Часть 12

— Куда теперь? — Купить все, что нужно, — всхлипнула Альма, растирая слезы по лицу. — И в конюшню. Нам же нужны лошади. — Нужны, — кивнул друид. — И палатки нужны со спальниками. И теплая одежда. И много чего ещё. — Хорошо, — эльфийка потерла нос. — Тогда пойдём на торговую площадь. Там точно есть все что нужно. Следующие несколько часов были настоящим испытанием. Альма, как и ожидалось, не имела ни малейшего представления о том, как и что нужно собирать в долгие поездки между городами. — Да, Альма, нам нужен второй спальник, потому что мне тоже нужно на чем-то спать, — говорил Дилан, когда эльфийка искренне не понимала, зачем он им нужен. — Альма, нам нужны верёвки, потому что это важная вещь и может понадобиться в любой момент, — терпеливо отвечал Дилан, когда Альма бурчала, что трата денег на верёвку нецелесообразна. — Альма, тебе нужны теплые носки и кофта! В одних платьях ты себе все отморозишь! — гаркнул Дилан, когда Альма, надувшись, заявила, что не будет носить такие уродливые тряпки. Стойко выдержав все капризы эльфийки и выслушав её трехчасовое нытье и канюченье, Дилан заставил ее согласиться на покупку всего необходимого, и, нагруженный тяжёлыми сумками и рюкзаком, тащил все это на себе в конюшни. Оставалось надеяться на то, что Альме хватит ума взять двух лошадей, а не одну. Ну, нет, а что? Она вполне могла не подумать о том, что Дилан — не конь и не сможет поспевать за Альмой пешком. — Я пойду сделать Сильву, а ты выбери себе коня, которого захочешь, — успокоившись, Альма звучала почти как и всегда, только немного гундосила. Хорошо, что зеркал им по пути не встретилось. Волшебница вполне могла бы разразиться новым потоком слез, увидела свое отражение: опухший надерганный нос, красные от слез глаза — это вряд ли то, какой девушка себя хотела бы видеть. Да и не надо ей больше плакать. У Дилана и самого глаза жгло и голова болела. Они ненадолго разминулись. Альма ушла в дальнюю часть конюшни, а Дилан, пробормотав слова заклинания, пошёл вдоль стойл. Кони были хорошие животные. Честные, преданные, нередко любящие и верные. Друид не хотел уводить кого-то из них против их воли. В конце концов ему повезло наткнуться на молодого мерина. Тот, узнав, что его слышат и понимают, принялся радостно пританцовывать. Прежний хозяин так его и назвал: Танцор. Правда, мужчина куда-то делся, оставив коня одного, а тот изголодался по воле и чистому небу. Он охотно согласился идти за Диланом при условии, что он сам сможет выбрать себе "крутое" имя. Так Танцор стал Неукротимым и радостно поцокал за юношей, готовый покорять просторы лесов и дорог. Альма нашлась в дальней части конюшни. Стоя на небольшой стремянке, эльфийка седлала большую, крупную, огромную даже в сравнении с маленькой магичкой лошадь. Сильва оказалась не изящной нежной лошадкой, а настоящим большим тяжеловозом. Сильная кобыла в самом расцвете сил. Шерсть у неё была снежно-белая, под стать белым волосам Альмы. Мощная шея дугой, широченная грудь, способная, кажется, проломить крепостные ворота, и сильные ноги, густо поросшие длинной шерстью у самых копыт — густыми, шелковистыми фризами. Такой лошади ничего бы не стоило растоптать Альму в лужицу, но кобыла мирно стояла, помахивая хвостом, пока эльфийка заканчивала крепить ремни на ее спине. Дилан невольно остановился, замер, наблюдая за тем, как Альма — эта истеричная, взбаломошная, плаксивая дурочка, — гладит лошадь по морде, что-то ласково, невероятно нежно шепчет ей на эльфийском и протягивает сахар. Кобыла также ласково собирает угощение и довольно фыркает. Это какой-то непостижимый уровень нежности и ласки для такого создания, как Альма. Она скорее походила на того, кто ради интереса будет выдергивать кошкам усы и отрывать насекомым крылья и ножки, а не на человека, который нежит свою огромную лошадь, как старую подружку. Ну, с другой стороны, Альма не выглядела как человек, который будет тайком кусочничать и объедаться сладостями, пока никто не видит. Альма не выглядела как человек, который будет дрожать от ужаса, узнав, что брата спасти не удалось. Альма не выглядела как человек, который будет перепуганно цепляться в куртку после драки с гоблинами и тыкаться в слезах в плечо как котенок. — Необычный выбор, — все таки заговорил друид, обозначив свое присутствие. Сильва фыркнула, зыркнула голубым, почти прозрачным глазом на Неукротимого и снова посмотрела на Альму, безучастно взмахнув хвостом. Неукротимый раздул ноздри и фыркнул в ответ, признавая силу кобылы — даже не используя заклинание разговора с животными было очевидно, что мерин признал в жеребице "старшую". — Я думал что твоя Сильва окажется... меньше. Альма погладила лошадь по морде и спустилась со стремянки. — Я знаю. Все так говорят, — согласилась Альма. — Но она хорошая. Я её очень люблю. Кобыла посмотрела на хозяйку и мотнула головой в лоб. Что ж, Сильва любила Альму не меньше. — Она по тебе соскучилась. Говорит, что рада тебя видеть. Поймав на себе вопросительный взгляд эльфийки, Дилан стушевался. — Я использовал заклинание разговора с животными, чтобы выбрать себе коня, — спешно пояснил он. — Не хотел уводить насильно. Так что теперь у меня есть Неукротимый. Альма хмыкнула. — Ну и имечко. Неукротимый недовольно раздул ноздри, зафырчал, но под тяжёлым взглядом голубых глаз Сильвы умолк. Что ж. Выходило, что и Неукротимый сдавался перед кобылой, как Дилан сдавался перед Альмой. Было бы смешно, если бы не было так грустно. — Он сам его выбрал, — друид похлопал коня по шее. — Мы договорились, что он пойдёт со мной, если сам выберет себе имя, и он выбрал себе такое. Так что хорошее имя. Он молодой, горячий, так что пусть. Главное, чтобы ему нравилось. Альма окинула жеребчика нечитемым взглядом и вернулась к Сильве, затягивая последние ремешки. Дилан вот так споро сделать коней не умел. Неукротимый тоже не имел ни малейшего понятия, что делают все эти штуки и при попытке примерить к нему седло заржал и попытался начать его жевать. Альма украдкой наблюдала за друидом, а потом, закатив глаза, спустилась со своей табуретки и вдруг оказалась рядом. — Ну кто вообще так коней готовит? — она цокнула языком. — Это совсем не так все делается. Эльфийка легонько шлепнула друида по руке. — Ты же вальтрап косо положил, ему давить будет... — Вальтрап?.. — переспросил Дилан, наблюдая за Альмой. — Потник, — закатила глаза девушка. — Его нужно класть ровно. Если скосишь — пот плохо будет впитываться и твой этот Неукротимый себе все разотрет. Потом седло. Ты его задом-наперёд специально положил, чтобы тебя конь сбросил? Переверни. Дилан под чутким руководством Альмы сделал то, что она говорит. — Скосил, надо чуть левее... ещё немного. Вот, все, стой. Сейчас подпругу затягивай. Только аккуратно! Не тяни слишком сильно — дай ему привыкнуть. Вот. Вот так. Девушка прищурилась, наклонившись и внимательно наблюдая за Диланом. — Оставь пока, позже затянешь. Теперь смотри, как нужно уздечку надевать. Сначала суголовный — его за уши. Потом — налобник, нащечные ремни. Не затягивай только! Потом снизу храповик, его вообще не тяни — коню дышать надо. Это вот эти ремешки. И удило. Его нудно класть не на зубы, нельзя его туда класть. Дилан нахмурился и покачал головой. — Это жестоко. Я не хочу делать ему больно. На твоей Сильве этой железки нет. Альма скрестила руки на груди и сдвинула светлые брови. — Сильве они не нужны, потому что я умею ездить верхом и потому что я её знаю, а она — меня. А твой конь молодой. Ты сам сказал. Удила не делают лошадям больно, если их правильно использовать. — Я друид, Альма. Я смогу объяснить Неукротимому, чего я от него хочу. Эльфийка фыркрула и махнула рукой, спустившись со своей табуретки. — Делай как знаешь. Если сверзишься или твой Неукротимый неукротимо унесёт тебя вдаль, оба задохнемся. — Я уверен, что он будет меня слушать и без этой штуки, — с напором повторил юноша. — И, эм... спасибо, что... что помогла. Альма коротко на него взглянула. Как показалось Дилану — не то испуганно, не то зло, не то грустно. Впрочем, она быстро отвернулась и ловко вскочила в седло, словно вообще всю жизнь проводила верхом. — Веди. Я не знаю, куда нам ехать. Кивнув, друид сам взобрался в седло. Опыта верховой езды в его жизни было не так уж и много, поэтому даже с этим пришлось немного повозиться. Уж извини, Альма. Придётся тебе какое-то время учить своего бестолкового спутника обращаться с конями. *** Весь день до вечера они провели в пути. Чем дальше они шли, тем более разбитой становилась дорога, до тех пор, пока камни вовсе не кончились. С трудом Дилану удалось уговорить Альму свернуть с основного пути в лес и остановиться на ночь там: вдали от тракта было больше шансов отыскать место для ночлега, воду и наловить дичи. Волшебница принялась капризничать, мол, мы ведь набрали еды, а Дилану пришлось объяснять, мол, эта еда — не основная и нужно будет охотиться, чтобы добыть себе ужин. Спешившись, друид снял с лошадей седельные сумки. Сильва и Неукротимый отошли к озерцу, и, шумно фыркая, припали к воде, Альма сама (!) достала из рюкзаков котелок и чашки. — Я буду ставить палатки, — сказал Дилан, снимая потники с коней. — А ты разожги костёр, пожалуйста. Как закончу лагерь ставить — схожу на охоту, а ты вскипяти, пожалуйста, чай. Альма вздохнула и кивнула, начав собирать с земли ветки посуше — это ещё в прошлый раз Дилан ей объяснил. Украдкой она поглядывала на друида, пока он копался с колышками и натягивал тенты. Интересно, ему правда нравится так жить? Вряд ли они там в своей Роще живут в палатках, но Дилан ставить их умеет и знает, что куда пихать. Значит, он часто в них спал? А как они там в Роще живут? Под открытым небом, под деревьями, или у них есть дома? Альма никогда не задумывалась над этим — не было необходимости, а теперь... Нет, правда, как они живут? Ужинали уже почти в полной темноте. На этот раз Дилан отловил куропатку и на этот раз мясо даже не было безвкусным — в городе они купили соль, а юноша откуда-то там вытащил ароматные травы, и еда была даже почти вкусной. Пожелав Альме спокойной ночи и попросив будить его, если вдруг что-то случится, Дилан потушил костёр и ушёл спать. Альса улеглась на жёсткий спальник в своей палатке и уставилась на её верхушку. Ткань мирно покачивалась на ветру. Спать в лесу — сомнительное удовольствие, но теперь придётся ночевать в таких условиях ещё долго, до тех пор, пока они не доберутся до Стоунпира. Между Остербергом и Стоунпиром была не одна сотня миль. Если учесть ещё и тот факт, что они будут заезжать и в Рощу, о количество дней а пути увеличивалось ещё как минимум на два. Ужасно. Альма преодолевала путь между городами куда быстрее, а в таком долгом путешествии была впервые. Спальник на земле оказался жёстким, еда — невкусной в сравнении с той, что ели дома. Усталость под вечер была ужасная. Альма замёрзла и хотела спать, но уснуть не могла. Она лежала почти целый час, когда сон наконец начал потихоньку наваливаться на её глаза, делая их тяжелыми. Эльфийка затушила лампу и улеглась на спальник. Что-то прошуршало позади палатки, метрах в двадцати от нее. Волшебница поджала губы — едва начавшую её одолевать сонливость как рукой сняло. Дикое животное? Может быть. Может быть кони? Альма перевернулась на бок и закрыла глаза. Лошади бы заржали, будь тут опасно. Лошади бы первые дали понять, если бы к ним в лагерь влез какой-нибудь волк. Зашуршало, тихонечко так, снова. На этот раз ближе. Альма резко села и прижала руки к груди. Волк? Волки ведь не ходят так близко к людям — Дилан сам говорил, что они не дураки. А вдруг какой кролик? У них же в рюкзаках есть что-то сушеное — Дилан брал с собой. А если не кролик? Горло сдавило так, что сглотнуть слюну было тяжело, а спине вдруг стало холодно. Альма тихо поднялась на ноги и сделала шаг к мирно колышущемуся на ветру тенту палатки. Может, это глупо. Может, это ерунда и это правда кролик. А вдруг не кролик? Вдруг не волк? Вдруг вообще чего похуже? Эльфийка успела лишь поднять полог и сделать шаг наружу, когда кто-то резко схватил её за шею и дёрнул на себя. Волшебница громко пискнула, но закричать не успела — эта же рука зажала ей рот, притянула ближе к себе, прижимая спиной к груди. Горло обожгло ледяной кромкой ножа. — Слыш, я знаю, что ты там не спишь! — гаркнул мужской голос над ухом. Альма зажмурилась и задрожала, не в силах даже заплакать. — Ты там только не рыпайся, чухаешь? Будешь че пытаться выкинуть — бабу твою мигом почикаю, слышь? Выходи давай! Волшебница замерла, широко раскрыв глаза, ища взглядом палатку друида. Полог дрогнул. Показался Дилан, подняв руки. Главное, чтобы тот, кто держал её не слишком хорошо видел в темноте. Главное, чтобы он был не эльфом. — Вот он я, — произнёс он. — Спокойнее. Отпусти девушку, бери что хочешь. — Дак выпущу я её — меня самого почикаете как колбасу на бутер, — нож у горла перестал прижиматься вплотную. — Сюда иди, чтоб я тебя видал. — Сейчас, только успокойся, — проговорил друид и шагнул вбок. Альма заметила, что его фигура исчезла, смялась, а потом... Руки, державшие эльфийку, пропали. Мужчина за ней вскрикнул, отшатнулся назад, послышался рык. Альма отскочила в сторону и взмахнула рукой. В воздухе взвился огненный цветок языков пламени. Вольчья фигура исчезла в тёмном тумане, на её месте, отплевываясь от крови, появился Дилан, щуря глаза, выкрикнул слова незнакомого заклинания. Нападавший вскрикнул и замер в шипастых корнях, вырвавшихся из под земли. Когда глаза Дилана привыкли к яркому свету, он замер и ошалело уставился на повисшего в ловушке синекожего рогатого мужчину. У него замер даже хвост с обкушенным кончиком. — Оз?!