Глава 15

Макото оказался прав — следующая их встреча стала настоящим свиданием. С того вечера он начал делать всё, чтобы очаровать Ану. Каждое утро ей приходило короткое сообщение: «Доброе утро, красавица. Надеюсь, твой день будет таким же прекрасным, как ты». Цветы появлялись неожиданно — то огромный букет белых роз у двери, то маленькая композиция из нежных пионов, которую доставлял курьер. Комплименты были искренними: он замечал, когда она меняла причёску, когда надевала новое платье, когда улыбалась особенно широко. Они много гуляли. По вечерам бродили по тихим улочкам Токио, освещённым тёплым светом фонарей. Макото шёл рядом, иногда слегка касаясь её руки, иногда переплетая пальцы с её пальцами. Они разговаривали до самой ночи. Ана всегда улыбалась в его компании. Ей было очень хорошо. Но как бы Макото ни старался, он не мог до конца дотянуться до её сердца. Они общались уже несколько недель. Их встречи были наполненными вниманием. Макото всегда открывал ей дверь, отодвигал стул, помогал надеть пальто. Он слушал её внимательно, запоминал мелочи. Но когда он пытался приблизиться ближе — когда наклонялся, чтобы поцеловать, когда его рука слишком долго задерживалась на её талии — Ана мягко отстранялась. — Макото… не торопись, пожалуйста, — говорила она тихо, опуская взгляд. — Мне нужно время. Он никогда не настаивал. Просто улыбался, слегка сжимал её руку и отвечал: — Я подожду. Сколько нужно. Главное, чтобы тебе было комфортно.

***

Случилась совсем не запланированная встреча, после которой у Аны остались смешанные чувства. 

***

В четверг вечером Ана и Макото договорились покататься после её учёбы. Он обещал заехать за ней и забрать прямо у академии, а потом они поедут по городу и просто проведут время друг с другом. Закончив занятия, Ана вышла на улицу. Уже было достаточно прохладно. Ветер в этот день был очень сильный, он подхватывал её светлые волосы, заставляя их разлетаться в разные стороны, словно живые. Она была одета в красивое чёрное пальто, которое добавляло ей некой аристократичности и строгости. Пальто было длинным, с широким воротником, который она слегка подняла, защищаясь от ветра. Чёрный цвет контрастировал с её светлой кожей и волосами, делая образ выразительным и немного загадочным. Ткань слегка колыхалась на ветру, облегая фигуру. Ана стояла у входа в академию и ждала Ханамию. Он уже должен был забрать её, но, видимо, задерживался. После этой мысли ей пришло сообщение. Макото: Красавица, я задержусь буквально на 15 минут, попал в пробку. Извини, постараюсь быстрее забрать тебя. Ана ответила ему, что будет ждать. Пятнадцать минут не так уж и долго, как раз успеет перезагрузиться после длинного учебного дня и аудиторий, в которых не было воздуха. Она стояла, слегка обхватив себя руками, чувствуя, как холодный ветер проникает под пальто. Вокруг неё проходили студенты, кто-то спешил домой, кто-то разговаривал по телефону, кто-то смеялся с друзьями. Постояв пару минут, она почувствовала, как к ней приближаются со спины. Лёгкий, но ощутимый холодок пробежал по позвоночнику. Она резко обернулась. Перед ней стоял Аомине. Он стоял в нескольких шагах, высокий, широкоплечий, в тёмной куртке. Тёмно-синие волосы были слегка растрёпаны ветром, а взгляд — тяжёлым, пронизывающим. Он смотрел на неё сверху вниз, не моргая, словно пытался прочитать каждую мысль на её лице. Его челюсть была крепко сжата, в глазах мелькнуло что-то — смесь удивления, раздражения и чего-то гораздо более глубокого. Сердце Аны пропустило удар. Потом ещё один. И ещё. Она смотрела на него с широко открытыми глазами, почти не дыша. Она не видела его с той самой ночи в клубе. Внутри поднялась внезапная, острая тревога, смешанная с лёгкой, предательской радостью, что она смогла его увидеть. Его присутствие было таким знакомым и одновременно таким болезненным. Ветер усилился, подхватывая её волосы и пальто. Аомине стоял неподвижно, только его челюсть была крепко сжата. Между ними повисла тяжёлая, густая тишина, которую нарушал только шум ветра и далёкие голоса студентов. Он прервал молчание первым. — Привет, — сказал Аомине. Голос вышел низким, чуть хриплым, словно он выдохнул эти слова через силу. В нём не было ни тепла, ни улыбки — только тяжёлая, почти пустая интонация. — Хорошо выглядишь. Ана замерла. Ветер продолжал трепать её светлые волосы, бросая пряди на лицо, но она даже не попыталась их убрать. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, он мог услышать это даже на расстоянии. — Привет, — ответила она. Голос слегка дрогнул, предательски выдав волнение. На его комплимент она ничего не ответила, просто стояла.  Разговаривать дальше было тяжело. Воздух между ними будто сгустился, наполненный невысказанным. Ана уж точно не собиралась говорить что-либо первой. Она просто смотрела на него — на его широкие плечи, на напряжённую челюсть, на тёмные глаза, которые не отпускали её ни на секунду. — Ана… — снова выдохнул Аомине, проводя рукой по своим тёмно-синим волосам. Ветер тут же растрепал их ещё сильнее. — Я хотел с тобой поговорить. — О чём? — холодно спросила она. — Нам не о чем разговаривать, я ведь тебе об этом уже говорила. Аомине сделал полшага вперёд. Его высокая фигура нависала, закрывая собой часть ветра. Ана невольно отступила назад, сохраняя дистанцию. — Ана, послушай, я знаю, что ты злишься на меня, — начал он, голос стал чуть ниже, почти рычащий. — Я не злюсь на тебя, — резко перебила она, поднимая подбородок. — Я не испытываю к тебе вообще никаких эмоций. Мне всё равно. Всё равно, что ты сейчас хочешь сказать, всё равно, что тебе от меня нужно. Ты можешь ничего не делать. Просто уходи. Оставь меня в покое.  Её слова прозвучали твёрдо, но она сжимала свои кулаки до боли, что от ногтей оставались следы. Ветер усилился, подхватывая полы её чёрного пальто и заставляя ткань биться вокруг ног. Аомине не отступил. Его взгляд потемнел ещё сильнее, брови сошлись в одну линию. — Ана, я всё равно должен сказать тебе, — проговорил он, делая ещё один шаг ближе. Она снова отступила. — Мне жаль. Я не должен был так с тобой поступать. Я хотел тебе позвонить, правда. Я много думал о том, что произошло между мной, тобой… нами… Ана смотрела на него широко открытыми глазами. В груди всё сжималось — злость, боль, старая привязанность, которую она так отчаянно пыталась задушить. Ветер шумел вокруг них, студенты проходили мимо, бросая любопытные взгляды, но она ничего не замечала. — На этом всё? — спросила она тихо, но жёстко, почти шёпотом. — Нет, не всё, — ответил Аомине низким, напряжённым голосом. Ветер трепал его тёмно-синие волосы, но он стоял неподвижно, словно ничего не замечал. — Ты сейчас свободна? Мы можем поехать ко мне и поговорить? Ана почувствовала, как внутри всё сжалось. Его слова повисли в холодном воздухе, тяжёлые и прямолинейные. — Зачем к тебе? Чтобы потрахаться? — выпалила она резко, голос дрогнул от злости и воспоминаний. — Ана… — Аомине сделал шаг вперёд и оказался совсем близко. Он взял её руки в свои большие, горячие ладони. Она напряглась от неожиданности, тело словно окаменело. Его кожа была обжигающе тёплой, а её пальцы — ледяными от ветра и волнения. Он смотрел на неё так, как никогда раньше — в его тёмных глазах было что-то настоящее, глубокое, почти уязвимое, то, что он всегда прятал за грубостью и стеной. Взгляд скользил по её лицу, задерживаясь на губах. Казалось, он вот-вот наклонится и поцелует её. Ана попыталась вырвать руки, но он сжал их сильнее, не грубо, но настойчиво, не давая уйти. — Отпусти… — прошептала она, голос стал тише, но в нём звенела паника. — Ана, прошу, давай поговорим, — сказал он хрипло, почти умоляюще, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось её лица. В этот момент со стороны парковки послышались шаги. — Эй, Аомине, девушка не хочет с тобой разговаривать, ты так и не научился общаться с прекрасным полом? — раздался уверенный, холодный голос Макото. Он уже успел припарковать машину и шёл к ним, увидев всю картину. Его глаза сузились, когда он заметил, как Аомине крепко держит руки Аны, а она пытается вырваться. Пазлы в его голове встали на свои места.  — Это не твоё дело, Ханамия. Вали куда шёл, — резко кинул Аомине, кинув на него холодный взгляд. Макото подошёл ближе, его шаги были твёрдыми и быстрыми. — Так я сюда и шёл. Зачем ты пристаёшь к моей девушке? — сказал он спокойно, но с явной угрозой в голосе. — Она явно не хочет с тобой разговаривать. Да, милая? Последние слова он произнёс мягче, обращаясь к Ане. Он уверенно подошёл к ней, обнял за талию одной рукой, притягивая к себе, и поцеловал в висок — медленно, демонстративно. Аомине словно окатили ледяной водой. Его лицо застыло, челюсть сжалась так сильно, что на скулах выступили желваки. Он не мог поверить своим глазам. — Ана… вы вместе? — спросил Аомине глухо. Голос стал ниже, почти рычащим, как будто слова царапали ему горло. Его глаза расширились, а потом резко сузились, в них вспыхнула смесь неверия и ярости. Он стоял как вкопанный, не отводя взгляда от Макото, обнимающего Ану. — Да, но это не твоё дело, — ответила она тихо, но твёрдо, не глядя ему в глаза. Она слегка повернула голову в сторону, стараясь не встречаться с его тяжёлым взглядом. — Уходи, пожалуйста. Аомине сделал резкий шаг вперёд, его высокая фигура нависла над ними. — Ана, ты связалась с куском дерьма. Что ты творишь? — процедил он сквозь зубы, голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Ты серьёзно? С этим ублюдком? Макото усмехнулся уголком губ, но глаза остались холодными и колючими. Он крепче обнял Ану за талию, притягивая её к себе демонстративно, и слегка повернулся к Аомине. — Эй, Дайки, я думаю, Ана сама решит, с кем ей быть, — сказал он спокойно, но с явным вызовом. — Да и кто из нас тут кусок дерьма? Аомине сделал ещё шаг, теперь они стояли почти вплотную. Воздух между ними буквально искрился от напряжения. — Ханамия, ты ничуть не изменился, — прорычал Аомине, глядя на него сверху вниз с презрением. — Как был подлой крысой, так и остался. Всё ещё разводишь девочек дешёвыми свиданиями и цветочками, чтобы потом использовать и выбросить? Макото коротко рассмеялся, но смех вышел острым, как лезвие. — Ну почему же дешёвыми, Аомине? Какая девушка, такие и ухаживания. А теперь вали отсюда. Не порти нам вечер своим присутствием. Аомине резко схватил Ханамию за воротник пальто и дёрнул на себя. Ткань натянулась с резким звуком. — Не забывай, что ты натворил, — процедил он прямо в лицо Макото, голос стал низким и опасным. — Не обманывай девчонку своей мнимой добротой. Все знают, что ты из себя представляешь. Макото не отстранился. Наоборот, он наклонился ближе, глаза горели ответной злостью. — Я никого не обманываю, — тихо, но жёстко ответил он. — Получаю то, что мне хочется. Понял? И её получу.  — Урод… если ты попробуешь хотя бы пальцем её тронуть не так… — начал Аомине, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели. Он уже почти замахнулся. — Довольно! Прекратите оба! — резко выкрикнула Ана. Она оттолкнула обоих от себя, её лицо было бледным, а глаза горели злостью и усталостью. — Вы ведёте себя как два придурка! Я вообще-то здесь! Хотите решать вопросы — решайте без меня. Я ухожу. Ана резко развернулась и быстро пошла прочь, даже не оглянувшись. Она шла быстро, почти бежала, словно пыталась физически оставить позади весь этот тяжёлый, удушающий разговор. Оба парня проводили её взглядом: Аомине — с тяжёлой, кипящей яростью в глазах, Макото — с холодной, расчётливой ухмылкой на губах. Потом они одновременно повернулись друг к другу. — Козёл, — процедил Аомине низким, звериным голосом, делая тяжёлый шаг вперёд. Его кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели, а плечи напряглись под курткой. — Я сказал, только посмей её тронуть. Хоть пальцем. Я тебя на куски порву, понял? Макото не отступил ни на миллиметр. Он выпрямился во весь рост, глядя Аомине прямо в глаза с открытой, ядовитой ненавистью. Его губы искривились в презрительной ухмылке. — Я трону её там, где захочу, и ты мне не помешаешь, — ответил он медленно, почти наслаждаясь каждым словом. Голос был тихим, но полным злобы. — Ха, а я кажется, понял, в чём тут дело. Это из-за тебя она была такая грустная. Не знаю, что ты ей сделал, Дайки, но ты можешь больше ни на что не расчитывать. Так что уйди в сторону и не порти ей жизнь своей тупой мордой. Аомине шагнул ещё ближе, теперь между ними оставалось меньше полуметра. Его высокая фигура нависала, взгляд горел чистой, животной ненавистью. — Не твоё собачье дело, понял?! — прорычал он, почти выплюнув слова. — Если хоть один волос упадёт с её головы и в этом будешь виноват ты… я убью тебя. Клянусь, Ханамия. Я тебя уничтожу. Макото коротко, зло рассмеялся, но глаза его остались ледяными и полными ответной ненависти. — Ого, какие громкие слова. Ты всё такой же вспыльчивый идиот, да? Аомине смотрел на него с такой ненавистью, словно готов был броситься прямо сейчас. Воздух между ними буквально дрожал от напряжения. Ветер трепал их одежду, но ни один не сдвинулся. — Пошел к черту, — выдохнул Аомине сквозь стиснутые зубы. Он резко развернулся и ушёл большими, тяжёлыми шагами, не сказав больше ни слова. Его спина была напряжена, кулаки всё ещё сжаты. Макото стоял и смотрел ему вслед. На его лице медленно расцвела довольная, хищная ухмылка. Он провёл языком по верхней губе, глаза блеснули тёмным расчётом. Он понял, что нашёл отличный рычаг давления, которым обязательно воспользуется в ближайшее время. Затем он развернулся и быстро пошёл догонять Ану. — Эй, Ана, ты куда убежала? Постой! — позвал он, подбегая ближе. Аккуратно, но уверенно взял её за руку, мягко останавливая. — Всё хорошо? Он больше не подойдёт к тебе, обещаю. Я с ним разберусь, если понадобится. Ана остановилась. Она выглядела очень серьёзной, почти холодной. Ветер продолжал трепать её светлые волосы, а лицо оставалось бледным. — Вы знакомы? — спросила она прямо, глядя ему в глаза без улыбки. — Я жду от тебя честный ответ. Макото смотрел на неё с прищуром, улыбаясь, но улыбка вышла немного напряжённой и осторожной. — Да, милая, мы знакомы, — ответил он спокойно. — Это как раз тот человек, с которым мы не сошлись характерами. Из-за него мне пришлось уйти из команды и из академии. — Что произошло? — спросила Ана, не отводя взгляда. — Как я уже говорил раньше, это довольно трагичная и длинная история, — сказал Макото, слегка пожимая плечами. — Он считал, что играет лучше всех, что он — центр вселенной. Мне это надоело. Я сказал ему об этом прямо в лицо. Он разозлился, мы слегка подрались, ничего такого. Но Акаши это не понравилось. С Аомине они общались больше и в итоге под удар попал я. Гордость не позволила мне оставаться в одной команде с людьми, которые не видят истины. Его глаза на мгновение блеснули чем-то тёмным и холодным. — Хорошо… поняла, — тихо ответила Ана. Макото слегка наклонил голову, внимательно изучая её лицо. — Вы с ним тоже знакомы, как я успел заметить. Да и с Поколением Чудес тебе довелось общаться, угадал? — Он старый знакомый из средней школы, не более, — ответила она. — Между нами ничего нет. А с остальной командой я общаюсь, да.  — Ты уверена, что между вами ничего нет? — спросил он, глядя прямо в глаза. — Да, — соврала Ана. — Кстати, забыл сказать. Наша следующая игра с Поколением чудес, — сказал Макото, снова улыбаясь, но теперь в улыбке была хищная, уверенная нотка. — Придёшь поболеть? Ана на секунду напряглась, но потом медленно кивнула. — Да, хорошо. — Вот и славно, — он мягко сжал её руку. — Поедем? Ана и Макото пошли к его машине молча, но это молчание не было тяжёлым. Ветер постепенно стихал, оставляя после себя лишь лёгкую прохладу. Макото шёл рядом, чуть ближе, чем нужно, иногда его рука невзначай касалась её спины, направляя и защищая от случайных прохожих. Он открыл перед ней дверь пассажирского сиденья, подождал, пока она сядет, и аккуратно закрыл её. Сам обошёл машину и сел за руль. Он завёл двигатель, мягкий гул заполнил пространство. Они ехали по вечернему Токио долго и неспешно. Город за окном переливался тысячами огней — неоновые вывески магазинов, золотистые фонари вдоль широких проспектов, отражения в стёклах высотных зданий. Небо уже полностью потемнело, но закат оставил на горизонте тонкую розово-фиолетовую полосу, которая медленно таяла. Машина скользила по улицам, иногда поднимаясь на эстакады, откуда открывался потрясающий вид на весь освещённый мегаполис — море огней, уходящее в бесконечность. Макото вёл уверенно, одной рукой на руле, второй периодически касаясь её колена или руки — лёгкие, заботливые прикосновения, полные внимания. Иногда он протягивал руку и поправлял прядь волос, упавшую ей на лицо. Постепенно огни за окном стали реже. Он повернул в более тихий район и вскоре остановил машину у её дома. Двигатель мягко затих. Макото выключил фары, оставив только приглушённый свет приборной панели. Он повернулся к ней, глядя долго и внимательно, затем вышел из машины, обошёл её и открыл дверь с её стороны. Подал руку, помогая выйти, и проводил до самого подъезда, придерживая за талию. Ночной воздух был свежим и прохладным, но его присутствие рядом грело лучше любой куртки. — Спасибо за вечер, — тихо сказала она, слегка улыбнувшись.  После этих слов он не стал ждать ответа. Макото сделал шаг ближе, обхватил её лицо обеими ладонями — тёплыми и уверенными — и прильнул к её губам. Поцелуй получился внезапным. Его губы были горячими, требовательными. Он положил одну руку ей на затылок, не давая возможности отстраниться, и слегка наклонил её голову, углубляя поцелуй. Ана на мгновение замерла от неожиданности, но потом сдалась. Её губы ответили ему — сначала робко, потом всё смелее. Поцелуй был долгим, влажным и тёплым. Макото целовал её так, будто ждал этого весь вечер: медленно, но уверенно, то прикусывая нижнюю губу, то успокаивая языком. Его вторая рука скользнула по её талии, притягивая ближе к себе. Ана почувствовала жар его тела даже через одежду. В голове слегка закружилось — от его запаха, от силы объятий, от того, как настойчиво он целовал её, не оставляя пространства для сомнений в этот момент. Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали. Макото провёл большим пальцем по её нижней губе, глядя на неё потемневшими глазами. — Я очень долго хотел это сделать, — сказал он низким, чуть хриплым голосом. — Ты невероятная, Ана. Она только молча кивнула, всё ещё чувствуя на губах его вкус. Сердце колотилось где-то в горле. — Спокойной ночи, — добавил он мягче, целуя её в висок. — Напиши мне, когда зайдёшь. Ана повернулась и вошла в подъезд. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком. Она поднялась по лестнице медленно, пальцы всё ещё слегка дрожали. В голове крутились противоречивые мысли. В квартире она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и глубоко вздохнула. Поцелуй всё ещё горел на губах — приятный, тёплый, но… что-то было не так. Внутри поднимались сомнения. Макото был внимательным, заботливым, приятным. С ним было легко. Но почему-то внутри всё равно оставалась какая-то пустота. Ана сняла пальто, прошла в комнату и села на край кровати, глядя в окно. Она провела пальцами по губам, вспоминая поцелуй, и тихо выдохнула. Сомнения не уходили.