Часть 2. Судная ночь. Начало

Сирена завыла ровно в семь вечера по Токийскому времени. Мэй стояла у окна в своей комнате и смотрела, как гаснет город. Один квартал за другим погружался во тьму, тащя за собой людские души. Сначала погасли фонари на её улице, потом рекламные щиты на перекрёстке, потом окна в соседних домах. Люди знали главные правила. Семнадцать минут затемнения, чтобы все, у кого есть мозги, успели забаррикадироваться или смыться в бункеры. Серый пепел последних сумерек стелился по асфальту. Отец ушёл на смену ещё в пять часов. Перед уходом он долго смотрел на дочь, хотел что-то сказать, но только сжал челюсть и вышел, пожелав дочери поберечь себя и не высовываться. Мэй не стала его останавливать. Бесполезно. Оба ведь знали, где бы они не находились, всё равно являются мишенью. А по одиночке выжить у них шансов больше. Впутывать старика желания не было, поэтому обещав, что будет следовать выученным правилам, Осагавара младшая проводила отца на работу, пожелав удачи. В рюкзаке лежал ствол который она купила у барыги с подворотни за полгода до этого. Утром этого дня девушка метнулась на склад за ним, хорошенько прочистив. В наличии было три магазина патронов. Да, маловато, но хоть что-то. Бита стояла у двери, ожидая своего часа. Ещё нож в голенище, аптечка, фонарик, зажигалка, баллончик с перцем. И карта, исчёрканная маркером до дыр. — До трёх часов… Пиздабол грёбанный, — прошептала она, глядя на своё отражение в тёмном стекле. — Ну давай, поиграем. Свет погас окончательно. В доме воцарилась темнота, прерываемая только красным свечением часов на микроволновке. Где-то за квартал грохнул первый выстрел. Кто-то отчаянно закричал, и крик оборвался. Судная ночь началась. На улице Мэй не пошла по прямой, девушка знала маршрут наизусть. Перелезла через забор соседского сада, прошла через пролом в стене гаража, выскочила в узкий переулок между двумя складами. Первое правило: не отсвечивай и не беги, если не надо. Бег привлекает внимание так же, как крик. Первой на мушке можно стать у снайперов, прятавшихся на крыше или в квартирах. Из подворотни напротив выкатилась группа мужиков с битами и трубой в руках. Чистокровные, скорее всего. Пьяные, судя по походке. Они о чём-то спорили, тыкая пальцами в разные стороны. Мэй замерла за мусорным баком, зажав рукой рот. — Говорю тебе, на западной стороне их целая нора! — хрипел один. — Там эти полукровки, как тараканы, расплодились. — Да и хуй с ними! Ичиро сказал, сначала корейский квартал, потом остальные. — Слышь, а девки? Можно же девок?.. — Можно всё, блядь. Пятнадцать минут всего прошло, а ты уже как кобель невязанный. Они прошли мимо, не заметив Мэй. Один споткнулся о бак, выругался и пнул его так, что крышка отлетела в сторону. Девушка вжалась в стену. Сердце колотилось где-то в горле. Когда голоса стихли, она выдохнула и двинулась дальше. Первой целью был старый склад у реки. Там у неё заныкана вторая аптечка и ещё одна бита, про запас. До склада минут двадцать тихим шагом. Хоть бы всё обошлось, чёрт бы эту страну побрал.

***

Майки сидел на крыше фургона «Сакура-3» и смотрел на огни пожаров вдалеке. Рядом, прислонившись к борту, стоял Дракен и затягивался сигаретой. — Она вышла? — спросил Майки, не оборачиваясь. — Ага. — Дракен кивнул на планшет в руках. — Камеры засёкли у северного выхода из её района, вроде движется к складам. Одна и без группы. — Умница. Я думал, дурочка сразу сломается и попрётся к подружке в бункер. — Может, ещё сломается. Не загадывай на перёд, Майки. — Да ладно тебе, — Майки сунул в рот новый леденец. — В ней есть стержень. Я таких за километр чую. Бесит же, да? Когда какая-то полукровка не ссыться от страха. — Дура, — коротко бросил Дракен. — Умные боятся и прячутся. Выживают, в конце концов. Эта же пойдёт до конца и сдохнет красиво. — Поэтому она и интересная. — Майки спрыгнул на асфальт и хлопнул в ладоши. — Лады, пацаны. Время. Кто хочет поохотиться на зайца? Из темноты фургона вылезли несколько фигур. Санзу, с его вечно бешеными глазами и кривой усмешкой. Риндо и Ран Хайтани — братья-акробаты, которые любили работать острыми мачете, закреплёнными за спинами и ножами. Ещё пара новичков, жаждущих крови и одобрения. — Только без фанатизма, — добавил Майки. — Мне нужна живая до трёх. Потом делайте что хотите. — А если сама помрёт раньше? — спросил Ран, лениво точа клинок о ремень. — Тогда хуй с ней, всплакну чутка. Но мне будет грустно. А грустного Майки вы не любите, да? Никто на эту реплику так и не ответил. Санзу только ухмыльнулся шире, да высунул язык. — И последнее, — Майки поднял палец. — Сучка вооружена. Не смертельно, конечно, но поцарапать может. Берегите рожи, красавчики! — бросил Сано, набирая номер брата. Фургон взревел двигателем. «Сакура-3» сорвался с места и укатил в сторону складов, подсвечивая дорогу тусклыми фарами и сопровождая мотоциклы. *** Мэй услышала их за два квартала до склада. Мотор работал натужно, но не глушился. Кто ездит на фургоне в Судную ночь? Правильно, либо Сакуры-мусорщики, либо охотники, у которых есть план. Она свернула в проулок между двумя бетонными гаражами и прижалась к стене. Достала из рюкзака пистолет и сделала глубокий вдох. По пути сюда она наткнулась на парочку отморозков, вломившихся в частный дом и убивших семью стариков. Еще на двоих она наткнулась спустя десять минут, перебегая от одной многоэтажки к другой. Уроды схватили школьницу и раздели её до гола, измываясь над молодым телом. После того, как девчонка пнула одного ногой в лицо, схватила лицом остриё ножа прямо в глаз. Её истошный крик утонул в воплях других людей. Фургон остановился у входа на складскую территорию. Хлопнули дверии послышались мужские голоса. Кто-то свистнул и громко захохотал. — Осагавара! — крикнул Санзу, выходя в круг света от фар. — Мы знаем, что ты здесь! Выходи давай! Поиграем немного, обещаю, будет не больно! Мэй не ответила, лишь скользнула вдоль гаража к задней стене склада. Там была щель в обшивке, которую она сама неделю назад расширила ломом. Протиснулась внутрь, замерла среди бочек и ящиков. Склад пах гарью, ржавчиной и мочой. Когда-то здесь хранили стройматериалы, потом и вовсе бросили. Теперь это была берлога для бродяг и убежище для хафу, которым некуда было идти. — Внутри? — донёсся голос Рана. — Внутри, — подтвердил кто-то. — Там следы у щели. Мэй выругалась про себя. Гандоны нашли её лаз. Конечно, не идиоты ведь безмозглые, большие мальчики. У них есть фонари, опыт, и их вчетверо больше. А у неё только три магазина и надежда на то, что они недооценят её во второй раз. Первый парень вошёл через главные ворота. Новенький, судя по тому, как громко топал. В руке бейсбольная бита с гвоздями на конце. Мэй видела его силуэт на фоне дыма от фар. Она выждала, пока парень подойдёт ближе. Три шага. Два. Один. — Эй, есть кто живой? — позвал он дрожащим голосом. Мэй выскочила из-за ящика и со всей дури въехала ему битой по коленной чашечке. Хруст и парень заорал, рухнув, как подкошенный. Осагавара не стала добивать, просто нырнула в глубину склада, пока остальные не сообразили. — БЛЯТЬ, ОН РАНЕН! — заорал кто-то сзади. — Валите её, мать вашу! Загремели выстрелы. Пули засвистели над головой, высекая искры из бетонных колонн. Мэй упала на пол, проползла под стеллажом, вскочила и побежала к чёрному ходу. Сзади слышался топот. Риндо Хайтани нёсся за ней с двумя ножами в руках. — Куда-а-а? — пропел он. — Только ж начали! Мэй выбила ногой дверь чёрного хода и вылетела на улицу. Риндо поспешил следом за ней. Девушка резко развернулась и нажала на спуск пистолета прямо ему в лицо. Щелчок. Грёбанный предохранитель. — Серьёзно? — Риндо даже остановился от удивления. — Ты свой ствол даже проверить не удосужилась, полукровка? Мэй молниеносно сняла пистолет с предохранителя и выстрелила парню прямо в лоб. Младший Хайтани без промедление свалился на пол. Осагавара хохотнула, словно сумашедшая и снова побежала, петляя между контейнерами. Мэй знала этот двор как свои пять пальцев. В пяти метрах впереди был люк в ливневку. Она подлетела к нему, дёрнула крышку, которая по воле богом, не более, была открыта и сиганула вниз. Прыжок в темноту стоил ей дорогого. Удар ногами о склизкое дно, где вода по щиколотку, вперемешку с вонью тухлятины. Мэй включила фонарик и побежала по туннелю, слыша сверху разъярённый крик старшего Хайтани. — Майки! — кричал Ран. — Она ушла в трубы! СУКА! Майки слушал всё это через рацию, лениво вращая леденец во рту. — Так, значит, трубы, — протянул он. — Санзу, ты у нас по норам специалист. Вперёд. — А если она вылезет где-то ещё? — Тогда Дракен её встретит. — Майки посмотрел на Рюгуджи. — Кен, у тебя есть планы на этот вечер? — Должен был с Эммой торт готовить, — буркнул Дракен, забираясь в другой фургон. — Но ради тебя я готов готовку отложить. Санзу уже спускался в люк, сжимая в руке мачете. Глаза его горели в темноте, как у бешеного пса. — Я принесу тебе её голову, Майки, — бросил он перед тем, как скрыться. — Надеюсь, не отдельно от тела, — ответил Майки в пустоту. — Мне живая нужна, придурок. Он откинулся на сиденье фургона и уставился в потолок. — Ну что, Осагавара, — прошептал он. — Побегала и хватит. Теперь начинается настоящая охота. А внизу, в затхлой тьме ливневки, Мэй бежала, спотыкаясь о камни и давя панический страх. Сзади, где-то за поворотом, уже слышались весёлые крики Харучиё. Осталось два часа до трёх и Мэй была уверена, что этот ублюдок её просто так не отпустит.