Часть 4

После съемок Артём нагнал Илью в коридоре. Тень ложилась на его лицо, делая черты еще резче. — Лесков? Серьезно, Илья? — голос Бесова звучал обманчиво спокойно, но в нем сквозила опасная вибрация. — Ты даже не смотрел на него во время испытания. Ты смотрел на меня Илья прижался спиной к холодной стене, чувствуя, как внутри всё сжимается от его близости.— Семён был... объективно точнее в деталях, — солгал он, стараясь, чтобы голос не дрожа — Ложь, — Артём сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Ильи. — Ты голосовал против меня, а не за него. Почему? Боишься, что если я останусь лучшим, ты не сможешь больше притворяться, что тебе всё равно? Илья зажмурился. Он всё еще видел перед собой Марата, который час назад в гримерке видел его слезы. Теперь перед ним стоял тот, из-за кого эти слезы были пролиты. — Я просто делаю свою работу, Артём, — выдохнул Илья, открыв глаза. Бесов горько усмехнулся и, прежде чем уйти, прошептал почти в самые губы: — Твоя «объективность» пахнет отчаянием, Илья. Ты можешь отдавать конверты кому угодно, но мы оба знаем, чье имя ты шепчешь по ночам.