Глава 14

В пятницу вечером Ана получила сообщение от Ханамии с адресом ресторана. Она открыла ссылку и начала просматривать информацию о заведении. Ресторан был ей совершенно незнаком. Она редко ходила в такие места. Зайдя на сайт, Ана несколько минут просто рассматривала фотографии. Это был действительно роскошный ресторан в европейском стиле, расположенный в тихом, престижном районе Токио. Высокие потолки с лепниной, массивные хрустальные люстры, которые мягко рассеивали тёплый золотистый свет. Стены украшены изысканной штукатуркой и тяжёлыми бархатными шторами глубокого винного цвета. Колонны, обвитые живыми цветами — белыми розами и нежной зеленью, — создавали ощущение, будто находишься в старинном европейском особняке, а не в центре современного Токио. Зал был разделён на зоны: основная часть с большими круглыми столами, покрытыми белоснежными скатертями, и более интимные кабинки с полупрозрачными занавесками. На каждом столе — серебряные приборы, хрустальные бокалы и маленькие композиции из свежих цветов. Даже по фотографиям чувствовалась атмосфера: приглушённая, дорогая, чуть интимная. Весь вечер пятницы и почти всё утро субботы Ана ломала голову над тем, в чём же ей пойти на ужин с Макото. Она перемерила половину своего гардероба, но ни один вариант не казался идеальным. Одежда лежала на кровати и стульях, как после стихийного бедствия. Ана стояла посреди комнаты в одном белье, с растрёпанными волосами и лёгким чувством отчаяния. «Почему это так сложно? — думала она, глядя на себя в большое зеркало. — Это же просто ужин. Не свадьба. Не первое свидание века. Просто… ужин». Но внутри она понимала: это не просто ужин. Это был её первый шаг «вперёд» после Аомине. Первый сознательный выход в мир без него. И она хотела выглядеть… правильно. Не слишком вызывающе, но и не скромно. Красиво. Достойно. Чтобы самой себе понравиться. Первым вариантом было чёрное платье макси — элегантное, лаконичное, с высоким воротом-стойкой, который застегивался на маленькую пуговку на затылке. Платье было из плотного, но мягкого крепа, идеально сидело по фигуре, подчёркивая грудь, талию и бёдра, но при этом оставалось очень закрытым. Длинный рукав и разрез до середины бедра добавляли образу загадочности и сдержанной сексуальности. В нём она выглядела старше, строже, почти недоступно — как женщина, которая знает себе цену и не собирается её снижать. Ана несколько раз прошлась в нём по комнате, поворачиваясь перед зеркалом. Чёрный цвет делал её кожу ещё более светлой, а глаза — ярче. Она чувствовала себя в нём уверенно… но слишком строго. Как будто шла на деловую встречу, а не на ужин с мужчиной, который явно хотел её впечатлить. Вторым вариантом было нежно-голубое платье — более романтичное и женственное. Лёгкая, струящаяся ткань, которая мягко обволакивала тело. Красивая драпировка на груди создавала изящный, почти скульптурный эффект, подчёркивая линию декольте, но не обнажая слишком много. Платье было длиной миди, с тонкими бретелями и открытой спиной. В движении ткань красиво колыхалась, создавая ощущение лёгкости и воздушности. Цвет идеально подходил к её светлым волосам и зелёным глазам — она в нём выглядела свежей, нежной, почти хрупкой. Ана покрутилась перед зеркалом и в этом платье. Голубой цвет делал её моложе, мягче. Она выглядела в нём красиво… но слишком уязвимо. Как будто приглашала к себе. Она вздохнула и снова переоделась в чёрное. Потом снова в голубое. Потом снова в чёрное. — Я с ума сойду… — пробормотала она, садясь на край кровати и глядя на два платья, разложенные перед ней. В итоге после долгих раздумий и внутренней борьбы она выбрала чёрное макси. Оно лучше соответствовало её нынешнему настроению — загадочное, сдержанное, с лёгким намёком на силу. Она не хотела выглядеть слишком доступной. Не хотела, чтобы Макото подумал, что она старается ему понравиться. Пусть видит женщину, которая знает себе цену. Посмотрев на себя в зеркало в полный рост, Ана глубоко вздохнула. «Я иду не к нему. Я иду для себя. Чтобы почувствовать, что жизнь продолжается.» Она взяла сумочку, последний раз посмотрела на отражение и вышла из квартиры. Подъехав к ресторану, Ана увидела его сразу. Макото стоял у входа, слегка отойдя в сторону от швейцара, и ждал её. Чёрный костюм сидел на нём идеально — строгий, но не слишком формальный. Чёрная рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей, такого же цвета галстук. Он выглядел очень привлекательно: высокий, подтянутый, с той самой лёгкой, уверенной ухмылкой, которая делала его притягательным. Когда Ана вышла из такси, он сразу заметил её. Его взгляд медленно прошёлся по ней сверху вниз — по чёрному макси-платью, по распущенным волосам, по тому, как она шла. В его глазах мелькнул искренний блеск одобрения. — Привет, — сказал он, подходя ближе и беря её за руку. Он слегка наклонился и поцеловал тыльную сторону её ладони — жест был старомодным, но выполненным с такой естественной уверенностью, что выглядел органично. — Выглядишь роскошно. Ана немного смутилась. Ей никогда раньше не целовали руку. Это было… необычно. Приятно, но странно. — Привет, — ответила она, слегка улыбнувшись. — Ты тоже выглядишь очень хорошо. Костюм тебе идёт. Макото не отпустил её руку сразу. Он посмотрел на неё ещё раз, задержав взгляд на лице. — Пойдём внутрь? — предложил он. — Кажется, сейчас начнётся дождь. Не хочу, чтобы ты промокла именно из-за него. В его словах явно слышался двойной смысл, но Ана сделала вид, что не заметила. Она просто кивнула. Когда они вошли в зал, официант в чёрном смокинге сразу проводил их к столику. Место было очень уютным и уединённым — в небольшом алькове, отделённом от основного зала невысокой перегородкой и тяжёлыми шторами. На столе уже стоял большой букет белых роз в хрустальной вазе. Аромат был нежным, сладковатым, но не приторным. Макото отодвинул для неё стул, слегка дотронувшись до её талии, когда она садилась. Ана почувствовала лёгкое покалывание в груди от этого прикосновения. Он был внимателен, галантен, но в его движениях чувствовалась уверенная мужская сила. — Не знал, какие цветы тебе нравятся, поэтому решил угадать, — сказал он, садясь напротив. — Любишь розы? Ана посмотрела на букет. Белые розы были её любимыми. Они всегда казались ей символичными: сверху — мягкие, объёмные бутоны, а стебли — с острыми шипами. Нежность и сила одновременно. — Да, очень красивый букет, — ответила она мягко, искренне улыбнувшись. — Спасибо. Белые розы — мои любимые. Макото улыбнулся, явно довольный тем, что угадал. — Рад, что попал в точку. Тогда давай начнём с вина. Выпьем за нашу примирительную встречу? — Да, немного можно, — кивнула Ана. — Дай угадаю: белое полусладкое? — спросил он с лёгкой улыбкой. Ана покачала головой, тоже улыбаясь. — Нет. Красное сухое. — Жаль, я ошибся, — Макото сделал вид, что расстроился, но в глазах мелькнуло веселье. — Надеюсь, что только в этом. Они сделали заказ. Пока ждали вино, разговор потёк довольно легко. Макото умел задавать вопросы — не слишком навязчиво, но достаточно глубоко, чтобы беседа не была поверхностной. Он спрашивал про её учёбу в академии, про съёмки, про то, что ей нравится в моде.  — Так значит, ты красуешься на обложках ещё со школы? — спросил Макото, откидываясь на спинку стула с бокалом вина в руке. Его взгляд был прямым, заинтересованным, с лёгкой искрой любопытства. Ана слегка улыбнулась, вертя в пальцах ножку бокала. Свет люстры мягко отражался в рубиновом вине. — Да, подруга мамы предложила попробовать. Сначала было страшно — вокруг столько красивых, уверенных девушек, все такие профессиональные. Я чувствовала себя белой вороной. Но потом меня начали замечать. Первые съёмки, первые маленькие кампании… и постепенно появилась небольшая популярность. Макото кивнул, не отрывая от неё взгляда. Он выглядел искренне впечатлённым. — Невероятно. Передо мной сидит настоящая модель. Я ещё не встречал таких девушек. Не просто красивых — а тех, кто работает в этой сфере. У тебя, наверное, уже куча историй. Ана тихо засмеялась, чуть смутившись от комплимента. — Историй хватает. Но чаще всего это просто тяжёлая работа. Ранние подъёмы, долгие съёмки, когда ноги отекают, а улыбаться нужно даже если хочется плакать. — И всё равно ты продолжаешь, — заметил он, слегка наклоняясь ближе. — Это говорит о характере. Ана пожала плечами, но улыбка стала чуть теплее. — А чем ты занимаешься? — спросила она, переводя разговор на него. Макото поставил бокал и откинулся назад, расслабленно, но с уверенностью в каждом движении. — Я учусь в спортивной академии. Играю в баскетбол. Нацелен на профессиональную карьеру, — он улыбнулся, но улыбка вышла чуть острее обычного. — Пока всё идёт по плану. Ана слегка подавилась воздухом. Вокруг неё снова были баскетболисты. Она почувствовала лёгкий укол в груди. — Академия в центре Токио? — уточнила она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Нет, немного дальше. Но раньше я учился в той, что в центре. И тоже играл. — Почему «раньше»? — Ана приподняла бровь. Макото на секунду замолчал, проводя пальцем по краю бокала. Его взгляд стал чуть более жёстким. — О, это немного трагичная и длинная история, — сказал он с лёгкой усмешкой, но в голосе проскользнула горечь. — Если в двух словах, то я не сошёлся характерами с остальной командой, которая сейчас себя любит называть «Поколением Чудес», — он сделал кавычки двумя пальцами, и в этом жесте явно читалась ирония. — Мы немного повздорили с некоторыми… и мне пришлось уйти. Я не жалею. Там одни напыщенные идиоты, которые любят покрасоваться. Сейчас моя команда нравится мне намного больше. Ана внимательно смотрела на него. Что-то в его тоне заставило её насторожиться. — Неужели из-за различий в характере пришлось поменять академию? — спросила она осторожно. — Звучит так, будто там было что-то серьёзнее. Макото посмотрел на неё с лёгкой улыбкой, но глаза остались холодными. — Это слишком длинная история. Но когда-нибудь я тебе расскажу все целиком. Не забивай этим голову сейчас. Давай лучше наслаждаться вечером. Повисла небольшая пауза. Ана чувствовала, что он что-то недоговаривает, но решила не давить. Через несколько секунд к ним подошёл официант с вином и основными блюдами. Аромат еды наполнил пространство — нежный, изысканный, с нотками трюфеля и трав. Их вечер прошёл достаточно легко. Они разговаривали, даже смеялись. Макото умел поддерживать беседу — был остроумным, немного дерзким, но при этом внимательным. Он спрашивал про её любимые съёмки, про то, что она чувствует перед камерой, про мечты. Ана отвечала, и постепенно напряжение начало спадать. — Знаешь, — сказал Макото, — ты совсем не такая, какой я тебя запомнил после нашей первой встречи в ресторане. Тогда ты была… как льдинка. А сейчас — тёплая. И очень интересная. Ана слегка улыбнулась, но в глазах мелькнула грусть. — Просто у меня было не самое лучшее настроение в тот день. — Из-за кого-то? — спросил он прямо, но мягко. Ана помолчала, потом кивнула. — Да. Из-за одного человека. Макото посмотрел на неё внимательно, но не стал давить. — Тогда я рад, что сегодня ты здесь. И что этот человек сейчас не с тобой. Ана ничего не ответила. Она просто улыбнулась — мягко, немного устало — и сделала небольшой глоток вина, чувствуя, как тёплая жидкость медленно растекается по телу. Внутри было странное, смешанное ощущение: лёгкость от приятного вечера и тихая, ноющая тревога, которая не хотела уходить. Закончив трапезу, Макото рассчитался за ужин, не позволив ей даже достать кошелёк. Он взял со стола большой букет белых роз и они вышли на улицу. В небе разливался красивый, насыщенный закат — оранжево-розовые и золотистые оттенки смешивались с сине-фиолетовым, окрашивая всё вокруг в тёплые, почти сказочные тона. По телу бил прохладный, свежий ветер, который принёс с собой запах приближающегося дождя и ночного города. Ана слегка съёжилась от холода, обхватив себя руками. Практически сразу на её плечи легла тёплая, тяжёлая ткань пиджака Макото. Она обернулась. Макото стоял совсем близко, аккуратно укладывая пиджак на её плечи, поправляя воротник, чтобы ей было удобнее. Его пальцы на мгновение задержались на её плече — тёплые, уверенные. — Ты замерзла, — сказал он тихо, с лёгкой улыбкой. Его голос был низким, заботливым, но в нём чувствовалась та самая мужская настойчивость. Ана почувствовала лёгкое тепло в груди. Этот простой жест — пиджак на плечи — был таким… естественным. Таким внимательным. Она не привыкла к такому. — Спасибо, — тихо ответила она, плотнее запахивая пиджак. От ткани пахло его парфюмом — древесным, с лёгкой цитрусовой нотой. Приятно. Успокаивающе. Макото посмотрел на неё сверху вниз, слегка наклонив голову. — Хочешь ещё куда-нибудь сходить? Ана посмотрела на него. Весь вечер он был идеальным: заботливым, трепетным, искренне интересовался ею. Ни разу не перебил, не сменил тему на себя, не позволил ей почувствовать себя некомфортно. Она действительно провела время хорошо. Впервые за долгое время ей было… спокойно. — Мы можем прогуляться, если ты не против, — предложила она, глядя на красивый закат. — Воздух такой приятный. Макото улыбнулся, но в глазах мелькнула лёгкая обеспокоенность. — Ана, ты же вся дрожишь, — сказал он, заметив, как она кутается в его пиджак. — Не самое лучшее время для прогулки. Если хочешь, мы можем поехать и посидеть у меня дома. Продолжим пить вино, поговорим… Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался так быстро. Он увидел, как её взгляд стал чуть недоверчивым, и сразу добавил, поднимая руки в примирительном жесте: — Не волнуйся, я ни к чему тебя не принуждаю. Просто… хочу еще побыть с тобой.  Ана стояла и смотрела на него. Почему-то он не вызывал в ней страха или сильного сомнения. За весь вечер он показал себя с самой лучшей стороны — внимательный, вежливый, но при этом уверенный в себе. Ни одной грубой шутки, ни одного давления. Только тепло и интерес. Она ещё немного подумала, чувствуя, как внутри сражаются осторожность и желание не возвращаться в пустую квартиру. — Да, хорошо, — наконец сказала она тихо. — Но обещай вести себя прилично. Макото улыбнулся — широко, но искренне. В его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Я очень постараюсь, — ответил он, слегка касаясь её талии, чтобы провести к машине. — Обещаю. Они направились к месту, куда он уже успел вызвать такси. Ветер усилился, но пиджак Макото надёжно защищал Ану от холода. Она шла рядом с ним, чувствуя лёгкое волнение и странное, почти забытое ощущение — что о ней заботятся. В такси они сидели близко, но не вплотную. Он смотрел в окно, иногда переводя взгляд на неё, и улыбался уголком губ. — Ты молчишь, — сказал он тихо. — Всё ещё думаешь, что это была плохая идея? Ана повернулась к нему. В полумраке салона его лицо выглядело мягче, но глаза всё равно оставались острыми. — Нет, — честно ответила она. — Просто… я давно ни с кем не проводила вечер вот так.  Макото кивнул, понимая. — Я тоже. Но с тобой легко. Даже когда ты молчишь. Такси остановилось у его дома — современного жилого комплекса с хорошей охраной. Они поднялись на лифте в тишине, но эта тишина не была неловкой. Скорее — приятной, наполненной ожиданием. Когда Макото открыл дверь своей квартиры, Ана невольно огляделась. Всё было выполнено в лаконичном, современном стиле — ничего лишнего. Большой серый диван в центре гостиной, два стеллажа с книгами и несколькими трофеями, чистая, минималистичная кухня с чёрной техникой. Пахло свежестью, будто клининг прошёл буквально десять минут назад. Никакого хаоса, никакой «мужской» неразберихи. Всё на своих местах. — У тебя очень уютно, — сказала она, снимая пиджак и передавая его хозяину. — Ты живёшь один? — Да, — ответил Макото, вешая пиджак. — Родители живут в маленьком городке далеко от Токио. Я сам работаю и обеспечиваю себя. Ана почему-то не осмелилась спросить, как именно он зарабатывает. Макото пригласил её на кухню, уже разливая вино по бокалам. Красное сухое — именно то, что она любила. — Тебе повезло, у меня дома как раз есть две бутылки твоего любимого, — сказал он, подмигивая и ставя бокал на барную стойку. Ана взяла бокал, но не удержалась от улыбки. — Может, ты маньяк? Проследил за мной, изучил меня полностью, закупил вина, цветов, которые мне нравятся… Сейчас останется только подмешать мне снотворное. Макото громко рассмеялся. Из его глаз даже покатились пару слезинок от смеха. Он откинулся назад, держась за стойку. — Ана, какого ты обо мне мнения? — спросил он, всё ещё улыбаясь. — Раз уж ты так волнуешься, зачем тогда поехала ко мне? Он подошёл к ней чуть ближе. Ана подняла плечи и на мгновение перестала дышать. Его присутствие было ощутимым — тёплым, уверенным, немного давящим. — Всё хорошо, я шучу, — сказал он мягче, поднимая руки. — Ты так напрягаешься, когда я подхожу к тебе чуть ближе. — Мы знакомы всего один вечер, — ответила Ана, стараясь говорить спокойно. — Стараюсь сохранять дистанцию. Макото кивнул, но улыбка осталась. — Понимаю. Тогда давай просто поговорим.  Дальше они снова разговорились. Алкоголь постепенно давал о себе знать. Ханамия слишком много шутил — и у Аны уже надрывался живот от смеха. Когда она последний раз так смеялась? Она не помнила. Ей было безумно интересно в его компании. Домой совсем не хотелось. — Ана, у меня ощущение, что я знаю тебя уже много лет, — сказал Макото, когда они перешли на диван с бокалами. — Ты прекрасный собеседник. И очень красивая девушка.  Ана залилась краской. Она уже была достаточно пьяной, чтобы хуже соображать, но всё равно держала себя в руках. Однако его слова воспринимались намного приятнее, чем она ожидала. — Мне тоже очень нравится мой новый собеседник, — ответила она, улыбаясь. — Спасибо большое за этот вечер. Я не помню, когда последний раз мне было так легко и весело. Макото протянул руку и взял в свою её ладонь, слегка поглаживая большим пальцем. Он смотрел на неё так, словно пил не вино, а любовный эликсир — заворожённо, почти жадно. К трём часам ночи Ана поняла, что уже пора домой. Было некрасиво так надолго задерживаться у человека, которого ты знаешь один вечер. — Макото, я поеду, — сказала она, вставая. — Уже очень поздно. Она начала собираться: надела туфли, взяла сумочку. Макото вызвал ей такси и проводил до двери. — Когда мы сможем увидеться в следующий раз? — спросил он, стоя в дверях. — Пока не знаю, но надеюсь, скоро получится, — ответила она, улыбнувшись. — Это уже будет свидание? — спросил он с лёгкой, но настойчивой улыбкой. — Давай я подумаю до завтра. Доброй ночи. — И тебе доброй ночи, красавица. Доехав до дома, Ана получила от него сообщение: «Доехала? Всё хорошо?» Она ответила положительно, они ещё раз попрощались, и она пошла в душ. Уже лёжа в кровати, Ана улыбнулась, глядя в потолок. Ей было очень легко и приятно на душе. Ханамия был отличным парнем, который её очень заинтересовал. С мыслями о нём она уснула.