Часть 32

Из огня да в полымя, жаль, у нас в пати не было местного Гендальфа, который стукнул бы посохом и заорал «Ты не пройдешь!», обрушив мост. Впрочем, в данном случае это вообще не имело бы значения, так как вся суть нашей самоубийственной миссии сводилась к одной предельно простой вещи — тупо идти прямо, во тьму, навстречу своей смерти. Мы спускались по бесконечной винтовой лестнице, воздуху тут если и был, то его породия, дышалось очень специфически. Тьфу, а пока я думал об насущном, поварешка на ножках говорили и говорила. — Паймон не знает, что будет дальше... — жалобно пропищала мелкая фея, летая над самым плечом Люмин и нервно оглядываясь. — Помолчи, консерва, — сказал я, не оборачиваясь. — Сейчас все на нервах, а твой писк только привлекает местную фауну. — Сколько уже можно?! — Паймон возмущенно топнула ножкой в воздухе. — В 10 раз повторюсь! Паймон не консерва! Паймон — лучший компаньон! Я резко остановился, развернулся на каблуках и в один прыжок оказался прямо перед ней, я подошел так близко, что она даже не успела пискнуть и отлететь. Мое лицо оказалось в паре сантиметров от её крошечного носика. — А кто ты тогда, м? — я прищурился, сверля её подозрительным, тяжелым взглядом. — Какой-то неизвестный науке «фамильяр», выловленный удочкой из лужи? Летающая девочка в короне с символикой Селестии, которая знает всё обо всём, но страдает избирательной амнезией? Подозрительно. Очень подозрительно. — Паймон не подозрительная! — она попыталась отпрянуть, но уперлась спиной в невидимый барьер моего Анемо-щита. — Да? — я издевательски изогнул бровь. — Мы находимся на самом дне Бездны, здесь радиация скверны такая, что обычного человека уже вывернуло бы наизнанку. Меня тошнит, Люмин держится на чистом упрямстве и сценарной броне, а тебя, летающий кусок сахара, Бездна вообще не берет. Как так? — Э-это... Это просто эффект крутости Паймон! — нашлась она, гордо выпятив грудь, хотя её глазки нервно забегали. — Паймон слишком великолепна для какой-то там скверны! Я закатил глаза, эффект крутости, ну-ну. Я её уломаю сознаться, кто она на самом деле, асмодей, Фанет, или просто глюк матрицы — я вытрясу из неё правду. — Оставь её в покое, Странник, — Люмин мягко, но настойчиво отодвинула меня рукой, вставая между мной и своей ручной феей. — Паймон со мной с самого начала, она не враг. — Ага, скажешь это, когда она в один момент скинет нас в открытый космос, — буркнул я, отступая. — Ладно, оставим допросы на потом, кажется, мы приехали. Лестница закончилась. Мы стояли перед колоссальными, циклопическими вратами, высеченными из черного, поглощающего свет металла, створки были приоткрыты, приглашая нас войти. За ними простирался Зал Перевернутых Истин. Там не было гравитации в привычном понимании. Обломки колонн, куски земли и целые острова древней архитектуры медленно вращались в фиолетовой пустоте, а в самом центре этого хаоса, на парящей платформе, спиной к нам стояла фигура. Высокий блондин в темных одеждах с золотыми вставками, за его спиной медленно пульсировал портал, сотканный из чистейшей, концентрированной Бездны, похожий на разорванную рану в ткани мироздания. Люмин рядом со мной судорожно вздохнула, меч, который она до этого сжимала с такой силой, что костяшки побелели, выпал из её ослабевших пальцев и с гулким звоном ударился о камни. — Итэр... — прошептала она сорвавшимся, полным слез голосом. Вся её былая кровожадность и решимость испарились в одно мгновение. Фигура медленно обернулась, и он мило улыбнулся. Что за... Никакого надменного презрения, никакой вселенской тоски во взгляде, никакого пафоса Темного Властелина. Даже потухшего, мертвого взгляда, который обычно бывает у тех, кто слишком долго смотрел в Бездну, не было и в помине, он выглядел как самый обычный, жизнерадостный парень, который только что встретил старую знакомую в кафе. — Люмин... Столько времени прошло... — его голос был мягким. Если бы не я, она бы уже сорвалась с места, заливаясь слезами, и бросилась бы ему на шею прямо через эту радиоактивную лужу скверны, но я мертвой хваткой вцепился в её плечо, вдавив пальцы в ткань плаща. — Подожди... Не лезь на рожон, — процедил я сквозь зубы, удерживая её на месте. — Ты не видишь, что эта картина слишком идеальна для дна мира? Принц Бездны перевел взгляд на меня, его улыбка не угасла, а стала чуть шире, обнажая идеально белые зубы. Он легко спрыгнул с парящей платформы, приземлившись перед нами без единого звука. — А ты, я так полагаю, Странник, — сказал он, склонив голову набок. — А мы знакомы? — я напрягся, Анемо-энергия закрутилась вокруг моего кулака, готовая в любой момент сорваться с цепи. — Лично — нет, — Итэр пожал плечами, закладывая руки за спину. — Но я следил за тобой с самого момента твоего... аномального появления в этом мире. Мой левый глаз снова начал отбивать чечетку. — Что ты сказал...? — Ничего в этом мире не может убежать от взора Бездны, Странник, — Итэр тихо рассмеялся, и этот смех был слишком человеческим. — Ну как я мог пропустить такое шоу? Твои метания и попытки выжить, такая химия между тобой и Венти! А когда ты вытащил с того света Декарабиана... О, признаюсь честно, это стало абсолютным пиком твоего сериала, весь Орден Бездны делал ставки. Я скривился так, словно разом сжевал целый лимон вместе с кожурой. Бездна следила за мной всё это время, и смех и грех, наблюдала не как за угрозой, а смотрела ситком! Они там, на дне, запасались попкорном из хиличурлов и делали ставки на мою жалкую жизнь?! Вот же Бездна... ни стыда, ни совести. — Знаешь, — я скревился ещё сильнее, — у вас тут, видимо, совсем туго с развлечениями, раз вы смотрите на мои страдания, рейтинги хоть хорошие были? — Заоблачные, — Итэр подмигнул мне, а затем снова перевел взгляд на сестру. — Люмин, ты нашла себе очень... нестандартного компаньона. — Итэр... почему? — Люмин наконец-то обрела дар речи, хотя её голос всё ещё дрожал. — Почему ты здесь? Пойдем домой! — Дом? — Принц Бездны мягко покачал головой, и на секунду в его золотистых глазах промелькнула тень той самой первородной тьмы. — Наш дом уничтожен, Люмин. А этот мир болен, и я здесь, чтобы вылечить его, но ты пока не поймешь этого. Твое путешествие только началось. — Хватит семейной драмы, — грубо встрял я, выходя вперед и задвигая Люмин за свою спину. — Я сюда приперся не для того, чтобы слушать ваши философские дебаты о судьбах миров, у меня конкретное дело. Итэр с интересом посмотрел на меня. — Слушаю тебя, звезда моего любимого шоу. — Куда деваются те, кто умер, будучи зараженным Бездной? — прямо в лоб спросил я. Мне нужен был мой гребаный «файл», и я собирался его получить. — А? Те, кто умирали от Бездны? — Итэр слегка удивленно приподнял брови, он небрежно махнул рукой за свою спину. — Так ясно где, вон там. Он указал на ту самую платформу, на которой сидел до нашего появления, и на пульсирующую, разорванную дыру в ткани мироздания позади неё, портал; внутри него клубилась абсолютно черная, густая масса. От одного взгляда на эту воронку у меня заныли зубы, а в голове зашептали тысячи агонизирующих голосов, вот он мусорный бак Тейвата. — Но я бы туда не лез на твоем месте, — заботливо, с искренней братской интонацией предупредил Принц Бездны. — Там всё... скажем так, совсем нестабильно, для того, кто не является представителем Бездны или не прошел инициацию, это будет сродни купанию в кислоте. Твой Анемо-щит продержится секунд десять, а потом тебя просто разложит на атомы. Ты там очень, очень сильно пострадаешь, но я могу помочь. Я прищурился, мой внутренний радар, настроенный на распознавание дерьма, заверещал с новой силой. — О как... — протянул я, скрестив руки на груди. — И за какие такие услуги Принц всея мутантов готов поработать для меня пинцетом в этой радиоактивной луже? — Всё проще простого, Странник, — Итэр улыбнулся, и в этот раз его улыбка показалась мне древней. — Просто послушай мою версию событий, когда я говорю, что этот мир болен, я имею в виду это буквально, он гниет изнутри. Итер перевел свой золотистый взгляд на сестру, которая ловила каждое его слово, словно глоток свежего воздуха. — Сестра... ты тоже послушай, тебе пора снять розовые очки, которые на тебя надели эти так называемые «боги». Люмин замерла, её дыхание участилось. — Я слушаю, Итэр, — прошептала она. — Я хочу знать всё. Я мысленно застонал, ну конечно. Сейчас начнется злодейский монолог с презентацией в повер поинт на тему «Почему Селестия — отстой, а щупальца — это круто». Но выбора у меня не было, мне нужен был доступ к корзине Ирминсуля. — Валяй, блондинчик, — я облокотился о каменную колонну, демонстративно глядя на воображаемые часы на запястье. — У тебя есть пять минут, пока моя печень не отказала от местного воздуха. Итэр тихо рассмеялся, ничуть не задетый моей наглостью, он медленно прошелся вдоль края платформы, заложив руки за спину. — Тейват, который вы видите, Люмин... — начал он, и его голос зазвучал глубже, резонируя с самой Бездной. — Это не мир а гигантский инкубатор, огромная, красиво раскрашенная ферма. Вы можете посмотреть на небо и увидеть звезды, но это фальшивка, в действительности это твердый купол, скрывающий истинную вселенную. Архонты никогда небыли правителями, они лишь надсмотрщики, следящие за тем, чтобы стадо не вышло за ограду. Он резко остановился и посмотрел на нас. — Знаете, что такое Ирминсуль на самом деле? — Итэр криво усмехнулся. — Большой Сервер, который стирает память целым нациям, стоит им только узнать правду. Каэнри'ах узнали, они поняли, что мы все — лишь батарейки для Небесного Порядка, и за это их превратили в монстров. Истинная болезнь Тейвата — это его боги, Люмин, а Бездна — это радикальная химиотерапия для мира, пораженного раком Селестии, понимаете, антитела, против настоящий твари. Он протянул руку в сторону сестры. — Я не злодей, Люмин, а доктор на полставки, и мне нужно вырезать эту опухоль, даже если мне придется утопить этот мир в крови. Люмин завороженно смотрела на протянутую руку брата, в её янтарных глазах отражалась целая буря эмоций: боль, надежда, сомнение и щенячья преданность, она начала медленно, поднимать свою ладонь. Я мысленно выругался, классическое аниме-клише, сейчас она пожмет ему руку, он её не отпустит, затянет в портал, или начнется слезливая драма с промыванием мозгов, а потом обязательная битва на смерть, где мне придется отдуваться за двоих. Плавали, знаем. Недолго думая, я сделал резкий шаг вперед, вклиниваясь прямо между ними, прежде чем Люмин успела коснуться брата, я бесцеремонно схватил Итэра за протянутую руку и крепко, по-деловому её пожал. Его ладонь оказалась ледяной, как у трупа, а под кожей пульсировалв скверна, пытающиеся впиться в мои пальцы. Но мой Анемо-щит, сконцентрированный на кисти, удержал этот напор. — Какие сильные слова! Вот она истинна Принца Бездны! — громко, с издевательским энтузиазмом провозгласил я, энергично тряся его руку. — Я ставлю десять из десяти вашему сценарию, Ваше Темнейшество! Глубоко, метафорично, про рак и химиотерапию — вообще в десяточку, спасибо за информацию, Я отпустил его руку, Итэр застыл. Вся его многовековая, тщательно выстроенная аура загадочного Темного Властелина дала трещину, он смотрел на свою ладонь, потом на меня, и в его золотистых глазах читалось абсолютно искреннее, человеческое непонимание. Я буквально видел, как в его голове крутятся шестеренки, пытаясь осознать, как какой-то левый хрен только что сломал самый драматичный момент в его жизни. Не дожидаясь, пока он перезагрузится или решит испепелить меня на месте, я обошел застывшего Принца по широкой дуге. — Эй! Ты куда?! — пискнула Паймон. — За файлом, консерва! — бросил я через плечо. В один прыжок я заскочил на парящую каменную платформу, прямо передо мной пульсировала самая настоящая рана мироздания, вблизи она выглядела еще хуже, это была густая, вращающаяся мясорубка из искаженного пространства, каких-то кричащих душ и радиации Бездны, плюс оттуда несло гнилью. Я остановился на самом краю, глядя в эту бездну. Мой внутренний прагматик вопил, что это самоубийство чистой воды, Итэр не врал — для обычного существа это верная смерть. Но система, никогда не давала квестов, которые физически невозможно выполнить. Она любила бросать меня под танки, заставляла жрать стекло и выживать на голом скилле, но выход всегда был. Если мне нужно достать оттуда данные Руккхадеваты, значит, туда можно проникнуть. Я глубоко вдохнул, концентрируя всю Анемо-энергию, уплотняя барьер Декарабиана до состояния алмазной скорлупы. Пора нырять в мусорку. Но не успел я даже напрячь икры для финального прыжка в эту пространственную мясорубку, как инстинкты взвыли дурниной. Воздух слева от меня треснул, Итэр материализовался из фиолетовой вспышки со скоростью телепортации, которую я просто не успел отследить. В следующую долю секунды его тяжелый сапог, окутанный темной энергией, с хрустом впечатался мне прямо в грудину. Меня просто сдуло с платформы, как надоедливую муху, я пролетел спиной вперед несколько метров над пропастью, судорожно цепляясь потоками ветра за пространство, чтобы не улететь в бесконечное падение, и с грохотом рухнул на каменные плиты рядом с ошарашенной Люмин. — Идиот... — прошипел Принц Бездны, глядя на меня сверху вниз с платформы, в его золотистых глазах больше не было той спокойной уверенности, там плескался неподдельный шок пополам с гневом. — Ты действительно хотел туда прыгнуть?! Я со стоном перевернулся на спину, хрустнув позвонками, и вытер грязной перчаткой рот. — Да, — хрипло, но предельно честно ответил я, садясь на камнях. — У меня там дела. — Сумасшедший имбецил! — Итэр взмахнул рукой, и портал за его спиной угрожающе запульсировал, выплевывая сгустки скверны. — Бездна — это не сундук с сокровищами! Она не любит, когда её трогают грязными руками! Давай я прямо сейчас проникну в твой желудок, выверну его наизнанку и буду там копаться в поисках ответов, а?! Как тебе такая перспектива?! Я медленно поднялся на ноги, отряхивая плащ, боль в груди пульсировала, но регенерация, усиленная Анемо, уже делала свое дело, я посмотрел на этого расфуфыренного властелина тьмы и криво усмехнулся. — А что? — я развел руками, словно мы обсуждали капризную девчонку. — Твоя хваленая Бездна такая чувствительная? Недотрога? Она что, испугалась, что я там наслежу? — Что ты сказал... — голос Итэра упал до опасного шепота, от которого камни под ногами начали крошиться, Люмин рядом со мной напряглась — Что слышал, блондинчик, — я шагнул вперед, нагло глядя ему прямо в глаза. — Цундере твоя Бездна! Сто процентов ставлю на то, что эту первородную лужу когда-то давно жестко отвергла Селестия, и вот она теперь сидит тут, на самом дне, дуется, как обиженная школьница, и отращивает щупальца от недостатка внимания! «Ой, не трогай меня, я такая загадочная и темная!» — я писклявым голосом спародировал стереотипную аниме-героиню. От услышанного даже вечно клубящийся туман скверны замер, что уж говорить про остальных. Паймон в ужасе закрыла рот обеими ручками, понимая, что я только что нанес величайшее оскорбление самой концепции зла в этом мире. Люмин смотрела на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Лицо Принца дернулось, назвать первородный, всепоглощающий мрак «обиженной цундере» — это был уровень богохульства, к которому его не готовили ни пятьсот лет войны, ни знания Каэнри'ах. Пространство дрогнуло, и дело было не в чудовищной аура Итэра. Сам Принц Бездны, секунду назад излучавший угрозу, внезапно побледнел так, что стал похож на кусок мела. Его золотистые глаза расширились от ужаса. Ой, бля... Кажется, я в очередной раз доказал, что совершенно не умею держать язык за зубами. Просто факт, как он есть: Итэр — Принц Бездны. Но он не является её истинным властителем или создателем, он лишь голос, аватар, симбиот, представитель, его можно называть как угодно. А вот то, что действительно являлось Бездной — первородная, мыслящая тьма — сейчас, судя по всему, очень сильно обиделась на мои слова, королеве мрака явно не понравилось, что её назвали недотрогой-цундере. Гравитация исчезла, а затем обрушилась на нас с силой свинца, все пострадали едино, Люмин, и даже самого Итэра — просто парализовало. Я не мог пошевелить ни единым мускулом, тьма вокруг портала взвыла тысячами голосов, щупальца скверны метнулись в мою сторону, готовые разорвать мою наглую душу на субатомные частицы. В голове зазвенел оглушительный, визгливый женский крик, полный космической ярости. Минута... две... три... пять минут абсолютного, парализующего террора, когда я уже мысленно прощался с жизнью и проклинал свой длинный язык. А затем... всё просто прекратилось. Как будто кто-то нажал на выключатель, давление исчезло, щупальца втянулись обратно в портал, а визг в голове стих, пространство стабилизировалось, оставив нас тяжело дышать на каменном полу. Я судорожно хватал ртом воздух, чувствуя, как по спине катятся ледяные капли пота, мой Анемо-щит был уничтожен в ноль. — Кто ты такой... — голос Принца Бездны прозвучал хрипло, он смотрел на меня не как на врага, а как на невозможную, ломающую законы мироздания хрень. Я закашлялся, пытаясь сфокусировать на нем взгляд. — Что? — выдавил я, всё ещё ожидая, что меня сейчас расщепит на атомы. — Ты только что раздраконил Бездну, — Итэр медленно, неверяще покачал головой, его руки слегка дрожали. — Бездна — живая и полностью осознаёт все что происходит вокруг нее, и своими словами ты её очень, очень сильно разозлил. Она пыталась стереть тебя из концепции существования, но... ты жив. Это невозможно! Кто ты такой?! Я с трудом поднялся на дрожащих ногах, выпрямился и, несмотря на то, что внутри всё ещё тряслось от животного страха, натянул на лицо свою самую мерзкую ухмылку, заёбенного человека. — Я же говорил, блондинчик, — я отряхнул невидимую пылинку с плеча. — Твоя Бездна — просто цундере, покричала, потопала ножками, видимо, я просто не в её вкусе. Но ответ на вопрос Принца Бездны пришел оттуда, стоило ждать, прямо перед моими глазами, перекрывая ошарашенное лицо Итэра, вспыхнуло полупрозрачное синее окно с системным шрифтом. [ВНИМАНИЕ! Попытка несанкционированного вмешательства в код Системы была отбита радикальным способом: Рукой по хребту Бездны.] [Уровень игрока превысил 70. Просьба обновить Ранг Приключений у Катерины.] Я тупо уставился на эти строчки, меня даже не тот факт удивил, что мне опять нужно тащиться в ближайший город к стойке Гильдии и повышать этот чертов Ранг Приключений (учитывая, что мой скрытый Ранг, наверное после собрания Архонтов и такого дерьма, уже перевалил за 999+). Тут было другое. Система дала Бездне по хребту? И от этого первородная тьма испугалась и с визгом уползла прочь? Я чуть не рассмеялся в голос, за всё время моего пребывания в этом аду Система ни разу мне не помогала напрямую. Она только подкидывала квесты, штрафы и таймеры смерти, но, видимо, Бездна в своей ярости попыталась проникнуть совсем не туда, куда нужно — влезла в мои мозги и наткнулась на файрвол Системы. А там местный цифровой вышибала популярно объяснил этой луже скверны, что моя туша уже занята, и права на издевательства над ней принадлежат исключительно Системе. То есть, это что получается... Система спасла меня? Эм... Спасибо, что ли? Неожиданно, как ревнивая бывшая, которая бьет сковородкой любую, кто попытается к тебе подойти. — Эй! Ты что завис?! — голос Итэра вырвал меня из раздумий, принц Бездны напряженно вглядывался в мое лицо, явно ожидая, что я сейчас лопну или превращусь в тентаклю. Я моргнул, смахивая системное окно, и посмотрел на него. — Извини, — я невинно пожал плечами. — Я просто под впечатлением, твоя Бездна так громко хлопает дверью, когда уходит. Итэр скрипнул зубами, но промолчал, а я, глядя на него и на Люмин, стоящую неподалеку, вдруг осознал одну очень неприятную, но кристально ясную вещь. Теперь мне нужно узнать, что или кто создал эту Систему, а от Главных Героев этого мира, толку в этом вопросе — абсолютный ноль. Максимум, что я узнал из нашей встречи: Люмин откололась от канона (и консерва это почувствовала), а Итэр смотрел за моими злоключениями под попкорн. Ни про Систему, ни тем более про мой родной мир, Землю, эти космические путешественники с амнезией точно не знают. Зря только я их искал и тратил время, хотя... нет, не зря. Люмин я всё-таки дал по лицу сапогом, и это немного согревало душу. Теперь мои руки нестерпимо чесались вмазать и Итэру, стереть эту его идеальную, снисходительную улыбочку. Но я прагматик, не получится. Тут вообще разные уровни сил, если Люмин была просто перекачанным танком, то Итэр сейчас обладал силой, способной манипулировать самой тканью Бездны. Мой 70-й уровень против его хрен-знает-какого божественного ранга — это как зубочисткой против танка. — Ладно, семейка Аддамс, — я хлопнул в ладоши, привлекая их внимание. — Продолжайте свою драму. Самая милая геноцидница в мире Тейвата только сейчас, кажется, окончательно отлипла от того экзистенциального шока, в который нас всех ввергла истерика Бездны и моё последующее чудесное выживание. За эти несколько минут произошло столько всего, ломающего мозг, что её процессор явно подвис, но теперь она снова сфокусировалась на главной цели своего существования. Люмин сделала неуверенный шаг вперед, она посмотрела на брата, сейчас она выглядела просто как потерянная, уставшая девочка. — Итэр... — она заставила себя говорить громче. — У нас же были совершенно иные цели, вспомни! Мы путешествовали по морю звезд, чтобы найти новый мир. Найти новый дом для нас двоих, твои нынешние цели... утопить всё в крови из-за какой-то Селестии, использовать эту скверну... Это не то, чего бы ты хотел на самом деле. Это не ты! Она умоляюще протянула к нему руки. — Пожалуйста... давай просто уйдём. Оставим этот мир с его богами, его проклятиями и его законами. Нам не нужно спасать его. Мы есть друг у друга. Разве этого недостаточно? Принц Бездны смотрел на сестру, его лицо, до этого искаженное гневом на меня, медленно разгладилось, взгляд стал невыносимо печальным, словно он смотрел на ребенка, который не понимает, почему нельзя съесть все конфеты разом. — Люмин, — он мягко покачал головой. — Ты словно всё еще спишь, твои воспоминания о нашем первоначальном пути чисты, но ты не видела того, что видел я. Он сделал шаг к ней, но не стал касаться. — Я тоже хотел просто уйти, когда я проснулся первым, когда увидел, что этот мир пылает, я хотел лишь найти тебя и покинуть Тейват. Но потом я встретил их, людей Каэнри'ах, я увидел, как Небесный Порядок сбрасывает шипы, проклиная целую нацию бессмертием и превращает невинных в чудовищ просто за то, что они посмели развиваться без оглядки на богов, и развились в по иному пути. Итэр сжал кулаки, и золотые элементы на его одежде зловеще вспыхнули. — Мы не можем просто уйти, Люмин, это было бы трусостью. Мы имеем силу менять законы этого мира, и я не остановлюсь, пока трон в небесах не рухнет, я верну им их человеческий облик, даже если для этого мне придется сжечь Ирминсуль дотла. Я молча отошел к ближайшему перевернутому обломку колонны, прислонился к нему спиной и скрестил руки на груди. У меня всё равно пока не было плана, как пробиться сквозь эту истеричную Бездну за нужным мне файлом, так что перекур был весьма кстати. Я наблюдал за этой семейной драмой с легким цинизмом. Брат-радикал, готовый уничтожить мир ради высшего блага, и сестра-идеалистка, которая просто хочет вернуть всё как было. Паймон тихонько подлетела ко мне и спряталась за моим плечом, явно боясь ляпнуть что-нибудь не то под горячую руку Принца Бездны. — Как думаешь, они подерутся? — шепотом спросила консерва. — Ставлю пятьдесят тысяч моры на то, что она сейчас попытается вправить ему мозги кулаками, — так же тихо ответил я. А драма развивалась с новой силой. — Ой... Страшно... — пропищала Паймон, прикрывая лицо крошечными ладошками и мелко подрагивая в воздухе. Я скосил на неё глаза, чувствуя, как уровень моего раздражения снова начинает ползти вверх. — Хватит придуриваться, консерва, — фыркнул я, не сводя взгляда с семейной драмы, разворачивающейся в центре зала. — Из нашей скромной компании ты единственная, кто вообще могла дрожать пару минут назад. Когда нас всех парализовала истинная Бездна, её аура была такой плотной, что даже хваленый Принц Бездны не мог не то что вскрикнуть — он дышать забыл как. Нас сковало намертво, до самых атомов, а ты, вон, дрожала, и даже двигалась, в общем, слишком плохо играешь. Оскара тебе не дадут. — Эй... Паймон не играет, Паймон просто очень-очень боится! — упрямо заявила она, возмущенно надув губки. Я не выдержал, протянул руку и, как какая-нибудь вредная деревенская бабушка, больно ущипнул её за обе пухлые щеки, слегка потянув в стороны. — Я выведу тебя на чистую воду, мелкая шпионка, — мстительно протянул я, глядя, как её глаза комично округляются. — Пяймон чюфтая! И бёффе тёк не дёляй! — невнятно возмутилась она сквозь мои пальцы, пытаясь отбиться своими крошечными ручками, я отпустил её, и она тут же потерла покрасневшие щеки. — Паймон смущается, когда с ней так обращаются! Кхм-кхм, ладно, со щеками это было, наверное, немного чересчур, но тактильный тест она прошла — на ощупь как зефирка, а не как древнее божество. — В общем, я знаю, кто ты на самом деле, и рано или поздно докажу это, — безапелляционно заявил я. Пока на фоне, метрах в десяти от нас, происходила напряженная словесная баталия брата и сестры, где Люмин пыталась достучаться до остатков совести Итэра, Паймон повернулась ко мне. Она не стала вылетать из-за моей спины — видимо, там ей всё же казалось безопаснее — но её лицо вдруг потеряло ту привычную, глуповато-детскую наивность. Она хмыкнула, звук был тихим, но в нем проскользнула такая нотка снисходительности, что у меня мураши побежали по затылку. — И кто же такая Паймон, по-твоему? — спросила она, склонив голову набок, её голос на долю секунды перестал быть писклявым. Я медленно повернулся к ней, наклонился, надвигаясь прямо к её крошечному уху, чтобы прошептать то, что крутилось у меня в голове с самого начала. Краем глаза я уловил абсолютно сюрреалистичную картину: густой, фиолетовый туман скверны вокруг нас вдруг перестал хаотично клубиться, пара теневых щупалец, торчащих из портала, изогнулись и потянулись в нашу сторону. Бездна, буквально подвинулась поближе, как любопытная бабка на скамейке, желая подслушать чужой секрет. Я усмехнулся и выдохнул ей прямо на ухо: — Ты — одна из четырех Теней Изначального, Асмодей. Хранительница Небесного Порядка. В этот самый момент Бездна дала деру, хтоническая фигня, которая секунду назад тянула к нам свои любопытные щупальца, словно бабка у подъезда, услышавшая сплетню века, вдруг резко икнула и стремительно ретировалась обратно в портал. Паймон замерла, и после чаго механически начала поворачиваться ко мне. Мы встретились взглядами, на какую-то ничтожную долю секунды, на краткий миг, в её огромных, по-детски наивных глазах цвета звездного неба мелькнуло что-то... другое. Но наваждение исчезло так же быстро, как и появилось. Паймон вдруг надула щеки, её лицо покраснело от возмущения, она неожиданно протянула свою крошечную ручку и, вцепившись мне в щеку с силой, которой позавидовал бы иной кузнец, мстительно потянула её в сторону. — Паймон — это Паймон! — возмущенно запищала она, болтаясь в воздухе и не отпуская мое лицо. — А ты — некультурный тип и грубиян! Я тоже чувствительная натура! Обвинять Паймон в чем-то таком непонятном... Какая еще Асмодей?! Паймон даже слов таких не знает! Я поморщился, пытаясь отцепить её пальцы-тиски от своей кожи, но мелкая вцепилась намертво. Она вдруг замолчала. Её хватка ослабла, она отпустила мою многострадальную щеку и опустила взгляд, нервно теребя край своего белого плаща. — Я... — тихо начала она, и её голос прозвучал на удивление серьезно. Я напрягся, подавшись вперед, неужели раскололась? Сейчас будет эпичное признание с возвращением памяти и божественной формы? Я уже мысленно готовился кастовать Анемо-щит на случай локального апокалипсиса покруче чем бездна. — Я... — Паймон подняла на меня глаза, в которых блестели самые настоящие слезы. — Я просто хочу, чтобы мы все вместе поели вкусной медовой жареной курочки! И чтобы Люмин перестала грустить! А ты придумываешь всякие страшные вещи и пугаешь Паймон еще больше! Она отвернулась и, всхлипнув, спряталась за мой затылок, утыкаясь лицом в мой воротник. — Пожалуйста, Странник... — её голос сорвался на жалкий, тоненький писк, крошечные ручки вцепились в мой воротник так, словно я был её последним спасательным кругом. — Не заставляй Паймон вспоминать... Я просто хочу быть хорошей... Я так этого боюсь... Пожалуйста... Она действительно, абсолютно искренне и горько заплакала, крупные, блестящие слезы покатились по её пухлым щекам, оставляя мокрые дорожки. Ух, ё-моё. Я тупо уставился в пространство, чувствуя, как мой внутренний Шерлок Холмс только что совершил ритуальное харакири от разочарования и внезапного укола совести. То ли она действительно гениальная актриса, заслуживающая всех Оскаров Тейвата и парочки внеочередных наград, то ли её амнезия настолько глубока и травматична, что попытки копнуть туда вызывают у неё первобытный ужас. Я тяжело вздохнул, чувствовать себя мудаком, доведшим до истерики местного маскота — то еще удовольствие. Я неуклюже сгреб эту мелкую, всхлипывающую фею в охапку, прижимая к груди, она была легкой, теплой и пахла чем-то сладким, вроде засахаренных закатников. — Ладно, ладно, не плачь, — проворчал я, неловко похлопывая её пальцем по спине. — Я просто сопоставляю факты, вот и все, это профдеформация. Я не заставляю тебя ничего доказывать или вспоминать. Ты сама по себе особенная, консерва, уникальный летающий желудок. Паймон шмыгнула носом, подняла голову и потерла глазки кулачками, стирая слезинки. Она посмотрела на меня, и вдруг её щеки залил густой, совершенно не детский румянец, она как-то странно, смущенно отвела взгляд. — Спасибо... — пробормотала она себе под нос, комкая край моего плаща. — Спасибо, что ты ценишь Паймон такой, какая она есть... — Э-э-э... окей, — я слегка отодвинул её от себя, чувствуя себя максимально неловко от этой внезапной смены настроения. — Только давай без романтики, я не по этой части. Тем временем, на фоне затихающего портала Бездны, который всё еще изредка плевался искрами скверны, словесная баталия между братом и сестрой тоже подходила к своей неизбежной, взрывоопасной кульминации. Люмин стояла, сжав кулаки так сильно, что её суставы побелели, ее хрупкие плечи мелко дрожали, а Итэр смотрел на неё с тем самым непробиваемым, печально-снисходительным спокойствием тысячелетнего мудреца. — Ты не понимаешь, Люмин, — голос Принца Бездны разнесся по залу, обрывая все её логические и эмоциональные аргументы. — Этот мир не спасти добрыми словами и милыми улыбками, я не отступлю от своего плана. — Тогда... — Люмин медленно подняла голову. В её янтарных глазах больше не было ни единой слезинки, ни капли той растерянной сестринской любви. Там разгорался знакомый мне, пугающий, маниакальный огонь абсолютного, пробивного упрямства, взгляд, с которым она аннигилировала магов Бездны пару часов назад. — Тогда я заставлю тебя пойти со мной, — её голос упал на октаву, зазвенев холодным металлом. Воздух вокруг неё начал искрить от переизбытка концентрированной элементальной энергии. — Даже если мне придется переломать тебе обе ноги и тащить тебя на себе. Итэр моргнул, его снисходительная улыбка слегка дрогнула. Кажется, к такому повороту событий Принц Бездны готов не был. Я же, всё еще держа Паймон подмышкой, мысленно потянулся за попкорном. Сейчас начнется настоящая семейная терапия по-тейватски.