Часть 4

      Очи вновь открылись. На этот раз Эриха стошнило и, еле успев оттянуть маску, его вырвало на каменную кладку сада. Он снова был во сне охотника. Как таковой рвоты не было, но кислота обожгла его гортань и носоглотку. Кислый вкус вызывал только раздражение. Сделав вдох, он сплюнул остатки кислоты из рта и вновь наполнил грудь воздухом.       Дрожащие конечности слабо слушались и ему было тяжело держать равновесие. Вдруг его подхватила со спины чья-то рука. В прикосновении не было вражды, но лишь искренняя забота. Однако в ней не было жизни.       Словно испуганный кот, Эрих отпрянул и развернулся на фигуру позади и увидел ее — куклу. Та самая кукла, что лишь недавно лежала без единого намека на жизнь, сейчас стояла перед ним. Одернутая рука жалобно сжалась, но поправив ленту на груди и подол платья, была скрещена с другой. Бледное фарфоровое лицо куклы блестело тем же мягким оттенком что и луна, довлеющая над садом. Ее волосы цвета слоновой кости был аккуратно убраны заколоты и покрыты шляпкой. Только небольшой клок волос свисал над ее серыми глазами.       — Приветствую, добрый охотник. Я — Кукла, — ее тело выразило почтительный поклон Эриху, — Что-то не так?       — Ты же кукла. Как это… — вопросы роились в голове Эриха, — Где Герман?       — Он спит в саду, — Кукла немного склонила голову набок, словно указывая путь, — но лучше его не тревожить. Он спит в редкие моменты, а это он и есть. Может я могу тебе помочь?       — Не знаю, чем ты поможешь, — замешательство было слышно в каждом слове, — Здешняя тварь… Я ей не ровня. Я не понимаю как Герман ждет, что я их буду убивать.       — Я думаю, смогу тебе помочь, — мягкий голос Куклы поднял у Эриха бровь, — Я направлю отголоски тех, кого ты сразил в твою силу.       — Эксельсия… — бормотание охотника не ускользнуло от Куклы.       — Мне не ведомо, что это, — мелодия ее голоса наполнилась сожалением, — но не думаю, что это оно. Кровь твоих жертв несет в себе их отпечаток. Ты можешь их использовать.       — Они есть во мне сейчас? — Эрих сосредоточил на себе весь свой разум. После легкого зуда он понял, что-то чувство от убийства зверей прошло.       — Нет, я не чувствую в тебе их, — словно извиняясь пропела Кукла, — Возможно враг, что сразил тебя отнял их.       — Я не смогу убить эту тварь, — отрезал Эрих       — Тогда охоться на других, — мгновенно парировала Кукла, — Когда ты наберешь достаточно отголосков я смогу наполнить ими твое тело и увеличить твою силу.       — Проклятье. Охота. Охота, — Эрих стал ходит кругами, — Я вообще не хотел в этом участвовать. Меня кто-то спрашивал? Конечно же нет. Зачем меня…       — Мне жаль, — фарфоровые руки схватили жестикулирующую руку Эриха, — но кроме тебя никто не может.       — …ладно. Я займусь охотой и вернусь передать отголоски, — пораженно вздохнул охотник.       — Я буду ждать, — однако руку она не отпустила, — но прежде, чем ты уйдешь. Не желаешь привести себя в порядок?       — Прежде чем Эрих успел спросить, Кукла потащила его в мастерскую и усадила на стул. Он так и не понял откуда, но Кукла вернулась с набором цирюльника и стала виртуозно орудовать им. Четверть часа и шабашная борода и прическа стали выглядеть цивилизованно. Как штрих Кукла не стала убирать все волосы с лица, а, придав форму длинным волосам, связала их небольшой бардовой лентой. На немой вопрос Эриха почему она не убрала все она сказала: «После каждого поражения вы будете меняться и ваши волосы вернуться, так почему бы вместо борьбы с ними не придать им форму и шарм». В ответ на ее игривый голос Эрих вглядывался в искусственные глаза куклы, но ничего не заметил.       Оказавшись у фонаря, Кукла окликнула его в последний раз: «Возвращайся, добрый охотник».

***

      Обоняние вновь было атаковано вонью улиц Ярнама. В воздухе смешались редкий запах ладана, что бесил Эриха, и запах крови. Крови, за которой он пришел.       Он добрался до столпотворения безумцев. Они разожгли огромное кострище, от которого тянуло смрадом горелой плоти. Тела, истекшие особой кровью, стали не более чем кусками мяса, что ласкались языками пламени. Они сливались с янтарным светом закатного солнца и словно дети, тянущиеся к своему родителю, возносились ввысь.       Ручка трости провернулась. Корпус трости оскалился множеством зубов на особой цепи. Озверевшие горожане уставились на кострище словно истуканы древности и не заметили приблизившегося охотника. Он занял устойчивую позицию ног. Весь корпус двинулся с руками, чтобы придать большую силу замаху. Цепь засвистела в воздухе рассекая плоть и суставы жертв, а, на исходе импульса, застряла в теле последних. Всем телом подавшись вперед, Эрих сделал еще один рывок разрывая врагов.       Он почувствовал, как в его разум вторгаются образы отголосков. Десятки прожитых жизней, что умерщвленные его руками, нахлынули словно гневный потоп. Эрих будто предвкушал как они сделают его сильнее.       Бешеный пес кинулся на него из-за подворотни, но резкое движение пистолета и удар пули сломал позвонок собаки. Хотя, что удивительно, это не парализовало зверя, но скрючило его тело от шока. За резким рывком охотника последовал удар рукой сокрушительной силы в корпус зверя и выдранный орган, который еще трепыхался в руке Эриха. Собака умерла, одарив охотника ничтожным отголоском безмозглого зверя. Охотник раздавил орган, из которого на его маску брызнула кровь, но ничего более.       С каждым убитым зверем и выродком Эрих чувствовал, как его сознание заполняется образами отголосков крови. Когда он убил еще одного зверя, за спиной стало ощутимо чье-то присутствие. Эрих, не разворачиваясь, сделал замах хлыстом, чтобы застать врага врасплох. Однако внезапно его окатило пронзительной болью, что поразила его руку, и траектория хлыста ушла от цели. Боль свела его зубы в скрежете, и он отпрыгнул назад, выражая устами свое недовольство, от которого порядочные люди покраснели бы.       — Перед ним стояла фигура в странном одеянии. Оно было похоже на его собственное, но покрыто все перьями, а голову напавшего венчала маска с вороньим клювом. Она слегка наклонила голову, и из-за маски донесся немолодой женский голос:       — Ты еще не обезумел? — женщина провернула хитро пистолет в руке и наставила его на Эриха, — отвечай, а не то следующая пуля вонзится в твою главу.       — Скорее чуть в штаны не наделал от того, что ты подкралась, — продолжил ворчать Эрих, — Кто ты вообще такая?       — Пришелец. Такая же, как и ты, судя по твоему говору, — ворон опустила пистолет, — Не повезло тебе угораздить в ночь охоты оказаться на улице.       — Это не ответ на вопрос, — огрызнулся охотник.       — Аз не обязана отвечать, — Ворон крутила пистолет в руках, — Да, и он мало что изменит. Се Охотник на охотников. Ворон. Все, что тебе нужно знать.       — Ладно, «Ворон», — процедил Эрих, сжимая хлыст, — Почему ты так подкралась ко мне?       — Ты был подобен охотникам, что вот-вот поддадутся жажде, — рука женщины остановилась на уровне ее талии, — Начертание мне — умерщвлять таковых.       — Но я не такой, — охотник провернул рукоять и хлыст вновь стал тростью.       — Нет. Пока, — Ворон скрыла пистолет под своим черным «крылом», — Будь востер и на чеку. Охотник должен охотиться, а зверь никогда не будет учтивым.       — Приму к сведению, — Эрих собрался уходить, но Ворон внезапно приблизилась к нему резким шагом.       — Держи это, — морщинистая рука Ворона вложила в длань Эриха странные кусочки пергамента с непонятным знаком, — Он возвратит тело твое к лампе и укроет от беды.       — С-спасибо, — слегка смутившись, пробормотал Эрих.       — Долг преклонных старцев помогать юным и нерадивым, — Ворон хлопнула его по плечу, — Будь осторожен. Людей разумных почти нет. Все стали зверями.       — Ты не звучишь настолько старой.       — Не льсти старухе, юнец, — хотя маска скрывала лицо, но небольшой смешок выдавал, что она улыбается, — Удачи тебе, охотник.       — Удачи тебе, ворон.        Два охотника попрощались и ворон удалилась в один из проулков, где ее силуэт быстро поглотили тени здания. Взор Эриха еще какое-то время смотрел в сторону куда ушла Ворон, но затем и он пошел дальше.

***

      Эрих плутал улочками и переулками меж высоких зданий, украшенных резьбой различных образов и увенчанных статуями самых разных людей, а порой и непонятных существ. Выйдя из очередного темного проулка, он оказался перед зданием, где он впервые очнулся. Охотник ощутил странное чувство эйфорийного предвкушения от этого возвращения. Аккуратно, чтобы не издавать шума, он убрал ящики, что прижимали двери. Сквозь пыльные и матовые стекла не было ничего видно. Он прислонил ухо к стеклу и услышал тихое чавканье. Зверь еще там.       Дверь заскрипела, но зверь одержимый голодом был слишком занят трупами, чтобы услышать. Теперь, когда он может рассмотреть его, Эрих видит, что чудовище худющее по сравнению со своими братьями, а ветхость тела и редеющие волосы дают ему убогий вид. К счастью охотника, пол не скрипел, а звуки шагов заглушались отчаянной трапезой зверя. Встав позади чудища Эрих присмотрел место удара на шее.       Словно ощутив жажду охотника, зверь прервал свой пир и начал оборачиваться. Клинок трости беспощадно вонзился в шейные отделы позвоночника. Чудище замахало лапами, но нога охотника прижала его к земле повалив на брюхо. Сначала Эрих хотел просто отсечь голову, но жажда мести возобладала. Резкий рывок, который рассек бы голову, убив зверя, заменился грубым мясницким вспарыванием, которое пошло вдоль позвоночника, причиняя зверю больше боли. Вязкая кровь и жидкости, липшие к клинку, словно паутина, тянули его обратно в теплые внутренности.       Эрих стряхнул взмахом клинка часть жидкостей и решил вернуться к лампе. Чувство триумфа над обидчиком быстро улетучилось, когда отголоски крови убитого зверя мелькнули в голове. Они никогда не были четкими, но словно слова пели в его разуме. Зверь был пациентом клиники.       Когда он уже развернулся уходить послышались шаги в глуби здания, там, где он проснулся. Каждый шаг по длиной лестнице сопровождался скрипом и его настороженный от адреналина слух слышал тихий плач за закрытой дверью. Ручка не поддалась. Заперто. Кто-то закрылся изнутри. Эрих постучал по дубовой двери, но, услышав лишь испуганный вскрик, дверь не открылась.       — Я не зверь, — декламировал Эрих, — откройте пожалуйста. Я охотник и я убил зверя, что тут был.       — Б-благодарю вас, добрый охотник, — испуганный девичий голос наконец ответил, собрав всю храбрость, — Но я не открою дверь. Слишком опасно и я боюсь, что подвергну пациентов опасности. Прости. Я благодарна тебе за то, что ты охотишься ради нас. Но я не могу рисковать жизнями тех, кто не заражен.       — Х-хорошо, — нахмурившееся лицо Эриха ощутило, как что-то сжалось внутри, — Ты все правильно делаешь. Где мои манеры — Эрих.       — Сестра Йозефка, — радостная трель ее голоса заиграла за дверью, — Спасибо тебе еще раз.       — Не стоит, — охотник ощутил стыд от того, что насладился убийством зверя, — В таком случае я ухожу — не буду привлекать внимание.       — П-постой, добрый охотник, — за дверью послышалась суета и открылась небольшая щель. Из нее небольшая девичья рука просунула пузырек с алой жидкостью, — Э-это немного, но надеюсь она поможет тебе исцелиться в трудную минуту. Настоятель говорил, что моя кровь быстро заживляет раны.       — Спасибо тебе, — грубая кожаная перчатка приняла пузырек, и рука девушки тут же скрылась.       — И еще, — словно вспомнив нечто важное, — Если встретишь незараженных или тех, кому нужен приют, то направь их ко мне. Здесь я хотя бы смогу их уберечь и дать наставление.       — Да, конечно, — немного неуверенно ответил охотник, но затем искренне добавил, — Береги себя, Йозефка.       — Удачной охоты, Эрих, — живой голос девушки прощебетал за дверью, напоминая ему знакомую неопытную эльфийку, — Я буду молиться за тебя.       Охотник покинул большое, но ветхое здание клиники. Легкие наполнились новым воздухом и мягкий свет лампы приманил его. Он позвонил в небольшой колокольчик, от звона которого Эриха стало клонить в сон. Периферийное зрение стало размываться, а картина перед ним стала погружаться в дремотную тьму, и он закрыл глаза.

***

      Странный гам города сменился тишиной сна охотника. Месяц также неподвижно высился над садом. Сапоги Эриха ступали по камням, истоптанным другими до него. Кукла приводила в порядок одну из могил, сметая пыль и отодвигая с надгробия корни растений.       Завидев охотника, на ее фарфоровом лице, мелькнула тень улыбки. Высокая фигура ее искусственного тела посреди асфоделий дарила странное чувство покоя. Гладкая кожа ее лица отсвечивала в неестественно бледном свете луны. Ее длинные тонкие руки приняли покорное положение, и она наконец открыла уста: «С возвращением охотник». Тянущийся голос Куклы все еще настораживал его, но он поприветствовал ее в ответ поклоном. К его небольшому удивлению, она немного скованно, но все же повторила за ним, словно узнала, что-то новое.       — У меня должны быть отголоски. Что дальше?», — кукла окинула его взглядом, а сочленения ее фаланг стали издавать щелчки.       — Теперь закрой глаза и протяни руку, — чему охотник подчинился, и кукла присела, чтобы поравняться. Он ощутил, как Кукла прикоснулась к чему-то на его руке. Все его чувства обратились к тому месту, и он обнаружил подобие рубцовой ткани в форме какого-то знака, к которому и прикоснулась Кукла. Внезапно он почувствовал их. Отголоски влились в его кровь. Кости стали прочнее. Ткань плоти стала жестче, а волокна мышц множились. Даже словно его разум стал острее, и он услышал биение своего сердца; звук ветра; звук механизмов куклы. Даже когда он повышал свой уровень фалной он не испытывал таких ощущений.       — Как ты себя чувствуешь, добрый охотник? — голос Куклы вывел его из эйфорийного транса, — Ты ощутил, как наполнился силой?       — Да, это… потрясающе. Это… — страх накатил на его человеческий разум, — опьяняет. Я чувствую почему остальные поддаются проклятию. Такая сила. За кровь.       — Но ты не поддался, — Кукла снова высилась над ним, и он смотрел в ее серые глаза, — Ты справишься.       — Да. Справлюсь, — сжал кулак Эрих, — Герман вернулся? У меня почти закончились пули и шприцы.       — Попроси посланников, — такая же фарфоровая рука куклы указала на купель в тени каменного угла сада, — Они могут сделать тебе новые из крови, что ты впитал с отголосками. Разве они не прелесть?       — Спасибо, что сказала, — поднял бровь Эрих, — Ты знаешь когда Герман вернется?       Кукла отрицательно покачала своей головой отчего локоны ее длинных волос заколыхались. Разочарование быстро ушло и появился небольшой азарт опробовать новую силу.       Посланники в купели радостно замахали своими тонкими белыми ручками при виде охотника, которого они так почитают и которому служат. Эрих протянул им в ответ свою руку, где он почувствовал знак, которого касалась Кукла. Посланники обвили его длань и чувство, что отголоски покидают его вновь появилось. Но сразу за этим чувством из купели вынырнул кроха с пузырьками крови, а за ним последовал еще один, но уже со ртутными пулями. Эрих принял дар и похлопал по голове двух служек. Они от этого радостно заметались по купели, словно желая поделиться прекрасной новостью с родичами. Сам же охотник направился в сторону лампы, но перед тем, как ее коснуться он обернул свой взор на куклу, которая стояла в той же почтительной позе, пока не произнесла с улыбкой: «Возвращайся, добрый охотник».