Глава 2

Гермиона Грейнджер вернулась в гостиную старост, как обычно, — ближе к ночи. В последнее время она всё чаще находила предлоги, чтобы провести вечер где угодно, только не здесь. Хотя до этого ей казалось, что за предыдущие полгода они с Мистером-Чистая-Волшебная-Кровь как-то умудрились найти способ уживаться вместе — и этот способ Гермиона называла про себя «Правилом двух "И"»: Избегай или Игнорируй. К такому умному решению девушка пришла не сразу. Конечно, в начале осени не обходилось без многочисленных стычек. Они, не сговариваясь, решили сделать вид, что не было ни войны, ни перехода Драко в стан Ордена, ни самого Волан-де-Морта. Как будто они просто в очередной раз приехали в школу, и всё у них по-старому: неприязнь, местами перераставшая в ненависть. Так было проще. Намного проще поставить Малфоя на место язвительными замечаниями и скрыться за дверью своей спальни (предварительно хлопнув ею так, чтобы задрожали стены), чем во время словесных баталий выдержать взгляд его стальных глаз — помрачневший и как будто опустевший ещё год назад. Взгляд человека, который носил в себе темное прошлое и хотел бы рассказать о слишком многом, но молчал, и от этого становилось не по себе. Драко обычно садился в кресле у камина, когда она уходила. Его взгляд следил за ней до самой двери — тяжелый, изучающий. А когда дверь закрывалась, он откидывал голову на спинку кресла и прикрывал глаза (она видела это как-то раз в щелку между косяком и неплотно прикрытой дверью.  "Так проще", — твердила Гермиона себе каждый раз, когда оставалась одна в комнате. Но почему тогда внутри было так пусто? Почему тишина в общей гостиной казалась ей оглушительнее любого крика?» И они снова продолжали изображать «нормальность» - что Малфой и Грейнджер как прежде старые добрые враги, которые ругаются по поводу и без. Например, в сентябре они по полвечера орали друг на друга, пытаясь выстроить график дежурств. Когда расписание вошло в рутину, Гермиона пыталась заставить Малфоя выполнять и другие обязанности — например, проверять домашние задания первокурсников. Он же в ответ раз за разом отправлял всю стопку пергаментов в камин, пока его не вызвала Макгонагалл и не сделала внушение. А еще Малфой неоднократно на протяжении первых месяцев совместного проживания в башне старост убирал разложенные ею для уюта по дивану подушки (мешали они ему, что ли?), и каждый раз они оказывались спрятаны в новом месте. В последний раз Гермиона с помощью Гарри (который управлялся с метлой гораздо лучше неё) доставала их со шпиля Астрономической башни. Но гриффиндорка с упорством садового гнома вперемешку с гордостью гиппогриффа возвращала их на диван. Это было лишнее напоминание Малфою: «Не забывайся. Я тоже староста. Это и моя гостиная. И здесь будут мои правила и мои порядки». К зиме страсти поутихли, и староста Малфой со старостой Грейнджер перешли к тихой, молчаливой конфронтации, прерываемой лишь редкими перепалками и взаимными язвительными репликами. Малфой, неожиданно, стал наконец выполнять обязанности старосты почти как положено. Не считая того, что большинство эссе и домашних заданий, принесённых ему первокурсниками, по-прежнему отправлялись в камин с комментарием: — Ну это точно никуда не годится, Вайтли. Тебе нужно это переписать. Трижды. И только четвёртую версию я разрешаю тебе сдать профессору Бинсу. Возможно, ты даже получишь «Удовлетворительно». Сначала Гермиона негодовала — младшие слизеринцы стабильно покидали гостиную старост в слезах, и она не могла не жалеть детей. Но потом они привыкли. Стали приходить к Драко сразу с тремя пачками пергамента вместо одной. А их успеваемость постепенно росла, и гриффиндорке пришлось признать (хоть и со скрипом), что малфоевское воспитание, каким бы своеобразным оно ни было, работает. Малфой, оставаясь таким же высокомерным поганцем, всё же изменился. Он налёг на учёбу и теперь периодически засиживался в библиотеке. Сначала Гермиона удивлялась, потом забила — у неё были дела и поважнее учебных потуг хорька. А когда библиотека стала чуть ли не единственным местом во всём Хогвартсе, где она могла спрятаться и оплакать расставание с Роном, книжный червь Малфой начал бесить: ни в башне старост от него не отдохнуть, ни среди родных пыльных фолиантов за столиком у окна неподалёку от Запретной секции. Он всегда выбирал место так, чтобы видеть дверь и контролировать вход, она — так, чтобы свет из окон падал на страницы. Их столы стояли в пяти метрах друг от друга, но в тишине библиотеки казалось, что воздух между ними гудит от напряжения. А в последнее время она заметила за собой, что не в силах выносить малейшее его присутствие рядом с собой. Не потому, что он был ей неприятен. Как раз наоборот, потому что он перестал быть ей неприятен. Она ловила себя на том, что наблюдает за ним исподтишка: как он хмурится над книгой, как заправляет за ухо упавшую прядь пепельных волос… И это открытие пугало её больше, чем все Пожиратели Смерти вместе взятые.  Гермиона пыталась выкинуь его из головы. Пыталась не смотреть, пыталась закопаться с головой в учебу, чтобы не оставалось сил даже на единую мысль о Малфое. Но тогда организм решил подшутить над ней, и в одно «волшебное» утро Гермиона проснулась от оргазма, произошедшего во сне. В котором Драко Малфой брал ее прямо на диване посреди гостиной старост.  Распахнутая рубашка обнажала точеный пресс, ее рукава были закатаны, и предплечья Малфоя манили Гермиону пожалуй даже сильнее чем вся остальная фигура, нарисованная ее воображением. Он склонялся над ней, и его светлые волосы падали, лишь подчеркивая линию мужественной шеи, кадык на которой нервно двигался каждый раз, когда он сглатывал, не в силах сдержать рвущееся наружу возбуждение.  Драко провел пальцами по ее бедру, поднимаясь все выше под юбку, и Гермиона с приглушенным стоном втянула воздух, когда пальцы достигли свей цели. Малфой улыбнулся – так искренне и нежно, как никогда не улыбался ей в раньше, и закусил губу от предвкушения. Она в нетерпении притянула его к себе за ремень, продетый в школьные брюки. Едва не упав в ее обътия, слизеринец в последний момент выставил перед собой руку, приземлившись на локоть. Гермиона почувстввала, как водя второй рукой по ее телу, Малфой придвинулся еще ближе и тихо прошептал, опаляя своим дыханием ее ухо: «Все, что происходит в гостиной старост – остается в гостиной старост, договорились, Гермиона?» На этой фразе гриффиндорка резко вырвалась из объятий сна и на секунду замерла, пытаясь осознать реальность. Сердце колотилось где-то в горле, и ей потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы выровнять дыхание. А затем Гермиона твердо решила, что с этого дня станет учиться в намного больше (хотя куда уж больше-то?) и возьмет на себя пару дополнительных дежурств. Нужно было загасить этот пожар внутри чем-то продуктивным. После того сна Гермиона утроила усилия по избеганию Малфоя. Напряжение, когда они вдвоем находились в одном помещении, можно было резать ножом. И это тоже бесило. Бесило потому, что она знала: если он сейчас обернется и посмотрит ей в глаза, она не сможет отвести взгляд. А еще ее бесило, когда Малфой устраивал из их общей гостиной свинарник, как, например, сейчас. На полу валялась коробка из-под конфет, которые она буквально сегодня утром отобрала у второкурсников. Неужели его величество Малфой счел ниже своего достоинства убрать то, что уронил? Или за ним только прислуга прибираться должна? «Дурацкая задумка», — подумала Гермиона, собирая раскатившиеся по полу каменные конфеты. Живоглот, выползший из под дивана, вместо помощи гонял их лапами по комнате, видимо, приняв разноцветные шарики за новую игрушку — «А вдруг какой-то дурак реально сломает о них себе зубы? Мда, надо будет передать Рону, чтобы Фред с Джорджем убрали их из оборота, пока кто-то не покалечился и не направил им жалобу и внушительный чек за лечение зубов». Если бы она только знала, как была близка в тот момент к истине... И что этот «дурак» живет с ней по соседству. Гермиона бросила неприязненный взгляд на дверь в спальню Малфоя. Мантия, небрежно сброшенная на диван в гостиной, говорила о том, что ее хозяин уже вернулся. Девушка поднялась с пола, отряхнула колени и решительно пересекла комнату. Она громко постучала в дверь спальни Драко: — Малфой! Я знаю, ты здесь. Почему я должна убирать за тобой бардак? Я в домовики не нанималась! Да и домовики такого отношения не заслуживают! Тишина. Спит он, что ли? — Эй! Я с тобой разговариваю, мистер староста! Ты уберешь за собой, или мне написать жалобу Макгонагалл? — Свали, Грейнджер... — протяжно прозвучало из-за двери. — И конфеты свои идиотские забери! Кажется, он не откроет. Гермиона закатила глаза. Ну ладно, она еще успеет серьезно побеседовать с ним завтра. *** Однако утром у неё снова ничего не вышло. В Большом зале Малфой сидел, ковыряя овсянку и потягивая тыквенный сок с таким лицом, будто ему приходилось пить смузи из слизи соплохвоста вперемешку с яйцами корнуольских пикси. Доковыряв свой завтрак, он вышел из зала и унёсся куда-то с такой скоростью, что Гермиона тут же потеряла его из виду. В целом, кажется, весь день Малфой не был настроен на диалог, ей не удалось поймать его, а когда Гермиона вернулась вечером в гостиную, то успела только услышать звук захлопывающейся двери в спальню Драко. На следующий день за завтраком Гермиона, украдкой бросив на Драко взгляд через весь зал, заметила, что он выглядит ещё бледнее обычного, а под глазами появились тёмные круги. «Опять не спал, развлекался со своими слизеринскими подружками? Лучше бы готовился к ЖАБА», — раздражённо подумала гриффиндорка, которая сама большую часть вечера провела в библиотеке. После обеда, на общем уроке по Истории магии, Гермиона с удивлением отметила, что Малфой, вместо того чтобы, как обычно, отпускать колкости или присоединиться к своим вечно ржущим дружкам, сидит, прикрыв глаза и привалившись виском к холодной каменной стене. — Что-то наша слизеринская принцесса неожиданно тиха, — заметил Рон, бросая на Малфоя недовольный взгляд. — Тем лучше, — заметил Гарри в своей обычной дипломатичной манере. — А то сегодня он как с цепи сорвался. Снимал баллы с младшекурсников по поводу и без. — Как это?! — возмутилась Гермиона. — А так. Какой-то пуффендуец торопился на урок и задел Малфоя плечом в коридоре. Малфой дёрнулся так, будто его хвосторога приложила, а не мальчишка-первокурсник, и снял с Пуффендуя 15 баллов. Якобы за поведение. — Ну, бегать по коридорам и правда нехорошо, — задумчиво протянула Гермиона. — Но снимать за это аж 15 баллов… Поговорю с ним вечером. — Не хватало ещё, чтобы ты с ним разговаривала, Гермиона! — вспыхнул Рон. — Уж лучше держись от него подальше, раз он сегодня не в адеквате. Кажется, Уизли был прав: Малфой точно пребывал не в своей тарелке. К вечеру Гермиона вернулась в библиотеку, чтобы проверить эссе первокурсников, как всегда, и застала необычную сцену. Забини и Нотт стояли около кресла, в котором сидел за книгой Малфой, и пытались уговорить его пойти с ними на вечеринку в подземелья. Вместо согласия Малфой рыкнул на них так, что они предпочли ретироваться, кидая на друга недоуменные взгляды. А Малфой продолжил читать. Гермиона, оторвавшись от изучения гоблинского восстания XVI века, успела заметить, что он сидит в напряжённой позе, будто кол проглотил. И периодически прикасается рукой к подбородку. Она видела это движение уже несколько раз за вечер: он не просто касался подбородка, а словно проверял что-то под челюстью. Его пальцы замирали там на секунду дольше необходимого.  Может, это его жест глубокой задумчивости?.. Хотя раньше такого за ним гриффиндорка не замечала. «Впрочем, мне-то что? Пусть хоть буги-вуги танцует посреди библиотеки, мне наплевать», — решила она про себя. Собрав вещи, Гермиона переместилась в гостиную старост и только ближе к ночи, когда укладывалась спать в своей комнате, услышала звуки присутствия Малфоя в башне. Странные звуки. Сначала плеск воды из его ванной. Затем звук разбивающегося стекла. Потом… стон? Нет, ей, должно быть, показалось. И дальше приглушённое шипение вперемешку с руганью.  «Да, кажется, неделька у Малфоя и правда не задалась», — подумала Гермиона, но эта мысль не принесла удовлетворения. Наложив заклятие тишины на свою комнату и старательно выкидывая из головы мысли о странном поведении Драко, она провалилась в сон. В среду всё повторилось снова, но с дополнениями. Малфой появился в Большом зале на завтраке, укутанный в зелено-серебристый шарф так, что из-под него торчал только кончик носа. Гермиона решила бы, что он просто мёрзнет от сквозняков в ещё по-зимнему холодных коридорах замка, если бы, столкнувшись с ним перед сдвоенной Трансфигурацией, не увидела, что его щёки пылают нездоровым румянцем. Впрочем, он не удостоил ее даже словом, и как можно быстрее зашел в класс. Малфой не разговаривал даже со своими дружками. Пока перед уроком Паркинсон, сидевшая верхом на парте, что-то щебетала в сторону Драко, тот прожигал её невидящим взглядом, иногда медленно прикрывая глаза. Когда она особенно громко рассмеялась от собственной шутки, Драко дёрнулся, как будто сам звук её голоса причинял ему физическую боль, и, кажется, сказал Паркинсон что-то неприятное – та обиженно надула губки и поспешила вернуться на свое место. «Да что с ним такое происходит?» — эта мысль не давала Гермионе покоя. Половину Трансфигурации девушка не могла отвлечься от размышлений о слизеринце. Он что, заболел? Почему тогда не идёт к Помфри? И почему её вообще должно это волновать? Ну да, они старосты и должны быть внимательны друг к другу, но… Какого черта она снова думает о нём? Из мыслей Гермиону вырвала профессор Макгонагалл, которая вызвала Малфоя к доске. — Мистер Малфой, продемонстрируйте нам превращение чайной чашки в черепаху. Тот встал, сделал шаг, пошатнувшись, нахмурился, тяжело опершись рукой о парту (зачем?). Но вместо ответа его лицо исказилось гримасой боли, он издал звук, напоминавший смесь хрипа с шипением, и, чуть не споткнувшись о собственный стул, бросился вон из класса. — Мистер Малфой! Что вы творите? — крикнула ему вслед профессор Макгонагалл, а затем обратилась к слизеринцам: — Мистер Забини, будьте добры, передайте вашему товарищу, что за побег с урока без уважительной причины я буду вынуждена снять со Слизерина 20 баллов. Объяснительную записку от мистера Малфоя жду сегодня до вечера. Блейз Забини, который и сам пребывал в нескрываемом шоке от поведения Драко, только молча кивнул. В этот момент шестерёнки в голове Гермионы, которые усиленно крутились все эти секунды с момента побега Драко, наконец со скрипом встали на место и странности в поведении Малфоя сложились в общую картину. Она резко вздёрнула руку: — Профессор, позвольте я догоню мистера Малфоя? Кажется, нам как старостам нужно серьёзно поговорить. Макгонагалл отпустила гриффиндорку коротким кивком, и та сорвалась с места, выбежав вслед за Драко. Пробежав с десяток метров по коридору, Гермиона услышала странные звуки. Кажется, кто-то мычал… Или стонал? И этот стон боли, она была уверена, принадлежал Малфою. Девушка завернула за угол и уткнулась носом в дверь туалета мальчиков. Звуки точно доносились оттуда. Ей ничего не оставалось, кроме как распахнуть дверь и сделать пару шагов внутрь. Она прошла вглубь туалета и вдруг, увидев Малфоя, резко остановилась и прижала ладонь ко рту. Сердце на секунду сбилось с ритма от шока при виде открывшейся ей картины. Драко сидел на холодном каменном полу, привалившись спиной к стене. Он обхватил себя руками и опустил голову к коленям, тихо постанывая сквозь стиснутые зубы.  — О боже… Малфой… Что с тобой? — выдохнула Гермиона. Её раздражение испарилось без следа, уступив место ледяному ужасу и острой жалости.