Часть 5

Глава 5. Второй раз

Квартира давила тишиной. Лорд, стаффордширский терьер, спал в углу на пледе, изредка перебирая лапами во сне. Барс сидел на полу, привалившись спиной к дивану, и тупо смотрел в пустую стену. В руке — почти допитая бутылка виски. В пепельнице гора окурков. В голове — она. Котёнок. Прошла уже неделя, а он не мог выкинуть её из головы. Эти голубые глазищи в прорези маски. Дрожащие пальцы. Клубничный шампунь. И то, как она всхлипнула, когда кончила, — не наигранно, не для клиента, а по-настоящему, будто её никто никогда не трогал с нежностью. — Сука, — выдохнул он в пустоту. Сам не понял, кого имеет в виду. Себя? Её? Жизнь эту ёбнутую? Мать повесилась, когда ему было пятнадцать. Отец всю жизнь считал его чужим, а теперь, после теста ДНК, пытался играть в благодетеля. Друзья, гонки, драки, бабы — всё это было мишурой, которой он заглушал вой внутри. А тут какая-то шлюха в маске вдруг задела то, что он считал давно сдохшим. Он хотел обнять её. Просто обнять. Зарыться носом в волосы, пахнущие клубникой, и никуда не отпускать. Рука сама потянулась к телефону. Нашёл тот же чат, то же объявление. Пальцы забегали по экрану, набирая сообщение: «Нужна та, что была в прошлый раз. Сладкая. Которая в маске и с голубыми глазами. Цена в три раза выше. Срочно». Ответ пришёл через минуту: «Будет через час. Адрес скинь». Барс швырнул телефон на диван и допил виски прямо из горла. Обожгло. Хорошо. Может, алкоголь выжжет из него эту дурь. Час тянулся бесконечно. Он почти уснул, когда в дверь тихо постучали. — Открыто, — буркнул он. Полина вошла. Те же чёрные кружева, та же маска. Но теперь он видел больше — как она сжалась, увидев его снова. Как пальцы вцепились в сумочку. Как дыхание сбилось. — Здравствуй, Котёнок, — он криво усмехнулся, не вставая с пола. — А я скучал. Представляешь? Она молчала. Просто стояла у двери, маленькая, хрупкая, и смотрела на него своими невозможными глазами. — Чего застыла? Проходи. Я сегодня бухой в хлам, так что трахаться буду долго. Но сначала... — он тяжело поднялся, пошатнулся, схватился за спинку дивана, — сначала просто посиди со мной. Полина медленно прошла в комнату. Сердце колотилось где-то в горле. Когда ей позвонили и сказали, что тот самый клиент снова просит именно её, да ещё за тройную цену, она должна была обрадоваться. Ещё немного — и хватит на квартиру. Но вместо радости пришёл страх. Не из-за него. Из-за себя. Она хотела его увидеть. Хотела снова услышать это «Котёнок». — Садись, — он похлопал по дивану рядом с собой. Она села на самый край, готовая в любой момент вскочить. Барс опустился рядом. Тяжело. Устало. Его татуированная рука легла на спинку дивана за её плечами, но не касалась — пока. — Я тебя всю неделю вспоминал, — признался он тихо. — Это пиздец, да? Шлюху вспоминать. Но ты какая-то не такая. Я в прошлый раз, когда ушёл, до утра во дворе сидел. Курил. Думал. — О чём? — её голос дрогнул. — О том, что кто-то тебя сломал. И я хочу найти этого мудака и переломать ему ноги. Полина зажмурилась. Если бы он знал. Если бы только знал, что тот мудак спит в ее доме, в соседней комнате с её матерью и каждое утро желает ей доброго утра. — Я не стою таких мыслей, — прошептала она. — Стоишь. — Он повернулся к ней и вдруг уткнулся лицом в её волосы, шумно вдохнул. — Блядь. Клубника. Обожаю этот запах. Дай я тебя просто обниму, ладно? Ничего не надо. Просто обниму. Его руки сомкнулись у неё на талии. Он притянул её к себе, укладывая на грудь, и зарылся носом в макушку. Полина замерла, боясь дышать. От него пахло виски, табаком и чем-то ещё — горьким, мужским, родным. Она чувствовала, как колотится его сердце. Быстро. Слишком быстро для пьяного и пофигиста. — Котёнок, — выдохнул он, поглаживая её спину сквозь тонкую ткань платья. — Маленькая моя. Почему ты там? Почему в этом дерьме? — Не спрашивайте, — она впервые обратилась к нему на «вы». — Пожалуйста. — Не буду, — покладисто согласился он. — Не хочешь — не говори. Просто дай мне вот так посидеть. Они сидели молча. Его пальцы вырисовывали узоры на её позвоночнике. Её щека прижималась к его твёрдой груди. Это было интимнее, чем секс. Страшнее. Потому что в этом молчании рождалось что-то, чему Полина не могла дать названия. А потом он поцеловал её. В макушку. В висок. Спустился к уху, прихватывая мочку зубами. Она вздрогнула. — Хочу тебя, — прошептал он хрипло. — Опять. Сильно. Но если скажешь «нет» — я не трону. Слово даю. Она не сказала «нет». Вместо этого сама потянулась к его ремню. На этот раз он был другим. Медленным. Почти мучительным. Он раздевал её, как дорогую вещь, которую боится испортить. Целовал каждый сантиметр тела, шептал «хорошая моя», «сладкая», «какая же ты красивая». Когда вошёл — она всхлипнула не от боли, а от переполнявших чувств. Он двигался плавно, глубоко, глядя в глаза сквозь прорези маски, и в его взгляде было что-то похожее на отчаяние. — Сними маску, — попросил он вдруг, замедляясь. — Пожалуйста. Я хочу видеть тебя. — Нет, — выдохнула она, мотая головой. — Нельзя. — Почему? — Потому что тогда всё кончится. Он не понял. Решил — какая-то проститутская прихоть. Не стал настаивать. Но когда они оба кончили и лежали, переплетясь телами, он вдруг заговорил. Пьяно, сумбурно, глядя в потолок: — У меня в университете есть одна девчонка. Тихая такая блондинка. Мелкая, худющая. Туманова фамилия. Полина замерла в его руках. Перестала дышать. — И у неё глаза — как у тебя. Огромные, голубые. Смотрю на неё сегодня на физре и думаю: бля, Котёнок мой. Но не может быть, да? Она такая... правильная. Невинная. А ты... — он запнулся. — Ты тоже невинная. Внутри. Я это чувствую. — Вы ошиблись, — прошептала она ледяным голосом. — Я не ваша одногруппница. Я проститутка. И мне пора. Она резко встала, начала одеваться. Руки дрожали. Маска съехала набок, она торопливо поправила её. — Подожди, — он приподнялся на локтях. — Я что-то не то сказал? Котёнок, стой. Блядь, ну извини. Просто вы похожи. Очень. Это комплимент, дурочка. — Я не дурочка, — она застегнула платье и повернулась к двери. — Я ваша фантазия. А фантазии не должны смешиваться с реальностью. — Да погоди ты! — он вскочил, едва не упав, но она уже открыла дверь. И выскользнула в коридор. Барс остался один. Пьяный, злой, с очередным стояком и разбитым сердцем, которое он даже не признавал у себя. Он швырнул пустую бутылку в стену. Зазвенело стекло. Лорд проснулся и тревожно заскулил. — Туманова, — пробормотал он, падая обратно на диван. — Полина Туманова. Какого хера вы обе в моей башке сидите? Он не сложил два и два. Пока. Но тошнотворное чувство, что ответ где-то рядом, уже свербило под черепом. И это чувство ему совсем, блядь, не нравилось.