Шинъэй

Поход начался ближе к вечеру. Небо над Конохой всё ещё оставалось тяжёлым, затянутым серыми облаками, а воздух был влажным после ночного дождя. Лес встретил их тишиной. Неправильной. Даже птиц почти не было слышно. Команда двигалась быстро — Какаши впереди, Сакура и Наруто чуть позади, девушка замыкала строй. Но чем дальше они уходили от деревни, тем сильнее становилось чувство тревоги. Словно за ними наблюдали. — Мне это не нравится, — тихо пробормотал Наруто, оглядываясь по сторонам. — Ты впервые сказал что-то умное, — устало ответила Сакура. — ЭЙ! Обычно девушка бы усмехнулась. Но сейчас ей было не до этого. Шинъэй снова реагировал. Тени между деревьями двигались слишком медленно. Иногда — не в ту сторону. Она чувствовала это кожей. Что-то было рядом. Что-то, связанное с её техникой. Какаши резко поднял руку. Все остановились. Впереди виднелись руины старого храма. Полуразрушенные колонны уходили вверх, теряясь среди ветвей деревьев. Камень почернел от времени и влаги. А вокруг… ни звука. — Здесь нашли последнее тело, — тихо произнёс Какаши. Сакура помрачнела. — Жуткое место. Наруто нервно почесал затылок. — Ага… будто призраки живут. Девушка медленно подняла взгляд на храм. И сердце сжалось. Потому что она узнала это место. Много лет назад. Лето. Тёплый ветер. Она сидит на ступенях этого самого храма, недовольно скрестив руки. — Это глупо. Перед ней стоит Итачи, держа деревянный тренировочный меч. — Ты проиграла. — Потому что ты старше! — Это не оправдание. Она раздражённо отворачивается. Итачи тихо вздыхает. Потом садится рядом. — Ты слишком торопишься. — А ты слишком спокойный. — Кто-то должен быть спокойным рядом с тобой. Она тогда фыркнула. А потом вдруг спросила: — Тебе когда-нибудь страшно? Вопрос застал его врасплох. Он долго молчал. Слишком долго. — Да. Она удивлённо посмотрела на него. Потому что это был первый раз, когда Итачи ответил настолько честно. — И чего ты боишься? Он поднял взгляд на небо. — Что однажды мне придётся сделать выбор, после которого меня возненавидят. Воспоминание исчезло так резко, что девушка едва удержала дыхание. — Эй. Какаши внимательно смотрел на неё. — Ты побледнела. — Я… в порядке. Ложь. И он это понял. Но ничего не сказал. Они вошли внутрь храма. Пол был покрыт трещинами и пылью. Старые символы на стенах почти стёрлись временем. Но в центре зала виднелось другое. Чёрные следы. Словно тени буквально выжгли камень. Девушка медленно подошла ближе. И тут же почувствовала резкий холод. Шинъэй отреагировал мгновенно. Тени вокруг её ног дёрнулись. Наруто напрягся. — Опять?.. Какаши активировал шаринган. — Осторожно. Воздух вдруг стал тяжелее. Слишком тяжёлым. А затем… послышался смех. Тихий. Нервный. Нечеловеческий. Сакура резко обернулась. — Кто здесь?! Ответа не было. Только тени. Они медленно двигались по стенам, собираясь в одну точку. И спустя секунду из темноты вышел человек. Высокий. Худой. Лицо скрывала маска без прорезей. Только длинная чёрная ткань свисала с плеч, почти сливаясь с тенью под ногами. Наруто мгновенно создал клонов. — Ты кто такой?! Незнакомец наклонил голову. А потом посмотрел прямо на девушку. И даже сквозь маску она почувствовала это. Улыбку. — Значит… наследница Шинъэй всё-таки существует. Мир вокруг будто замер. Какаши резко шагнул вперёд. — Не двигайся. Но незнакомец проигнорировал его. — Забавно, — продолжил он тихим голосом. — Я думал, после той ночи техника исчезнет вместе с кланом. У девушки внутри всё похолодело. — Откуда ты знаешь это название?.. Тени вокруг человека начали двигаться быстрее. Неправильно. Точно так же, как её собственные. — Потому что твоя техника никогда не принадлежала Учихам. Тишина. Даже ветер за пределами храма будто исчез. Сакура нахмурилась. — Что это значит?.. Но девушка уже почти не слышала её. Потому что внутри начинала подниматься паника. Нет. Это невозможно. Шинъэй был её техникой. Её чакрой. Её силой. Так почему… — Ложь, — тихо сказала она. Незнакомец медленно наклонил голову. — Тогда почему твоя техника пожирает тебя? Эти слова ударили сильнее любой атаки. Потому что он был прав. Шинъэй действительно менялся. Становился нестабильнее. Опаснее. Словно внутри него росло что-то живое. Какаши мгновенно заметил её реакцию. — Не слушай его. Но незнакомец тихо засмеялся. — Он тебе не рассказывал? Тени в храме резко задрожали. — Каждый пользователь Шинъэй в конце концов терял себя. Девушка почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. — Что?.. — Техника соединяет разум с тьмой человеческого сознания. Со страхом. Болью. Воспоминаниями. Чем сильнее становишься… тем меньше остаётся тебя самой. Воспоминания вспыхнули в голове одно за другим. Голоса. Тени. Чужие эмоции. Итачи. Его воспоминания. Его боль. Она резко отступила назад. Какаши встал перед ней. — Достаточно. Воздух вокруг него затрещал от молнии. Райкири. Но незнакомец даже не дрогнул. — Уже слишком поздно, Копирующий ниндзя. И в следующую секунду храм погрузился во тьму. Полностью. Будто свет просто исчез из мира. Наруто выругался. Сакура попыталась почувствовать чакру противника. Но ничего. Пустота. А потом девушка услышала голос. Прямо у себя за спиной. — Хочешь узнать, почему Итачи боялся твоей силы?.. Девушка резко обернулась. Кунай рассёк пустоту. Никого. Только тьма. Густая, вязкая, будто живая. Она тяжело вдохнула воздух, пытаясь сосредоточиться, но Шинъэй уже начал реагировать. Слишком сильно. Тени под ногами дрожали. Шептали. Тянулись к ней. — Не слушай его! — голос Какаши прозвучал где-то совсем рядом. Но пространство искажалось. Звуки ломались. Она больше не понимала, где реальность. А где техника. — Хочешь узнать, почему Итачи боялся твоей силы?.. Голос снова раздался у самого уха. Тихий. Почти ласковый. И от этого становилось ещё страшнее. — Замолчи, — холодно произнесла девушка. — Тогда почему ты дрожишь? Она стиснула зубы. Потому что он снова был прав. Она действительно боялась. Не его. Правды. Внезапно тьма вокруг дрогнула. И храм исчез. Она снова стояла в квартале Учих. Но что-то было не так. Слишком тихо. Ни ветра. Ни голосов. Ни света. Только длинные чёрные тени, расползающиеся по земле. Девушка медленно пошла вперёд. И тут же остановилась. На земле лежал хитай-ате. Символ Конохи был перечёркнут глубоким разрезом. Рядом — чёрные перья. Её дыхание сбилось. — Нет… Она знала это место. Слишком хорошо. Дом Итачи. Дверь была приоткрыта. И внутри кто-то был. Она вошла медленно. Половицы тихо скрипнули под ногами. Темнота внутри дома казалась глубже обычного. Будто свет боялся заходить сюда. А потом… послышался кашель. Тихий. Хриплый. Сердце сжалось мгновенно. Она сорвалась с места. И застыла. Итачи сидел у стены возле окна. Один. Без плаща Акацуки. Без холодного взгляда. Без маски спокойствия. Кровь медленно стекала по его подбородку. Дыхание было тяжёлым. А рядом на полу лежали окровавленные бинты. Он выглядел… уставшим. Нет. Сломленным. Она замерла в дверях. — Итачи?.. Он медленно поднял голову. И впервые за всё это время в его глазах не было ни шиноби, ни преступника. Только человек, который слишком долго держался. — Значит… даже сюда ты смогла добраться, — тихо произнёс он. Она не понимала. Это снова воспоминание? Иллюзия? Или… — Что с тобой?.. — голос предательски дрогнул. Итачи слабо усмехнулся. — Забавно. Он прикрыл глаза. — Даже сейчас тебя волнует это. Она резко подошла ближе. — Не уходи от ответа. Но он молчал. Только тяжело дышал. А потом вдруг тихо сказал: — Помнишь, как ты боялась грозы? Вопрос застал её врасплох. Перед глазами мгновенно всплыло воспоминание. Детство. Сильный дождь за окнами. Гром. Она сидит на полу, закутавшись в одеяло, раздражённая и испуганная одновременно. — Это просто звук, — спокойно говорит Итачи, сидя рядом. — Он раздражает. Гремит ещё сильнее. Она вздрагивает. Итачи вздыхает. Потом молча садится ближе. — Тогда слушай не гром. — А что? Он смотрит в окно. — Дождь. Она тогда долго прислушивалась. И впервые заметила, что дождь действительно звучит тише. Спокойнее. Воспоминание растворилось. Девушка резко сжала пальцы. — Зачем ты показываешь мне это?.. Итачи долго молчал. А затем тихо произнёс: — Потому что ты начинаешь забывать, кем была раньше. Эти слова ударили сильнее любой техники. Тени вокруг комнаты медленно зашевелились. Шинъэй реагировал на её эмоции. Пол под ногами начал покрываться чёрными трещинами. — Ты не имеешь права говорить это после всего, что сделал! — голос сорвался почти на крик. Итачи закрыл глаза. Спокойно. Слишком спокойно. — Знаю. Тишина. Только дождь за окном. И её тяжёлое дыхание. Она ненавидела это. Ненавидела то, что рядом с ним злость постоянно смешивалась с болью. С сомнениями. С воспоминаниями о человеке, которого больше не существовало. Или… существовало? — Почему ты тогда не убил меня?.. — тихо спросила она. Итачи медленно поднял взгляд. Очень усталый взгляд. — Потому что ты была единственным напоминанием о доме. Мир дрогнул. Сильно. Слишком сильно. Тени вокруг взорвались. Комната начала рассыпаться. Голоса. Шёпот. Чужая чакра. И тот незнакомец снова заговорил: — Видишь? Даже сейчас он продолжает тянуть тебя за собой во тьму. Всё исчезло. Она резко пришла в себя. Храм. Какаши держал её за плечо. Сакура тяжело дышала рядом. Наруто с клонами пытался рассеять тьму вокруг. А незнакомец стоял в центре зала. Неподвижно. — Что ты с ней сделал?! — рявкнул Наруто. Тот тихо усмехнулся. — Ничего. Его взгляд был направлен только на девушку. — Я лишь показал то, что она сама пытается скрыть. Она медленно поднялась. Шаринган дрожал. Чакра вокруг начала темнеть. Какаши сразу почувствовал это. — Не используй Шинъэй сейчас. Но было поздно. Потому что внутри неё уже что-то ломалось. Все воспоминания. Все сомнения. Все чувства к Итачи, которые она пыталась похоронить годами. Смешались. И Шинъэй ответил. Тени резко поднялись вверх. Заполняя храм. Словно сама темнота наконец проснулась. Храм содрогнулся. Каменные стены покрылись трещинами, а тени, поднявшиеся из-под пола, начали медленно расползаться по потолку, словно чёрная вода. Наруто резко отступил назад. — Ч-что за чертовщина?! Сакура напряглась, чувствуя, как по коже проходит ледяной холод. Даже Какаши впервые за долгое время выглядел по-настоящему обеспокоенным. Потому что чакра вокруг девушки больше не ощущалась человеческой. Она стала слишком глубокой. Тяжёлой. Будто внутри неё открылось что-то древнее и бесконечно мрачное. Тени дрожали у её ног, реагируя на каждую эмоцию. На страх. На боль. На имя, которое она продолжала прятать внутри себя. Итачи. Незнакомец в маске медленно сделал шаг назад. Впервые. Будто даже он не ожидал такой реакции. — Вот значит как выглядит пробуждение… — тихо произнёс он. Девушка подняла голову. Шаринган светился слишком ярко. А вокруг радужки медленно начали появляться тонкие тёмные линии, напоминающие трещины на стекле. Какаши сразу заметил это. И внутри всё похолодело. — Эй. Она не отреагировала. Словно уже не слышала его. Тени вокруг начали двигаться быстрее. И вдруг… в храме стало тихо. Абсолютно. Даже ветер исчез. Наруто нахмурился. — Почему так тихо?.. А потом он увидел. Тени на полу больше не повторяли движения людей. Они жили сами по себе. У Сакуры тень медленно повернула голову в другую сторону. У Какаши — начала вытягиваться слишком длинно. А тень самой девушки… улыбалась. Нечеловечески. Незнакомец тихо засмеялся. — Шинъэй всегда был проклятием, а не техникой. Какаши мгновенно рванул вперёд. Райкири вспыхнуло ослепительным светом. — ЗАТКНИСЬ! Удар. Молния разорвала воздух и врезалась прямо в грудь незнакомца. Но… тело рассыпалось тенью. — Что?! — Наруто ошеломлённо замер. Голос снова раздался из темноты. Сразу со всех сторон. — Вы всё ещё не понимаете. Тени на стенах начали искажаться. Скручиваться. И принимать формы людей. Десятки силуэтов медленно появились вокруг. Шиноби. АНБУ. Учиха. Некоторые без лиц. Некоторые — с пустыми глазами. Сакура побледнела. — Это гендзюцу?.. — Нет, — тихо ответил Какаши. И это было хуже всего. Потому что он чувствовал их чакру. Настоящую. Девушка тяжело дышала. Перед глазами всё плыло. Она слышала голоса. Слишком много голосов. Боль. Страх. Предсмертные крики. Шинъэй вытаскивал наружу всё, что когда-либо впитал. Каждое воспоминание. Каждую смерть. Каждую эмоцию. — Останови технику! — крикнул Какаши. Но она не могла. Потому что среди всех голосов снова услышала один. Тихий. Знакомый. «Ты начинаешь забывать, кем была раньше.» Итачи. Сердце болезненно сжалось. Тени вокруг резко взорвались чакрой. Пол треснул. Наруто едва успел отпрыгнуть. — Она сейчас весь храм разнесёт! Незнакомец наблюдал за происходящим почти с восхищением. — Да… именно так всё и начинается. Какаши резко посмотрел на него. — Что начинается?! Тот медленно повернул голову. И впервые его голос стал серьёзным. — Потеря личности. Холод пробежал по позвоночнику. — Каждый носитель Шинъэй в конце концов переставал отличать собственные чувства от чужих. Тени дрогнули сильнее. Девушка схватилась за голову. Перед глазами вспыхивали чужие жизни. Чужие смерти. Но среди всего этого… она снова видела его. Тёмная улица Конохи. Ночь. Молодой Итачи сидит на мосту над рекой, опустив голову. Совсем один. Она подходит молча и садится рядом. Несколько минут — тишина. Потом тихий голос: — Почему ты всегда приходишь, когда мне плохо? Она тогда пожала плечами. — Потому что ты никогда не просишь помощи. Итачи долго молчал. А потом вдруг спросил: — А если однажды я стану плохим человеком? Она фыркнула. — Тогда я первая тебя ударю. Слабая улыбка. Настоящая. Редкая. — Только ударишь? — Очень сильно. Он тихо усмехнулся. А потом посмотрел на неё так, будто хотел запомнить этот момент навсегда. Воспоминание резко оборвалось. Она вскрикнула, падая на колени. Тени вокруг храма обезумели. Стены начали разрушаться. Камень с грохотом посыпался вниз. Сакура быстро схватила Наруто. — Нужно уходить! Но Какаши не двигался. Потому что смотрел только на неё. И понимал: если Шинъэй полностью выйдет из-под контроля — она уже не вернётся прежней. Незнакомец сделал шаг вперёд. — Она уже почти сломалась. И именно в этот момент… воздух изменился. Резко. Холодно. Знакомо. Ветер ворвался в разрушенный храм, поднимая чёрные перья. Наруто замер. Сакура побледнела. А Какаши тихо выдохнул: — Нет… Потому что он тоже почувствовал эту чакру. Слишком знакомую. Слишком опасную. Где-то в глубине храма, среди клубящейся тьмы, медленно загорелись алые глаза шарингана.