Глава 16

Уже через четыре дня должна была состояться игра между спортивной академией, где учились парни из Поколения Чудес, и командой Кирисаки — той самой, в которой играл Ханамия Макото. Тренировки в эти дни были особенно жёсткими и изнурительными. Огромный спортивный зал академии наполнялся резкими звуками: скрипом кроссовок по паркету, тяжёлым дыханием, глухими ударами мяча и резкими командами тренера. Парни уже несколько часов подряд отрабатывали комбинации, защитные схемы, быстрые прорывы и броски под неумолимым давлением. Тренер Широгане Эйдзи стоял у боковой линии с секундомером в руке и свистком на шее. Это был высокий, подтянутый мужчина лет сорока пяти с коротко стриженными тёмными волосами, в которых уже пробивалась седина, и острым, пронизывающим взглядом. В прошлом он был выдающимся баскетболистом — настоящей легендой японского баскетбола. Блестящая карьера, множество титулов, яркие победы на национальном уровне и даже участие в международных турнирах. Его игра отличалась холодным расчётом, железной дисциплиной и умением выжимать максимум из каждой секунды на площадке. Когда карьера подошла к концу, он не ушёл из спорта, а стал тренером — и здесь тоже добился впечатляющих результатов. Широгане был известен своей требовательностью, почти военной дисциплиной и способностью превращать талантливых игроков в настоящую команду-машину. — Ещё раз! — громко выкрикнул он, и его голос эхом разнёсся по залу. — Быстрее в переходе! Кагами, не расслабляйся! Кисе, движение ног! Вы что, спите?! Парни еле держались на ногах. Пот лил ручьями, футболки прилипали к телу, дыхание было тяжёлым и прерывистым. Они отрабатывали прессинг, быстрые контратаки и позиционную защиту снова и снова, пока ноги не начинали отказывать. — Я больше не вынесу… — простонал Кисе, наклоняясь вперёд и упираясь руками в колени. Его светлые волосы были мокрыми от пота, лицо покраснело. — Тренер, вы решили поиздеваться перед игрой? Широгане подошёл ближе, заложив руки за спину. Его осанка была идеальной, а взгляд — строгим, но при этом по-отечески требовательным. — Именно поэтому и гоняю вас до предела, — ответил он спокойно, но твёрдо. — Вы прекрасно знаете, как играет команда Кирисаки. Если вы выйдете на площадку неподготовленными, они вас размажут. Я не собираюсь терять игроков из-за того, что кто-то решил сейчас пожалеть себя. Тренировка подходила к концу, но напряжение в зале не спадало. Парни уже еле передвигали ноги, с тяжёлым дыханием и дрожащими мышцами. — Стоп! — наконец крикнул Широгане и свисток резко разрезал воздух. — На сегодня хватит. Выглядите так, будто вас переехал грузовик, но это уже хоть что-то. Парни с облегчением начали собирать мячи и пить воду. Кто-то рухнул прямо на паркет, раскинув руки, кто-то опёрся на колени. Зал наполнился тяжёлым дыханием и тихими стонами усталости. — Кстати, — тренер устало потёр переносицу, явно раздражаясь. — Где чёрт возьми Аомине? Он снова не пришел.  В зале повисла короткая тишина. Парни переглянулись. Кисе, вытирая пот со лба полотенцем, пожал плечами: — Мы не знаем, тренер. Он не писал и не звонил. Кагами, тяжело дыша, добавил: — Обычно он хотя бы опаздывает с каким-то оправданием, козлина. Мурасакибара лениво пробормотал: — Ммм… Аомине-кун, наверное, опять спал. Или ел. Или и то, и другое. Широгане нахмурился ещё сильнее. Его лицо потемнело от раздражения. Он уже открыл рот, чтобы высказать всё, что думает, когда двери зала с лёгким скрипом открылись. В зал вошёл Аомине. Расслабленный, с ленивой походкой, будто только что проснулся. Тёмно-синие волосы были слегка растрёпаны, куртка небрежно накинута на плечо, а на лице — привычное скучающее выражение. Он даже не потрудился ускорить шаг. — Аомине! — рявкнул тренер, и его голос эхом разнёсся по всему залу. — Ты вообще понимаешь, который час?! Ты не пришел на тренировку перед одной из самых важных игр сезона! Аомине остановился посреди зала, сунул руки в карманы спортивных штанов и посмотрел на тренера с лёгкой, почти сонной ухмылкой. — Ну и что? Я же здесь. Широгане сделал несколько шагов к нему, явно закипая. — «Ну и что»?! Ты слишком расслабился, Аомине! Думаешь, раз ты талантливый, то можешь позволить себе такое? Кирисаки — это не шутки. А ты являешься сюда как на прогулку!  Аомине зевнул, прикрыв рот рукой, и лениво почесал затылок. — Да ладно вам, тренер. Кирисаки — это всего лишь кучка крыс, которые не умеют играть по-честному. Я их всех в одиночку порву. Не надо так кипятиться. Кисе тихо присвистнул, наблюдая за сценой. — Ох, малыш Аомине… Ты сегодня особенно смелый. Кагами хмыкнул, скрестив руки: — У тебя явно хорошее настроение. Что, девчонка новая появилась? — Кагами, придурок, заткнись, — протянул Аомине. Широгане покачал головой, явно сдерживая себя. — Твоя самоуверенность когда-нибудь тебя предаст. Я не для того тренирую вас каждый день, чтобы ты приходил, когда вздумается. Ещё одно такое опоздание — и будешь сидеть на скамейке. Понял? Аомине пожал плечами, всё с той же ленивой, пафосной ухмылкой. — Понял, понял. Я в форме. Всё будет нормально. Тренер только тяжело вздохнул и махнул рукой. — Все свободны. Завтра в то же время. И чтобы больше никаких опозданий! Парни начали медленно расходиться с площадки, перекидываясь тихими, усталыми комментариями. Ноги у всех были тяжёлыми, мышцы горели. Один за другим они потянулись в раздевалку, оставляя за собой мокрые следы от пота на паркете. В раздевалке сразу поднялся привычный гул — смесь усталого смеха, шуток и стука открывающихся шкафчиков. — Да, а вы видели, как я прошёл мимо малыша Мидоримы? — Кисе заливался смехом, размахивая руками. — Он стоял как столб, даже не дёрнулся!  Мидорима, сидевший на скамейке и методично протирающий очки, нахмурился и поправил их на носу. — Чтоб ты сдох, Кисе… Сегодня у раков не самый удачный гороскоп, даже талисман дня не помог, — пробормотал он своим фирменным раздражённым тоном. — Мидорима, это слишком жестоко! Сколько можно?! — Кисе мгновенно подбежал к нему, театрально прижав руки к груди и изобразив обиженное лицо. — Я же просто пошутил! Кстати, а у меня что в гороскопе сегодня? Все рассмеялись. Даже обычно спокойный Куроко слегка улыбнулся уголком губ, а Кагами громко фыркнул, снимая мокрую футболку. — Кисе, ты когда-нибудь заткнёшься? — проворчал Мурасакибара, лениво жуя очередной протеиновый батончик и развалившись на скамейке во весь свой огромный рост. — Никогда, — весело ответил Кисе. Все продолжали переодеваться, складывать вещи в сумки или просто сидеть, пытаясь отдышаться после изнурительной тренировки. Атмосфера была расслабленной… пока не открылась дверь. В раздевалку вошёл Аомине с ленивой походкой, руки в карманах спортивных штанов. Разговоры мгновенно стихли. Все повернулись в его сторону. — Чего притихли? — лениво бросил Аомине, подходя к своему шкафчику. — Продолжайте смеяться. Не обращайте на меня внимания. Повисла короткая пауза. Первым нарушил молчание Кагами, вытирая полотенцем мокрые волосы. — Аомине, что с настроением?  Аомине пожал плечами, небрежно стягивая с себя верхнюю одежду. — Ничего особенного. Просто устал. А тут ещё тренер прицепился. Ну пропустил я тренировку, что с того? Акаши, который уже переоделся, спокойно посмотрел на него. — Вообще-то он сказал всё по делу, — произнёс он своим тихим, но властным тоном. — Баскетбол – командная игра. А ты в последнее время всё реже об этом вспоминаешь. Аомине хмыкнул, закрывая дверцу шкафчика. — И что с того? Я же сказал — обыграть Кирисаки будет проще простого. Они не стоят того, чтобы из-за них так напрягаться. — Не забывай, кто их капитан. Или ты уже забыл, что сделал Ханамия с Химуро? — сказал Акаши более серьезно.  Аомине на секунду замер, но потом лишь лениво усмехнулся, закидывая сумку на плечо. — Ханамия… он та еще сволочь… Тацуя Химуро поступил в академию вместе со всеми. С первого же дня он отлично вписался в коллектив, словно всегда был его частью. Спокойный, уравновешенный, с мягкой улыбкой, которая сразу располагала к себе. Он был невероятно отзывчивым — как на площадке, так и за её пределами. Если кому-то нужна была помощь с техникой броска, Химуро мог остаться после тренировки и часами отрабатывать с партнёром. Если у кого-то были проблемы с учебой, он спокойно объяснял материал, не требуя ничего взамен. Он всегда был готов поддержать словом, поделиться советом или просто молча выслушать. Его стиль игры тоже выделялся — чистый, техничный, элегантный. Химуро не играл грубо, не провоцировал соперников, а просто делал своё дело с поразительной точностью и грацией. Из-за этого с ним было легко общаться всем. Кисе часто подшучивал над его «идеальной» причёской и манерами. Кагами уважал его силу воли и упорство в тренировках. Куроко находил в нём родственную душу — тихого, но надёжного партнёра по команде. Химуро быстро стал настоящим другом для многих команде. Но особенно близкие отношения у него сложились с Аомине. Они часто оставались после общих тренировок, отрабатывая индивидуальные навыки. Аомине, который обычно держал дистанцию и редко кому-то открывался, с Химуро мог позволить себе быть чуть более расслабленным. Они говорили не только о баскетболе — о жизни, о целях, о том, что значит быть сильным. Химуро умел слушать и давать советы, не навязывая своё мнение. Для Аомине, который привык быть один на вершине, такая дружба стала чем-то редким и ценным. Его присутствие в команде делало атмосферу теплее и сплочённее. Он был тем человеком, который мог разрядить напряжение после тяжёлой тренировки лёгкой шуткой или просто поддержать молчаливым кивком. Все чувствовали, что с Химуро команда стала не просто набором талантливых игроков, а чем-то большим. Как ни странно, именно внутри команды начало разгораться настоящее соперничество, которое постепенно переросло в открытую неприязнь. Ханамия Макото, который тоже учился и тренировался вместе со всеми, с самого первого дня невзлюбил Тацую Химуро. Он считал, что тот «не достоин» быть в одной команде с такими талантами, как он сам. Ханамия всегда играл жёстко, на самой грани фола, часто используя грязные приёмы, подножки и провокации, чтобы вывести соперника из равновесия. Для него баскетбол был не только спортом, но и способом доказать своё превосходство любыми средствами. А Химуро… Химуро был полной противоположностью. Чистая, техничная, элегантная игра, спокойная уверенность и искренняя доброта — всё это бесило Ханамию до зубовного скрежета. Он видел в Химуро прямую угрозу своему статусу. Тацуя слишком быстро завоевал признание всей команды, стал тем, к кому все тянулись. Его спокойная уверенность, умение поддержать и чистая игра начинали занимать место, которое Ханамия считал исключительно своим. Раздражение росло с каждой тренировкой. Ханамия всё чаще бросал на Химуро колючие взгляды, делал едкие замечания и ждал момента, чтобы показать, кто здесь настоящий игрок. Однажды на тренировке они отрабатывали жёсткий прессинг в условиях максимальной скорости. Зал наполнялся резкими звуками кроссовок, тяжёлым дыханием и криками тренера. Химуро получил мяч и пошёл в быстрый прорыв, ловко обходя защитников. В этот момент Ханамия, находившийся ближе всех, сделал резкий выпад. Со стороны это выглядело как обычная попытка отобрать мяч, но на деле… Ханамия «случайно» подставил ногу. Раздался резкий, неприятный хруст. Химуро потерял равновесие и тяжело рухнул на паркет, вскрикнув от острой боли. Он мгновенно схватился за правый голеностоп, лицо исказилось от мучительной гримасы. Мяч откатился в сторону, а по залу разнёсся тяжёлый вздох всей команды. Тренер Широгане мгновенно остановил тренировку свистком. — Стоп! Все назад! — крикнул он, быстро направляясь к упавшему игроку. Но было уже поздно. Повреждение оказалось серьёзным — сильный вывих с частичным разрывом связок. Химуро корчился на паркете, стиснув зубы, чтобы не кричать. Врачи позже подтвердили: восстановление будет долгим и сложным. Уже полтора года он находится на реабилитации, не может полноценно тренироваться и тем более играть.  Врачи осторожно говорят, что неизвестно, вернётся ли он на прежний уровень. После этого случая вся команда встала против Ханамии. Даже те, кто раньше просто морщился от его грязной игры, теперь смотрели на него с открытым презрением и отвращением. Аомине особенно тяжело воспринял эту травму. Химуро стал для него одним из немногих настоящих друзей в команде — тем редким человеком, с которым можно было поговорить не только о баскетболе. Они часто оставались после тренировок, сидели на скамейке у площадки и обсуждали жизнь, цели. Химуро умел слушать молча, не осуждая, и давать советы, которые действительно попадали в точку.  Видеть, как Тацуя мучается от боли, хромает на костылях и пропускает одну игру за другой, было для Аомине невыносимо.  Но однажды на тренировке терпение лопнуло. Они отрабатывали защитные действия. Ханамия в очередной раз пошёл в жёсткий прессинг и сделал откровенно грязный приём — подножку сзади под ноги другому игроку. Тот упал, но, к счастью, не так серьёзно, как Химуро. Однако для Аомине этого оказалось достаточно. В его глазах вспыхнула ярость. — Урод! — зарычал он. Аомине бросился вперёд как разъярённый зверь. Он резко схватил Ханамию за шиворот обеими руками, дёрнул на себя и с размаху врезал кулаком прямо в лицо. Удар получился тяжёлым. Ханамия отлетел назад, но быстро восстановил равновесие и бросился на Аомине с ответным ударом. Они сцепились. Драка разразилась посреди зала. Кулаки летели в лицо, в рёбра, в живот. Толчки, захваты, злые выкрики. Аомине бил мощно, вкладывая в каждый удар всю накопившуюся злость за Химуро. Ханамия не оставался в долгу — он дрался подло, стараясь попасть в самые болезненные места: в печень, под дых, по уже ушибленным местам. — Урод, ты специально травмировал Тацую! — рычал Аомине, нанося очередной удар. — Мы же в одной команде, что ты себе позволяешь, мразь?! — Дайки, это игровой момент! — огрызался Ханамия, уклоняясь и отвечая ударом в челюсть. — Не стоит валить на меня его корявую игру! Сам виноват, что такой медленный! Они продолжали обмениваться ударами и ядовитыми словами, катаясь по паркету. Кровь из разбитой губы Ханамии уже капала на пол, у Аомине была рассечена бровь. Злость и ненависть между ними кипели так сильно, что казалось — они готовы были убить друг друга. Команда бросилась их разнимать. Кагами и Кисе вцепились в Аомине, с трудом оттаскивая его назад. Мурасакибара и Мидорима схватили Ханамию, удерживая его на месте. — Хватит! — резко крикнул Кагами, обхватывая Аомине. —  Дайки, успокойся! — Отпусти меня! — рычал Аомине, пытаясь вырваться. — Я этого ублюдка сейчас… Акаши, с холодным, не терпящим никаких возражений взглядом, наконец шагнул вперёд. Его присутствие мгновенно изменило атмосферу в зале. Все замерли. — Ты больше не часть этой команды, Ханамия, — сказал Акаши спокойно, но в голосе звенел металл абсолютной власти. — Собирайся и уходи. Прямо сейчас. Мы не можем позволить себе такого игрока. Ханамия вытер кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони и злобно ухмыльнулся, хотя глаза его горели чистой ненавистью. — Да пошли вы, придурки, — процедил он, сплёвывая кровь на пол. — Вы все тут такие приторные… Достали.  Он развернулся и ушёл из зала, хлопнув дверью так, что она задрожала. С того дня между ним и Аомине была настоящая холодная война. Ханамия не только ушёл из команды — он забрал документы из академии, не желая больше находиться в обществе «правильных баскетболистов», он перешёл в другую академию, где быстро стал капитаном новой команды — Кирисаки. Там он мог играть по своим правилам без каких-либо ограничений. Выйдя из академии, Аомине остановился на ступеньках и глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух. После душнойраздевалки свежий ветер показался почти целебным. Он закрыл глаза на пару секунд, пытаясь успокоить кипящую внутри ярость, но это плохо помогало. История с Ханамией и так жутко бесила его, он был рад не видеть эту подлую рожу, но теперь… теперь этот ублюдок был рядом с Аной. Ханамия был гадом не только на площадке. Вне её он был ещё хуже. Сколько раз команда слышала истории о том, как он обращался с девушками, которые имели неосторожность оказаться с ним рядом. Манипуляции, психологическое давление, садистские игры — он буквально высасывал из них энергию, заставлял чувствовать себя ничтожеством, а потом бросал, когда надоедало. Некоторые девушки потом долго приходили в себя. Ханамия получал от этого удовольствие. Он был словно садист — улыбался, говорил сладкие слова, а за спиной плёл свои сети. И теперь этот человек был рядом с Аной. От одной только мысли об этом у Аомине внутри всё переворачивалось. Он не мог позволить, чтобы она стала его очередной жертвой. Выдохнув сквозь стиснутые зубы, Аомине спустился с лестницы и направился на парковку. Его шаги были тяжёлыми, решительными. Сев в машину, он захлопнул дверь, завёл двигатель и несколько секунд просто сидел, глядя в лобовое стекло. Мотор тихо урчал, фары разрезали вечернюю темноту. Он достал телефон и быстро написал Кисе. Аомине: Скажи адрес Аны. Ответ пришёл не сразу. Аомине уже начал нервно постукивать пальцами по рулю. Кисе: Ещё чего. Она убьёт меня, если я тебе его скажу. Аомине: Если не скажешь, то тебя убью я. И это не шутка. Прошло несколько секунд. Кисе явно колебался. Кисе: Ладно… сейчас скину. Получив адрес, Аомине сразу ввёл его в навигатор. Маршрут проложился по вечернему городу. Он резко тронулся с места, выезжая с парковки. Машина плавно набрала скорость, огни фонарей и витрин проносились мимо размытыми полосами. В голове Аомине крутились самые разные мысли — злость, беспокойство, старые воспоминания об Ане и жгучая ревность, которую он не хотел признавать даже самому себе. Он ехал к ней. И на этот раз просто так уйти не собирался. *** Этим же вечером Ана проводила время спокойно и размеренно в своей уютной квартире. Она приготовила лёгкий ужин, сделала уборку, приняла тёплый душ, нанесла любимый крем с лёгким цветочным ароматом и надела мягкую домашнюю одежду. Взглянув в зеркало, она осталась довольна собой. Сегодня всё шло идеально, и она была в настоящем восторге от такого редкого перфекционизма и гармонии с самой собой. Оставалось только поужинать, включить какой-нибудь спокойный фильм и лечь спать. С Макото они сегодня не виделись — у него были какие-то свои дела, и Ана даже не стала уточнять, какие именно. Честно говоря, она не сильно расстроилась. Наоборот, это было отличной возможностью провести вечер наедине с собой, без необходимости поддерживать разговор или думать, как себя вести. Всё было отлично и шло строго по плану.  Но внезапно в дверь раздался звонок. Ана слегка вздрогнула, поставив тарелку на стол. Она никого не ждала. Первой мыслью было, что это Ханамия решил устроить сюрприз. Он иногда мог быть импульсивным. Улыбнувшись этой мысли, она подошла к двери и открыла её, не глядя в глазок. Сказать, что она была в лёгком шоке — значит ничего не сказать. На пороге стоял Аомине. Он выглядел так, будто пришёл не в гости, а решать важный вопрос, который не терпит отлагательств. Ана замерла, рука всё ещё лежала на ручке двери. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось часто и неровно. — Ты… что здесь делаешь? — выдохнула она. — И как вообще ты узнал, где я живу? Аомине не стал ждать приглашения. Он просто шагнул вперёд, вошёл в её квартиру как к себе домой, заставив Ану невольно отступить на пару шагов. Затем спокойно закрыл за собой дверь, щёлкнув замком. — Нам нужно поговорить, — сказал он низким, уверенным голосом, глядя ей прямо в глаза. — Я не приглашала тебя, Аомине, — резко ответила она, скрестив руки на груди. — Уходи. Сейчас же. Он не двинулся с места. Только смотрел на неё, почти не моргая.  — Я не уйду, пока мы не поговорим, — ответил он спокойно, но в голосе слышалась железная решимость. — Особенно после того, как я узнал, с кем ты сейчас проводишь время. Ана почувствовала, как щёки начинают гореть — от злости, от неожиданности, от старых, так и не утихших эмоций. — Это не твоё дело, с кем я провожу время, — бросила она, повышая голос.  Аомине сделал шаг ближе, теперь между ними было меньше метра. Его фигура казалась ещё больше в тесном коридоре её квартиры.