Часть 6

Глава 6. То, что узнали парни

Утро ворвалось в квартиру Барса серым, промозглым светом. Башка трещала так, будто внутри черепной коробки кто-то долбил отбойным молотком. Дима лежал на диване в той же позе, в какой отрубился вчера, — в мятой футболке, джинсах и с сигаретой, потухшей прямо в пальцах. Лорд сидел рядом и тыкался мокрым носом в ладонь — то ли проверял, жив ли хозяин, то ли просто хотел жрать. — Отвали, чудовище, — прохрипел Барс, отмахиваясь. Пёс не отвалил. Заскулил и уткнулся лобастой башкой в колени. Пришлось встать. На автопилоте он доковылял до кухни, насыпал Лорду корма, залил в себя стакан воды из-под крана и тупо уставился в окно. Глаза резало, во рту — как на помойке. Но хуже всего было не похмелье. Хуже всего было то, что он снова её вспугнул. Котёнка своего. И снова остался ни с чем. В дверь затарабанили. Лорд залился лаем. — Да твою ж мать, — рыкнул Барс и поплёлся открывать. На пороге стояли Вал и Лёха. Первый — с неизменной наглой ухмылкой, второй — с пакетом какого-то фастфуда и банкой энергетика. — С добрым утром, красавчик, — хохотнул Вал, бесцеремонно проходя внутрь. — Ну и запах у тебя. Ты чё, опять бухал в одного? Без нас? — Без вас, — подтвердил Барс, падая обратно на диван. — Какого хера припёрлись в такую рань? — Во-первых, не рань, а час дня, — Лёха поставил пакет на стол. — Во-вторых, ты сам просил узнать. Про ту блондинку. Туманову. Барс замер. Сонливость как рукой сняло. Он медленно перевёл взгляд на друзей, и в его чёрных глазах зажглось что-то хищное. — Ну? Говори. Вал плюхнулся в кресло, закурил, выпустил дым в потолок и начал: — Короче, Туманова Полина. Восемнадцать лет. С мамкой живёт и отчимом. Район — так себе, на окраине. Прописка в общаге есть, но там она почти не появляется. Дома, говорят, полный трындец. — Что значит «трындец»? — голос Барса стал тихим и опасным. Лёха вздохнул и сел на корточки, чтобы потрепать Лорда за ухом. Он явно нервничал. — Притон у них там, Барс, — сказал он негромко. — Мать с отчимом бухают по-чёрному. Вечно какие-то алкаши ошиваются, шум, драки. Соседи жаловались, даже ментов вызывали, но бесполезно — отчим у неё, сука, пробивной. Умеет договариваться. — Отчим? — Барс напрягся. — Что за мужик? — Андрей какой-то. С виду нормальный. Соседи говорят, вроде заботливый, при людях всегда вежливый, с дочкой ласковый, — Вал хмыкнул. — Но мы нашли одну бабку из их подъезда. Та говорит, что когда пьяные, ор стоит дикий. И девчонка часто выбегает вся в слезах. Но никому не жалуется. Тихая, как мышь. Барс молчал. В его голове медленно, как пазл, складывалась картинка. Тихая, худая, дрожащая блондинка. Глаза, полные ужаса. «Не спрашивайте». «Не могу снять маску». «Потому что тогда всё кончится». — А работает она где? — спросил он глухо. — Вот тут самое мутное, — Вал подался вперёд. — Официально нигде. В университете говорят, что она подрабатывает то ли официанткой, то ли уборщицей. Но денег у неё резко прибавилось. Прикинь, полгода назад ходила в одном и том же, а сейчас — новые шмотки, телефон. И, что самое интересное, съёмную квартиру ищет. По-тихому. От всех скрывает. — Она съехать хочет, — тихо сказал Лёха. — От них. Видимо, накопить пытается. Только где она так быстро бабки находит, непонятно. Официанткам столько не платят. В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Барс сидел неподвижно, глядя в одну точку. На скулах заиграли желваки. Татуированная рука сжалась в кулак так, что побелели костяшки. «Ещё работа. В три часа ночи». «Я проститутка. И мне пора». Перед глазами — она. В чёрной маске, в кружевном белье, с мокрыми от слёз ресницами. И она же — на физре, в лосинах и свободной майке, испуганно шарахающаяся от мяча. Один и тот же человек. Полина. Его Котёнок. Его одногруппница. И она продаёт себя, чтобы сбежать из дома, где её, судя по всему, ломают. — Барс? — Лёха осторожно коснулся его плеча. — Ты чего? Побледнел, как смерть. — Ничего, — выдавил он. Голос был чужим, хриплым. — Всё нормально. — Да хер там нормально, — хмыкнул Вал. — Ты на эту блонду запал конкретно. Глаза у тебя сейчас, как у Лорда, когда тот кость видит. Что делать-то будешь? Барс медленно поднялся с дивана. Подошёл к окну, упёрся ладонями в подоконник и долго смотрел на серый, равнодушный город. Внутри него кипела ярость — дикая, чёрная, требующая выхода. Ему хотелось прямо сейчас найти этого ублюдка-отчима и размазать его по стене. Хотелось найти Полину, схватить в охапку и увезти туда, где её никто не тронет. Хотелось набить морду самому себе за то, что он, как последний мудак, платил ей деньги и трахал, не зная, что она пережила. Но вместо этого он закурил. Глубоко затянулся, выпустил дым в приоткрытое окно и сказал, не оборачиваясь: — Спасибо, парни. Теперь я знаю достаточно. — И чё? — Вал выжидающе смотрел в его спину. — Мы с тобой? — Нет, — отрезал Барс. — Я сам. — Барс... — Я сказал — сам, — в его голосе лязгнула сталь. — Это моя тема. Моя девочка. Я разберусь. Вал и Лёха переглянулись, но спорить не стали. Знали: если Барс сказал «сам», значит, так и будет. А если кто-то встанет у него на пути — пожалеет. — Ладно, — Лёха поднялся и кивнул на пакет с едой. — Ты хоть пожри. И Лорда выгуляй. А то он скоро на тебя обидится. Барс не ответил. Он стоял у окна и курил, глядя, как ветер треплет голые ветки. В голове крутилась одна мысль: она живёт в аду. Каждый день. Каждую ночь. И пока он тут жалел себя из-за мёртвой матери и мудака-отца, она молча терпела то, что он даже представить боялся. Теперь он знал. Знал, кто она. Знал, где искать. И знал, что больше не отпустит. Оставалось только придумать, как подойти к ней так, чтобы она не сбежала снова. Чтобы поняла: он не клиент. Он — тот, кто будет рядом. Даже если она сама этого пока не хочет. — Котёнок, блядь, — прошептал он, растирая окурок о подоконник. — Что же с тобой сделали... Лорд ткнулся носом в его ногу и тихо заскулил, будто понимая: хозяину больно. Барс наклонился, потрепал пса по голове и впервые за утро усмехнулся. Невесело. Мрачно. — Ничего, Лорд. Ничего. Теперь я её найду. И тот, кто её тронул, — ответит. За всё.