Часть 4

Дилан зажевал щеки изнутри, глядя на невыносимо мерзкую девку. — Мне надо в город, — белобрысая магичка заоглядывалась, закрутила головой. Склянка так и осталась валяться возле места, где они подрались. — Мой брат умирает, мне нужно вернуться в город и дать ему зелье. Сейчас. Дилан издал нервный смешок. Она правда не понимала, в каком положении оба оказались? Серьезно? И вот эта конченная идиотка обвела всех вокруг пальца? — Если братец такая же тварь, как и ты, мир только выиграет от его смерти, — брезгливо процедил сквозь зубы друид. — И ты разве еще ничего не поняла? Мы связаны. Мы не можем уйти далеко друг от друга, и раны, — он кивнул на разбитую губу эльфийки, — у нас теперь одни на двоих. Так что в город ты не пойдешь. И я не пойду. Мы отправимся в Рощу, откуда я пришел. Я не хочу таскаться с такой мерзкой тварью, и мне бы хотелось поскорее отвязаться. К тому же, — Дилан нахмурился, — ты заслужила наказание. Элина поджала губы и сжала кулаки. Дилан боролся с желанием придушить ее прямо сейчас, не доходя до Рощи. Возможно, так бы он и сделал, не будь они связаны. То, что она сделала — убила троих людей — серьезное преступление. Это серьезное преступление даже в рамках долбаных городов, а для друидов оно переходит все границы дозволенного. Она должна быть наказана. — Мы не пойдем в Рощу, — вздернув подбородок, заявила эльфийка. — Мне нужно в город, хочешь ты того или нет. До тех пор, пока я не дам зелье брату, никуда и ни в какую Рощу не пойду. — Я же сказал: миру станет лучше, если братец подохнет, — повторил юноша, тщетно пытаясь держать себя в руках. Элина насмешливо хмыкнула. — О нет, что ты, что ты. Братик тебе бы понравился. Вы оба долбанутые праведники. Ты прав — было бы здорово, чтобы он подох, но я не могу этого допустить. Поэтому ты пойдешь со мной. Дилан фыркнул, уселся на траву и скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как она ковыляет до зелья и собирается уходить. Ну-ну. Уйдет, как же. Удачи в этом начинании. И с зельем тоже удачи. Она же дура, никак до нее не дойдет, что результат будет не тот, что хочется. — Я ухожу, — громко произнесла Элина, прижав склянку к груди. — Слышишь? Ухожу! Тебе лучше пойти со мной. Дилан ничего не ответил, так и сидел, пялясь перед собой. У-да-чи. Раз Элина так разнылась и испугалась, когда начало душить, то никуда не уйдет. Придется смириться с тем, что будут делать то, что скажет Дилан. Она зашагала вперед, туда, где лес смыкался стеной. Даже не будь они связаны, как она планировала дойти до города? Ей не знакомы леса, она не знает, как читать тропы, не говоря уж о том, что ужин готовить не из чего. Нужно быть абсолютно сумасшедшей. Шею сжало. Сжало еще сильнее. Друид взглянул на эльфийку — та закашлялась, но продолжала идти. Уже не так уверенно, но продолжала. У Дилана заплясали мушки перед глазами. Пришлось вскочить на ноги и быстро сократить расстояние, чтобы просто не сдохнуть от удушья. Она хрипло кашляла, оперевшись на колени, была бледнее обычного, но выглядела самодовольной, будто какую-то победу одержала. Ну, в каком-то смысле это так и было, и это не могло не бесить до скрипа зубов. — Хорошо, мы пойдем в город, — процедил Дилан, глядя на магичку. — Только учти, что зелье не сработает. Скажешь ведьме спасибо, если брат не превратится в тварь, которая пойдет крушить и жрать город. Элина хмыкнула, отряхивая платье, надменная, слишком самоуверенная для человека, который каких-то десять минут назад катался, задыхаясь в панике, по траве. — Я принесла ей плату, — с видом специалиста в ведьминской магии ответила она. — И первенца ей пообещала, и тех троих пришлось отдать. Рожать я все равно никогда не буду, это портит красоту, ну а те трое... — эльфийка поправила выбившуюся из-за уха прядку волос. — Ведьма же сказала: она бы все равно их сожрала. А тебе бы стоило сказать мне спасибо, потому что только благодаря мне ты еще остался жив. Это было невообразимо. Дилан изумленно посмотрел на эльфийку, как если бы она вдруг заговорила на каком-нибудь мертвом языке. Он что?.. Ему не послышалось? Он должен сказать спасибо? — Ну? Мы идем или нет? — девушка поджала капризно губы и скрестила руки на груди. — Веди давай, я в этих ваших лесах не разбираюсь, я не дикарка. Друид понимал, что нужно быть спокойнее. Рассудительнее. Ведь это именно то, чего всегда не хватало: спокойствия, когда эмоции топят изнутри, и рассудительности, когда она необходима. Учитель говорил, что Дилан способный человек, что он может стать — и станет, хотя сам юноша в этом сомневался — хорошим друидом. И все-таки... Все-таки белобрысую тварь хотелось придушить или хотя бы хорошенечко повозить мордой по земле. В какой-то степени даже хорошо, что их связало проклятием. В частности, благодаря ему Элина все еще жива. Шумный вздох. Нужно привести мысли хоть в какой-то порядок перед тем, как куда-то идти. Теряясь в хаосе, легко не заметить мир вокруг, а лес бывает голодным и опасным. Скоро начнет вечереть, а это значит, что нужно будет искать место для ночлега и еду. Так что нужно быть осторожным вдвойне. — Ты что, глухой? — протянула эльфийка, скрестив руки на груди. — Пойдем. Мне, между прочим, тоже не нравится идея таскаться с немытым аборигеном, так что лучше поскорее добраться до города. Я дам брату зелье, мы отправимся к дяде, он развяжет нас, и мы оба пойдем по делам абсолютно счастливые. Так что шевелись. Элина фыркнула и зашагала вперед. Дилан подхватил с земли чудом уцелевший рюкзак и почти сразу нагнал ее, благо рост позволял догнать коротконогую засранку в два счета. — Дядя развяжет связь? — переспросил Дилан. — Как? Это же колдовство ведьмы, это опасная и темная магия, ее не снять просто так. — Ох, лапулечка, если я тебе скажу имя, то это тебе ни о чем не скажет, — снисходительно махнула рукой Элина. — Вы же друиды, городов не знаете, откуда вам, дикарям, знать имена значимых волшебников? Ты ведь, наверное, даже читать не умеешь, — хихикнула она. — А история, искусство, именитые личности... нет. Вам об этом откуда знать? — Ты права, — хмыкнул Дилан. — Мы ничего в этом не смыслим. Расскажешь об именитом художнике и его заслугах, пока я буду ужинать кроликом? Ты ведь ничего не смыслишь в лесах и том, как в них выживать. Как думаешь, насколько тебе понравится спать на земле с голодным желудком? Элина тут же картинно надула губы. — Ты должен обеспечить мне безопасность! У нас, между прочим, раны отражаются, если не заметил! Если я буду голодной, то и тебе достанется! — Я-то денек без еды переживу, а вот ты — нет. Не в прямом смысле, конечно, но хоть как-то пострадаешь. И между нами говоря, тебе очень идет разбитая губа. Жаль, рот тебе не связать в трубочку — так еще лучше было бы, — Дилан проигнорировал вытянувшееся в возмущении лицо эльфийки и как ни в чем ни бывало продолжил идти вперед. — Пройдем глубже в лес, найдем место с чистой водой и встанем на ночлег. Потом я поохочусь. Твоя задача — сидеть тихо и не отсвечивать, если хочешь сегодня есть мясо, а не жевать листву. — Конечно я не хочу жевать листву! Я не овца какая-то! — Не овца, — согласился Дилан. — Коза. Такая же тощая, мелкая, вредная и орешь мерзко. Элина резко затормозила, глядя на юношу. Друиду даже показалось, что она покраснела от негодования и злости. — Я коза?! Это ты!.. Ты... Это ты дятел, понял?! Не коза я. Не коза! — От овцы у тебя только кудри, а сама ты коза, — невозмутимо ответил Дилан. — А дятлы полезные. Они паразитов из деревьев достают. — Ты хочешь сказать, что я паразит?! —тоненьким голосочком прозвенела магичка. Дилан не без доли ехидного удовлетворения подумал о том, что теперь не один он ощущает себя измазанным в дерьме. — Ты же не живешь в деревьях, — пожал плечами друид. — Ты хуже. *** К тому времени, как солнце село, магичку начало трусить. Дилан — к сожалению — чувствовал это на своей шкуре. Это было ожидаемо, Элина ведь додумалась переться в поход в легком платье, но, честно говоря, проще от этого не становилось. Еще ей здорово натерло ноги. Снова. Это друид ощутил чуть позже того, как она начала ныть и причитать. А еще ощущался голод. Если с холодом и мозолями все и так было ясно — это не его трусит и не он стер пятки — то вот с голодом... да поди теперь разбери, это у нее живот в трубочку складывается или у него. Или у обоих? С этой связью долбануться можно, это просто какой-то ужас. Место для ночлега отыскать удалось, только когда на небо щедро рассыпали звезды. Оно было чистым. Дилан поймал себя на глупой мысли: Элина настолько грязная, что лучше ее куда-нибудь в пещеру спрятать, чтобы не портила желчью чистоту природы. Остановились у небольшой речушки, на поляне, утыкающейся в небольшую пещерку. В этом укрытии Дилан и планировал спать, если это вообще сегодня удастся. А поспать стоило бы. — Натаскай веток, я пока попробую отыскать нам мяса, — опираясь о дерево, произнес друид. Элина тут же ощерилась как мокрая кошка. — Я не буду таскать ветки, — зашипела она. — Сам таскай! Я замерзла и устала. Вдох. Выдох. Дилан в сотый раз за сегодняшний день напомнил себе о том, что нужно быть спокойным и справедливым человеком. — Если сейчас не принесешь веток и не соорудишь костер, то этим придется заниматься мне, а я хотел бы поесть, — как можно более терпеливо, стараясь быть спокойным хотя бы внешне, объяснил юноша. — Если поможешь, то мы справимся с неприятностями быстрее. Она посидела еще недолго, насупившись так, словно ее смертельно оскорбили, а потом с театрально-тяжелым вздохом поднялась на ноги. Тоже еще страдалица! Попросили просто набрать валежника, а она корчит такое лицо, будто вселенский подвиг совершает под давлением! Кинув брезгливый взгляд в сторону магички, друид отшагнул на пару шагов назад и сосредоточился на внутренних чувствах. Прочувствовать тело, биение сердца, ток крови, тянущие связки, поднывающие мышцы, натертые мозоли... Вдох-выдох, раскрыть широко глаза, глядя на луну, шумно выдохнуть... Дилан помотал головой. Мир затопило запахами и звуками: сзади метрах в пятидесяти хрустнула ветка, потом шелест травы, движение влево. Затишье. Снова движение. Зазевавшийся кролик? Возможно. Друид повел носом по воздуху, вглядываясь в темноту, и шагнул в ночной лес. Земля под лапами мягко пружинила, звуки были везде, сразу. Запахи, запахи, запахи. Мокрая почва, свежая листва, влажные подгнивающие палки... В шкуре волка было комфортно. Вообще в шкуре животного быть приятно. Да и с животными в принципе лучше порой, чем с людьми. Звери не врут — они честные, чистые, не испорченные страстями. Они живые. Настоящие. Прямые. Со зверем всегда можно договориться, и подружиться с ним просто. Секреты не разболтает, потому что незачем, врать и увиливать не будет, поговорить есть о чем. И... привязываться незачем. Животные рядом всегда, и коли захочешь выговориться — выслушают. И терять их не больно.