Глава 2

Шисуи откровенно злился. Злился на Наруто, который так не вовремя зажал их в проходе. Злился на Хокаге, чей кашель разрушил этот чертовски интимный момент. Но больше всего он злился на самого себя и на ту дикую, темную одержимость, которая просыпалась в нем каждый раз, когда Сенджу оказывалась рядом. «Поймать ее. Прямо у ворот. Сгрести в охапку, активировать Шуншин и утащить в свой дом, подальше от чужих глаз, от АНБУ, от миссий и от этого гребаного мира шиноби», — эти мысли пульсировали в голове в такт ударам сердца. Тьма клана Учиха нашептывала ему самые порочные сценарии: запереть ее, подчинить своей воле, контролировать каждый вздох и наконец-то сделать своей. Полностью. Без остатка. Так, чтобы она больше никогда не смела смотреть на других мужчин и уж тем более позволять какому-то контрабандисту трогать свое бедро. — Черт, — сквозь зубы выругался Шисуи, резко остановившись посреди улицы. Шисуи резко развернулся и быстрыми шагами направился в сторону торговых кварталов, туда, где на окраине Конохи горели вывески злачных заведений. Ему нужен был тот самый бар. Алкоголь, полумрак и какая-нибудь случайная, податливая девица на одну ночь — единственное, что могло сейчас заглушить этот голод. Выжечь из его мыслей образ Сенджу в черном облегающем топе. Он шел топить свое безумие в чужих, ничего не значащих объятиях, отчаянно пытаясь спасти куноичи от самого себя. Шисуи вышел из притона только под утро, когда первые лучи солнца едва коснулись крыш Конохи. Чужие объятия и алкоголь принесли временное, тупое онемение. Тьма никуда не ушла, она просто затаилась. Итачи перехватил его уже позже, ближе к полудню, у небольшой лавки на окраине торгового квартала. Они молча взяли по порции данго, горячий зеленый чай и устроились на уединенной скамье под раскидистым кленом, подальше от суеты центральных улиц. Оба выглядели уставшими, у каждого на душе скребли свои демоны. Шисуи лениво покрутил в руках шпажку с бамбуковыми шариками, собираясь спросить друга про вчерашний «боевой раскрас» от помады, но Итачи заговорил первым. — Мы расстались с Изуми, — жестко, без предисловий отрезал младший Учиха. В его голосе не было привычной меланхолии — только звенящий, ледяной металл. Он сделал глоток обжигающего чая и вдруг зло, цинично рассмеялся: — Ха… Ты не поверишь, Шисуи. Она пыталась применить на мне гендзюцу. Шисуи замер с поднятой пиалой, чувствуя, как остатки утренней сонливости мгновенно испаряются. Он повернул голову к другу, всматриваясь в его бледное, напряженное лицо. — Изуми? — переспросил он, искренне не веря своим ушам. Попытаться поймать в иллюзию наследника клана, пробудившего шаринган и служащего в АНБУ, было либо верхом глупости, либо жестом глубокого отчаяния. — Именно, — Итачи до хруста сжал пальцами глиняную чашку, и в его темных глазах на секунду промелькнул опасный багровый отсвет. — Хотела «сгладить углы» в нашей ссоре. Думала, я не замечу, как в мою чакру вклинивается чужая воля. Решила, что если мы любим друг друга, то она имеет право копаться в моей голове. — И что она хотела? — тихо спросил Шисуи, внимательно наблюдая за другом. — Долгой семейной жизни и двоих детей, — Итачи с явной усталостью потер виски, на мгновение прикрыв глаза. — Это всё идеи моей матери. Это она всё устроила. Они с отцом уже месяц говорят о том, чтобы я продолжил род. — Он отпил чай — Могли бы Саске попросить. Он более свободный, у него кандидаток — половина Конохи. Мать сама уже не знает, куда девать бесчисленные письма и признания в любви от куноичи для него. — А он? — хмыкнул Шисуи, приподняв бровь. — Понятия не имею, — Итачи лениво качнул головой, уставившись на падающие листья клёна. — Пару раз видел его с сокомандницей. И, кстати, с Сенджу. Они же вместе учились. Упоминание Рисалии внешне никак не отразилось на лице Шисуи. Опыт АНБУ позволял ему идеально держать маску, но внутри всё снова опалило глухой, темной волной. Саске. Восемнадцатилетний, свободный, популярный брат Итачи, который спокойно гуляет с его Сенджу. Пока сам Шисуи сходит с ума. Он молча откинулся на спинку деревянной скамейки. Движение воротника футболки обнажило его шею, и Итачи мгновенно заметил свежие багровые следы. — Снова «Красная комната»? — прямо спросил Итачи, нахмурившись. — Мгм, — коротко отозвался Шисуи, прикрыв глаза. — Что-то случилось? — Скорее не случилось, — Шисуи горько усмехнулся, так и не открывая глаз. — Остановился на самом интересном моменте, как в дешевых романах. Затем снова оперся о столешницу. — Помнишь, как в тебе проснулась жажда обладания Изуми? Года два назад, верно? Как ты на стены лез от ярости? Итачи на секунду замер, возвращаясь мыслями в прошлое, и его лицо помрачнело еще сильнее. — Помню. Сегодня и следа не осталось от этого чувства собственничества. А тогда — да, я хотел всю её без остатка. Не знал, как подчинить свою агрессию. Меня из-за этого даже отстранить от миссий хотели. Отец сказал, что все в нашем клане через это проходят. Часть нашего наследия. Интересно, как будет у Саске, хм… — Да, интересно, — негромко повторил Шисуи. — Почему ты спросил? — Итачи цепко вгляделся в лицо старшего друга. — Кажется, что-то подобное я и ощущал недавно. — В «Красной комнате»? — искренне ужаснулся Итачи, представив, что Шисуи поймал это опасное Учиховское безумие к какой-то девице из притона. Шисуи наконец открыл глаза, посмотрел на шокированного друга и весело, иронично ухмыльнулся: — Ты такой легковерный, Итачи. Вот тобой все и крутят. — А ты идиот, — в сердцах отрезал Учиха, раздраженно отворачиваясь и делая большой глоток чая. Но он прекрасно понимал: Шисуи просто в очередной раз перевел всё в шутку, чтобы скрыть, насколько глубоко эта тьма уже пустила в него корни. Капитан АНБУ подался вперед, заглядывая другу в глаза с предельной, мрачной серьезностью. — И как ты это контролировал? — тихо спросил Шисуи. — Тренировки. И простые миссии, — глухо ответил Итачи, уставившись на пустую пиалу. — Чаще в паре. Без большой команды. Физическая нагрузка до седьмого пота на некоторое время помогала не думать. А потом… — Что? — Учиха-старший не сводил с него цепкого взгляда. Итачи заколебался, но, шумно выдохнув, поднял глаза на друга. В них не было привычной мягкости — только холодная, выжженная изнутри изнанка их семейного дара. — Только между нами, Шисуи. Я просто создавал гендзюцу для самого себя, где давал полную волю своему воображению. Шисуи на секунду замер, переваривая услышанное. Пальцы сильнее сжали бамбуковую шпажку. — Жестко, — коротко выдохнул он. — Когда не можешь прикоснуться и почувствовать сам — да, — цинично хмыкнул Итачи, и в его голосе проскользнула пугающая честность. — Ты просто смотришь в своей собственной иллюзии, как она выполняет абсолютно все твои приказы… Любые. Безраздельно принадлежит тебе. Иначе я бы просто не вылезал из «Красной комнаты», как ты сейчас. Так я оставался хоть немного верен. Ей и своей гордости. Шисуи молчал. Откровение друга тяжелым грузом осело в воздухе. Он вспомнил утренний затор в дверях резиденции, тонкий черный топ Рисалии под своими пальцами и свое дикое, темное желание запереть её, подчинить и контролировать каждый её шаг. Метод Итачи с гендзюцу казался безумием, но для Учихи, терзаемого жаждой обладания, это был единственный способ не сойти с ума взаперти со своими демонами. Шисуи откинулся назад, криво усмехнувшись. Он понял. Теперь у него в арсенале был еще один, вроде простой и соблазнительный способ справиться с мыслями о принцессе Сенджу. Способ, который мог затянуть его на самое дно. — Звучит красиво, — негромко произнес Шисуи, поднимая глаза на друга. — Но давай начистоту. В чем подводные камни? Какой минус у этой твоей… домашней терапии? Итачи горько ухмыльнулся, и его взгляд стал предельно серьезным, профессиональным. — Детализированная, реалистичная иллюзия ментально истощает, Шисуи, — ровным голосом ответил он, складывая руки на груди. — Чтобы обмануть собственный мозг, тебе приходится прорабатывать каждую мелочь: текстуру кожи, запах, тепло тела, отклик на твои прикосновения. Шаринган сжигает прорву ментальной энергии, удерживая такой уровень детализации. Мозг работает на пределе. Младший Учиха подался вперед, понижая голос до шепота: — Поэтому лучше не доводи себя этим до миссий. На задании тебе нужна кристально чистая голова и мгновенная реакция. Сделай это после работы. Когда отчеты сданы, а кунаи убраны в подсумки. Приди домой, запри дверь и только тогда давай волю фантазии. Иначе на следующей зачистке ты просто словишь секундный расфокус — и пропустишь вражеский клинок. Шисуи хмыкнул, оценив практичность совета. Даже в вопросах собственного безумия и одержимости Итачи оставался хладнокровным стратегом, который ставит успех миссии Конохи на первое место. — Принято, — Шисуи поднялся со скамьи, пряча руки в карманы штанов и чувствуя, как утреннее напряжение наконец немного улеглось, сменившись холодной решимостью. — «После работы», значит. Что ж, хороший регламент. Пойду проверю графики дежурств. Итачи лишь коротко кивнул ему на прощание, оставаясь сидеть под раскидистым кленом. *** Дорога до Суны занимала три дня, но их отряду пришлось сделать приличный крюк через горный перевал к уединенному храму. Именно там им предстояло забрать «сокровище» — юную невесту-жрицу, предназначенную для высокопоставленного чиновника из Совета Суны, и довести её в целости и сохранности буквально до самого алтаря. На миссию Четвертый Хокаге снарядил внушительную команду. Копирующий ниндзя Какаши вел за собой Наруто, Сакуру и Саске — у их седьмой команды были еще какие-то свои дипломатические дела с Кадзекаге. В качестве официального сопровождения для невесты от принимающей стороны к ним присоединилась Темари. Но ключевой силой этой миссии были два элитных охранника из АНБУ — Шисуи и Итачи. Как выяснилось на брифинге, юную особу в этом году пытались убить или похитить трижды. Какая-то доморощенная подпольная банда совершала набеги на дальние храмы Страны Огня, забирая деньги, еду и пытаясь продавать молодых послушниц за море. АНБУ с костяком группировки уже разобрались, но Минато резонно решил, что доверять финал этой важной политической сделки случаю нельзя, и приказал передать жрицу лично в руки жениху. Для Шисуи эта вводная про работорговцев стала очередным триггером, мгновенно вернувшим его мысли к Сенджу Рисалии и её недавней хладнокровной расправе над Коджо. Пустынное солнце нещадно палило сверху. Но Шисуи, казалось, вообще не замечал изнуряющего зноя. Он лениво подстроил свой шаг под ритм идущей рядом куноичи. — Внушительный веер, Темари-чан. Не тяжело? — с мягкой улыбкой поинтересовался Учиха, скользнув взглядом по гигантскому оружию за её спиной. — За кого ты меня принимаешь? — прищурившись, с явным вызовом спросила она. — За даму в беде? — Ну что ты, — почти промурлыкал он, склонив голову набок и понизив голос. — За даму, из-за которой я бы попал в беду. Несомненно. Идущий чуть левее Итачи лишь красноречиво закатил глаза к небу, мысленно проклиная этот нелепый и неприкрытый флирт товарища. — Осторожнее, Учиха-сан, не играйте с ветром, — хмыкнула Темари, поудобнее перехватывая ремень веера. — Вы же огненный тип. Смотрите, сгорите еще. — Тц, Учиха-сан — это мой отец, а для тебя я просто Шисуи, — заговорщически подмигнул он ей. — Хочешь, скажу свое короткое прозвище? — Это имя можно укоротить? — удивилась девушка. — Жаль, что не язык, — негромко пробормотал шагающий позади Саске, чьё лицо выражало крайнюю степень презрения к происходящему. Шисуи театрально вздохнул и обернулся через плечо: — Какой ужасный у меня родственник. Фу, Саске. Так у тебя никогда девушки не будет. Сакура-чан в итоге плюнет на всё и уйдет к Какаши! Наруто от такой заявочки мгновенно и громко закашлялся, давясь сухим воздухом. Сакура в секунду стала красной как рак, яростно сжав кулаки, а Какаши лишь поглубже спрятался за своей книжкой Джирайи, тихо и двусмысленно хихикая под маской. Темари, понаблюдав за этой драмой, лишь покачала головой. — Все мужчины Конохи такие непостоянные, как ты, Шисуи? — не то спросила, не то утвердила она, вновь переводя на него взгляд. — Зажигаются своей страстью и красивыми словами, а как до дела и практики доходит — так и след простыл. Ни дома, ни клятв, ни семьи. Попадание Темари было слишком близким к его утренним мыслям о «Красной комнате» и Рисалии. Но Шисуи не был бы гением АНБУ, если бы не умел мгновенно разворачивать чужие атаки против самого нападающего. Его глаза азартно блеснули. — Где ты таких мрачных слухов набралась, Темари-чан? — ехидно протянул он, наклоняясь к ней чуть ближе. — Неужели в укромных уголках поместья Нара? Этот ленивый стратег навесил тебе лапши на уши и теперь не хочет жениться? Темари мгновенно вспыхнула до самых кончиков ушей, а её рука инстинктивно легла на рукоять веера: — Мы сейчас не об этом! — Действительно, — белозубо улыбнулся Шисуи, наслаждаясь своей маленькой победой и полностью меняя правила игры. — Расскажи мне лучше, Темари-чан, чего на самом деле желают женщины Страны Ветра? Может…свободной любви, во всех смыслах этого слова? — Только не с тобой! — возмущенно воскликнула Темари — Почему же? — ни капли не смутившись, с самой невинной и очаровательной улыбкой спросил он, продолжая держать идеальный ритм шага. — У тебя ужасная репутация бабника! — отрезала куноичи Песка, выразительно посмотрев на него — Не может быть! Это все грязные слухи, Темари-чан! — Шисуи театрально прижал ладонь к груди, будто его только что смертельно ранили в самое сердце. А затем он резко сократил расстояние, наклонившись к самому её уху, и обжег кожу горячим, вкрадчивым шепотом: — И я готов развеять их… в твоих личных покоях. Этот дорожный флирт стал для Шисуи отличным щитом. Но стоило им через пару дней добраться до Суны, сдать жрицу под охрану Совета и завершить официальную часть пышной политической свадьбой, как маска весельчака сползла сама собой. Когда Какаши объявил о трех днях заслуженного отдыха, Шисуи и Итачи направились в выделенную им общую комнату в гостевом крыле дворца. Едва тяжелая глиняная дверь закрылась, Шисуи сбросил пропахшую пустынным зноем форменную куртку и устало опустился на ковер посреди комнаты, скрестив ноги. — Ты собираешься сделать это прямо сейчас? Шисуи неохотно открыл глаза. — Я дал тебе этот совет не для того, чтобы ты гробил свой рассудок из-за первой встречной, Шисуи, — продолжил Итачи. — Мой метод — это крайняя мера. Способ удержать демонов на привязи, а не повод добровольно спускаться в персональный ад ради девки из притона. Шисуи пару секунд молчал, а затем хрипло, цинично рассмеялся, откидывая голову назад. Какая ирония. Великий гений Итачи, просчитывающий ходы врагов на десять шагов вперед, сейчас был так бесконечно далек от истины. — Если бы мне нужна была женщина на ночь, я бы развлекался в покоях Темари или нашел кого-нибудь подешевле в местных кварталах Суны. — Шисуи выдохнул — Поверь, «Красная комната» не имеет к моей тьме никакого отношения. Она была лишь попыткой… смыть чужой запах. Итачи нахмурился. Он подался вперед, вглядываясь в лицо друга: — Тогда кто заставил тебя лезть на стены от этой жажды? — Принцесса Сенджу, — прохрипел Шисуи, и это имя прозвучало в тишине комнаты как признание в самом страшном преступлении. — Рисалия. Итачи замер. Его бледное лицо на секунду словно окаменело, а зрачки сузились. Он вспомнил тот случай в скале, потом затор в дверях резиденции, собственнический жест Шисуи и то, как Сенджу рычала ему в грудь. Вспомнил, как Саске упоминал, что они учились вместе. Вся мозаика в голове наследника клана мгновенно сложилась в единую, пугающую картину. — Сенджу… — повторил Итачи. — Из всех женщин Конохи ты умудрился выбрать ту, чья кровь исторически ненавидит нашу. Итачи сел рядом на пол. — Наша тьма в сочетании с ее упрямством выжжет вас обоих дотла. Ты понимаешь, что если ты применишь это гендзюцу… если ты сделаешь ее своей в иллюзиях, пути назад уже не будет? Реальность станет твоим врагом. — Я знаю, — с абсолютной, зловещей решимостью ответил Шисуи, и в его глазах без всякого приказа, сами собой, вспыхнули три кроваво-красных томоэ. — Но прямо сейчас мне плевать на историю кланов. Я хочу ее, Итачи. Всю, до кончиков волос. И если реальность не дает мне этого сделать, я заберу её в своем мире. — Погоди минуту, — прервал его Итачи. Он быстро сложил серию ручных печатей и коснулся ладонью пола. По стенам гостевой комнаты скользнула невидимая волна чакры. Итачи наложил глухую печать тишины, отрезая их от остального дворца Суны. Закончив, он молча вернулся к своей кровати у стены и лег на нее, закинув руки за голову. Итачи вполне мог уйти. Оставить старшего товарища наедине с его порочными фантазиями, пойти прогуляться по ночной пустынной прохладе или присоединиться к Какаши. Но он посчитал, что правильнее и безопаснее остаться здесь. В этой душной, запертой комнате. Потому что был один важный момент, о котором он сознательно не сказал Шисуи там, под клёном в Конохе. Как больно, как невыносимо, физически больно потом оказываться в реальности. Когда идеальный, покладистый фантом любимой женщины тает в воздухе, оставляя тебя один на один с пустой постелью и осознанием собственного бессилия. Мозг Учихи в этот миг буквально разрывается от гормонального и ментального шока. И Итачи хотел быть рядом, когда Шисуи очнется. Чтобы помочь. Чтобы удержать его от безумного порыва сорваться с места и натворить глупостей. Шисуи оценил этот жест молчаливым, благодарным кивком. Маска ловеласа окончательно осыпалась пеплом. Капитан АНБУ прикрыл веки. Багровое свечение его Шарингана на секунду пробилось сквозь тонкую кожу век, уплотняя чакру до предела. Мозг послушно выстроил первый уровень иллюзии, блокируя звуки спящего дворца и обжигающий воздух Суны. В его персональном, вымышленном мире воцарился прохладный полумрак. Пространство пахло дождем, свежестью и тонким, едва уловимым ароматом полевых цветов — именно так пахла Сенджу Рисалия во время их первой встречи в той далекой, холодной пещере. Шаги послышались почти сразу. Тихие, легкие, уверенные. Шисуи открыл глаза внутри собственного разума. Из глубокой тени вымышленной комнаты к нему медленно выходила она. На ней была его собственная разорванная футболка, которую он когда-то сорвал с себя на затапливаемой дамбе. Сенджу буквально тонула в ней — ткань была ей сильно велика, постоянно сползала с хрупкого плеча, но при каждом движении маняще приоткрывала узкую, соблазнительную полоску нежной кожи. Мозг Учихи мгновенно, словно издеваясь, подкинул недавнее воспоминание. Тот самый сухой, серьезный голос у реки: «Я выполню любой твой приказ и…». Шисуи было плевать, что в реальности речь шла о долге и войне. Вырывать фразы из контекста в своем разуме было слишком легко. Это был его мир. Его личная, карманная Рисалия. — Скажи мне это, — хрипло приказал Шисуи, не сводя с нее потемневшего взгляда. Фантом послушно приоткрыл губы: — Я выполню любой твой приказ. — Это не твой голос, — разочарованно протянул Шисуи, морщась от внутреннего холода. Интонация была слишком безжизненной, лишенной той упрямой и кокетливой искры, которую он так отчаянно жаждал. Но иллюзия тут же подстроилась под его желания. Внезапно, смазанным росчерком, Рисалия оказалась прямо у него на коленях — точь-в-точь как та девица из бара. Она обвила его шею руками, прижалась всем телом и, обжигая дыханием, прошептала прямо в самые губы: — Я выполню любой твой приказ. Шисуи замер, пристально вглядываясь в нее. Шаринган сканировал каждую черточку лица, каждую ресничку, пытаясь судорожно сравнить: действительно ли похожа? От его внутренних сомнений образ фантома тут же поплыл и исказился. Через секунду она уже стояла в нескольких шагах от него в том самом роскошном тёмно-синем платье в пол, с чудовищно глубоким вырезом, полностью обнажающим изящную спину. Внутри Шисуи глухо заворочалось то самое голодное, опасное безумие клана. Ему хотелось сломать её ледяную сдержанность. Показать, кто здесь хозяин. — Разорви его, — хрипло, со зловещими собственническими нотками приказал Шисуи, заставляя фантом подчиниться. — Рви на части. И смотри на меня. Рви его для меня. Кукла в его голове послушно перехватила дорогую ткань платья пальцами. С треском шелк под её руками начал лопаться, обнажая изгибы тела, но… тёмно-синее белье под ним всё еще оставалось преградой. Шисуи резко остановил её. Пальцы задрожали. Нахлынувшее осознание ударило под дых сильнее вражеского куная. — Это всё не то… — глухо выдохнул он, чувствуя, как внутри всё выгорает от подступившей злости на самого себя. — Я понятия не имею, какого цвета твое белье. Он не знал её. Не знал вкусов, не знал, что она прячет под своей строгой формой, не знал настоящую её. Мозг мог смоделировать послушную модель, готовую по первому слову рвать на себе одежду и шептать нужные фразы. Но пока он был бессилен воссоздать ту упрямую, живую, хладнокровную принцессу Сенджу, которая вонзает клинки в шеи работорговцев и дерзко шутит про книги Джирайи. Ему нужна была настоящая Рисалия, а не суррогат. С трудом подавив рык ярости, Шисуи зажмурился и с силой разорвал собственное гендзюцу. Учиха резко открыл глаза в реальном мире, тяжело и судорожно хватая ртом душный воздух Суны. По векам скатилась капля пота. В глазах бешено вращались и постепенно гасли три багровых томоэ. Мозг отозвался тупой, пульсирующей болью, а в груди разлилась такая невыносимая, физическая пустота, что захотелось разнести эту комнату в щепки. — Ничего не вышло. Это не она, — хрипло, едва узнавая собственный голос, выдохнул Шисуи, сжимая пальцами виски. — Я слишком хорошо это ощущал там, внутри. И все равно… больно. — Да, — негромко отозвался Итачи, бесшумно поднимаясь со своей постели. — Физически и ментально возвращение очень болезненное. Учиха подошел ближе, налил из кувшина прохладной воды и протянул другу стакан. Шисуи принял его, но пальцы крупно дрожали, заставляя жидкость выплескиваться на ковер. Рассудок капитана АНБУ сейчас плавился сильнее, чем камни в пустыне Суны. Тьма, которую он так долго сдерживал, рванулась наружу полноводной, неуправляемой рекой. — Я должен ее увидеть. Я должен ее чувствовать, — безумно, пугающе прошептал Шисуи, поднимая на Итачи абсолютно дикий, лихорадочный взгляд багровых глаз, в которых снова закрутились томоэ. — У меня должен быть пример… более детальный. До последней черточки, до цвета её белья! Мне нужно в Коноху. Сейчас же. Прямо на рассвете. Шисуи рванулся было встать, готовый прямо сейчас активировать Шуншин и плевать на миссию, на Какаши, на Хокаге. — Стоять, — Итачи среагировал мгновенно, мертвой хваткой вцепившись другу в плечи и силой удерживая его на полу. — Пусти! — рыкнул в ответ Шисуи. Его начало слегка трясти. Настоящая, животная ярость Учихи, запертого в клетке собственного бессилия, клокотала в груди. Он был готов ударить ближайшего друга, лишь бы тот не стоял у него на пути к его одержимости. — Шисуи, успокойся! Это последствия техники! — шептал Итачи, не разжимая пальцев и вливая свою стабильную, холодную чакру в его раскаленные каналы, чтобы хоть немного сбить этот безумный прилив адреналина. — Твой мозг сейчас требует дофамина, которого он не получил там! Это гормональный шок. — Я хочу, чтобы она подчинялась моим приказам здесь и сейчас, — тихо, со злобой проговаривал Шисуи каждое слово, тяжело дыша прямо в лицо Итачи. — Она сама сказала это у дамбы. Она сама сказала: «я выполню любой твой приказ». Она. Сказала. Это. И видит Ками, я заставлю её повторить эти слова в реальности. — Закрой глаза, Шисуи. Давай же, — жестко, не терпящим возражений тоном скомандовал Итачи, продолжая крепко удерживать друга за плечи. Шисуи дернулся еще раз, но холодная чакра Итачи подействовала как отрезвляющий душ. Спустя несколько бесконечно долгих, тяжелых и хриплых вдохов капитан АНБУ все-таки сдался. Он зажмурился, из последних сил загоняя безумную ярость обратно в глубины подсознания. Бешеное напряжение в мышцах наконец начало спадать. Кроваво-багровые томоэ шарингана за веками медленно растворились, возвращая глазам привычный черный цвет. — Легче? — тихо спросил Итачи, бережно ослабляя хватку, но не отходя ни на шаг. — Немного, — выдохнул Шисуи, обессиленно опуская голову. Он взял со стола стакан и залпом выпил прохладную воду, чувствуя, как дурнота отступает от висков. — Вероятно, если иллюзия совершенна… когда ты в точности до малейшей детали все выстроил в голове — это действительно срабатывает. Ты уже знал Изуми, Итачи. До каждого миллиметра. А я… я не знаю Рисалию. Моя ошибка. Он криво, горько усмехнулся, глядя на пустой стакан в своих пальцах. Его шаринган, способный копировать сложнейшие техники мира шиноби за долю секунды, оказался абсолютно беспомощен против закрытой черной одежды и ледяного молчания куноичи из поддержки. Незнание деталей превратило идеальное гендзюцу в грубую, безжизненную подделку, которая только сильнее раскачала проклятие его клана. Итачи молча забрал у него стекло и вернулся на свою постель. — Нам нужно оставаться здесь еще два дня, капитан, — негромко напомнил он — Постарайся выжить до возвращения в Коноху без новых визитов в свой разум. Шисуи ничего не ответил. Он лег прямо на ковер, уставившись в глиняный потолок комнаты. Гормональный шторм утих, оставив после себя выжженную пустыню и одну-единственную, пугающе трезвую мысль. Настоящая принцесса Сенджу стала для него единственным выходом. И как только они вернутся в Коноху, он заставит её раскрыть все свои тайны. Но реальность не стала ждать возвращения в деревню — она бесцеремонно пришла сама. В последний, третий день их отдыха в Суну неожиданно прибыла еще одна группа из Деревни Скрытой Листвы. Нара Шикамару, Яманака Ино, Акимичи Чоджи и… Сенджу Рисалия. Для этой внезапной дипломатической миссии у каждого были свои веские причины. На Шикамару полностью легли финальные согласования по предстоящему совместному экзамену на чуунина. Ино везла масштабный семинар по продвинутым медицинским техникам для полевых отрядов Песка, а Чоджи доставил образцы клановых таблеток силы. Старейшины Суны хотели воссоздать их аналог для своих шиноби, которые слишком быстро истощались на стенах во время яростных пустынных бурь. Но для чего в этой сугубо тыловой делегации присутствовала Сенджу Рисалия — ни Учихи, ни вся команда Какаши не имели ни малейшего понятия. Ровно до того момента, пока они все вместе не собрались в главном зале резиденции Кадзекаге. Рисалия сделала шаг вперед и, как и требовал этикет, склонилась в уважительном, официальном поклоне перед правителем деревни. — Привет, Ри, — неожиданно мягко, совершенно не в своей обычной манере произнес Гаара. Молодой Кадзекаге поднялся из-за своего массивного стола, стремительно подошел к застывшей в поклоне куноичи, без лишних церемоний притянул её к себе и крепко, собственнически обнял. Шисуи, стоявший чуть позади Какаши, в эту же секунду застыл. Внутри него всё с грохотом рухнуло, а в груди разлилось обжигающее, бешеное пламя ярости. Тот самый рассудок, который Итачи с таким трудом собирал по кусочкам, едва не разлетелся на куски. — Добрый день, Кадзекаге-сама… —смущенно произнесла Рисалия прямо в плечо Гааре, растерянно отвечая на его объятия. Никто в Конохе, кроме Четвертого Хокаге, не знал, что Гаара уже больше года лично учил её сложнейшим манипуляциям со Стихией Ветра. Минато сам попросил об этом своего коллегу, чтобы помочь принцессе Сенджу раскрыть её потенциал Фуутона. За месяцы этих изнурительных тренировок в пустыне они искренне сдружились. Рисалия шла сюда на очередную закрытую практику и меньше всего на свете ожидала, что столкнется здесь с такой огромной группой из родной деревни… и уж тем более с Учихой Шисуи, чья шея всё еще хранила бледнеющие следы из «Красной комнаты». — Эй! Вы что, знакомы?! — во весь голос воскликнул Наруто, у которого от удивления глаза едва не вылезли из орбит. А затем он сделал шаг вперед, уже с явным братским возмущением заявляя на весь зал: — Гаара, ты чего это обнимаешь мою названную сестру?! — Наруто! — Гаара мягко улыбнулся другу, наконец разомкнув объятия и аккуратно отпустив куноичи. — Да, мы знакомы чуть больше года. Нас познакомил твой отец, лично. Кадзекаге снова перевел свой спокойный, светлый взгляд на Сенджу: — Рад, что ты добралась. Отдыхай, вечером увидимся. И прямо на глазах у застывшей толпы шиноби Листа Гаара наклонился и нежно поцеловал Рисалию в щеку. Обычный человек или даже опытный джонин вроде Какаши не заметили бы в поведении Шисуи ровным счетом ничего. Капитан АНБУ Учиха Шисуи был слишком профессиональным бойцом, чтобы открыто демонстрировать свой гнев или выпускать контролируемую чакру в присутствии правителя чужой деревни. Его лицо осталось идеальной, вежливой маской, а губы сохранили легкую, ни к чему не обязывающую улыбку ловеласа. Но Итачи, стоявший на полшага позади, не спускал с него глаз. Младший Учиха уловил, как на долю секунды едва заметно дернулась жилка на шее Шисуи, прямо там, где бледнел засос из «Красной комнаты». Итачи инстинктивно сместил центр тяжести, готовый в любое мгновение незаметно перехватить руку друга или заблокировать его каналы чакры, если тот всё же решит учудить какую-нибудь безумную глупость из-за проснувшегося проклятия клана. Ситуация балансировала на грани грандиозного международного скандала. Рисалия поспешно поклонилась: — Благодарю, Кадзекаге-сама. Она развернулась и быстрыми шагами направилась к выходу из зала, опустив голову и отчаянно стараясь ни на кого не смотреть. Как только тяжелая дверь за Сенджу закрылась, Шисуи лениво перевел взгляд на Гаару, и в глубине его черных глаз на секунду промелькнул зловещий, расчетливый огонек. Ошибка с гендзюцу была полностью забыта. Теперь у него был идеальный, живой «оригинал» прямо здесь, во дворце Суны. И вечером он собирался рассмотреть его во всех деталях. — Я тоже не знал, что вы так близко знакомы с крестницей Хокаге, — с мягкой, вежливой улыбкой под маской произнес Какаши, мастерски разряжая повисшую в зале тяжелую паузу и делая шаг вперед. Гаара спокойно вернулся за свой рабочий стол и облокотился на него, окинув делегацию Листа ровным взглядом. — Что ж, пожалуй, вам я могу это сказать, — негромко ответил молодой Кадзэкагэ. — Рисалия приходит ко мне учиться управлять Стихией Ветра. Чуть больше года. Я её лично тренирую. У неё действительно хороший потенциал бойца дальней дистанции. Но я прошу вас не распространяться в Конохе об этих уроках. — Конечно, Кадзекаге-сама, — согласно кивнул Какаши, прекрасно понимая всю деликатность тайных тренировок между двумя скрытыми деревнями. — Я всё еще не понимаю, почему она не могла изучить всё это дома, даттебайо? — насупившись, недовольно буркнул Наруто, скрестив руки на груди. — У нас в деревне тоже полно сильных шиноби с Фуутоном! Зачем таскаться в такую даль сквозь пустыню? — Потому что её фамилия не Узумаки, дубина, — холодно произнес Саске, даже не повернув головы в сторону сокомандника. В его голосе сквозило привычное превосходство, но говорил он абсолютно правильные вещи. — По законам Конохи, старейшины ни за что не дадут ей в руки ни одного вашего кланового свитка с секретными техниками. Вы — дальние родственники, а не прямые наследники. В Листе ей просто негде взять продвинутые техники Ветра. Всё, что она может изучить, должно быть получено только индивидуально, из рук в руки от личного учителя. Слова младшего брата заставили Итачи едва заметно нахмуриться, а Шисуи — мысленно признать правоту Саске. Политика Конохи бывала неоправданно жестокой и бюрократичной. Старейшины ревностно охраняли клановые секреты, и принцесса Сенджу, несмотря на весь свой талант к Фуутону, оказалась заложницей этих дурацких правил. Четвертому Хокаге пришлось пойти на хитрость и попросить о помощи Гаару, чтобы его крестница не осталась слабым бойцом поддержки. Шисуи лениво скользнул взглядом по Саске. «Надо же, мелкий, а соображаешь», — подумал капитан АНБУ, но в ту же секунду его мысли снова вернулись к Рисалии. Тьма внутри него ласково зашептала, одобряя законы старейшин. Раз Коноха не собиралась давать ей техники, значит, ей действительно нужен был сильный покровитель. Но точно не Кадзекаге. *** Как только они переступили порог комнаты, Итачи сразу же заблокировал дверь, а Саске решивший зайти к ним на пару минут, устало опустился на деревянный стул у окна. — А ты, оказывается, неплохо разбираешься в клановом праве и секретах старейшин. Прямо образцовый шиноби. Растешь. — сказал Шисуи. Саске лишь пренебрежительно фыркнул, скрестив руки на груди. — Для этого не нужно быть гением, Шисуи-сан, — лениво ответил Саске. — Меня удивляет другое. То, как бурно отреагировал этот идиот Наруто… и то, как на всё это смотрел ты. Итачи на секунду замер и перевёл предупреждающий взгляд на младшего брата. Саске был слишком наблюдателен. — Когда Гаара поцеловал её, твоя чакра едва не выдала тебя с потрохами, — Саске прищурился, глядя на бледнеющий след на шее Шисуи. — Ты ведь положил на неё глаз, верно? На принцессу Сенджу? В комнате повисла тишина. Итачи инстинктивно напрягся, готовый вмешаться, но Шисуи сдержался. Капитан АНБУ медленно опустил руки и тихо, опасно усмехнулся. — Что ты вообще можешь знать о том, как нужно реагировать в таких ситуациях? — бросил Шисуи. — Может, и ничего, — Саске поднялся со стула, ни капли не испугавшись потемневшего взгляда старшего родственника. — Но я знаю Сенджу. И странно, что ты ни разу не спросил у меня о ней. Шисуи прищурился, чувствуя, как внутри снова заворочался ревнивый голодный демон: — И много ты знаешь? — Я её друг, — на губах Саске появилась победная улыбка шиноби, укусившего старшего за живое. Не дожидаясь ответа, младший Учиха развернулся, открыл дверь и спокойно ушел в соседнее крыло к Наруто. — Он прав, Шисуи. Ты как всегда пошел по сложному пути. Можно было расспросить о ней у Саске, — негромко произнес Итачи и едва заметно, понимающе улыбнулся, возвращаясь к своему чаю. Шисуи лишь глухо хмыкнул, качнув головой, и устало потер переносицу. Ирония судьбы била наотмашь. Он, капитан АНБУ, лучший менталист клана, искал лазейки в чужих мыслях, сходил с ума от ревности и пытался выстроить её идеальную копию в запретном гендзюцу, в то время как ответы на все вопросы были на расстоянии вытянутой руки — у мелкого Саске. Но гордость Учихи и та самая темная одержимость не искали легких дорог. — Пожалуй, — тихо отозвался Шисуи, и его взгляд снова стал пугающе трезвым и расчетливым. — Но у Саске я спрошу позже. А сегодня вечером… сегодня я посмотрю на всё сам. Настоящими глазами. Рисалии на официальном ужине у Кадзекаге не оказалось. Пока Шикамару, Чоджи и команда Какаши отдувались за дипломатическим столом, Сенджу вместе с Ино и Сакурой отправилась в местную общественную баню Суны. Возвращались девушки уже поздним вечером, когда на узкие улочки гостевого крыла дворца опустилась прохлада, а редкие песчаные фонари зажглись тусклым, янтарным светом. Они весело переговаривались, делясь впечатлениями от местной архитектуры, когда прямо на одном из каменных переходов столкнулись с Саске, Наруто, Итачи и Шисуи. Мужская часть делегации уже закончила ужин с Гаарой и лениво возвращалась в свои резиденции. Наруто сразу же подлетел к Сакуре, бурно расспрашивая, не растаяла ли она в бане Суны, а Ино тут же начала кокетливо подмигивать Саске, который, впрочем, сохранял привычный каменный вид. Шисуи держался чуть позади Итачи, засунув руки в карманы брюк. Капитан АНБУ уже разузнал, что Рисалию, как единственную куноичи из прибывшей группы поддержки, разместили в отдельной комнате в самом конце коридора. И это известие было как нельзя кстати для его планов. Никаких безумных гендзюцу. Никаких фальшивых фантомов на коленях. После провала в иллюзиях Шисуи окончательно понял, чего хочет. Он больше не собирался сходить с ума в четырех стенах. Он хотел просто поговорить с ней. С глазу на глаз. С настоящей, живой принцессой Сенджу, без лишних свидетелей, Хьюга, Кадзекаге и прочих «лишних ушей». Его взгляд на долю секунды пересекся с глазами Рисалии, которая при виде его расслабленной позы инстинктивно поправила воротник своей легкой домашней юкаты, плотнее запахивая ткань на груди. Шисуи едва заметно улыбнулся одними уголками губ — его внутренний охотник АНБУ уже точно знал, где проведет эту ночь. Сенджу зашла в свою комнату и только-только потянула на себя тяжелую глиняную дверь, собираясь задвинуть массивный засов, как реальность вокруг нее смазалась. Шисуи оказался быстрее. Проскользнув в узкую щель единым, неуловимым росчерком своего Телесного Мерцания, он мягко перехватил её руку и бесшумно закрыл дверь сам, отрезая их от коридора. И наложил печать тишины. — Здравствуй, — шепнул он ей, оказываясь пугающе близко в полумраке комнаты. Рисалия инстинктивно отступила на шаг назад, прижимая к груди сменную одежду. Её сердце пропустило удар, но она заставила себя выдохнуть и ответить как можно спокойнее: — Привет. — Здесь меня точно не будут искать, — лукаво улыбнулся Шисуи, с интересом разглядывая её растрепанные после бани волосы. — Так что прости за вторжение. Рисалия прищурилась, настороженно окинув взглядом его расслабленную фигуру: — Ты успел что-то натворить? — В отличие от тебя — нет, — хмыкнул Учиха, наклонив голову набок. — В отличие от меня? — Сенджу удивленно вскинула брови. — Оказывается, парень-любовник-муж — это целый правитель деревни, — в его голосе проскользнули легкие, едва заметные иголочки ревности, которые он даже не подумал скрывать. Рисалия лишь устало вздохнула, отвернувшись к небольшому столику, чтобы сложить вещи: — Очередные мистификации. — Вот как? — его голос чуть изменился, став более низким, бархатным и вкрадчивым. Шисуи сделал неторопливый шаг вперед, сокращая дистанцию. — Как баня? — Отличается от того, что строят в Конохе, — ответила куноичи. Она скользнула взглядом по его шее, где все еще угадывался бледный след. — Удивлена, что ты еще их… не посетил. — Я не говорил, что не посещал, — оскалился Шисуи, ловя её взгляд и откровенно наслаждаясь этой маленькой, скрытой шпилькой в свой адрес. Раз она помнит про бар, значит, её это всё-таки задело. — Да, не говорил, — тихо отозвалась Рисалия — Могу высушить тебе волосы, — внезапно нарушил тишину Шисуи, меняя тему. Рисалия настороженно замерла, недоверчиво вглядываясь в его потемневшие глаза. — Почему это звучит так, будто ты на самом деле хочешь оторвать мне голову? — Неужели ты мне больше не доверяешь? — Шисуи сделал последний шаг, оказываясь к ней практически вплотную. Он наклонился чуть ближе, бесстыдно и глубоко вдыхая её аромат — чистый, свежий запах мыла, горячей воды и тех самых едва уловимых полевых цветов. На губах Учихи заиграла опасная ухмылка. — А как же твоё знаменитое: «Я выполню любой твой приказ»? Рисалия шумно выдохнула, чувствуя, как по коже от его близости мгновенно побежали мурашки. — Чего ты хочешь от меня, Шисуи? — устало спросила она, упрямо глядя ему прямо в глаза, хотя грудь под легкой юкатой вздымалась всё чаще. — Я же сказал. Всего лишь высушить твои волосы, — его голос стал мягким, обволакивающим, словно усыпляющим бдительность. Шисуи властным жестом указал на край матраса: — Ну же, присаживайся на кровать, принцесса Сенджу. Она заколебалась, но всё же подчинилась, садясь спиной к нему. Шисуи взял чистое сухое полотенце и опустился позади. Его движения были на удивление неторопливыми и профессиональными. Он аккуратно, прядь за прядью, промакивал её волосы, убирая лишнюю влагу. В комнате слышалось лишь их мерное дыхание и тихий шорох ткани. Шисуи присел еще ближе на край кровати прямо позади неё. Матрас слегка прогнулся под его весом, и Рисалия почувствовала, как её спину обдало чистым, осязаемым теплом его тела. Когда он закончил, то аккуратно откинул всю массу её волос на правое плечо, обнажая часть шеи. Рисалия инстинктивно замерла, боясь сделать даже вдох. Он медленно, едва весомо коснулся подушечками пальцев её кожи. Его пальцы были горячими. Он начал неторопливо проводить ими вверх и вниз по шее, заставляя куноичи буквально плавиться. Наклонившись к самому её уху, он тихо, без прежней иронии спросил: — Он только тренирует тебя? Или между вами есть что-то еще? Рисалия сжала пальцами ткань юкаты на коленях, заставляя свой голос звучать твердо: — С чего вдруг такие вопросы, капитан? — Собираю досье, — вкрадчиво прошептал Шисуи, опаляя её кожу горячим дыханием. — Как ты сама и хотела. — Мы немного сдружились за этот год, — Рисалия упрямо уставилась на свои ладони, пытаясь игнорировать то, как его пальцы продолжают медленно и плавно очерчивать её позвонки. — Учитывая, что это Кадзекаге, да еще и с таким тяжелым прошлым… это даже удивительно. — Сдружились до объятий и поцелуев прямо в его кабинете, — с опасной усмешкой подметил Шисуи. Его ладонь на секунду замерла на её плече, чуть сильнее сжав хрупкую кость. — Когда ты так говоришь, это звучит вульгарно! — резко обернувшись к нему вполоборота, с явным возмущением начала оправдываться она. — Но в реальности всё совершенно иначе. Он просто находил для меня время в своем плотном графике. И я ему искренне благодарна. — И как же выражалась твоя благодарность? — Шисуи подался вперед, сокращая и без того жалкие сантиметры между их лицами. Его взгляд потемнел от едва сдерживаемого гнева. — Не так, как твоя — девицам из бара! — жестко отчеканила Сенджу. Её глаза блеснули в полумраке комнаты. Учиха на секунду замолчал, а затем на его губах снова появилась та самая ленивая, провокационная улыбка, за которой он так умело прятал своих демонов. — Ты ведь не видела, как именно я их благодарил, — тихо, почти интимно прошептал он ей в шею — Не присутствовала ни одной ночи рядом. Откуда тебе вообще знать, что я с ними делал? — У меня хорошее воображение, — Рисалия попыталась отстраниться, но он не отпускал. — Так просвети меня, — Шисуи сильнее перехватил её за талию, фиксируя на месте и заставляя почувствовать весь жар своего тела. Его шепот обжигал: — Каким ты видишь меня с ними… и каким ты втайне хочешь, чтобы я был с тобой? — Я ничего не хочу! — выдохнула Сенджу, отчаянно пытаясь вернуть контроль над стремительно уплывающим сознанием. — Неправда, Рисалия. Ты хочешь, — Шисуи наклонился еще ближе — Еще с того самого момента, как мы впервые застряли в той холодной скале. — Тебе показалось, — выдохнула Рисалия, упрямо отводя взгляд в сторону и пытаясь скрыть, как сильно дрожат её ресницы. Шисуи на секунду замолчал, а затем развернул ее к себе, устало и разочарованно выдохнул ей прямо в губы. — Что за игры, Сенджу? — с явным раздражением спросил он. Его ироничная маска окончательно треснула, обнажая характер прямолинейного и жесткого офицера АНБУ. — Мы же взрослые люди. Вполне естественно испытывать друг к другу притяжение. Только у меня хватает смелости это открыто признавать. А ты зачем-то делаешь из этого драму и трагедию на пустом месте. Ну захотела ты мужчину, ну потянуло тебя к Учихе — мир от этого не перевернется и Коноха не рухнет. Или… Шисуи резко осекся. Его взгляд, сканировавший каждую деталь её лица, замер на том, как отчаянно и панически расширились её зрачки, а дыхание на долю секунды полностью заблокировалось. Догадка, внезапная и ослепительная, буквально ударила его под дых. Опыт АНБУ, аналитический ум и понимание человеческой психологии мгновенно сложили пазл воедино. Все её уходы в тень, её холодность, её отстраненность от общих компаний и этот дикий, подсознательный страх перед его флиртом… Дело было вовсе не в ненависти кланов. — У тебя еще никого не было, верно? — тихо, потрясенно спросил Шисуи, вглядываясь в её лицо. — Не твоё дело. Отпусти, — ледяным, вибрирующим от скрытой злости голосом ответила она. — Или я прямо здесь продемонстрирую тебе выученные техники ветра. Воздух в замкнутом пространстве комнаты мгновенно стал разреженным и острым, словно невидимые лезвия Фуутона уже закружились вокруг её запястий, готовые разнести глиняные стены дворца Суны. Шисуи медленно разжал пальцы и отступил. Но он сделал это вовсе не из-за страха перед её техниками. И уж точно не потому, что сдался. Просто внутри него в эту самую секунду поднялось такое мощное, темное и всепоглощающее пламя, от которого у любого другого шиноби кровь застыла бы в жилах. Отрезвляющая догадка о её невинности выжгла в его душе последние сомнения. Проклятие клана Учиха окончательно замкнуло свой капкан на его разуме. — Кажется, тебе пора сменить наставника, Рисалия, — тихо, со зловещей бархатной ухмылкой произнес Шисуи, активируя Шуншин. Его фигура на пороге комнаты начала медленно таять, растворяясь в ночной тени. — И ты сама придешь ко мне. На темной, залитой лунным светом улице Суны Шисуи шагал прочь, и внутри него бушевал настоящий, неконтролируемый огонь. Вся его прошлая жизнь, «Красная комната», фанатки и фальшивые иллюзии больше не имели значения. Рассудок капитана АНБУ принял окончательное, нерушимое решение, которое отныне определит их общую судьбу. Он будет её первым. И единственным. Всегда. Чего бы ему это ни стоило и какие бы красные линии для этого ни пришлось переступить. Сборы были недолгими. Границы Страны Ветра Коноха покидала единым, внушительным щитом: команда Какаши, команда Шикамару и элитный бонус от АНБУ в лице двух Учих. Вот только Сенджу они оставили там — среди обжигающих, бескрайних песков Суны, наедине с её тайными уроками у Кадзекаге. Весь обратный путь сквозь пустыню Шисуи мысленно сгорал и осыпался пеплом. Внешне он по-прежнему безупречно держал маску расслабленного, ироничного капитана, лениво переругиваясь с Наруто и Саске, но внутри него бушевал неконтролируемый пожар. Фантомное ощущение её шеи под пальцами и ледяной, предупреждающий шепот куноичи выжгли его покой. Догадка о том, что у принцессы Сенджу ещё никого не было, раскачало его желание до космических масштабов. Но сильнее всего его упрямый ум АНБУ терзало другое. Шисуи слишком хорошо знал, как устроена изнанка этого мира, чтобы поверить в сухую, официальную версию Саске про «законы старейшин Листа». Да, Коноха ревностно охраняла свитки, но Четвёртый Хокаге Намикадзе Минато был слишком могущественен, чтобы не найти для любимой крестницы учителя Фуутона внутри собственной деревни. В конце концов, в Листе были мастера. За этим внезапным, личным наставничеством Гаары точно скрывалось что-то ещё. Какая-то скрытая, теневая деталь, которую Минато-сама и молодой правитель Суны предпочли оставить за закрытыми дверями. И Шисуи Учиха поклялся себе, что, как только их сандалии коснутся родной земли, он вывернет наизнанку все архивы резиденции, но докопается до этой правды. Разговор состоялся уже в поместье Учиха. Они сидели на веранде традиционного дома Шисуи, скрытые от чужих глаз тенью раскидистых деревьев. Итачи молча разливал по пиалам свежезаваренный чай, пока Саске, лениво откинувшись на деревянную опору, крутил в пальцах пустой тренировочный кунай. — Ты не первый. У неё был парень, — без всяких предисловий обрушил новость Саске, в упор посмотрев на старшего родственника. Шисуи, только потянувшийся к своей пиале, на секунду замер. Внутри всё обдало ледяным холодом. Но внешне капитан АНБУ лишь приподнял бровь и выдал безупречно спокойную, циничную ухмылку: — Интригующее начало. Надеюсь, не ты? Саске раздраженно скривился и демонстративно спрятал кунай в подсумок: — Я сейчас вообще перестану рассказывать. Итачи, наблюдавший за этой дуэлью характеров, тихо и коротко засмеялся под нос, призывая брата продолжить. Саске неохотно вздохнул и перевел взгляд на сад. — Они познакомились во время экзамена на чуунина, — ровным тоном продолжил младший Учиха. — Общались месяца три. А потом она случайно узнала, что у него, оказывается, есть семья, которую он тщательно скрывал. И даже ребенок, которого он просто бросил в своей деревне. — И? — Шисуи подался вперед, ловя каждое слово. — Сенджу мгновенно прекратила любое общение. Как будто он просто умер. — В смысле? — нахмурился Шисуи, чувствуя, как пазл в его голове начинает со скрипом меняться. — В прямом, — Саске серьезно посмотрел на него. — Она всегда так делает. Если шиноби предает, не держит свое слово или хоть как-то попытается замарать её репутацию — его больше не существует для неё. Она вычеркивает людей из жизни раз и навсегда. — Что-то еще? — капитан АНБУ инстинктивно почуял, что Саске выдал лишь верхушку айсберга. — Тот парень действительно мертв. Шисуи опасно прищурился, и в его глазах на долю секунды промелькнул багровый отсвет шарингана: — Только не говори, что… — Дело замяли, но старейшины Конохи и Суны вроде как в курсе, — Саске понизил голос. — Что он сделал? — в разговор наконец вмешался Итачи, чьё лицо в миг стало предельно собранным и холодным. — Спустя пару недель после их разрыва он попытался изнасиловать одну молодую куноичи из медотряда, — жестко отрезал Саске. — Сенджу их заметила и её спасла. А его — убила на месте. Но так как этот ублюдок был шиноби из Деревни Скрытого Песка… — Вот почему её тренирует лично Кадзекаге, — ослепительная догадка наконец заставила Шисуи шумно выдохнуть, а на его губах появилась мрачная, понимающая улыбка шиноби АНБУ. — Маленькая грязная тайна двух деревень. В Суне не хотели международной огласки того, что их элитный боец вытворял в нашей деревне. А Минато-сама выбил для крестницы идеальную компенсацию: личное обучение у сильнейшего мастера Ветра. Саске поднялся, коротко кивнул старшим и покинул веранду — у него через час была миссия с командой Какаши. Итачи опустил пиалу на деревянный настил и очень серьезно посмотрел на друга. — Ты не можешь взять её силой, Шисуи. Ни в коем случае, — твердо произнес Итачи. — Я понял, — Шисуи со смешком откинулся назад, опираясь спиной на деревянную колонну веранды. Трагизма в его голосе не было, скорее азарт. — Опасная девчонка с острым кунаем в рукаве. Всё, как я люблю. Значит, план «ворваться, активировать Мангекё и похитить принцессу» временно отменяется. Какая досада, а я уже мысленно выбирал обои в нашу комнату. Теперь меня спасут только миссии. Капитан АНБУ весело заглянул в глаза другу: — Буду клянчить самую грязную, черновую работу на дальних границах. Побегаю по лесам, попинаю нукенинов. Физическая нагрузка до седьмого пота — чтобы я приползал в казарму на бровях, мечтая только о тарелке рамена и подушке. Глядишь, к её возвращению из Суны я стану настолько святым и просветленным, что от меня начнет исходить сияние праведности. Итачи удивленно приподнял бровь, внимательно вглядываясь в его лицо: — Удивлен, что ты не бежишь в «Красную комнату». — Если она еще раз меня там увидит, то точно убьет, — Шисуи весело фыркнул, но в глазах промелькнула вполне искренняя искра опасения. — Ты же видел, как профессионально она этого Коджо лишила радостей жизни? Всего за пару секунд! А ведь старик был контрабандистом. Моя шея мне еще дорога, на ней еще столько нецелованных мест. Итачи на секунду завис, переваривая эту картину, а затем не выдержал и тихо рассмеялся. Шисуи был неподражаем — превратить смертельную опасность и пугающие навыки своей любимой куноичи в очередной повод для шутки мог только он. — С этого дня я официально самый законопослушный и верный шиноби в Стране Огня. Буду завоевывать принцессу Сенджу исключительно честным и праведным путем. Будет очень смешно, если она в это время наоборот начнет развлекаться и кутить.