Часть 4

Глава 4. Физкультура

Физкультура в университете была тем ещё цирком. Преподаватель, вечно орущий мужик с красным лицом, решил, что объединить две группы — отличная идея. Типа «для социализации и командного духа». На деле же все просто хотел отсидеться на скамейке и не вспотеть. Полина стояла в углу спортзала, нервно теребя края чёрных лосин. Они обтягивали её худые ноги как вторая кожа, и она уже сто раз пожалела, что не надела шорты пошире. Свободная майка сползала с плеча, открывая тонкую бретельку бюстгальтера. Волосы собрала в небрежный пучок, из которого уже выбились светлые пряди. Чувствовала она себя незащищённой и жутко неловкой. — Туманова, хватит жаться к стенке! — рявкнул препод. — В волейбол играть умеешь? — Не очень, — пискнула она. — Значит, научим. Вон, в команду к Барсову иди. Сердце ухнуло в пятки. Полина медленно обернулась и увидела его. Барс стоял у сетки, лениво перекатывая волейбольный мяч в ладонях. Чёрная футболка обтягивала широкие плечи, татуированная рука была на виду. Он смотрел куда-то в сторону, явно скучая, пока Вал и Лёха о чём-то ржали позади. — Шевелись, блонди! — бросил препод, и Полина, запинаясь, поплелась к площадке. Дилара, стоявшая на другой стороне сетки, подмигнула ей и показала большой палец. Лика Малиновская, разумеется, сидела на скамейке и даже не собиралась потеть ради какого-то волейбола. Рядом с ней ошивался Егор, пытаясь залезть ей под юбку. Лика лениво отмахивалась, как от назойливой мухи. — Давай за мной, — коротко скомандовал Барс, когда Полина приблизилась. Даже не посмотрел на неё. Просто кивнул в сторону задней линии. — Будешь на подаче страховать. Она молча кивнула, боясь, что голос сорвётся. Игра началась. Мяч летал туда-сюда, парни из команды Барса орали, матерились, били сильно и резко. Полина пару раз даже не успевала среагировать — мяч пролетал мимо, и она только вздрагивала, прижимая руки к груди. — Бля, Туманова, ты спишь там? — рявкнул кто-то из парней. — Отъебись от неё, — внезапно рыкнул Барс, даже не оборачиваясь. Все замолчали на секунду. Барс редко за кого-то вступался. А тут — за тихую блондинку, которую он раньше даже не замечал? Полина покраснела до корней волос. И тут мяч снова полетел в её сторону — сильно, под острым углом, почти в лицо. Она зажмурилась, вжав голову в плечи... Но удара не последовало. Что-то тяжёлое врезалось в пол прямо перед ней с глухим стуком. Она открыла глаза и увидела Барса. Тот стоял в полуметре, выставив вперёд татуированную руку, и тяжело дышал, глядя на соперников исподлобья. — Я сказал — страхую, — процедил он сквозь зубы. — Значит, страхую. Ещё раз в неё мячом пульнёшь, Костров, я тебе лично зубы пересчитаю. Лёха на той стороне виновато развёл руками: — Да я не специально! — Похер. Барс повернулся к Полине и впервые за день посмотрел прямо на неё. Взгляд чёрных глаз скользнул по бледному лицу, по выбившимся прядкам волос, по огромным, испуганным голубым глазам. Что-то в этом взгляде неуловимо знакомое... Где он видел этот испуг? Этот блеск? — Ты как, цела? — спросил он тише, чем обычно. — Д-да, — выдавила она, отступая на шаг. — Спасибо. — Не за что. Держись ближе ко мне. «Держись ближе ко мне». Полина чуть не застонала в голос. Он вообще понимает, что говорит? Своим низким голосом с хрипотцой, от которого у неё подкашиваются колени? Тем самым голосом, который шептал «Котёнок» ей в шею? Она кивнула, боясь поднять глаза. Игра продолжилась. Барс теперь всё время держался рядом. Он подстраховывал каждый её приём, каждый неуклюжий пас. Если мяч летел в её сторону, он каким-то чудом оказывался рядом, прикрывая плечом. Если она спотыкалась — ловил за локоть, бормоча: «Осторожно, блонди». И каждый раз от его прикосновений по коже бежали мурашки. Один раз, когда она потянулась за мячом, Барс оказался позади. Близко. Слишком близко. Она спиной почувствовала жар его тела, его дыхание у виска. Твёрдая грудь едва не касалась её лопаток. Полина замерла, боясь пошевелиться. — Давай, прыгай, — шепнул он ей на ухо, и его ладонь скользнула на её талию, подсаживая вверх. Она взлетела в воздух и ударила по мячу, даже не понимая, как это получилось. Очко ушло в их пользу. — Красава, блонди! — хохотнул Вал с задней линии. Полина приземлилась и чуть не упала, но Барс снова поймал её. Теперь уже обеими руками за плечи. Развернул к себе. — Слушай, — вдруг сказал он, вглядываясь в её лицо. — У тебя глаза такие... Я где-то их видел. Внутри всё оборвалось. Она замотала головой, дёрнулась, как птица в силках: — Нет! Нигде! Мы с тобой не знакомы. Вообще. — Да я и не говорю, что знакомы, — он нахмурился, не отпуская. — Просто... Бля, не знаю. Бывает, видишь человека впервые, а ощущение — будто уже где-то встречались. Пиздец тупо звучит, да? — Очень тупо, — прошептала она, пытаясь высвободиться. Он отпустил. Но взгляд остался. Тяжёлый, изучающий, подозрительный. — Ладно. Играем дальше. До конца пары Барс больше не лез с разговорами. Но каждый раз, когда Полина ловила его взгляд, он смотрел на неё. Не как на одногруппницу. Не как на красивую блондинку. А как на загадку, которую ему позарез нужно разгадать. В раздевалке Дилара подсела к ней, пока остальные девчонки галдели у зеркал. — Ты чего такая дёрганая? — спросила она шёпотом. — И Барс этот... Я думала, он тебя сожрёт глазами. — Не знаю, — Полина стянула мокрую от пота майку и потянулась за футболкой. — Он странный. — Он опасный, — поправила Дилара. — Но на тебя смотрел так, будто ты хрустальная. Это, подруга, неспроста. Полина промолчала. Потому что не могла объяснить: однажды он уже смотрел на неё так. Только тогда на ней была маска, а на нём — ни капли трезвости. И если он сейчас сложит два и два... Ей конец. А Барс в это время стоял в мужской раздевалке, прислонившись лбом к холодной кафельной стене. Вокруг ржали парни, обсуждая игру, девчонок, чью-то задницу. Он их не слышал. Перед глазами стояла картинка: маленькая блондинка в лосинах, испуганный взгляд голубых глаз, дрожащие губы. И запах. Едва уловимый, сладкий запах клубничного шампуня. Он уже где-то его чувствовал. — Вал, — позвал он глухо. — Чего? — Узнай, что за девчонка. Туманова. Где живёт, с кем. Всё узнай. Вал присвистнул: — Ничего себе. Запал на тихоню? — Просто узнай, — рыкнул Барс, и в голосе его не было шутки. — Она мне кое-кого напоминает. Он не сказал кого. Но внутри уже зрело тошнотворное, дикое подозрение. И оно ему совсем не нравилось.