Часть 4

Слова Евы о «богатых детишках» и её холодный, полный горечи тон не давали Кириллу покоя. Он видел в паддоке, как Габриэль Морган отчитывает дочь, и в этом не было ни капли отцовской заботы — лишь выговор инвестора, чей актив не оправдал вложений. Кирилл знал этот взгляд. Он видел его в зеркалах заднего вида всю свою жизнь. В тот вечер, когда паддок Дубая затих, Кирилл не пошёл в моторхоум. Он сидел на крыше одного из временных сооружений, глядя на огни ночного города и трассу, которая ещё хранила тепло двигателей. Он услышал их случайно. Габриэль и Ева стояли на балконе VIP-ложи, думая, что их никто не слышит. — Ты меня позоришь, — голос Габриэля был тихим, но резал как стекло. — Ветров — никто. Сирота с улицы. А ты? Ты — Морган. Ты должна была разорвать его. — Я ехала на пределе, отец, — голос Евы был уставшим, в нём не было привычного льда. — На пределе? — он усмехнулся. — Твой предел меня не устраивает. Мне нужен был сын. Сильный, безжалостный наследник, который приведёт «Skyline» к абсолютному господству. А что я получил? Девчонку. Ева замерла. Кирилл видел её силуэт в свете фонарей. Она стояла неподвижно, словно статуя. — Я всегда была недостаточно хороша для тебя, да? Даже если бы я выиграла все гонки мира. — Ты выиграла бы их, если бы у тебя была их... ярость. Их голод. Ты слишком правильная. Слишком... мягкая. — Я гонщица! — в её голосе впервые за всё время прозвучала настоящая боль. — Ты гонщица, потому что я так решил. Потому что я не смог родить сына, который бы сел в этот болид. Ты — просто замена. Заплатка на моей мечте. Разговор оборвался. Габриэль ушёл, оставив Еву одну на балконе. Она стояла, обхватив себя руками, глядя в пустоту. Кирилл спустился с крыши и пошёл к её моторхоуму. Он не стучал, просто вошёл. Ева сидела в кресле пилота своего болида, но шлема на ней не было. По её щекам текли слёзы, но она даже не пыталась их вытереть. Она подняла на него глаза. В них не было ненависти к нему — только бесконечная усталость и боль. — Ты всё слышал, — это был не вопрос. Кирилл кивнул и сел на край стола. — Мой отец тоже меня не знал. Я даже не уверен, что он знал о моём существовании. Но я знаю одно: быть чьей-то «заменой» или «мечтой» — это клетка похуже той, что строит Лиам Чен. Ева горько рассмеялась. — Легко говорить тебе. Ты свободен. Ты делаешь что хочешь. — Я свободен? — Кирилл покачал головой и показал на свой болид за окном. — Я сижу в машине, которая работает на украденном коде моего мёртвого отца. Я марионетка призрака и гения-психопата одновременно. Мы с тобой в одной лодке, Ева. Просто наши цепи разного цвета. Она посмотрела на него долгим взглядом. — Тогда что нам делать? Кирилл встал и подошёл к ней. Он протянул ей руку. — Мы перестанем быть заменой чьих-то мечтаний. Мы будем летать ради себя. Вместе. Ева секунду колебалась, а затем вложила свою ладонь в его. В этот момент они перестали быть просто соперниками. Они стали союзниками поневоле, двумя изгоями в мире высоких скоростей и чужих амбиций.