Часть 11

Глава 11. Тепло

В машине пахло кожей и им. Барс усадил Полину на пассажирское сиденье, включил подогрев, полез в бардачок и достал оттуда плед. Тёплый, клетчатый, немного в собачьей шерсти. — Лорд иногда катается со мной, — пояснил он, укутывая её ноги. — Но плед чистый. Почти. — Спасибо, — прошептала Полина, кутаясь в тепло. — Не за что. — Он завёл мотор. — Таблетки есть? — Нет. — Куплю по дороге. В аптеке. Ибупрофен, да? Или но-шпу? — Ибупрофен, — она смотрела на него и не могла понять: как человек, которого все считают хамом и бабником, может быть таким... таким? — Ща, минутку. — Он достал телефон и быстро набрал сообщение. — Лёхе написал, чтобы этих уёбков припугнул. Чтоб языки себе откусили. — Не надо, — слабо запротестовала она. — Они просто дураки. — Дураки, которые обидели тебя. А я предупреждал: кто тронет — будет иметь дело со мной. Она замолчала. Спорить не было сил. Живот скручивало тупой болью, веки слипались. Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. — Полин? — позвал он тихо, когда они уже выезжали со стоянки. — М? — Ты это... не переживай. С каждой такое бывает. Это не стыдно. И ты не грязная. Ты нормальная. Очень нормальная. Самая нормальная из всех, кого я знаю. Она не ответила. Просто повернула голову к окну и заплакала снова — но теперь не от стыда. От облегчения. От того, что кто-то впервые в жизни сказал ей, что она нормальная. Что она не грязная. Что с ней всё в порядке. Он не стал спрашивать, почему она плачет. Просто протянул руку и сжал её ледяные пальцы. Так они и ехали — молча, держась за руки, под мерный шум мотора и тихий дождь за окном. Аптека нашлась через два квартала. Барс припарковался прямо у входа, проигнорировав знак «стоянка запрещена», и повернулся к Полине. Она сидела, скрутившись в комочек на пассажирском сиденье, укутанная в плед, и была похожа на замёрзшего воробья. — Я быстро, — сказал он. — Таблетки, и поедем. Что ещё надо? Прокладки есть с собой? Полина залилась краской. Господи, ну почему он спрашивает об этом так буднично, как о списке продуктов? — Есть, — соврала она. На самом деле в рюкзаке лежала только одна, и та — на самом дне, завалявшаяся с прошлого раза. Барс прищурился. Он знал этот взгляд. Врать она не умела совершенно. — Ясно. Жди. Он вышел и скрылся за стеклянной дверью. Полина откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Боль внизу живота то отпускала, то снова скручивала тупым спазмом. Она дышала медленно, глубоко, пытаясь расслабиться. В голове крутились обрывки последнего часа — смех тех парней, пятно на джинсах, и его лицо. Его голос. «Это не стыдно. Ты нормальная». Она не верила ему до конца. Но очень хотела поверить. Барс вернулся через пять минут с бумажным пакетом. Бросил его ей на колени и завёл мотор. — Ибупрофен, но-шпа, и прокладки. Не знал, какие надо, взял несколько пачек. Выберешь. Полина заглянула в пакет. Там лежали четыре разные упаковки — с крылышками, без, на ночь, на день. Она чуть не рассмеялась сквозь слёзы. Господи, он реально взял несколько. На всякий случай. — Ты сумасшедший, — прошептала она. — Ага, — согласился он, выруливая на дорогу. — Но заботливый сумасшедший. Едем ко мне. Квартира Барса встретила запахом табака и собачьих лап. И ещё — странным уютом, который Полина не ожидала увидеть в холостяцкой берлоге. Чисто, пустовато, но не по-казарменному. Мягкий диван, плед, пара книжек на журнальном столике. И Лорд — здоровенный стаффордшир, который тут же подбежал к хозяину и уткнулся мокрым носом ему в ладонь, но на Полину смотрел спокойно, без агрессии. Вильнул хвостом — раз, другой. — Это Лорд, — представил Барс, потрепав пса. — Он добрый. Просто выглядит как убийца. — Привет, Лорд, — тихо сказала Полина и протянула руку. Пёс обнюхал пальцы и лизнул. Знакомство состоялось. Барс разулся, бросил ключи на тумбочку и кивнул в сторону коридора. — Ванная — прямо, первая дверь. Там полотенце чистое на крючке. Иди, приведи себя в порядок. А я пока... Он запнулся. Полина поняла. Её джинсы. Светлые, испорченные. Пятно, которое не отстирается просто так. — Я в машинку закину, — сказал он без тени брезгливости. — И толстовку свою. А ты пока надень вот это. — Он достал из шкафа другую толстовку — серую, мягкую на вид, с логотипом какого-то мотофестиваля. — Она чистая. И штаны. Спортивки. Они будут велики, но зато тепло. Полина взяла вещи, прижимая их к груди, и посмотрела на него долгим, растерянным взглядом. — Почему ты так возишься со мной? — спросила она. — Потому что хочу, — ответил он просто. — Иди уже. Ванная была маленькой, но уютной. Полина заперлась, сняла испорченные джинсы, трусы, майку. Из зеркала на неё смотрела бледная, заплаканная девушка с размазанной тушью и красными глазами. Та самая, которую утром унизили в коридоре. И та самая, которую он назвал нормальной. Она умылась холодной водой, привела себя в порядок, сменила прокладку. Потом натянула его толстовку — она пахла им, табаком и каким-то пряным гелем для душа. Толстовка была огромной. До середины бедра. Спортивные штаны пришлось подвернуть в несколько слоёв и затянуть на поясе шнурок, чтобы не упали. Она выглядела как беспризорник. Но впервые за день ей было тепло. Когда она вышла, Барс стоял на кухне и насыпал Лорду корм. Увидев её, замер. Уголки губ дрогнули. — Ну вот, — сказал он, явно пытаясь скрыть, что его накрыло волной нежности, — другое дело. Теперь ты похожа на человека. — На пугало, — поправила она. — На моё пугало, — тихо сказал он, но так, что она не расслышала. Её джинсы и его толстовка уже крутились в стиральной машинке. Рядом, на столике, стоял стакан воды и таблетка ибупрофена. — Выпей, — скомандовал он. — И спать. Я тебе диван разложил. — Я могу и так, не раскладывая. — Блонди, — он посмотрел на неё укоризненно, — ты вообще умеешь принимать помощь? Иди. Ложись. Я сейчас чай сделаю. Она не стала спорить. Сил не было совсем. Диван был разложен, застелен чистым бельём, а сверху лежал всё тот же клетчатый плед. Полина забралась под него, свернулась калачиком и закрыла глаза. Боль в животе ещё пульсировала, но уже глуше. Лорд запрыгнул на край дивана и улёгся в ногах, тяжёлый и тёплый, как грелка. Барс принёс кружку с чаем. Поставил на журнальный столик, рядом с таблетками. — Пей. Мятный. Моя мама всегда заваривала, когда у неё болело... ну, это самое. Полина приподнялась на локте и сделала глоток. Чай был сладкий, с мёдом. Гадость, если честно, — мёд в горячем чае она не любила. Но сейчас он показался ей самым вкусным напитком в мире. — Ложись, — сказал Барс. — Давай. Она снова легла, свернувшись клубком. Он сел рядом — не вплотную, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его тепло. И вдруг его ладонь легла ей на голову. — Ты чего? — спросила она сонно. — Ничего. Спи. Он начал гладить её по волосам. Медленно, осторожно, едва касаясь. Его пальцы скользили от виска к затылку, распутывая светлые пряди, массируя кожу головы. Это было так неожиданно, так невероятно приятно, что Полина чуть не застонала. — Ты мурлыкаешь, — вдруг сказал он, и в голосе его была улыбка. — Я не кошка, — пробормотала она, не открывая глаз. — Ага. Конечно. Ты просто издаёшь звук «мр-р-р» на выдохе. Это не мурлыканье. Это... бракованный выдох. Она фыркнула. Но спорить не стала. Потому что он был прав. От его прикосновений внутри разливалось тепло, и это тепло само выходило наружу тихим, довольным звуком. Она не контролировала это. Его ладонь спустилась ниже — легла на плечо, потом на спину, между лопатками. Он начал гладить её круговыми движениями, как гладят кошек, собак, маленьких детей. Без подтекста. Без намёка. Просто — чтобы ей было хорошо. — У тебя руки тёплые, — прошептала она. — А у тебя нос холодный. Как у щенка. — Сам ты щенок. — Лорд, слышал? — хмыкнул Барс. — Нас оскорбляют. Молчим? Пёс в ногах приоткрыл один глаз, вильнул хвостом и снова засопел. Молчим. Полина чувствовала, как боль в животе понемногу тает. Мышцы, скрученные спазмом, расслаблялись под его размеренными поглаживаниями. Веки налились свинцом. Она ещё пыталась бороться со сном, но тело предавало — размякало, растекалось по дивану, дышало глубже и ровнее. — Спи, маленькая моя, — услышала она сквозь дрёму. — Я рядом. «Маленькая моя». Точно так же, как тогда. В ту первую ночь. «Иди ко мне, маленькая моя». Внутри что-то ёкнуло, но сознание уже уплывало, и она не успела додумать эту мысль до конца. Она заснула. Барс ещё долго сидел рядом, гладил её по спине и смотрел, как вздрагивают во сне её ресницы. Лорд переполз поближе и положил тяжёлую голову ей на колени. Получилась идиллическая картина: спящая девушка, огромный пёс и парень, который готов убить любого, кто посмеет их разбудить. — Котёнок, — прошептал он, наклоняясь и едва касаясь губами её виска. — Скоро всё будет хорошо. Обещаю. Она не услышала. Но во сне улыбнулась — едва заметно, уголками губ. И от этой улыбки у Барса защемило сердце так, как не щемило никогда.