Часть 23

Глава 23. Спасибо, что забрал

Телефон завибрировал на тумбочке — резко, требовательно, разрывая тишину спальни. Полина вздрогнула, выныривая из глубокого сна без сновидений, и не сразу поняла, где находится. Первое, что она увидела, — серая толстовка на спинке стула. Второе — татуированная рука, лежащая поверх одеяла рядом с её плечом. Рука Димы. Она потянулась к телефону, ещё не до конца проснувшись. На экране высветилось: «Мама». Сердце пропустило удар. — Да? — голос со сна был хриплым. — Ты! — заорала Дана в трубку так, что Полина отдёрнула телефон от уха. — Тварь неблагодарная! Что ты натворила?! Твой хахаль с дружками сюда вломился, Андрея избили! Ты понимаешь, что ты наделала?! Ты ответишь за это! Я тебя породила, я тебя и... Полина села на кровати, прижимая одеяло к груди. Голос матери бил по ушам, но слова почти не доходили до сознания. Она смотрела на руку Димы. На костяшки пальцев, сбитые в кровь. На синеватый отёк, который только начинал проявляться. И пазл сложился сам собой. — ...ты такая же, как твой отец! — кричала Дана. — Такой же конченый человек! Бросил меня, и ты бросила! Я тебя растила, я тебя... Полина не дослушала. Просто нажала «отбой» и положила телефон на подушку. Экран ещё светился — Дана перезванивала сразу же, — но она перевернула его экраном вниз. Тишина. Барс проснулся, когда она села. Он лежал неподвижно, глядя на неё снизу вверх, и ждал. Сейчас она спросит. Сейчас она скажет, что он опять влез не в своё дело. Что не имел права. Что теперь всё станет только хуже. Но Полина не спросила ничего. Она просто посмотрела на его разбитые руки, перевела взгляд на его лицо, и в её глазах что-то дрогнуло. Не злость. Не страх. Что-то другое. Она молча завернулась в одеяло, встала и вышла из спальни. Барс закрыл глаза и выдохнул. Он не знал, что она думает. Не знал, чего ожидать. Может, сейчас она соберёт вещи — те самые, которые он привёз, — и уйдёт. Может, скажет, что он перегнул. Может... В гостиной Полина замерла на полпути к ванной. У дивана стояли два её рюкзака. Большая спортивная сумка, набитая одеждой. Пакет с обувью. На журнальном столике — её старый ноутбук, альбом с фотографиями и маленький стеклянный самолётик. Тот самый, которого ей подарила бабушка сто лет назад. Она стояла, вцепившись в края одеяла, и просто смотрела. Он поехал туда. Пока она спала. Он поехал туда, где она боялась находиться даже днём, и привёз всё. Даже самолётик. Даже альбом. Сзади послышались шаги. Барс подошёл тихо, как умел только он, — при всей своей массивности он двигался почти бесшумно. Остановился за её спиной. Не касаясь. Просто стоял и ждал. — Полин... Она не обернулась. Но и не отошла. Тогда он решился. Сделал последний шаг и обнял её со спины — осторожно, едва касаясь, словно боялся, что она рассыплется. Обхватил руками поперёк живота, уткнулся носом в изгиб её шеи, вдохнул запах клубничного шампуня. — Прости меня, — прошептал он в тёплую кожу. — Я не сдержался. Не мог сдержаться. Когда я его увидел... когда вспомнил, что он с тобой сделал... я просто... Прости. Я знаю, что не должен был. Но я не мог по-другому. Полина молчала. Её спина под его грудью была напряжена, но она не отстранялась. В коридоре тихо сопел Лорд. За окном шумел просыпающийся город. — Я не спрашиваю, за что прощать, — сказала она наконец. Голос был тихим, но ровным. — И я не злюсь. Она накрыла его руки своими. Маленькие ладони легли поверх разбитых костяшек — осторожно, чтобы не сделать больно. — Ты привёз мои вещи, — продолжила она. — Даже самолётик. Даже альбом с мамиными старыми фотографиями. Ты поехал туда один, к этому... к нему. И ты... — она запнулась, но заставила себя закончить, — ты защитил меня. Никто никогда меня не защищал. А ты защитил. Барс прижался губами к её затылку. — Я бы его убил, — признался он глухо. — Если бы парни не оттащили. Честно. Я хотел. — Я знаю, — она чуть повернула голову, и её щека коснулась его щеки. — И именно поэтому я не злюсь. — Ты... серьёзно? — Серьёзно. — Она наконец развернулась в его руках, не разрывая объятий, и посмотрела в глаза. — Спасибо, Дима. За то, что забрал меня. За то, что забрал мои вещи. За то, что ударил его. Я не могла попросить об этом. Но я хотела. Очень хотела, чтобы кто-нибудь это сделал. Он смотрел на неё — заплаканную, но спокойную, закутанную в одеяло, босую, с растрёпанными после сна волосами. И не мог поверить, что она говорит это. Что она не осуждает. Что она благодарит. — Ты потрясающая, — выдохнул он. — Ты знаешь это? Самая потрясающая из всех. — Я просто устала бояться. А теперь... теперь вроде не надо. — Не надо, — подтвердил он. — Теперь не надо. Он снова притянул её к себе — на этот раз крепко, сильно, как будто хотел впечатать в грудную клетку и носить там. Она позволила. Уткнулась лицом в его футболку и стояла так долго-долго, чувствуя, как последние осколки страха, засевшие где-то под рёбрами, начинают рассыпаться. Телефон в спальне снова завибрировал. Дана не унималась. Но Полина не пошла отвечать. Вместо этого она чуть отстранилась и посмотрела на Барса. — Мне надо в душ. И зубы почистить. А потом... может, чай? — Мятный? С мёдом? — Угу. — Сделаю, — он кивнул. — Иди. Я жду. Она выскользнула из его рук и скрылась в ванной. Барс остался в гостиной, посмотрел на вещи, которые они собрали час назад, на стеклянный самолётик, на Лорда, который зевал во весь рот, и вдруг усмехнулся. Невесело. Устало. Но с облегчением. Она не злилась. Она сказала спасибо. И он понял, что впервые за много лет сделал что-то абсолютно правильно.