Часть 3

Ева Морган не умела проигрывать. Особенно так. Не из-за поломки, не из-за ошибки стратегии, а в честной, пусть и технологически изощрённой, схватке. Когда Кирилл Ветров пересёк финишную черту, а золотой болид «Skyline» остался лишь размытым пятном в зеркалах, в её груди вспыхнул не гнев, а ледяное, расчётливое бешенство. Это было личное. Она не стала давать интервью на подиуме. Сняв шлем, она лишь одарила Кирилла взглядом, способным резать титан, и молча покинула церемонию. В паддоке её уже ждал отец, Габриэль Морган — владелец корпорации «Skyline Motors». Его лицо было непроницаемой маской. — Что это было? — его голос был тихим, но в нём слышался скрежет металла. — Ты проиграла гонку, которую не имела права проигрывать. — Он жульничал, — отрезала Ева, отстёгивая перчатки. — Его машина... она двигалась не по законам аэродинамики. Это невозможно. — Невозможно? — Габриэль усмехнулся, и от этой усмешки у его дочери похолодело внутри. — Или это ты была недостаточно быстра? Я вложил миллиарды не в болид, а в тебя. Чтобы ты была лучшей. А ты позволила какому-то сироте из трущоб обойти себя на прямой? Ева сжала кулаки. Она ненавидела это слово — «сирота». Оно было слабостью, которой она никогда не обладала. Но сейчас эта слабость победила её силу. — Я выясню, как он это сделал, — процедила она. — Ты выяснишь это на трассе, — отрезал отец. — Следующая гонка через неделю в Дубае. И если ты снова придёшь второй, я найду пилота, который не будет искать оправданий. Гонка в Дубае проходила на трассе «Горизонт», проложенной между небоскрёбами и искусственными островами. Паддок гудел от слухов о «магии Ветрова». Лиам Чен ходил мрачнее тучи, его алгоритмы пасовали перед непредсказуемостью кода Ивана Ветрова. Кирилл же чувствовал небывалую лёгкость. Машина пела под его руками. Старт. Они снова ушли вровень. Кирилл лидировал, но на этот раз Ева не висела у него на хвосте слепой тенью. Она изучала его. На прямых участках «Skyline» был мощнее, и она использовала это преимущество, чтобы давить на психику, заставляя Кирилла тратить ресурс двигателей на защиту. На 25-м круге они вошли в сектор «Падение Икара» — серию скоростных дуг над Персидским заливом. Это было любимое место Кирилла для атаки. — «Грав», у нас перегрев правого АГД, — раздался в наушнике голос Лиама. — Сбрось скорость на 5%, иначе мы сгорим к чёртовой матери! Кирилл проигнорировал приказ. Он чувствовал машину лучше любого датчика. Он знал предел. Ева увидела его замешательство и атаковала. Она пошла на внутренний радиус, пытаясь выдавить его на внешнюю бровку, где магнитное поле было нестабильным. Но Кирилл не стал закрывать калитку. В последний момент он бросил болид вниз и в сторону, уходя с траектории атаки. Это был рискованный манёвр — «нырок», который требовал ювелирной точности и полного доверия к машине. Он прошёл поворот по идеальной дуге, которую никто раньше не использовал из-за риска потерять сцепление с полем. Ева же, оставшись без сопротивления на внутренней траектории, вылетела на «грязный» воздух за болидом Кирилла. Её «Skyline» мгновенно потерял стабильность, заднюю часть повело. — Контроль! Контроль! — закричала она в эфир, борясь с рулём. Кирилл видел всё это в зеркалах. Он видел, как её болид занесло, как она отчаянно пыталась выровнять машину. Он мог бы нажать на газ и уйти в отрыв навсегда. Но он этого не сделал. Вместо этого он сбросил скорость и пристроился рядом с ней, прикрывая её от набегающего потока воздуха своим аэродинамическим мешком. — Держи руль ровно, — сказал он по открытому каналу связи. — Я держу тебя. Ева посмотрела на него через визор. В её глазах больше не было льда — там было чистое изумление. Никто и никогда не помогал ей на трассе. Это шло против всех правил войны. Она выровняла машину. — Спасибо, — выдохнула она. — Не за что, — ответил Кирилл. — Но теперь мы квиты. Он дал газу и ушёл вперёд, оставив её позади бороться за третье место. Финишную черту он пересёк один. После гонки Кирилл нашёл Еву в моторхоуме «Skyline». Она сидела одна, механики суетились вокруг повреждённого болида. — Пришёл позлорадствовать? — спросила она, не поднимая глаз. — Нет, — Кирилл сел напротив неё. — Я пришёл сказать спасибо. Ева подняла бровь: — За что? — За то, что ты заставила меня стать лучше. Без тебя я бы так и остался просто быстрым парнем с улицы. Она долго смотрела на него, анализируя каждое слово. — Мой отец убьёт меня за эту гонку... и за то, что я приняла твою помощь. — А ты? Что думаешь ты? Ева усмехнулась, и впервые эта улыбка была не презрительной, а живой. — Я думаю... что ты сумасшедший ублюдок, Ветров. Но гоняться с тобой — это единственный вызов, который чего-то стоит в этом цирке для богатых детишек. Между ними больше не было пропасти ненависти. Была пропасть вызова. И они оба стояли на её краю, готовые прыгнуть вниз вместе.