Империя одного

1. Охотник и его жертва Разрушенный Чикаго встретил Годжо тишиной. Не мирной — мёртвой. Та тишина, которая бывает только после того, как умирают все, кто мог кричать. Паразит, завладевший телом величайшего мага, шагал по улицам, усеянным пеплом. Его чёрная аура пульсировала в такт сердцу, которое больше не знало страха. Вокруг, в радиусе мили, не осталось ни одного живого вильтрумита. Он выследил их всех. Убил всех. И теперь его инстинкты требовали новой цели. Шесть Глаз — теперь чёрные, бездонные — уловили движение. Не физическое. Пространственное. Кто-то открывал портал в его реальность. — Зверь, — прошептал внутренний голос Годжо. — Он идёт за тобой. Паразит не ответил. Он просто повернул голову в сторону аномалии. Портал раскрылся в тридцати метрах от него — сияющая рана в ткани реальности, из которой вырвался фиолетовый свет. Из портала шагнул человек. Высокий, тощий, с непропорционально большой головой, изуродованной шрамами. Его кожа была бледной, почти прозрачной, а глаза — слишком большими для человеческого лица. Он носил потрёпанный лабораторный халат поверх бронированного костюма. Ангстрем Леви. Учёный, который хотел спасти вселенную. Человек, который превратился в монстра. Существо, способное открывать порталы в любую точку мультивселенной. — Вот ты где, — сказал Леви, и его голос звучал как скрежет металла. — Мой сканер засёк аномалию из шести измерений. Ты — не из этой вселенной. Как и я. Паразит наклонил голову, как любопытный пёс, изучающий новую игрушку. — Ты мешаешь моему плану, — продолжил Леви, делая шаг вперёд. — В моей реальности я собирал информацию. Объединял знания всех версий себя, чтобы улучшить свой мир. А потом один герой разрушил всё. Знаешь, кто? — Не знаю, — ответил паразит голосом Годжо, безжизненным, как компьютер. — Марк Грейсон. Неуязвимый. Он разрушил мою жизнь. Мою внешность. Моё будущее. — Леви коснулся изуродованного лица. — Но я выжил. Я собрал армию из его альтернативных версий. Шестнадцать злых Марков. И теперь я вернулся, чтобы уничтожить его мир. Паразит моргнул. — Я не Марк Грейсон. — Я знаю. — Леви улыбнулся — уродливой, кривой улыбкой. — Но ты — аномалия. Твоя сила превышает все известные параметры. Ты не должен существовать. И поэтому я хочу тебя изучить. Он протянул руку, и из его ладони вырвался луч, который должен был парализовать жертву. Но Бесконечность сработала быстрее. Луч остановился в миллиметре от лица Годжо, поглощённый искажением пространства. — Ты не можешь причинить мне боль, — сказал паразит. — Никто не может. Леви не испугался. — Возможно. Но я могу отправить тебя туда, откуда нет возврата. Он щёлкнул пальцами. Второй портал раскрылся прямо за спиной Годжо — не такой, как первый. Этот портал был чёрным. Пахло от него смертью, холодом и абсолютным одиночеством. — Измерение мёртвых миров, — понял внутренний Годжо. — Он отправляет меня в ад. Паразит попытался удержаться на месте. Бесконечность, его вечная защита, схватилась за пространство, чтобы не дать порталу поглотить тело. Но Леви был умнее. Он не пытался атаковать — он просто изменил точку отсчёта. — Твоя техника защищает тебя от ударов, — прошептал он. — Но не от перемещения. Бесконечность не может остановить то, что не движется к тебе. Портал схлопнулся. Годжо — зомби, паразит, монстр — исчез. Ангстрем Леви остался один среди руин. — Один, — повторил он. — Осталось тринадцать. 2. Мир, где Марк стал богом Годжо упал на колени посреди бескрайней пустоши. Небо здесь было чёрным — не от ночи, от какого-то перманентного затмения, которое длилось веками. Ветер нёс запах железа и горелой плоти. Вдалеке, на горизонте, возвышался город. Но не такой, как Чикаго. Этот город был построен не из стекла и бетона — из костей. Гигантские шпили, похожие на рёбра вымершего зверя, уходили в небо, соединённые мостами из скрученной арматуры. Внизу, в тени этих шпилей, копошились люди — бледные, дрожащие, одетые в лохмотья. Они не поднимали глаз. Они боялись смотреть вверх. Паразит встал. Шесть Глаз сканировали окружающее пространство. — Этот мир покорён, — пришло понимание. — Кем-то очень сильным. Он не успел сделать и шага. Земля под ногами вздрогнула. Вдалеке, со стороны города, взметнулся столб пыли. Кто-то летел — быстро, с той пугающей грацией хищника, которая отличает вильтрумитов. Но этот вильтрумит был другим. Он приземлился в сотне метров от Годжо, подняв тучу пыли. Высокий, мускулистый, в чёрно-жёлтом костюме с длинным плащом. Его лицо скрывала маска, закрывавшая верхнюю половину лица, но из-под неё торчала тёмная щетина. И на плече у него сидела обезьяна. Паразит молчал. Внутренний Годжо узнал костюм — это был не просто вильтрумит. Это был Марк. — Ты чужой, — сказал Вильтрумит Марк, и его голос звучал как у основного Марка, но холоднее, жёстче, лишённый всякой теплоты. — Твой энергетический след не совпадает с базой данных. Ты не человек. Ты не вильтрумит. Ты — ошибка. Паразит склонил голову. — Я — сильнейший. — Здесь ты — никто, — ответил Марк, спуская обезьяну с плеча. — В моей вселенной я император. Я подчинил Землю, я уничтожил Коалицию планет, я убил собственного отца, когда он попытался предать империю. Что ты можешь противопоставить этому? — Попробуй ударить меня, — спокойно предложил паразит. — Увидишь. Марк улыбнулся — и в этой улыбке было столько же тепла, сколько во льдах Антарктиды. — Хорошо. 3. Битва монстров Марк атаковал первым. Он двигался быстрее звука, быстрее молнии, быстрее, чем глаз мог отследить. Его кулак, обёрнутый чёрно-жёлтой перчаткой, должен был пробить череп Годжо насквозь. Но Бесконечность сработала. Кулак остановился в миллиметре от лица. Пространство между ними растянулось до бесконечности. — Что за… — выдохнул Марк, отступая. — Я предупреждал, — ответил паразит голосом Годжо. Марк атаковал снова — серией ударов, которые могли бы разнести горный хребет в пыль. Сорок, пятьдесят, сто ударов в секунду. Все они уходили в пустоту. Бесконечность держала барьер, разделяя пространство на бесконечно малые отрезки. Но паразит заметил. Барьер дрожал. Не от силы ударов — от их количества. Паразит ещё не идеально контролировал Бесконечность. Он научился активировать её, но поддерживать непрерывно, часами, в бою с противником, который не уставал — это истощало даже его усиленное тело. Марк заметил это раньше. — Твоя защита не бесконечна, — усмехнулся он, отступая на безопасное расстояние. — Она просто растянута во времени. Но если нагружать её достаточно долго, она дрогнет. Он поднял руку и сделал знак. Из тени города вылетели десятки фигур — вильтрумиты, порабощённые солдаты империи, которые подчинялись своему императору без вопросов. — Атакуйте его, — скомандовал Марк. — Все сразу. Без остановки. И они атаковали. Это было не сражение. Это было избиение. Десятки вильтрумитов — каждый из которых в одиночку мог уничтожить цивилизацию — обрушились на Годжо со всех сторон. Удары сыпались градом. Бесконечность держалась, но с каждым ударом барьер становился тоньше. — Бесконечность не устаёт, — подумал внутренний Годжо. — Но я — устаю. Моя воля. Моя концентрация. Паразит копирует техники, но он не копирует мою дисциплину. Вильтрумит Марк наблюдал со стороны, скрестив руки на груди. — Интересно, — подумал он. — Ты силён. Но твоя сила требует сосредоточения. А сосредоточение требует времени. А времени у тебя нет. — Остановитесь, — скомандовал он. Вильтрумиты замерли. Годжо стоял в центре круга, слегка сгорбившись. Его чёрная аура пульсировала хаотично — барьер восстанавливался, но медленно, слишком медленно. — Теперь я понял, — сказал Марк, подходя ближе. — Ты не можешь держать защиту постоянно. Ты включаешь её перед ударом. Но между ударами — микропаузы. Миллисекунды, когда ты уязвим. — Ты не успеешь их использовать, — ответил паразит. — Успею. Марк рванул вперёд. Но на этот раз — не атаковать. Он просто летел сквозь пространство, не нанося ударов. Годжо активировал Бесконечность — и Марк замер в миллиметре от его лица. Но он и не пытался пробить барьер. Вместо этого он использовал инерцию. Пока Годжо был сосредоточен на поддержании барьера, Марк просто облетел его слева и ударил с фланга — туда, где барьер был слабее. Кулак вильтрумита прошил защиту на долю секунды, прежде чем Бесконечность адаптировалась. Но этой доли хватило. Удар пришёлся в плечо Годжо. Кость треснула. Паразит отшатнулся, впервые за долгое время почувствовав боль. — Он меня достал, — удивился паразит. — Как? — Ты забыл, — сказал Марк, занося кулак для следующего удара. — Вильтрумиты не просто сильные. Мы умные. Мы тысячи лет завоёвываем галактики. Мы встречали магов раньше. И мы всегда побеждали. 4. Предел зомби Паразит отступал. Впервые с момента своего пробуждения он не атаковал — он уклонялся, защищался, пытался перегруппироваться. Но Марк не давал ему ни секунды передышки. Удары сыпались со всех сторон, и каждый раз паразит успевал поставить барьер, но каждый раз — на мгновение позже, чем нужно. — Медленный, — понял внутренний Годжо. — Паразит копирует приёмы, но не скорость мышления. Он не предвидит атаки. Он реагирует на них. А Марк — предвидит. Вильтрумит Марк был не просто сильным. Он был опытным. Тысячи лет войны, тысячи завоёванных планет сделали его идеальной боевой машиной. Паразит, несмотря на всю свою мощь, был новичком. Он выучил техники Годжо, но не научился использовать их в реальном бою. — Ты проигрываешь, — сказал внутренний Годжо своему мучителю. — Может, позволишь мне? — Заткнись, — ответил паразит. Он сделал отчаянный шаг. Активировал «Красный сигнал» на полную мощность — импульс должен был отбросить Марка назад, давая время для восстановления. Но Марк был готов. Он просто улетел вверх, избежав импульса, и обрушился сверху, как метеорит. Удар пришёлся в макушку. Годжо влетел в землю по пояс, оставляя воронку диаметром в сотни метров. — Вставай, — скомандовал Марк, паря над воронкой. — Ты сильнее этого. Я чувствую твою энергию. Высвободи её. Паразит выбрался из-под обломков. Его чёрная аура пылала, как разъярённый пожар. Впервые паразит испытывал нечто похожее на гнев. — Я убью тебя, — прорычал он. — Попробуй. Паразит рванул вперёд, используя максимум силы, которую мог выжать из тела Годжо. Он не активировал Бесконечность — он пошёл в лобовую атаку, полагаясь на грубую мощь. Марк принял удар на грудь. Трещина пошла по его броне — но он не отступил. Вместо этого он схватил Годжо за горло. — Ты силён, — признал Марк, сжимая пальцы. — Но твои техники — не твои. Ты крадёшь их у того, кто внутри. А он — сдался. Он не хочет тебе помогать. Он поднёс Годжо к своему лицу. — Я знаю, что ты там, — сказал он. — Настоящий Годжо Сатору. Тот, кто сражался за этот мир. Я чувствую твою волю. Она не сломлена. Внутренний Годжо замер. — Ты слышишь меня? — продолжил Марк. — Этот паразит не может использовать твою силу полностью. Потому что он не понимает, зачем она нужна. Ты силён не техникой — ты силён верой. Верой в то, что есть что-то большее, чем ты сам. Он разжал пальцы, позволяя Годжо упасть на землю. — Возвращайся, — сказал он. — Забери своё тело. И тогда мы сразимся по-настоящему. 5. Пробуждение Паразит не мог этого понять. В его логике не было места для таких понятий, как «вера» или «самопожертвование». Он был инстинктом — чистым, голодным, эгоистичным. Но Марк сказал правду. Внутри тела, в самой его глубине, Годжо Сатору всё ещё боролся. Он не мог управлять мускулами, не мог открыть глаза, не мог кричать. Но он мог думать. И он понял, что говорил Марк. Паразит не может использовать Бесконечность в полную силу, потому что Бесконечность — это не просто техника. Это часть души Годжо. Его желание защищать. Его готовность отдать себя ради других. — Бесконечность — это не одиночество, — понял Годжо. — Это связь. Связь с теми, кто рядом. С Марком. С Рейко. Со всеми, кого я клялся защищать. И в этот момент он сделал то, чего паразит не ожидал. Он перестал бороться за контроль. Он отдал себя. Добровольно. — Возьми мою силу, — мысленно сказал он паразиту. — Всю. До последней капли. И попробуй удержать её. Паразит выгнулся дугой. Поток энергии, хлынувший из глубин сознания Годжо, был настолько огромным, что чёрная аура вокруг него лопнула, как мыльный пузырь. На её место пришла новая — синяя, чистая, бесконечная. Глаза Годжо — те самые Шесть Глаз — засияли своим истинным цветом. Синим. Звёздным. Живым. Паразит закричал. Он не мог контролировать такой объём силы. Она выжигала его, клетка за клеткой, заменяя чужеродную ткань настоящей — годжовской. — Нет! — взвыл паразит. — Я не позволю! Но Годжо уже взял управление на себя. Он медленно поднялся на ноги. Тело, которое было чужим, стало своим. Мышцы, накачанные за три недели — его. Шесть Глаз — его. Бесконечность — его. — Спасибо, Марк, — прошептал Годжо. — За то, что напомнил, кто я. Он повернулся к Вильтрумиту Марку. — А теперь, — сказал он, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Давай закончим то, что начали. 6. Смерть императора Вильтрумит Марк наблюдал за трансформацией с лёгким интересом. — Наконец-то, — сказал он. — Я ждал настоящего боя. Он атаковал первым — на этот раз не пытаясь обойти Бесконечность, а просто вкладывая всю свою мощь в один удар. Кулак, способный расколоть планету, врезался в барьер Годжо. И остановился. Но не замер — завис. Потому что Годжо не просто активировал Бесконечность. Он сделал её активной. Пространство вокруг его тела пульсировало, искажалось, дышало. Каждый миллиметр был просчитан, каждая атака предугадана за миллисекунды до того, как она должна была произойти. — Шесть Глаз работают на полную, — понял Марк, отступая. — Ты видишь мои движения до того, как я их совершаю. — Вижу, — подтвердил Годжо. — И это нечестно. Он поднял руку. «Красный сигнал. Абсолютный режим». Импульс, вырвавшийся из его ладони, был в десять раз мощнее того, что паразит использовал минуту назад. Марка отбросило на километр. Он влетел в один из костяных шпилей, разрушив его до основания. Он выбрался из обломков с разбитым лицом, но уже регенерирующим. — Неплохо, — признал он. — Но я только разогреваюсь. Он взлетел, набирая скорость для таранного удара — той самой техники, которая когда-то отправила Годжо в стратосферу. Но теперь Годжо был готов. Вместо того чтобы принять удар на барьер, он шагнул в сторону — буквально в пространство, которое сдвинулось по его воле. Марк пролетел мимо, и Годжо перехватил его за ногу, вонзив её в землю. — Ты быстрее, — удивился Марк. — Намного. — Я — сильнейший, — ответил Годжо. — А сильнейший не проигрывает дважды. Он сжал пальцы. «Синяя тварь. Сжатие». Пространство вокруг головы Марка схлопнулось. Император вильтрумитов замер, его глаза расширились от непонимания. Он не чувствовал боли — сжатие было настолько быстрым, что нервные окончания не успели отреагировать. Но он чувствовал, как его череп трескается. — Ты… — начал он. — Прощай, Марк, — сказал Годжо. — В другой жизни ты мог бы стать героем. Он щёлкнул пальцами. Тело Вильтрумита Марка рухнуло на землю — без головы, без жизни, без империи. Годжо стоял над ним, тяжело дыша. Его синяя аура пульсировала, как второе сердце. Вокруг, в радиусе мили, не осталось ни одного вильтрумита. Обезьяна Марка, единственная, кто выжил, сидела на обломке и тихо плакала. — Прости, — сказал Годжо зверьку. — Но он не оставил мне выбора. 7. Путь домой Внутренний голос Годжо — его собственный, человеческий, уставший — спросил: — Что теперь? Годжо посмотрел на чёрное небо этого мёртвого мира. — Теперь — домой, — ответил он. Но Ангстрем Леви заблокировал порталы. Единственный, кто мог открыть путь обратно, был сейчас в другом измерении, готовящий армию злых Марков для вторжения. — Тогда придётся сделать по-другому, — решил Годжо. Он поднял руку и сосредоточился. Бесконечность не была техникой перемещения. Но она могла искажать пространство — достаточно сильно, чтобы прорвать тонкую ткань между мирами. — Если я не могу найти портал, — сказал Годжо, — я создам свой. Его глаза засияли. Пространство перед ним задрожало, пошло рябью, а потом — лопнуло. Не портал — трещина. Рана в реальности, которая вела в никуда. Но Годжо этого хватило. Он шагнул в трещину и исчез. Через секунду он стоял на крыше знакомого здания в Чикаго. Солнце всходило над горизонтом. Город ещё дымился после битвы, но люди возвращались на улицы. Жизнь продолжалась. Годжо снял чёрную маску, которая всё ещё была на нём, и посмотрел на свои руки. Чистые. Человеческие. Свои. — Я вернулся, — прошептал он. И впервые за долгое время улыбнулся — не усмешкой сильнейшего, а улыбкой человека, который выжил. Внизу, на улице, его ждала Рейко. Она не знала, где он был. Не знала, что он стал монстром, а потом снова стал собой. Но она знала главное: он вернулся. — Сатору, — позвала она. — Иду, — ответил он. И спрыгнул с крыши.