Часть 7

Кирилл сделал глоток из своего бокала и поставил его на столик. Он смотрел на Еву, и в его взгляде не было привычного азарта соперничества. Сейчас в нём читалось что-то новое — смесь уважения и лёгкого беспокойства. — Ты сегодня была... другой, — сказал он, подходя к окну и становясь рядом с ней. Теперь их разделяло всего несколько сантиметров. — На трассе. Ты улыбалась. Ева крепче сжала бокал, боясь, что он выскользнет из внезапно вспотевших пальцев. — Ты тоже был другим. Ты... доверял мне. — Доверять тебе — это единственный способ победить Лиама, — усмехнулся Кирилл, но его улыбка тут же погасла, когда он увидел выражение её лица. — Что-то не так? Она отвернулась к окну, пряча взгляд. — Всё не так, Кирилл. Мой отец... он не просто хочет, чтобы я побеждала. Он хочет, чтобы я была кем-то другим. Его сыном, которого у него никогда не было. Кирилл молчал, давая ей выговориться. — Я всю жизнь жила с этим грузом. Быть лучшей не ради себя, а чтобы заполнить пустоту в его жизни. А потом появился ты. Сирота с улицы, который летает так, будто ему нечего терять. Она наконец посмотрела на него. В её глазах блестели слёзы, но голос был твёрдым. — И я поняла, что завидую тебе. Твоей свободе. Твоему безумию. Ты гоняешься, потому что любишь это. А я... я просто пыталась заслужить право на существование. Кирилл протянул руку и осторожно коснулся её плеча. Это было лёгкое, почти невесомое прикосновение, но оно пронзило Еву электрическим разрядом. — Ты заслужила это право давным-давно, Ева. На каждой трассе, где ты выходила против ветра и гравитации. Его лицо было так близко. Она чувствовала запах его парфюма — смесь озона и чего-то терпкого, мужского. Её сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. — Кирилл... — прошептала она. Внезапно его коммуникатор на запястье завибрировал резким, требовательным сигналом. Кирилл нахмурился и взглянул на экран. «Код красный. Срочно в бокс». Он отстранился, и Еве показалось, что комната стала в десять раз холоднее. — Что случилось? — Не знаю, — он уже направлялся к двери, но остановился и обернулся. Его взгляд был серьёзным и встревоженным. — Но это что-то серьёзное. Лиам никогда не использует «красный код» без веской причины. Он вышел в коридор, оставив Еву одну в тишине номера. Она подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. «Я влюблена в него». Слова эхом отдавались в голове, но теперь они звучали не как признание, а как приговор. В мире высоких скоростей и грязных игр у любви не было шансов выжить. Кирилл вбежал в бокс «Aether Dynamics». Механики суетились вокруг болида, но их движения были хаотичными, паническими. Лиам Чен стоял у монитора телеметрии, его лицо было белым как мел. — Что происходит? — спросил Кирилл. Лиам молча указал на экран. Графики были похожи на кардиограмму умирающего: резкие пики и спады, красные зоны по всему периметру. — Мы проверили всё, — голос Лиама дрожал от едва сдерживаемой ярости и страха. — Двигатели, гидравлику, магнитные катушки... Всё чисто. — Тогда что это? Лиам поднял на него глаза. В них был ужас человека, который только что осознал собственную слепоту. — Это не поломка болида... Кирилл. Это поломка поля. Он вывел на экран 3D-модель трассы Рио с наложенной сеткой магнитного поля. — Смотри. Видишь эти искажения? Это не естественные аномалии. Кто-то намеренно дестабилизирует магнитное поле над трассой в определённых точках — в зонах торможения и выхода из поворотов. Кирилл почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Это саботаж? — Хуже, — Лиам переключил изображение. На экране появилось лицо Габриэля Моргана. Он давал интервью журналистам с довольной улыбкой на лице. — «Skyline Motors» только что подписала эксклюзивный контракт с консорциумом «ГеоДайн» на разработку и обслуживание инфраструктуры магнитных трасс по всему миру. Кирилл всё понял. Это была не просто гонка за титулом. Это была война за монополию. И Габриэль Морган собирался выиграть её любой ценой — даже если для этого придётся превратить гонки в смертельную ловушку для всех остальных участников. В наушнике Кирилла раздался сигнал входящего вызова. Это была Ева. «Кирилл... Мой отец только что объявил о новом протоколе безопасности для трассы Дубая через неделю», — её голос был тихим и напряжённым. — «Он сказал, что нестабильность поля в Рио была вызвана устаревшим оборудованием конкурентов». «Это ложь», — ответил Кирилл мрачно. «Я знаю», — сказала она после паузы. В её голосе звучала стальная решимость, которой он никогда раньше не слышал. — «И я больше не позволю ему играть чужими жизнями». Война перестала быть личным делом двух пилотов или даже двух команд.