Часть 5

Следующий этап проходил в Рио-де-Жанейро, на трассе «Копакабана Ринг», проложенной прямо над знаменитым пляжем. Солнце, океан, шум трибун — атмосфера была праздничной, но для Евы это всегда было лишь фоном для работы. До этого момента. В этот раз всё было иначе. Она сидела в кокпите своего «Skyline», проверяя ремни, и ловила себя на мысли, что улыбается. Не той холодной, рекламной улыбкой для камер, а по-настоящему. Она ждала старта не с привычным стальным напряжением, а с азартом. — «Грав», проверка связи, — раздался в наушнике голос Кирилла. Они договорились использовать открытый канал во время гонки, координируя действия против общего врага — Лиама Чена и его алгоритмов. — Слышу тебя чётко, — ответила она, чувствуя, как по телу пробегает знакомый, но теперь уже приятный холодок адреналина. — Готова повеселиться? — Всегда. Загорелись огни. Старт был чистым. Кирилл ушёл со решётки чуть резче, и Ева не стала пытаться его обогнать на прямой. Вместо этого она пристроилась в его аэродинамический мешок, экономя энергию двигателей. Это была тактика команды, а не соперничества. Первый сектор — «Серпантин над Ипанемой». Узкая, извилистая часть трассы, где всё решало филигранное управление вектором тяги. Кирилл шёл впереди, идеально выдерживая траекторию, которую диктовал ему новый, «отцовский» алгоритм. Ева видела это по его плавным, выверенным движениям. Он не боролся с машиной — он танцевал с ней. На выходе из последнего поворота сектора Кирилл намеренно оставил калитку чуть шире обычного. — Твой ход, — сказал он в эфир. Ева не стала ждать второго приглашения. Она нырнула внутрь по самой короткой траектории и вышла на прямую второй, но уже с идеальной скоростью для атаки. Это был не обгон — это был обмен позициями, как в парном катании. — Чисто, — бросила она в микрофон. — Принято. Держись рядом на прямой «Сахара», — ответил Кирилл. На огромной прямой, проходящей над пустыней за городом, они шли борт о борт. Кирилл дал ей пространство для работы слипстримом, а затем, когда их догнал болид Лиама Чена (тот шёл третьим), они синхронно перекрыли ему обе траектории обгона. Это была стена из двух машин против одной. Лиам был вынужден сбросить скорость, теряя драгоценные секунды. Ева впервые в жизни не смотрела на спидометр и не считала миллисекунды на круге. Она смотрела на алый болид Кирилла впереди и чувствовала невероятный, пьянящий восторг. Это была игра. Сложная, опасная, но захватывающая игра. Она чувствовала себя не винтиком в машине корпорации «Skyline», а живой. На 30-м круге они снова поменялись позициями перед связкой поворотов «Дюны». Кирилл пропустил её вперёд, чтобы она могла атаковать группу середняков, а сам прикрыл её тыл от возможного ответа Лиама. Когда они пересекли финишную черту — он первым, она сразу за ним — Ева сняла шлем уже на ходу, пока механики откатывали болид в боксы. Её волосы растрепались, щёки горели румянцем. Кирилл ждал её у боксов. Он снял свой шлем и улыбался той самой дерзкой улыбкой, которая так бесила её в начале сезона. — Ну как? — спросил он. Ева подошла к нему вплотную. В её глазах больше не было льда. — Это было... невероятно. — Я же говорил. Гонки — это не клетка. Это небо. Она посмотрела на него долгим взглядом. В этом взгляде смешались благодарность, уважение и что-то ещё, чего она сама пока боялась назвать. — Спасибо тебе, Кирилл Ветров. — За что? За то, что позволил тебе выиграть? — За то, что напомнил мне, почему я вообще села в эту чёртову машину в первый раз. Рядом с ним она перестала быть «заменой сына» Габриэля Моргана. Она снова стала Евой Морган — гонщицей. И впервые за долгие годы ей это нравилось.