Глава 3

Коноха скрылась за горизонтом, унося с собой ураганный смех Наруто, тихий шорох порнографической книжки Какаши и прожигающую насквозь ухмылку Шисуи. Рисалия осталась в Суне. Жара в Стране Ветра была удушливой, но тренировочные площадки Кадзекаге, скрытые глубоко в каньонах, обжигали по-другому. Здесь воздух звенел от концентрации чакры. — Твоя главная проблема, Рисалия, — Гаара стоял на краю каменного уступа, скрестив руки на груди, пока его верная песчаная тыква покоилась у ног, — в том, что ты пытаешься сдерживать Стихию Ветра. Ты используешь её для защиты и аккуратного прикрытия. Но Ветер — это не щит. Ветер — это абсолютная, безжалостная режущая сила. Гаара плавно повел рукой, и в ту же секунду воздух вокруг него взвыл. Сложив быструю серию печатей, Кадзекаге продемонстрировал технику: — Фуутон: Муген Сабаку Дайтоппа! Из его рта вырвался колоссальный, ревущий поток воздуха, смешанный с острейшей каменной крошкой. Воздушный таран с грохотом врезался в противоположную скалу, оставляя глубокие, ровные разрезы, будто по ней прошлись гигантским хирургическим скальпелем. Рисалия, одетая в легкую тренировочную форму, тяжело дышала, утирая пот со лба. Её собственный Фуутон пока не выдавал такой разрушительной мощи. — Попробуй еще раз, — спокойно скомандовал Гаара, возвращаясь в устойчивую позу. — Сконцентрируй чакру и выпускай её резким, взрывным импульсом. Представь, что тебе нужно не просто оттолкнуть врага, а срезать его подчистую. Не воздух контролирует тебя, а ты его. Она сделала глубокий вдох. Внутри неё снова поднялась волна упрямства, но вместе с ней — странное, фантомное ощущение тепла на шее. Перед глазами на секунду предательски вспыхнул багровый шаринган и вкрадчивый, горячий шепот: «Вдруг я действительно захочу контролировать каждый твой шаг…» Она тряхнула головой, прогоняя образ Шисуи, взмахнула руками и с резким криком выпустила навстречу скале свой собственный, яростный поток режущего ветра. Скала отозвалась глухим треском. Гаара внимательно посмотрел на её тяжело вздымающуюся грудь. — Твоя чакра нестабильна. Твои мысли сейчас не в Суне. Что случилось? — Это просто жара, Кадзекаге-сама, — она торопливо вытерла лоб тыльной стороной ладони, пряча глаза. — Я попробую еще раз. Вторая попытка действительно вышла лучше. Поток Фуутона сорвался с резким, свистящим звуком, но след на скале получился косым, хоть и глубоким. — Рисалия, — раздался ровный голос Кадзекаге уже прямо за её спиной. Гаара подошел вплотную и мягко уверенно прикоснулся к её плечам. — Здесь никого посторонних нет, ты можешь называть меня просто Гаара. Она удивленно замерла, а молодой правитель чуть подвинулся, направляя её тело своими руками: — Расслабь плечи. Локти ниже, да, вот так. Правую руку ближе к себе, Ри, — уже вкрадчивым, тихим шепотом произнес он у самого её уха. — Гаара, ты что? — напряглась Сенджу, пытаясь отстраниться от этого внезапного проявления интимности. — Спокойно. За нами сейчас наблюдает шифровальный отдел, — едва шевеля губами проговорил он. — Ты же сам только что сказал, что мы одни! — возмущенно прошептала она в ответ. — Поэтому и сказал, — в голосе Кадзекаге проскользнула редкая, глухая человеческая досада. — Она свела меня с ума уже. Я спать перестал из-за нее. Пусть теперь сама почувствует, каково это. — И ты решил сделать это за мой счет? — Рисалия едва не фыркнула от осознания, что суровый правитель Суны сейчас банально пытается отыграться на своей ревнивой шпионке-связной. — Ты же сама поклялась быть мне как семья, Ри, — почти умоляюще шепнул Гаара, не разжимая рук. — Помоги, пожалуйста. — Это уже какой-то инцест, — закатила глаза куноичи. — Какие слова ты, оказывается, знаешь, — хмыкнул он. — Ну и что случилось на этот раз? — Она веселилась с парнями из АНБУ две ночи подряд, пока я до рассвета пахал над отчетами, и даже не пришла домой ночевать. — И? Измена? — Рисалия профессионально зафиксировала локти в нужном для техники положении, подыгрывая другу. — Нет. Но мне чертовски обидно. — Гаара… — Отлично, вот так, — одобрил Кадзекаге её вздох. — Только погромче простони мое имя, чтобы она там у своего зеркала связи думала, как тебе со мной сейчас хорошо. — Великолепно, — с чистейшим сарказмом выдохнула Рисалия. — Просто вершина шпионского мастерства. — Я вообще-то помог тебе с Учихой Шисуи, — внезапно козырнул Гаара, заставив Сенджу мгновенно похолодеть. — Что?! — Ну брось. Ты думаешь, я не знаю, что этот ловелас был ночью в твоей комнате? Мои сенсоры ведут учет каждого шороха во дворце. — Мы просто разговаривали! — И поэтому он так смотрел, будто прямо после его ухода, я запру тебя в своей спальне, — Гаара едва заметно ухмыльнулся. — Было бы неплохо… — тихо, почти неслышно пробормотала Рисалия, прикусив губу. — В смысле… если бы он действительно так подумал. — Вот видишь. У нас взаимовыгодный союз, — шепнул Кадзекаге, и его глаза азартно блеснули. — А теперь прости, мне нужно кое-что сделать для финального аккорда. Не давая ей опомниться, Гаара резко развернул Рисалию к себе лицом. Его руки легли ей на талию, притягивая куноичи вплотную к своей груди. В ту же секунду из его тыквы послушно взметнулись плотные, легкие полосы песка, полукольцом скрывая их со спины от дальних наблюдательных башен дворца. Со стороны — для любого, кто смотрел сквозь шифровальные линзы или оптику — эта сцена выглядела как невероятно страстный, запретный поцелуй Каге и его прекрасной ученицы из Конохи. Рисалия замерла в его объятиях, отчаянно надеясь, что этот «спектакль» действительно останется только внутри Страны Ветра… и никогда, ни при каких обстоятельствах не дойдет до ушей одного капитана с шаринганом. — Может, мне тебя еще раздеть здесь? — едва шевеля губами, предложила Рисалия, продолжая подыгрывать другу, пока он надежно укрывал их от чужих глаз стеной из песчинок. — Она там точно с инфарктом упадет. А ты её потом спасешь своим поцелуем любви. — Что-то ты путаешь, поцелуи от инфаркта не спасают, — Гаара тихо и искренне рассмеялся ей прямо в плечо, качая головой. — Хорошо, что ты не медик, Ри. Иначе твой Учиха давно бы умер. — Гаара! — уже в голос рассмеялась Рисалия от того, какими приземленными и забавными могут быть проблемы великого Кадзекаге за пределами его кабинета. Молодой правитель Суны улыбнулся одними уголками губ, но его взгляд на секунду стал серьезным и проницательным: — Он заботится о тебе? Предан? Улыбка Рисалии немного угасла. Она отвела взгляд, упираясь ладонями в его плечи: — У нас нет отношений. Только какое-то безумное, дикое влечение… и всё. — Понятно, — кивнул Гаара, плавно ослабляя хватку, но песок вокруг них все еще держал глухую завесу. — Ты могла бы остаться здесь. В перспективе. — И стать твоей третьей женой? — иронично выгнула бровь Сенджу. — Почему третьей? — Ну как же, — Рисалия лукаво прищурилась, — сначала Суна, потом эта твоя шифровальщица — если, конечно, до этого у вас вообще дойдет. Ну и только потом уже я. — Отличный план, — Гаара тихо рассмеялся, возвращая песок обратно в свою тыкву и окончательно завершая этот импровизированный спектакль для скрытых наблюдателей. — Наконец-то старейшины и вся пустыня будут говорить обо мне не «безжалостный убийца Гаара», а «отличный парень, муж и любовник». Эта его последняя фраза — легкая, брошенная в шутку — мгновенно всколыхнула в сознании Рисалии очередное, пугающе яркое воспоминание. «Оказывается, парень-любовник-муж — это целый правитель деревни», — точно с такой же интонацией, пропитанной глухой, опасной ревностью, шептал ей Шисуи прошлой ночью в комнате, перебирая влажные пряди волос. Рисалия непроизвольно прижала ладонь к шее. Хотелось снова ощутить там обжигающее прикосновение его горячих пальцев. Трепетать от движений его рук, медленно очерчивающих её позвонки. Капитан АНБУ ушел на дальние миссии Конохи, оставив её одну среди песков, но его тень преследовала её повсюду. Она пыталась сосредоточиться на тренировках Фуутона, но стена отчуждения дала слишком глубокую трещину. На следующий день после тренировки, Рисалия решила прогуляться по окрестным скалам на окраине Суны, чтобы в одиночестве закрепить новые движения Фуутона. Но дойти до каньона ей было не суждено. Едва Сенджу свернула за массивный каменный утес, на неё обрушился резкий, вероломный удар. Мацури напала со спины, действуя стремительно и профессионально. С силой повалив Рисалию на землю, она жестко прижала её лицом в сухой песок, заламывая руки. Из-за этого Сенджу не могла сделать даже вдоха, а уж тем более сложить ручные печати для контратаки. Только после того, как Мацури убедилась в своей полной победе, она с силой перевернула Рисалию на спину, усаживаясь сверху и упираясь коленями в её ребра. Над ней, тяжело дыша от ярости, возвышалась шифровальщица Суны. В её глазах, обычно спокойных, сейчас горело безумное, ядовитое пламя ревности. — Думаешь, ты особенная, Сенджу? — выплюнула Мацури, еще сильнее вдавливая её в землю. На её лице застыла злая, торжествующая усмешка. — Думаешь, Кадзекаге-сама обнимал тебя, потому что ты какая-то исключительная? Очнись! Когда-то Гаара-сама точно так же тренировал меня. Точно так же прикасался к моим плечам, точно так же шептал мне на ухо жаркие обещания и направлял мои руки. Ты для него — лишь бледная копия! Временная игрушка из Листа! Прежде чем Рисалия успела хотя бы восстановить дыхание, пальцы Мацури стремительно взметнулись в одной-единственной печати: — Техника гипноза: Песочные часы! Перед глазами Рисалии пространство мгновенно подернулось золотистой дымкой. Сознание Сенджу сковал вязкий, непреодолимый паралич. Всюду закрутились миллиарды песчинок, отсчитывая секунды её воли. Тело переставало ей подчиняться. Мацури, злорадно рассмеявшись, достала из подсумка небольшую портативную камеру, которую её отдел использовал для фиксации улик. — Ты уберешься из Суны, Сенджу. Навсегда, — прошипела она, запуская пальцы в воротник походной формы Рисалии. — Я разорву твою одежду в клочья, оставлю на твоем теле столько грязных следов и сделаю столько провокационных, горячих фотографий… А потом… потом я отправлю их твоему Хокаге и старейшинам Листа. Посмотрим, как долго ты продержишься в Конохе после такого позора. Шантаж — это моя стихия. Рвись не рвись, а Гаара-сама останется моим! Мацури разорвала жилет Рисалии кунаем, а затем сорвала и майку и бельем. Но Сенджу не собиралась сдаваться без боя. Где то на краю сознания, она еще понимала: этот гипноз работает по тем же принципам, что и обычное гендзюцу. Чтобы разрушить иллюзию и вернуть контроль над телом, ей нужно было прервать собственный поток чакры. Запертая внутри своего парализованного разума, Рисалия пыталась собрать остатки воли в один мощный ментальный кулак. Нужно искусственно остановить циркуляцию энергии в своих каналах и вырваться из ловушки «Песочных часов» до того, как Мацури сделает первый снимок. Но сознание стремительно утекало, затягивая в золотистый водоворот песчинок. Реальность очень быстро размывалась, и почему-то в этом ментальном кошмаре перед глазами Рисалии всплыл образ Шисуи в той самой скале, где они когда-то застряли. Вот только слова призрачный фантом произносил совершенно другие, чужие. — Ты медлишь, — негромко, с едва заметным упреком бросил капитан АНБУ. Вспышка. Мацури сделала первый снимок. Шифровальщица что-то злорадно говорила, но её голос доносился до Рисалии словно сквозь толщу воды. Внутри её головы продолжал звучать вкрадчивый, бархатный шепот. — Ты же не видела, что я с ними делал? — призрачный образ Учихи сделал шаг навстречу, заглядывая ей прямо в душу своими черными глазами. — У меня хватает смелости говорить об этом прямо. Вторая вспышка. Мацури сделала следующий кадр и потянула разорванную ткань на груди Рисалии, безжалостно оставляя ее без верхней одежды. — Ты сама придешь ко мне, — Сенджу увидела, как на губах Шисуи промелькнула зловещая ухмылка шиноби, и в следующую секунду его образ окончательно развеялся, оставляя её одну во тьме. Почему-то именно от этого исчезновения в груди Рисалии разлилась дикая, невыносимая и острая боль. Не от позорного плена в песке, не от лишения одежды и не от безумной куноичи сверху. Ей стало больно от мысли, что он действительно исчезнет. Что его больше не будет рядом со своими двусмысленными шутками и горячими пальцами на её шее. Эта боль подействовала сильнее любого медицинского стимулятора. Каналы чакры Сенджу внутри её разума словно взорвались от бешеного выброса адреналина, полностью блокируя и разрывая чужеродную технику «Песочных часов». — Нет! — из последних сил крикнула Рисалия. И пока Мацури тянулась за камерой для третьего снимка, Сенджу, резко вернув контроль над телом, со всей силы ударила шифровальщицу лбом прямо в переносицу. Раздался хрустящий звук. Заорав от неожиданности и дикой боли, Мацури схватилась за окровавленный нос, выпуская камеру из рук и заваливаясь назад в песок. Окончательно сбрасывая с себя остатки оцепенения и ментальных оков, Рисалия резко перекатилась в сторону, вскакивая на ноги. В её глазах больше не было страха. Сенджу приняла бой. Мацури с шипением сплюнула кровь и резко выдернула из подсумка своё оружие — дзёхё. Длинная верёвка со стальным дротиком на конце хищно свистнула в сухом воздухе пустыни. — Он лично вкладывал это оружие в мои руки! — бешено закричала шифровальщица, раскручивая стальное остриё. На её лице застыла безумная гримаса. — Он прижимался ко мне со спины, направлял каждый замах, трогал мои пальцы и шептал, как сильно я ему нужна! А ты… ты просто заберёшь его у меня?! Рисалия больше не собиралась слушать этот истеричный бред. Ей было жаль Мацури, но подставляться под удар она не планировала. Сенджу мгновенно сложила быструю печать. Воздух вокруг неё взвыл. Свистящий, мощный поток Фуутона сорвался с её ладоней и с глухим грохотом впечатал шифровальщицу прямо в каменную стену утеса. Прежде чем Мацури успела сползти по глине, Рисалия разделила воздушные потоки на четыре уплотненные струи. Острый, ревущий ветер мертвой хваткой прижал запястья и лодыжки нападавшей к скале, полностью её обездвижив. Камера сиротливо осталась лежать на песке. Рисалия тяжело дышала, удерживая технику. — Зачем, Мацури-сан? Что это даст? —громко спросила Сенджу. — Как твоя трусливая атака, шантаж и эти снимки докажут, что ты лучше, чем я? Чем этот позор поможет Кадзекаге, пока он в одиночку утопает в бумажной работе и бесконечной политической борьбе со старейшинами Суны? Рисалия сделала шаг вперед, и в её голосе уже звучала сталь: — Ты любишь его? Тогда ты должна быть его надежной опорой. Его вторым дыханием, его преданным сердцем в этой проклятой пустыне! А не устраивать подлые нападения за спиной. Что ты творишь, Мацури? Глаза прижатой к скале шифровальщицы внезапно расширились от дикого, подсознательного ужаса. Вся её злость мгновенно испарилась, уступая место мертвенной бледности. Она смотрела не на Рисалию. Она смотрела за её спину. Из-за каменного выступа бесшумно вышел Гаара. На его лице не было ярости — только привычное, ледяное и пугающее спокойствие правителя деревни. Кадзекаге не произнес ни слова. Он подошел к Рисалии, плавным движением снял с себя тяжелый форменный плащ и бережно накинул его на оголенное по пояс тело Сенджу. Ткань мгновенно укутала её. От неожиданности Рисалия потеряла концентрацию. Плотные потоки воздуха, удерживающие шифровальщицу у скалы, исчезли. Мацури обессиленно рухнула на колени в песок. Закрыв лицо руками она тихо, обреченно разрыдалась. Она понимала, что её карьера шиноби и доверие любимого каге только что закончились навсегда. Гаара даже не взглянул на Мацури. Он молча с помощью песка подобрал с земли портативную камеру, в которой были сохранены два провокационных кадра, и спрятал её в складках своей одежды. — Пойдем, Ри, — негромко произнес Гаара. Они развернулись и вместе покинули каньон, оставляя плачущую куноичи наедине с её разбитыми иллюзиями. — Прости меня, — в один голос произнесли они, стоило тяжелой двери кабинета Кадзекаге закрыться, отрезая их от внешнего мира. Рисалия поспешно переоделась в запасной комплект своей стандартной формы Конохи. Они с Гаарой устроились на мягком диване в углу просторного зала. Напряжение наконец окончательно покинуло стены резиденции. — Похоже, ты не будешь моей третьей женой. Могу предложить стать первой, — с легкой, усталой усмешкой нарушил тишину Гаара, откидываясь на спинку дивана. Рисалия мягко улыбнулась и накрыла его ладонь своей, сжимая в теплом, чисто дружеском жесте: — Когда-нибудь этот случай забудется, Гаара. И рядом с тобой обязательно будет самая достойная. Та, которая действительно этого заслуживает. — Мне понравились твои слова. Там, у утеса, — молодой Кадзекаге повернул голову, внимательно всматриваясь в её лицо. — Я действительно так считаю, — тихо ответила Сенджу. — У тебя безумно сложная, изнуряющая работа. Тебе жизненно необходим кто-то, кто полностью это понимает. Кто сможет давать передышку, покой и то самое второе дыхание, когда опускаются руки. Гаара молча перевел взгляд на их сомкнутые руки, а затем негромко произнес, заставив её сердце пропустить удар: — А тебе нужен кто-то, кто наконец сорвет с тебя все эти оковы, цепи и стены, Рисалия. Ты всё время сдерживаешься. Прячешься. Рисалия шумно выдохнула, чувствуя, как подступившая к горлу правда требует выхода. Ей нужно было выговориться единственному человеку в этой пустыне, которому она доверяла. — Я… во время этой безумной техники «Песочных часов» я видела его. Шисуи. Странно, да? — её голос едва заметно дрогнул. Гаара заинтересованно приподнял бровь: — Я никогда лично не попадал под этот гипноз. Что там было? — Он был как призрак, — Рисалия сильнее сжала его пальцы, вспоминая тот вязкий золотистый кошмар. — Стоял прямо передо мной и говорил со мной. Но это были такие колкие, циничные фразы… он делал это намеренно, чтобы мне было больно. А когда его образ начал исчезать, рассеиваясь в пустоте… Гаара, я чуть не взвыла. Я почувствовала себя так, будто по-настоящему его потеряла. Навсегда. Куноичи усмехнулась, качнув головой: — И ведь это так глупо. Учитывая, что у нас вообще нет никаких отношений. Нет общих глубоких уз. Я ничего о нем не знаю. Ни как он мыслит. Ни как живет. Не было даже мимолетных поцелуев, объятий и тем более секса… Только двусмысленные намеки. Но я испытывала такую дикую, разрывающую физическую боль от расставания с ним… Это очень странно. И по-настоящему ужасно. — Подкинь ему эти фотографии, и, может, он наконец подарит тебе и поцелуи, и объятия и секс, — фыркнул Гаара, отдавая ей камеру. — Поужинаем? — Конечно, — ответила Рисалия, тихо смеясь. Дорога обратно в Коноху была долгой. После завершения тренировок в Суне Рисалия возвращалась совершенно одна, двигаясь по уединенному лесному маршруту Страны Огня. Шёл третий день её пути сквозь вековую чащу леса. До спасительной границы Конохи оставалось всего несколько часов быстрого шага, когда чуткий радар забил тревогу. Воздух вокруг внезапно стал тяжелым, удушливым и пропитался запахом гнили и сырости. Из подземных корней наперерез Сенджу мгновенно выросли вражеские фигуры в серых походных плащах. Штурмовики из Деревни Скрытого Звука. Но по-настоящему у Рисалии всё похолодело внутри, когда из тумана, поправляя круглые очки на переносице, лениво вышел Якуши Кабуто. Правая рука Орочимару. — Надо же, какая удача, — ехидно, со змеиной улыбкой протянул нукенин, складывая руки на груди — Господин будет просто в восторге. Его лабораториям давно не хватало свежего, чистого генетического материала великого клана лесных мастеров. — Попробуйте взять, ублюдки, — сквозь зубы процедила Рисалия. Она среагировала мгновенно. Сбросив походный рюкзак, Сенджу взмыла в воздух, уходя от скрестившихся под её ногами кунаев со взрывными печатями. Земля позади неё рванула, подняв столб земли и дыма. Ещё в полете её пальцы сплелись в стремительную комбинацию знаков. — Фуутон: Воздушный порыв! — выкрикнула она. Мощный, режущий шквал ветра сорвался с её ладоней, расчищая вековые деревья. Двоих нападавших звуковиков сдуло со стволов: они не успели удержать равновесие. Воздушный таран с глухим грохотом впечатал их в землю ломая кости. Осталось шестеро. Едва коснувшись ногами земли, Рисалия резко уклонилась — мимо её лица пролетел металлический трос. Куноичи тут же перехватила инициативу, вонзив кунай в землю и пропустив сквозь него импульс чакры ветра. Острейшие лезвия Фуутона веером полоснули по корням, заставляя закричать от боли третьего диверсанта, которому рассекло сухожилия на ногах. Четвертый и пятый шиноби активировали звуковые наручи, выпуская удушающую резонансную волну. Рисалии пришлось выставить воздушный щит, который с трудом, но выдержал колоссальное давление, однако это закрыло ей обзор. Кабуто, наблюдавший за ходом схватки, понял: медлить больше нельзя. Якуши совершил молниеносный, бесшумный выпад из слепой зоны, возникнув прямо за её правым плечом. Его ладони уже были объяты призрачным, зловещим свечением острых чакро-скальпелей. Рисалия успела заблокировать его прямой удар своим кунаем, металл со звоном встретился с концентрированной чакрой. Но Кабуто и не планировал резать её. Это был отвлекающий маневр. В ту же секунду из его широкого рукава скользнула бледная змея. Её скрытые клыки-иглы вонзились точно в правое бедро Рисалии, глубоко впрыскивая под кожу концентрированный парализующий токсин белых змей Орочимару. Её глаза широко распахнулись от шока. По венам разлился леденящий, жгучий яд, мгновенно блокируя каналы чакры. Ноги стали абсолютно ватными. Мощная техника Ветра, которую она удерживала, мгновенно стихла. Сознание Сенджу начало стремительно утекать во тьму, а тело сковал паралич. Даже её железная воля джоунина оказалась бессильна против яда Орочимару. — Отличная работа. Связать её и запечатать чакру, — ровно скомандовал Кабуто уцелевшим шиноби Звука, поправляя очки — Живее. Последнее, что запомнила Рисалия перед тем, как окончательно провалиться в беспамятство — это то, как из ее рук неслышно выпал именной кунай. *** Четвёртый Хокаге Намикадзе Минато стоял у окна своего кабинета, задумчиво всматриваясь в раскинувшуюся перед ним Коноху. Его лицо было непривычно хмурым. На столе уже вторые сутки лежали нетронутые бланки дежурств медотряда и поддержки, на которых стояло имя его крестницы. Сенджу Рисалия должна была вернуться из Суны ровно двадцать четыре часа назад и незамедлительно приступить к работе. Но её не было. Ни на одном из пограничных постов её прибытие не зафиксировали, а вестовые птицы из Страны Ветра подтвердили: куноичи покинула пустыню строго по графику. Минато недовольно постучал пальцами по подоконнику. Внутреннее чутьё подсказывало, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Из свободных и боеспособных формирований в деревне прямо сейчас находился только отряд Какаши. На всякий случай, чтобы исключить риски, Хокаге вызвал Копирующего ниндзя к себе. — Какаши, — серьёзно произнёс Минато, передавая ему свиток с картой уединенного лесного маршрута. — Сенджу Рисалия задерживается уже на сутки. Возьми свою команду и выдвигайся по её следам. Проверьте весь путь до границы. Надеюсь, это просто заминка, но мы должны быть уверены. — Принято, Минато-сама, — коротко отозвался Какаши, мгновенно посерьёзнев под маской. Уже через полчаса команда полным составом мчалась сквозь густые кроны деревьев. Почти у самых границ Конохи, они наконец наткнулись на то, чего так опасался Четвёртый. Улики на месте боя оказались чёткими и пугающими. На одном из расщепленных Фуутоном стволов зацепился и повис лоскут плотной ткани от серого походного плаща — визитная карточка диверсантов Звука. Чуть дальше, в примятой траве, хищно поблескивал её именной кунай, который Рисалия выронила во время стычки с Кабуто. Но самым явственным и неопровержимым доказательством стала находка ниндогов Какаши. Призванный Паккун мгновенно взял след и обнаружил на траве несколько потемневших и уже сухих следов от капель крови Рисалии. Они были обильно смешанны с остатками едкого, чужеродного вещества. Когда образец доставили в Коноху, Сакура провела химический анализ. Результаты заставили её побледнеть. Это был концентрированный парализующий яд белых змей. Уникальная и всем известная медицинская разработка Орочимару. Сенджу похитили и возможно уже убили. Ради генетических экспериментов беглого Саннина. Наруто рвался разнести весь лес. Какаши жестко осадил его, требуя сохранять хладнокровие. Саске молча стоял в стороне, глядя на именной кунай Рисалии в своих руках. Младший наследник клана принял странное решение. Он почему-то твердо решил не рассказывать об этом ни Итачи, ни уж тем более Шисуи. Старший родственник всё равно пропадал где-то на бесконечных, изнурительных миссиях АНБУ у дальних границ. Саске хорошо помнил, как горела чакра Шисуи в Суне от одной лишь мимолетной ревности к Гааре. Если Шисуи узнает, что Рисалию утащили под землю для опытов, его хваленое самообладание рухнет окончательно. Но поможет ли это? — Мы найдем её сами, — холодно отрезал Саске, поправляя подсумок. Команда Какаши ушла прочесывать территорию, но двое суток непрерывных, изнурительных поисков в лесах не дали абсолютно ничего. Враги идеально скрыли свои следы. Измотанные шиноби были вынуждены временно вернуться в деревню, чтобы перевести дух и составить совершенно новый, более детальный маршрут. Поздним вечером Саске сидел в уединенной беседке поместья Учиха под тусклым, янтарным светом бумажных фонарей. На его лице читалась крайняя степень усталости, но он упрямо игнорировал сон. Разложив на деревянном столе карту Страны Огня, младший брат Итачи лихорадочно что-то чертил углем и обозначал новые точки. Он сверял их со старыми архивными записями АНБУ, связанными с когда-либо найденными катакомбами Орочимару. — Там должна быть какая-то вода рядом… Может, ручей, — тихо, едва слышно бормотал Саске себе под нос, вглядываясь в пересечения изолиний на бумаге. — Снова какие-то зацепки на змею? — внезапно раздался из темноты тихий, но пугающе знакомый голос. Саске замер, его пальцы с углем застыли над картой. Напротив него за стол шумно, с усталым вздохом опустился Шисуи. Капитан АНБУ только что вернулся в Коноху со своих пограничных дежурств: его форменный жилет был покрыт пылью, а на лице залегли глубокие тени. Следом за ним в беседку скользнул Итачи, который молча присел на край деревянной скамьи, внимательно сканируя обстановку. Саске с трудом подавил дрожь в руках, судорожно соображая, сколько именно старшие родственники успели услышать. Сердце заколотилось чаще. Пытаясь сохранить максимально безразличный вид, он медленно поднял глаза на Шисуи: — Да… Что-то вроде того, — сухо ответил Саске, незаметно прикрывая ладонью ту часть карты, где были отмечены последние следы Рисалии. Шисуи прищурился. Его взгляд — цепкий, даже без активации додзюцу — медленно скользнул по уставшему лицу Саске, по раскиданным свиткам и поспешно спрятанной карте. Обычный человек ничего бы не заподозрил, но Шисуи слишком хорошо знал этого мальчишку. — Понадобится помощь — говори, — произнес Шисуи, поднимаясь из-за стола. Саске тяжело сглотнул и Итачи это заметил. Младший брат Учиха изо всех сил старался держать лицо, но вегетативные реакции тела подделать было невозможно. — Спасибо, — сухо отозвался Саске, убирая уголь в подсумок. Шисуи кивнул и ушел в дом переодеться после изнурительной миссии. Но Итачи остался. Он не сдвинулся ни на миллиметр и теперь в упор смотрел на младшего брата. Этот взгляд — тяжелый, проницательный — не оставлял путей к отступлению. — Что случилось, Саске? — предельно серьезно спросил Итачи. — Ищем подполье звуковиков. Всё как обычно, — со вздохом, но всё еще излишне напряженно ответил он, упрямо не поднимая глаз от карты. — Шисуи и я действительно можем помочь, в разработке плана, — Итачи наклонился чуть вперед. — Не нужно прятаться за гордостью, если речь идет о работе. Мы АНБУ, Саске. Тайные убежища и зачистки — наш профиль. Саске на секунду крепче сжал пальцами край стола. Внутри него шла жестокая борьба. Он чертовски сильно хотел выдать правду, попросить помощи у двух сильнейших шиноби клана, но перед глазами до сих пор стоял потемневший от ревности взгляд Шисуи в Суне. — Да. Я понял. Спасибо, — тихо ответил Саске, заставляя свой голос звучать максимально убедительно. Итачи еще несколько секунд внимательно вглядывался в его силуэт, понимая, что младший брат явно что-то недоговаривает. Но давить сильнее не стал. Он молча поднялся и направился вслед за Шисуи, оставляя Саске наедине с его тяжелой тайной и недочерченной картой лесных ручьев Страны Огня. На следующей миссии команде Какаши наконец улыбнулась удача — они выследили и взяли живыми двоих шиноби из Звука. Саске лично притащил их в Коноху для допроса, наотрез отказываясь передавать пленников обычным патрулям. Во время захвата младший Учиха слегка пострадал, но глубокий, сочащийся кровью порез на руке казался ему пшиком по сравнению с тем, что он готов был делать прямо сейчас, добывая информацию о том, куда утащили Сенджу. Стоя в кабинете Хокаге, Саске едва сдерживал бушующие эмоции. Он почти требовал у Намикадзе Минато, чтобы на допрос к этим ублюдкам пустили именно его. Его и Какаши. В подземных тюрьмах резиденции, в специальных камерах, уже вовсю работали шиноби из клана Яманака, взламывая ментальные барьеры врагов. Четвертый Хокаге, видя это яростное упрямство в глазах младшего Учихи, тяжело вздохнул, но в итоге разрешил Саске присутствовать в допросной комнате. Но в качестве наблюдателя — чтобы учиться и, возможно, готовиться к сдаче экзамена на вступление в элитные ряды АНБУ. Саске вернулся в поместье Учиха незадолго до того, как должен был отправиться в подземелья резиденции. Он шёл быстрым рваным шагом, едва замечая утреннюю прохладу. Шисуи и Итачи сидели на той же веранде дома, когда деревянная калитка с грохотом захлопнулась за младшим братом. Оба офицера АНБУ мгновенно повернули головы. Пыльный, со следами чужой земли на коленях, Саске выглядел так, словно выбрался из самой грязной мясорубки. На его предплечье все еще багровела рана, из которой на траву капала свежая кровь, насквозь пропитавшая наспех наложенную повязку. Но по-настоящему пугающим было другое: в его глазах, лишая лицо всякого человеческого выражения, яростно горели и вращались алые томоэ шарингана. — Всё в порядке? — Шисуи сделал шаг навстречу, преграждая ему путь и внимательно вглядываясь в додзюцу младшего. — Да. Всего лишь царапина, — сквозь зубы процедил Саске, даже не помыслив сбросить додзюцу. Его дыхание было прерывистым, а кулаки сжимались с такой силой, что костяшки побелели. Итачи нахмурился, чувствуя, как воздух вокруг брата буквально вибрирует от колоссального напряжения. Пазл с картами лесных ручьев окончательно начинал обретать зловещие очертания. — Нашли место? — серьёзно спросил Итачи, делая полшага вперед. — Нет, нашли пару людей, — коротко, как бросок куная, сказал Саске, упрямо уходя от взгляда старшего брата. Шисуи и Итачи красноречиво переглянулись. Не нужно обладать большим умом, чтобы понять: младший Учиха находится в шаге от срыва. Ярость Саске была настолько дикой, что она буквально затапливала всю территорию двора. Листья на деревьях едва заметно подрагивали в такт его бешеному пульсу. Это была не обычная злость после сложной миссии — это был гнев шиноби, у которого отняли что-то жизненно важное. — Мне пора, — отрезал Саске, бесцеремонно обойдя Шисуи по дуге. Он скрылся в глубине дома. Шисуи и Итачи вернулись на веранду, ведя безмолвный отсчет времени. Через пятнадцать минут Саске вышел обратно. На нём уже была чистая, свежая форма, а раненое предплечье скрывали тугие, белоснежные медицинские бинты. Но его состояние не улучшилось ни на йоту. Он был просто в бешенстве. Каждое его движение сквозило агрессией. Казалось, будто он готов прямо сейчас объявить войну. Не говоря больше ни слова, Саске стремительным ураганом вылетел из поместья, направляясь прямиком к резиденции Хокаге. Шисуи проводил его потемневшим взглядом, в котором неумолимо просыпались его собственные, самые страшные внутренние демоны. — Пойдём, Итачи, — тихо произнёс капитан АНБУ, сбрасывая с себя остатки утренней расслабленности. Какаши и Саске уже проходили нижний, охраняемый этаж подземного комплекса, когда Шисуи совершенно случайно заметил их у поворота к карцерам. Напряженная спина Саске и пугающая сосредоточенность Копирующего ниндзя заставили двух опытных офицеров АНБУ насторожиться. — Что Саске здесь делает? — спросил Итачи. Переглянувшись без единого слова, они молча приняли общее решение — проследить за ними сквозь тень коридоров. Допрос вел Какаши. И это уже был не тот расслабленный капитан, который лениво прятал лицо за пошлой книжкой Джирайи. В тусклом свете камеры Хатаке выглядел как безжалостный, ледяной палач старой закалки, прошедший войну. Методы АНБУ Конохи были быстрыми и страшными. Звуковики кричали. Очень громко. Стены камеры содрогались от их хриплых, полных боли воплей. Яманака фиксировали обрывки мыслей в их ломающемся разуме. Затем в центр допросной, тяжело чеканя шаг, зашел Саске. В его глазах мгновенно, яростно зажглись алые отсветы. Он подошел вплотную к прикованному пленнику, схватил его за волосы, заставляя смотреть прямо в свое додзюцу, и вибрирующим от ненависти голосом спросил: — Куда вы унесли Сенджу Рисалию? В полумраке смотрового коридора за стеклом, скрытый маскирующей техникой, Учиха Шисуи окаменел. Мир вокруг него рухнул со оглушительным грохотом, а воздух в легких мгновенно превратился в застывший, колючий лед. Смысл фразы, произнесенной Саске, доходил до его сознания бесконечно долгие, мучительные секунды. Унесли. Сенджу Рисалию. Все его изнурительные миссии, все попытки сбежать от собственного безумия и унять ревность и желание — в один миг превратились в пыль. Её похитили. И от него, капитана АНБУ, скрывали это несколько суток. Пленник, захлебываясь собственной кровью, что-то неразборчиво прохрипел сквозь выбитые зубы, пытаясь дерзко ухмыльнуться. Это стало последней каплей. Саске, окончательно потеряв контроль, с размаху нанёс удар ногой в грудь прикованного звуковика. Стул с треском отлетел к стене, а шиноби Звука глухо зарипел, ловя ртом воздух. — Хватит, Саске! — жестко вмешался Какаши Хатаке мертвой хваткой перехватил плечо своего ученика, силой оттаскивая его от избитого диверсанта. Он буквально выставил парня из допросной камеры в прохладный коридор подвального этажа. — Успокойся, — ледяным тоном скомандовал Копирующий ниндзя, закрывая за ними тяжелую бронированную дверь. — В таком состоянии ты из него ничего, кроме предсмертных хрипов, не выбьешь. Менталисты Яманака не смогут зацепиться за обрывки мыслей, если ты превратишь его мозг в кашу. Саске тяжело, прерывисто дышал, его Шаринган бешено вращался, а повязка на раненой руке снова начала окрашиваться в багровый цвет. В следующую секунду Какаши осекся. Повернув голову, он мгновенно заметил «гостей», которые бесшумно вынырнули из полумрака коридора. Итачи стоял чуть позади, бледный и предельно собранный, а впереди… Вперед вышел Шисуи. Вокруг капитана АНБУ воздух, казалось, физически сгустился и похолодел, превращаясь в осязаемую жажду крови. — Вы позволите? — тихим, зловеще спокойным голосом спросил Шисуи, не дожидаясь ответа. Он обошел застывшего Саске, бесцеремонно отодвинул Какаши плечом и уверенным шагом вошел внутрь допросной камеры. Тяжелая железная дверь за его спиной со щелчком захлопнулась. Додзюцу сработало мгновенно. Шисуи даже не прикоснулся к пленникам физически. Он просто поднял веки, и в его глазах, мгновенно выжигая темноту карцера, вспыхнул сложнейший, четырехлучевой узор Мангекё Шарингана. Уникальная чакра капитана, многократно усиленная его личной, собственнической яростью, обрушилась на остатки разума шиноби Звука. Их хваленые ментальные барьеры, которые так долго взламывали Яманака, рассыпались в пыль. Новые крики мгновенно заполонили весь нижний этаж подземного комплекса. Звуковики бились в конвульсиях, прикованные к стульям, и орали так, словно с них заживо сдирали кожу. Под воздействием иллюзии Шисуи они лихорадочно задыхаясь от ужаса, выплевывали координаты скрытых катакомб Орочимару. Капитан Учиха выжигал из них правду, не щадя ни единой клетки. Уже через двадцать минут в главном кабинете резиденции было объявлено чрезвычайное положение и сформированы три боевые группы. Каждая получила свою четкую, хирургическую задачу. Первая: Отвлекающий маневр Состав: Хатаке Какаши, Учиха Саске, Харуно Сакура, Узумаки Наруто. Задача: Нанести мощный, демонстративный удар по главному входу в подземный комплекс. Наруто и Саске должны были устроить максимальный погром, выманивая на себя основные оборонительные силы шиноби Звука и связывая их боем. Какаши обеспечивал общее тактическое руководство, а Сакура должна оказать экстренную медицинскую помощь на передовой в случае чего. Вторая группа: штурм и ликвидация Состав: Учиха Шисуи, Учиха Итачи, Ямато. Задача: Проникнуть в катакомбы через скрытый, теневой лаз со стороны лесного ручья. Ямато, обладающий редким Мокутоном, должен был бесшумно вскрывать подземные деревянные укрепления и блокировать ловушки Звука. Шисуи и Итачи шли как основная ударная сила ликвидаторов АНБУ Их главная цель была проста и безжалостна — найти Сенджу, зачистить лабораторию и уничтожить любого, кто встанет на пути. Третья группа: Поддержка и перехват Состав: Нара Шикамару, Хьюга Неджи, Сай Задача: Занять доминирующие высоты над каньоном и обеспечить поддержку на дальней дистанции. С помощью Бьякугана Неджи должен был сканировать подземные потоки чакры и координировать штурмовые группы. Сай на своих чернильных птицах обеспечивал воздушную разведку и перекрывал пути к отступлению для Кабуто. Шикамару контролировал фланги, готовый перехватить любого беглеца теневыми техниками. Атмосфера в кабинете Минато была настолько наэлектризованной, что казалось, стены резиденции звенят от скрытой мощи шиноби. Шисуи стоял у карты, застегивая защитные щитки АНБУ. Его взгляд был устремлен на точку ручья. Маски были сброшены. Катон и Мокутон Конохи выдвигались на войну ради одной-единственной Сенджу. Сенджу Рисалия была прикована к грубой железной кровати по рукам и ногам, растянутая так, что ремни въедались в кожу до багровых полос. Якуши Кабуто заходил в эту сырую камеру трижды в день, хладнокровно, как на обычном обходе, и брал у неё кровь — пробирку за пробиркой. Затем её снова оставляли одну в холодном помещении, в абсолютной, звенящей тьме. Без еды. Без воды. Полностью истощенную. Через трое суток к изоляции добавились капельницы с мутными химическими растворами и болезненные инъекции прямо в шею и предплечье. Но запертая в собственном бреду куноичи уже не понимала, что это такое. Её организм отчаянно отторгал препараты Кабуто: периодически Рисалию рвало желчью. В какой-то из моментов беспамятства чужие холодные руки переодели её в безликую больничную одежду. Все лица вокруг казались смазанными, а голоса — нечёткими, плывущими и бесконечно далекими. Всё, что она ещё помнила в эти редкие минуты просветления — это резкие вспышки яркой операционной лампы, бесконечный забор крови из вен и леденящий, пробирающий до костей холод комнаты. Орочимару в этом подземелье не было. Здесь, чувствуя себя абсолютным хозяином положения, работал только Кабуто и его преданные люди. В паре километров от скрытого лаза, Хьюга Неджи резко замер на ветви дерева. Вокруг его глаз вздулись напряженные вены додзюцу. — Шестьдесят — семьдесят человек внутри. Довольно разветвленная сеть проходов, — лишенным эмоций голосом доложил Неджи в передатчик — Уровень чакры у большинства средний. Вероятно, чуунины. Но в двух местах фиксирую более яркие, плотные очаги силы. Возможно, где-то там находится Кабуто. — А Сенджу? — тут же перебил его по связи резкий, нетерпеливый голос Саске. Неджи на секунду нахмурился, глубже вглядываясь сквозь толщу скальной породы и экранирующие барьеры Звука. — Пока не нашел. Возможно ее чакру что-то глушит. Шисуи молча слушал их разговор в передатчике, затаившись в тени кустарника. Его пальцы, облаченные в черные перчатки, медленно легли на рукоять танто за спиной. Капитан АНБУ приготовился к началу штурма. Он знал, что сорвет эти железные цепи висящие впереди, вместе с головами тех, кто посмел прикоснуться к Сенджу. — Начинаем! — резко скомандовал Какаши по рации. В ту же секунду первая группа штурма сорвалась с места. Наруто и Саске на полной скорости вылетели перед массивными, укрепленными сталью воротами главного входа. В их ладонях одновременно зажглись техники. Чидори в руке Саске запело тысячью птиц, а у Наруто закрутился плотный Расенган. Они ударили в унисон, прямо в стык бронированных створок. Колоссальный взрыв потряс каньон. Металлические ворота вывернуло наизнанку и ударная волна вместе со шквалом каменной крошки ворвалась внутрь пещеры. Начиналась настоящая бойня. Из дыма и пыли на Учиху и Узумаки сходу вывалился оборонительный отряд шиноби Звука. В бой незамедлительно вступили Какаши и Сакура. Копирующий ниндзя, обнажив кунай, двигался среди врагов как неуловимая тень, блокируя их контратаки и координируя действия. Сакура же, сконцентрировав чакру в кулаке, крушила каменный пол под ногами звуковиков, вызывая локальные обвалы. В это же время у дальнего лесного ручья, действовал Ямато. Используя Мокутон, он прижал ладони к сырой скальной породе у тайного лаза. — Стихия Дерева: Техника подземного прорыва! — едва слышно прошептал он. Толстые, прочные древесные корни послушно вонзились в землю, без единого звука раздвигая вековые камни и вскрывая заблокированные стальные переборки ловушек Звука. Ямато филигранно пробил чистый, безопасный коридор в самую глубь вражеских катакомб. — Проход открыт, капитан, — тихо доложил Ямато, отступая на шаг. Шисуи и Итачи, застывшие за его спиной в полной боевой готовности, переглянулись. Два элитных ликвидатора АНБУ безмолвными тенями скользнули внутрь. Ямато прошел дальше по коридору, зачищать территорию. Якуши Кабуто почувствовал их присутствие за несколько секунд до того, как они вынырнули из темноты. Даже сквозь грохот взрывов и вопли у главного входа, где Наруто и Саске вовсю разносили базу, его обостренное медицинское восприятие зафиксировало пугающий всплеск чакры. Враг зашёл с тыла. Кабуто резко развернулся, поправляя очки на переносице. — Какая жалость… — тихо усмехнулся Якуши. — А я так хотел развлечься с Сенджу напоследок, перед тем как отдать её господину Орочимару. Давление чакры Шисуи мгновенно усилилось. Алые глаза смотрели прямо на него, заставляя воздух в катакомбах становиться тяжелее. — Вот теперь я понимаю, почему он так интересовался еще и глазами Учиха, — не унимался Кабуто, отступая на шаг. — Вы действительно чудовища. Его ладони мгновенно зажглись зловещим призрачным светом чакро-скальпелей. Но уйти он не успел. Попытался сделать обманный маневр, рассчитывая уйти под землю, но Итачи среагировал на опережение. Взметнувшаяся стая черных иллюзорных воронов намертво перекрыла Якуши обзор, а точный бросок кунаев отсек все пути к отступлению. Кабуто успел вскинуть руки, пытаясь перерезать проводящие каналы чакры Учихи своими скальпелями, но его скорость была ничем по сравнению с яростью капитана АНБУ. Шисуи уклонился от призрачного лезвия на миллиметры, и в ту же секунду в его глазах, выжигая полумрак подземелья, бешено закрутился четырехлучевой узор Мангекё Шарингана. Колоссальное ментальное давление намертво парализовало Кабуто, вышибая воздух из его легких. Якуши замер, ослепленный багровым сиянием, а в следующую секунду Шисуи оказался прямо перед ним. Его движение было точь-в-точь как-то, которым Рисалия когда-то казнила контрабандиста Коджо в баре. Шисуи с глухим и яростным хрустом вонзил клинок точно в шею Кабуто, пробивая артерию и пригвоздив его к каменной стене катакомб. Якуши судорожно дернулся, его очки со звоном полетели на окровавленный пол, а изо рта вырвался предсмертный хрип. Шисуи жестко удерживал рукоять оружия, заглядывая в тускнеющие глаза помощника Орочимару. Он хладнокровно дождался, пока жизнь полностью покинет тело врага. Но даже этого его потемневшему от ярости разуму показалось мало. Капитан медленно протянул руку вбок, без слов выдернул из-за спины Итачи катану и одним мощным движением отрубил Кабуто голову. Окровавленная сталь со звоном вернулась в ножны истинного владельца. В передатчике раздался голос Неджи: — Я нашел её. Коридор прямо за вами, третья дверь налево. Но… её чакра почти на нуле. Тяжелую бронированную дверь в самом конце сырого коридора они с Итачи выбили ногами, буквально снося её с петель мощным совместным ударом. Треснувший металл с грохотом рухнул на пол. В углу леденящей, погруженной в полумрак комнаты Шисуи наконец увидел её. Внутри у капитана АНБУ всё окончательно оборвалось. Рисалия лежала без сознания на жестком матрасе, бледная, истощенная, в безликой и помятой больничной одежде. Вокруг железной кровати валялись груды химических растворов, пустых ампул от инъекций, банок с заборной кровью и капельниц. Итачи среагировал мгновенно. Приблизившись, он в один миг срезал кожаные путы на её запястьях и лодыжках. Шисуи бережно взял на руки свою принцессу Сенджу. Её тело было пугающе легким, почти невесомым, а кожа холодной. Он крепко прижал её к своей груди, чувствуя её слабое, едва уловимое дыхание. Бой на поверхности уже затих, когда Шисуи и Итачи стремительно покинули сырые подземелья катакомб. Ямато заканчивал уничтожение лаборатории, собирая несколько улик для Конохи в специальный свиток. Первое, что они увидели среди поваленных деревьев и дымящихся воронок — это Сакуру и Саске, укрывшихся за массивным куском выломанной дубовой двери. Девушка бинтовала младшему Учихе ту самую раненую руку. От яростной драки старая повязка вновь окрасилась в глубокий алый цвет. Увидев на руках Шисуи безжизненную Сенджу, Саске мгновенно замер, а его окровавленное предплечье бессильно упало. Шисуи осторожно положил Рисалию на наспех снятый и расстеленный на траве зеленый жилет Какаши. Сакура тут же упала перед ней на колени. Её ладони мгновенно окутались ровным зеленым сиянием медицинской чакры, и она принялась спешно диагностировать и лечить истощенное тело. Прошло всего несколько минут, и Харуно резко вдохнула воздух. Её глаза округлились от подступившего ужаса. — Что такое? — мгновенно отреагировал Какаши, делая шаг вперед. Но Шисуи уже и сам всё видел. Его Шаринган, сканировавший Рисалию, зафиксировал страшное: каналы чакры Сенджу полностью замерли, а слабое биение под её ребрами исчезло. Сердце остановилось. Медицинский яд Кабуто и капельницы добили её организм в самый момент спасения. — Нет, нет, нет! — Сакура резко, применив всю свою колоссальную физическую силу, начала делать прямой массаж сердца. Но времени на тонкие манипуляции не было. Сконцентрировав чакру на кончиках пальцев, она пробила медицинским импульсом грудную клетку. Буквально физически, с помощью чакры, сжимала и разжимала остановившееся сердце Рисалии внутри её тела, пытаясь запустить его заново. — Хааа… — внезапно послышался со спины тяжелый, хриплый, почти звериный выдох. Какаши и Итачи обернулись, шокированно уставившись на Саске. Младший наследник Учиха стоял неподвижно, глядя на безжизненное тело своей подруги. Из его широко распахнутых глаз тонкими ручьями полились настоящие кровавые слезы. Алые томоэ в его зрачках бешено закрутились, деформируясь, вытягиваясь и переплетаясь в шестиконечный узор. Его собственный Мангекё Шаринган. Боль от потери той единственной Сенджу, которую он считал другом и так отчаянно пытался спасти сам, пробудила в нём высшую силу клана. — Сработало! — выдохнула Сакура, и по её лицу покатились слёзы облегчения. Она опустила руки, покрытые зеленоватым свечением. — Сердце… снова стучит. Нужно срочно вернуть её домой. Срочно! — дрожащим от пережитого ужаса голосом закончила она. Шисуи не стал ждать ни секунды. Он опустился, бережно поднял Рисалию на руки и прижал её к своей груди. Теперь, когда под его пальцами слабо, но мерно забился её пульс, внутри Шисуи заново включили жизнь. Они с Итачи сорвались с места первыми, превратившись в две невидимые, размытые вспышки. Шисуи мчался на пределе своих возможностей, игнорируя усталость. Оковы были сорваны. Этот жестокий холодный урок заставил его окончательно осознать: больше он никогда не оставит её одну.