Часть 24

Вопреки тому, что Альме совершенно не хотелось есть так много у кого-то на виду, свою порцию из целых двух яиц и четырёх ломтиков бекона она съела очень быстро. Готовил Дилан все таки вкусно. Его стряпня, конечно, не дотягивала до уровня дорогущих ресторанов, но и просто "сносной" называть её язык теперь не поворачивался. А может дело было все в том, что после походнного безвкусного мяса с солью травы и что-то там ещё делали свое дело слишком хорошо. Яичница на вкус была островатой. Альма никогда в жизни бы не призналась в своём позорном секрете, но на самом деле она страсть как любила жирное, чуть ли не истекающее этим самым жиром мясо. Она любила еду, в которой так много специй, что вкус в них теряется. Любила острое настолько, чтобы рот жгло так, будто туда дыхнул дракон. Сладкое настолько, чтобы сводило зубы, чтобы было так много крема, что он остаётся на самом носу, когда откусываешь пирожное. Но такое на людях есть нельзя. На людях важно держать лицо, есть ровно столько, сколько положено есть благовоспитанной леди. Леди не пристало обжираться как свинье. Леди не пристало пачкать лицо взбитыми сливками и леди не пристало облизывать с пальцев жир от мяса. Поэтому приходилось держать лицо. Есть лёгкие салаты. Изящно накалывать на вилку кусочки белой рыбы в сливочном соусе, но внимательно следить за тем, чтобы порции были небольшие. Вежливо отказываться от выпечки. Довольствоваться фруктами. Краем глаза Альма заметила, что Дилан следит за ней украдкой. — Что? Что не так? У меня лицо грязное? — Всё так. Я просто рад, что ты наконец нормально поела, вот и все. Честно говоря, тебе бы не помешало есть так почаще. — Я прекрасно наедаюсь тем, что ем обычно, — фыркнула волшебница. — Это сегодня просто после вчерашнего надо было. Я вчера очень мало ела. — А ещё тебя вчера вырвало, — напомнил Дилан. — И я кстати частенько чувствую, что у тебя побаливает от голода живот. И это ненормально, Альма. Тебе вовсе необязательно морить себя голодом, правда. Отвечать ничего Альма нужным не сочла, только фыркнула и спряталась за кружкой с чаем. Доедали в тишине. Дилан помыл тарелки и они уже шли собираться, когда Альма вдруг остановилась и серьёзно посмотрела на друида. — Ты правда считаешь, что я выгляжу больной? Выгляжу некрасивой? Дилан застопроился вместе с ней. — Нет же, Альма. Я ведь тебе сказал, что я считаю тебя очень красивой. И не считаю я тебя больной, вовсе это не так, не надо мои слова наизнанку выворачивать. Я беспокоюсь о твоём здоровье. Такая худоба — это нехорошо. Не потому что мне это эстетически не нравится, и даже не потому что мне от этого плохо, а потому что это тебе в первую очередь вредит. Альма насупилась и что-то невнятно пробурчала в ответ. *** На сборы ушло около часа. Жители Рощи любезно подарили им палатку и спальник для Оза, вежливо упомянув, что их рогатый друг заверил их в том, что, дескать, он идёт с ними. Дилан красноречиво взглянул на Альму. Глупо было с её стороны полагать, что Оз от них так просто отвяжется. Он ведь сам сказал, что они ему нравятся. Вот теперь и не отделаешься. Поблагодарив товарищей за гостепреимство и помощь, Дилан с Альмой отправились к лошадям, чтобы нагрузить их пожитками. Именно там их и отыскал Оз. Абиссал нагнал их, когда они уже крепили седельные сумки и готовились к отъезду. — Э-э-э, вы че, вы куда ваще без меня, — размахивая руками закричал рогатый. Альма бросила на Дилана жалобный взгляд, но смолчала, преодолевая исключительно острое желание пульнуть в непутевого разбойника каким-нибудь нехорошим заклинанием. Так, чтоб не насмерть, да даже чтобы вреда особого не нанести, но чтобы наконец отстал. Вопреки мнению Дилана, Альма насилие не любила. Да, она предала тех людей. Да, она предлагала убить этого рогатого полудурка. Да, все так, но... Убивать кого-то намеренно? Даже просто кого-то калечить без очень веских на то причин? Нет. Нет, она бы пожалуй не смогла. Это слишком жестоко, и... И бессмысленно. Оз правда иногда бесил её все равно так, что хотелось прибить. — Ваще вы блин кидалы реально, — остановившись около товарищей произнёс рогатый, уперев руки в боки. — Мне ж даже палатку дали, тока конягу не нашли, а я ж просил внатуре вежливо. Вы че, реально, ну, как эти, черти ваще. — Мы думали, что ты потерялся и решил пока остаться тут, — ответил Дилан без особого энтузиазма, хоть и где-то в глубине души был рад увидеть рогатого пройдоху. — Вот и собирались. Оз издал такое старательное "пффф", что аж слюни полетели и махнул рукой. — Да че ты мне лечишь, — протянул абиссал. — Я ж вижу что вы по тапкам дать хотели. Друид неловко промолчал, вернувшись к Неукотимому. Конёк был готов покорять новые просторы и нетерпеливо гарцевал еа месте. Альмина Сильва же оставалась спокойной, величественной, глядя на Неукротимого со снисхождением. До чего же разные, конечно, кони. — Я, короче, тут щучлом поводил, поглядел чего и как, и я те вот сказать-то хочу: нихеровенько-то вы тута живёте, а! — принялся молоть языком Оз. Его непрекращающаяся болтовня была также неумолима, как какой-нибудь шторм в море или неижбежная смерть, которая рано или поздно придёт за каждым. — Всякие тутоньки у вас и каменюшки кучерявые, и книжонки я видал, и идолы тут у вас. Ты ж в курсе, скока у вас тут добра, а? Это ж скока можно выручить! Да тута наверное одна тока ваша фигурка любая заколдюлена так, что стоит небось тыщу золотых, а уж если все собрать, то целое состояние купить можно. Абиссал почесался, потянулся, потрепал Неукротимого между ушами и качнулся на пятках. — Ну я те ещё скажу, что вкусно у вас тут готовят, реально, внатуре чотко. Я вот обычно такое не жру. Ну, я и, это, птица не ого полёта, или как там говорят? А мой дед говорил: "вкусно — жри, бьют — беги". Ну он умный дядька был, во те клык. — Если ты что-то отсюда увёл, то тебе будет дурно. Как только мы покинем пределы Рощи, любой предмет или придёт в негодность, или отравит тебя, или ещё чего похуже. Так что надеюсь ты умный мужик и ничего не решил сложить себе в карман, или куда ты обычно наворованное кладёшь, — раздражённо ответил Дилан, за почти сутки отвыкший от бесконечного словесного потока Оза. — Не-е-е, ты че! Ты ж сказал ниче не трогать, вот я и не трогал. А ложить я умею не тока в карман. Там можно под куртку сунуть, в трусы запихнуть, — начал перечислять Оз. — Ну, к тебе ж трусы-то не полезет никто, ну, тока разве что если хер твой хотят, хе-хе. А если че небольшое, ну, типа колечка или чего-то такого, то можно ж постараться и в жопу... — Оз! — хором воскликнули Дилан с Альмой. Абиссал мгновенно захлопнулся и издал звук, похожий на "пу-пу-пу" и сделал такой непринуждённый вид, будто это не он тут рассказывал о том, как было бы классно обнести Рощу и что и как он запихивает себе в задницу. Боги, он запихивает себе украденное в задницу! Это же катастрофически отвратительно! Даже если он и так неудачно пошутил (а Озовы шутки, надо признать, всегда были неудачными, и, более того, совершенно неуместными), то даже гипотетическая такая возможность была мерзкой. — Давайте лучше выезжать, — кисло произнёс Дилан, который так и не мог понять, хочет ли он, чтобы Оз поскорее куда-нибудь исчез, или он все таки рад этому идиоту. Пожалуй, и то и другое сразу. Оз каким-то удивительным образом умудрялся быть невероятно раздражающим и отталкивающим типом и одновременно с тем толковым обаятельным малым. Как ему это удавалось — хороший вопрос, ответа на который, конечно, не существовало. Видимо, точно также, как ему удавалось быть полным идиотом и очень умным в своем смысле человеком. Оз энергично закивал, нагло забросил на Неукротимого свои пожитки, панибратски похлопал его по шее, и, насвистывая, пошёл вперёд, закинув руки за голову. — Подсади меня, — сказала Альма, а потом, чуть помешкав, добавила. — Пожалуйста. Дилан знал, что волшебница управляется с лошадьми получше их с Озом вместе взятых, и что ей не составит труда вспорхнуть в седло с таким изяществом, какого не вообще ни у кого, но спорить не стал, деликатно подхватил девушку под талию и поднял в воздух, в который раз удивляясь тому, насколько же она все таки маленькая, лёгкая и хрупкая. Альма уселась в седле, мягко улыбнулась и погладила Сильву между ушей. Дилан её изяществом и грацией не обладал, а потому сам влез на Неукротимого неуклюже, в какой-то момент чуть не упав и схватившись за шею коня. Тот жест не оценил и громко фыркнул, взбрыкнув задними ногами, да так, что друиду показалось, что вот уж сейчас он точно сверзится. С лошадьми он общался не слишком уж часто, хотя любил их, а уж опыта верховой езды у него было и того меньше. Это Альма в этом разбирается, она в этом без преувеличения профессионал. Вон, как легко поехала вперёд. Дилан выехал вперёд всех и замедлил ход. — Идите за мной. Я эти места знаю. Дня через три уже выйдем на тракт, там проще будет. На нем и таверны есть, и идти легче. Даже парочка деревень будет. Запасы сможем пополнить. — А коня мне? — протянул Оз, который плелся позади всех. — Я ж ебнусь за вами чапать до самого города этого вашего. — И коня, — кивнул друид. — До Стоунпира не один день пути. Даже если мы будем постоянно меняться, то и ты выбьешься в конце концов из сил, и я. Так что коня нам в любом случае тебе надо будет найти, просто пока придётся потерпеть. Альма ехала молча. После Рощи, в которой была и нормальная еда, и приемлемое вино, и вменяемая ванна, и даже кровать, возвращаться к кострам, жёстким спальникам и холодным озерам не хотелось вдвойне. Эльфийка пыталась успокаивать себя тем, что в Стоунпире наконец удастся разбить цепи проклятия, но... А что дальше? Допустим, Садж справится с этим (во что уже верилось не так сильно как раньше), но дальше-то что? Оз пойдёт своей дорогой, Дилан вернётся в Рощу, а ей что делать? Искать лекарства для Рована? Но ведь их нет, и ясно дали это понять. Учитель Дилана, конечно, роде как говорил там что-то о том, что попробует приготовить противоядие, но сколько времени это займёт, да и получится ли вообще? А если нет? Как она одна будет искать исцеление? Это ведь невозможно. Одна она точно не справится, да и... Да и куда ей идти? Домой она не вернётся. Дома её ждёт только склеп, в котором лежат воспоминания о той, другой семье, которая когда-то там жила. Мать прямо сказала, что Альма — разочарование. Она ведь так и сказала: "тебя я давно потеряла". В глазах отца было разочарование. А Рован... Рован — вот, кого они потеряли. Он был жив, да, но весьма условно. Это ведь не жизнь даже. Это просто бесполезное существование оболочки. Эту оболочку нельзя вылечить лекарствами, нельзя позвать лекаркей, которые поставят его на ноги, потому что это проклятие. Его, пожалуй, можно снять, лишь убив ведьму, да и то не факт. А уж одна Альма с ведьмой точно не сдюжит. Они даже втроём с ней никогда не справятся — это точно. А надеяться, что с ней пойдут и Оз, и Дилан, и ещё кто-нибудь там ещё — глупо. Более-менее боевой настрой мгновенно испортился, стоило только задуматься о будущем, которого у Альмы по-сути теперь и не было. Единственное, что она знала наверняка — так это то, что домой она вернётся только за тем, чтобы забрать с собой Котлетку. Как это делать? Одним богам известно. Старая кошка вряд ли будет в восторге от долгого перехода. Да и к тому же — А как ей одной преодолеть весь путь от Остерберга до Стоунпира и обратно? Это не один день пути. Да что там — не одна неделя пути. И... А вот как? Дороги — опасные места. На них итак уже напали гоблины, а что бы с ними Альма могла сделать одна? Да ничего. И страшно даже представлять, какие омерзительные вещи они могли бы с ней сделать. Они были достаточно красноречивы в свои планах. Достаточно было и их, чтобы перепугаться насмерть и едва побороть желание взвыть, забиться в угол и плакать. Тем временем голубое небо над головами медленно серело. Поднимался прохладный ветер, все больше и больше расходящийся, становящейся холодным. Трава и листва шумели на этом ветру, качались и трепетали ветки. — Скоро пойдёт дождь, — заключил Дилан, едущий впереди. Альма, выпав из своих безрадостных размышлений, посмотрела на спину друида. — Надо искать место, где мы сможем переждать непогоду. Лить может долго, лощадям будет трудно идти, да и лагерь в мокрой земле не разбить. — А длинный дело говорит, — подал голос Оз, сровнявшись с друидом. — Шмотье вымокнет, мы вымокнем, коняги вымокнут, а потом чебнемся топать мокрые. Или стоять три дня и ждать пока трусы высохнут. Я-то с голой жопой могу, а вот вы... — Я не хочу спать в каких-то подозрительных местах, — надулась Альма. — Неужели нельзя как-то это магически сделать? Воздушный купол там какой-нибудь, не знаю, воду куда-нибудь оттолкнуть. Тебе же дали эту твою книгу, Дилан, — волшебница взглянула на друида. — Поищи там что-нибудь в конце концов. — Альма, это так не работает. Я не думаю, что такое заклинание существует. Оно не слишком полезно. А я ещё не так умен и опытен, чтобы собственноручно их писать. Поэтому мы или мокнем до каждой нитки под дождём, или ищем подозрительное место, в котором сможем переночевать. Нам бы хотя бы пещеру найти. — Фу, не, тока не пещеры, — внезапно громко возразил Оз. — Там же стремно, — тут же добавил он. — Дров туда не натаскаешь, мокро ж. Ну, в смысле, не так конечно мокро, как снаружи, но все равно стремно. Не надо нам в пещеры. Поверь моему опыту — проблем на сраку потом не оберешься. — Ну а что ты предлагаешь тогда? Поискать где-нибудь глубоко в лесу таверну? Отыскать дриад и попросить спрятаться у них в деревьях? Или может найти где-нибудь абсолютно случайно выбитую здесь гномью скалу, где мы сможем согреться и напиться пива? Или может быть все таки мы хотим промокнуть, заболеть и просрать все запасы? Тебя такой вариант устроит? — недовольно забурчал друид. — Не устроит конечно! —воскликнул абиссал, для верности даже махнув хвостом. Дилан настолько привык к рогатому, что иногда забывал о том, что у Оза есть третья рука. Ну, или как он однажды сказал — четвёртая. — Вот и не возмущайся тогда. Я не выдержу успокаивать вас обоих и одному из вас точно рот смолой заклею. Будете монетку кидать — кто из вас заткнется на ближайшие сутки и хотя бы ненадолго перестанет критиковать абсолютно каждое моё предложение. — Ой, да ну, не критиковал я, — махнул рукой рогатый. — Просто сказал, что в пещерах херово, вот и все. К тому же там в пещерах че тока не водится обычно, знаешь ли. Я однажды на рыгоеда наткнулся. Страшная зверюга, вот, че я те скажу.