Часть 7

Кая медленно повернулась к Эдмунду. Её лицо снова стало маской холодного безразличия, но в глубине глаз металась ядовитая тревога. Четырнадцатилетняя девушка умела скрывать свои мысли от слуг Джадис, но слова двенадцатилетнего мальчика заставили её действовать. Она не собиралась открыто предавать Королеву, но ей были нужны ответы. — Молчи, если жить хочешь, — резко и тихо бросила Кая. Она подошла к Эдмунду и, сделав вид, будто проверяет прочность его оков, незаметно ослабила кожаные ремни на его запястьях. Эдмунд удивленно вскинул глаза, но промолчал, сообразив, что Кая помогает ему тайно. Девочка незаметно сунула ему в ладонь маленькую корку сухого хлеба и отошла назад к колонне, как раз в тот момент, когда стены тронного зала содрогнулись. В зале сгустился ледяной туман, и из него со звоном оружия и яростным рыком вышла Белая Колдунья. Её лицо было бледнее обычного, а в глазах кипела ярость после неудачного налёта волков на лагерь Аслана. Могрим, тяжело дыша, шёл следом. Джадис сразу же устремила свой пронзительный взгляд на Каю. Тёмная магия замка уже донесла до неё волну чужих сомнений. — Кая, дитя моё, — раздался вкрадчивый, леденящий душу голос Колдуньи. — Я чувствую, что в моё отсутствие здесь было неспокойно. О чём ты говорила с сыном Адама? Кая заставила себя выпрямиться и преклонить колено, хотя её сердце бешено заколотилось от страха перед мачехой. Тем временем в просторном шатре лагеря Аслана двенадцатилетняя Элизабет внезапно вздрогнула. Её амулет, подаренный Сантой, больше не обжигал кожу, но внутри него словно забился чужой, испуганный пульс. Лиз не могла точно понять, что происходит, но её охватило странное, двойственное чувство: это не была чистая опасность. Амулет словно тянулся к кому-то, кого она очень сильно любила и кого давно считала потерянным. Она прижала серебряное украшение к груди, чувствуя, как по щеке катится слеза. Эдмунд был в беде, но рядом с ним было что-то ещё... что-то до боли знакомое из её лондонского детства. Кая не дрогнула под леденящим взглядом Джадис. Она склонила голову, пряча глаза, в которых всё ещё горела скрытая тревога. — Этот мальчишка кричал и проклинал вас, Королева, — твёрдо и холодно солгала четырнадцатилетняя Кая. — Он утверждал, что Аслан уничтожит ваш замок. Я лишь приказала ему замолчать, чтобы он не осквернял своими речами тронный зал. Белая Колдунья внимательно вглядывалась в лицо своей воспитанницы. Её магия всё ещё улавливала остатки чужого страха в зале, но Джадис списала это на трусость пленного Эдмунда. Она удовлетворённо кивнула, отвернувшись к Могриму, чтобы обсудить новый план нападения у Каменного Стола. Это была роковая ошибка Колдуньи.В эту самую секунду двенадцатилетний Эдмунд понял: это его единственный шанс. Пользуясь тем, что Джадис и её вожак волков отвлеклись на яростный спор, а Кая намеренно закрыла его спиной от взора Королевы, мальчик резко потянул за ослабленные кожаные ремни. Ремни поддались. Свободен! Эдмунд бесшумно скользнул в густые тени за ледяными колоннами тронного зала. Сердце мальчика бешено колотилось, но любовь к Элизабет и желание спастись придали ему сил. Знавший от Каи, что волки ушли, он бросился по тёмным коридорам к незаметной расщелине в скале. Ему удалось! Двенадцатилетний Эдмунд вырвался из ледяного плена и изо всех сил побежал по заснеженному лесу в сторону лагеря Аслана.

***

Тем временем в тёплом шатре Элизабет больше не могла сдерживать бурю чувств внутри себя. Её амулет продолжал странно пульсировать, посылая волны тепла, смешанные со знакомым ощущением из прошлого. Девочка выбежала на улицу, где у догорающего костра стояли Питер и Аслан. — Питер! Аслан! — задыхаясь, произнесла Элизабет, протягивая руку с сияющим амулетом. — Пожалуйста, выслушайте меня. Мой амулет... он ведёт себя очень странно. Он больше не предупреждает об опасности. Он словно тянется к кому-то. Я чувствую, что Эдмунд близко, но рядом с ним есть кто-то ещё. Кто-то, кого я... кого я считала погибшим три года назад в Лондоне. Великий Лев посмотрел на двенадцатилетнюю девочку своими мудрыми, сияющими глазами. В его золотой гриве отразился свет звёзд. — Магия этого амулета крепка, Элизабет, — негромко произнёс Аслан, и его голос отозвался глубоким эхом. — И узы крови в Нарнии порой творят чудеса, способные растопить даже самый древний лёд. Твой амулет чувствует то, что скрыто от глаз.В этот момент на опушку лагеря, тяжело дыша и спотыкаясь о корни деревьев, выбежал уставший, замёрзший, но свободный Эдмунд. Эдмунд из последних сил выбежал на залитую лунным светом поляну. Увидев его, Элизабет на мгновение застыла, а затем со слезами на глазах бросилась навстречу. Двенадцатилетние подростки крепко обнялись посреди лагеря. Эдмунд всё ещё дрожал от пережитого холода, но, прижимая к себе Лиз, он наконец почувствовал себя в безопасности. Питер и подбежавшие Сьюзен с Люси окружили их, не веря, что брату удалось спастись. Как только первые эмоции поутихли, Эдмунд, едва переводя дыхание, посмотрел в глаза Элизабет. Его взгляд был предельно серьёзным. — Лиз, твой амулет… он не просто так звал тебя, — быстро заговорил Эдмунд. — В замке Колдуньи… там была Кая. Твоя сестра жива! Ей сейчас четырнадцать. Джадис забрала её три года назад из Лондона. Элизабет побледнела, её рука непроизвольно взлегла на пульсирующий амулет. Новость о том, что старшая сестра, которую она столько лет оплакивала, жива и всё это время находилась у главного врага Нарнии, потрясла её до глубины души. — Кая жива?.. — прошептала Элизабет, и её сердце забилось ещё сильнее. — Но почему она не вернулась? — Джадис внушила ей, что вы её бросили, — объяснил Эдмунд. — Между нами не было дружбы, Кая холодная и преданная Колдунье. Но когда я сказал, что ты здесь, она засомневалась. Она помогла мне сбежать — тайно ослабила путы и обманула Королеву.

***

Тем временем в ледяном замке обман раскрылся мгновенно. Джадис подошла к месту, где только что сидел пленник, и увидела брошенные кожаные ремни. Её лицо исказилось от неописуемой ярости. Тёмная магия замка тут же указала на то, чьи руки прикасались к замкам. — Ты предала меня, Кая! — проревела Белая Колдунья, оборачиваясь к четырнадцатилетней воспитаннице. Её ледяной посох со свистом рассёк воздух.Джадис не собиралась оставлять это просто так. Схватив испуганную, но упрямо молчащую Каю за руку, Колдунья ледяным вихрем двинулась прямиком к лагерю Аслана. Она собиралась лично заявить о предательстве и потребовать вернуть то, что принадлежит ей по праву. Через некоторое время лагерь Аслана содрогнулся от внезапного леденящего холода. На границе поляны из морозного тумана соткалась фигура Белой Колдуньи. Рядом с ней, бледная и гордая, шла Кая. Вокруг них мгновенно выросла стена из верных стражников Аслана с золотыми щитами, а Питер решительно прикрыл собой Элизабет и Эдмунда, обнажив меч. Аслан величественно вышел вперёд, его грозный рык заставил замолчать даже свирепых волков Джадис. — Ты пришла без приглашения, Джадис, — громогласно произнёс Великий Лев. — Я пришла заявить о предательстве и забрать то, что принадлежит мне по закону Нарнии! — ледяным голосом ответила Колдунья, указывая посохом на Эдмунда, а затем на Каю. — Ты знаешь Древнюю Магию, Аслан. Ты знаешь обычай, высеченный на Каменном Столе! Каждый предатель принадлежит мне. Мой волк Могрим был обманут, а этот мальчишка и эта девчонка — предатели. Если я не получу их кровь, как гласит закон Стола, вся Нарния перевернётся и погибнет в огне и воде! При упоминании обычая на Каменном Столе среди нарнийцев пронёсся испуганный шёпот. Четырнадцатилетняя Кая впервые за всё время посмотрела в толпу и встретилась взглядом со своей двенадцатилетней сестрой Элизабет. Амулет на груди Лиз вспыхнул ослепительным, чистым светом. Аслан выслушал леденящие душу слова Колдуньи в абсолютном, величественном молчании. Нарнийцы вокруг замерли, боясь даже вздохнуть — все знали, какова сила Древней Магии, высеченной на Каменном Столе, и понимали, что закон нарушить нельзя. Великий Лев медленно повернул свою огромную голову к Джадис. В его мудрых глазах отразилась глубокая, вековая печаль, смешанная с непоколебимой решимостью. — Отойдём, Джадис. Нам нужно поговорить наедине, — громогласно произнёс Аслан. Он развернулся и направился к просторному, уютному королевскому шатру. Белая Колдунья, высокомерно вскинув подбородок и шурша своим длинным меховым плащом, проследовала за ним. Как только они скрылись внутри, в лагере повисла звенящая, пугающая тишина. Двенадцатилетняя Элизабет крепко сжимала в руке сияющий амулет, её сердце бешено колотилось от ядовитой тревоги за сестру. Рядом стоял бледный Эдмунд, готовый в любую минуту защитить Лиз, а Питер, Сьюзен и Люси с тревогой вглядывались в ткань шатра. Внутри шатра, где ещё недавно пахло сушёными травами и хвоей, теперь воцарился пронизывающий, мертвенный холод. Джадис победоносно улыбнулась, ожидая, что Лев капитулирует и отдаст ей предателей. Но Аслан посмотрел на неё с царственным спокойствием. — Закон Каменного Стола суров, и магию крови нельзя отменить, — тихо, но твёрдо сказал Лев. — Но ты не получишь этих детей. Я знаю силу Древней Магии. Вместо Эдмунда и Каи на Каменном Столе буду я. Я отдаю свою жизнь за них двоих. Ты заберёшь меня, но оставишь их в покое. Колдунья на мгновение застыла от изумления. В её глазах вспыхнула безумная, торжествующая радость. Она поняла, что её главный, самый могущественный враг сам идёт в ловушку ради спасения двенадцатилетнего мальчика и четырнадцатилетней девочки. — Согласна! — ледяным эхом отозвался её голос. Она скрепила этот страшный договор тёмной клятвой. — Мальчишка свободен. А девка мне больше не нужна. Тварь, посмевшая предать меня, не достойна дышать воздухом моего замка! Полог шатра резко распахнулся. Аслан и Джадис вышли к замершему лагерю. Лицо Колдуньи исказилось в презрительной, жестокой гримасе. Схватив стоявшую рядом четырнадцатилетнюю Каю за ворот куртки, Джадис с силой толкнула её вперёд. — Забирайте свою жалкую предательницу! — пронзительно крикнула Колдунья, выкидывая девочку прямо на затоптанный снег поляны, к ногам нарнийцев. — Сделка заключена, Аслан! Помни о своём обещании. С этими словами Белая Колдунья взмахнула своим ледяным посохом. Морозный туман мгновенно окутал её и волков, и через секунду они растворились в ночной темноте, оставив после себя лишь обжигающий ветер. Кая упала на колени, тяжело дыша. Вся её прежняя четырнадцатилетняя гордость, напускная холодность и суровость, которую в ней взращивали три года, исчезли без следа. Ледяной панцирь вокруг её сердца раскололся вдребезги, когда она увидела стоящую напротив двенадцатилетнюю Элизабет. Лиз не пыталась бежать сквозь толпу, она просто стояла на месте, а по её щекам непрерывно катились слёзы, в которых отражался чистый свет амулета. Кая медленно поднялась на ноги, её плечи дрожали. Она сделала несколько неуверенных шагов навстречу сестре. На её лице, впервые за три года в Нарнии, отразились невероятная нежность, раскаяние и искренняя, детская боль. — Лиз... — прошептала Кая, и из её глаз тоже хлынули слёзы. — О боже, Лиз, прости меня... Прости меня, сестрёнка! Она бросилась вперёд, и через мгновение сёстры со слезами на глазах крепко прижались друг к другу. Кая обнимала Элизабет с такой нежностью, словно пыталась компенсировать все три года разлуки и лжи Колдуньи. — Я так сильно виновата перед тобой и перед нашей семьёй, — всхлипывала четырнадцатилетняя Кая, утыкаясь носом в волосы сестры. — Она говорила, что вы забыли меня... бросили умирать в Лондоне. Я верила ей. Но теперь я вижу правду. Я так сильно люблю тебя, Лиз! Извини меня, пожалуйста... Элизабет только крепче прижимала к себе обретённую сестру, чувствуя, как амулет на её груди наконец-то успокаивается, сменяя тревожный багровый свет на мягкое, мирное золотистое сияние. Рядом стоял Эдмунд, на лице которого впервые за долгое время появилась слабая улыбка — он радовался за Лиз. Питер, Сьюзен и Люси тоже окружили девочек, разделяя это чудо воссоединения. Однако радость была недолгой. Кая резко отстранилась от сестры и с ужасом посмотрела на Аслана, который молча и величественно направлялся к своему шатру.— Погодите... — Кая обвела испуганным взглядом детей. — О каком обещании говорила Королева? Что Аслан пообещал ей взамен моей и Эдмунда свободы? На лагерь снова начала опускаться тяжёлая, мрачная тишина, предвещающая страшную ночь у Каменного Стола. Аслан не стал раскрывать детям страшную правду о своей сделке с Колдуньей. Он лишь ласково посмотрел на воссоединившихся сестёр, благословил Эдмунда и молча удалился в свой шатёр. На лагерь опустилась глухая, тревожная ночь. Ближе к полуночи двенадцатилетняя Элизабет почувствовала, как её амулет снова запульсировал — на этот раз от глубокой, щемящей тоски. Она выглянула из шатра и увидела величественный золотой силуэт Льва, который медленно и одиноко уходил вглубь тёмного, спящего леса. — Он уходит, — тихо сказала Элизабет. — Мы не можем оставить его одного. Сьюзен и Люси мгновенно согласились. Девочки тихо, стараясь не разбудить уставших после битвы мальчиков и Каю, выскользнули из лагерь Аслана и двинулись по следам Льва. Они шли на цыпочках, прячась за раскидистыми елями. Луна ярко освещала им дорогу, отражаясь в серебряных узорах амулета Лиз. С самого детства Элизабет отличалась от других детей. Она полностью пошла в своего отца — человека невероятной душевной силы, мудрого, справедливого и обладавшего врождённым даром вести за собой людей. Именно эта скрытая внутренняя сила и ответственность за Нарнию вели её вперёд сквозь ночную чащу. Аслан знал, что девочки идут за ним. На полпути к Каменному Столу он остановился и разрешил им идти рядом, положив руки на его густую, тёплую гриву. Когда они подошли к холму, Лев попросил их остаться в тени деревьев. То, что произошло дальше у Каменного Стола, разбило сердца сестёр. Они в ужасе наблюдали, как Белая Колдунья и её жуткая свита связали, остригли и принесли в жертву Великого Льва. Джадис ликовала, уверенная, что теперь Нарния принадлежит ей навеки, и вскоре её орда с рёвом унеслась готовиться к финальной войне. Как только площадь опустела, девочки со слезами на глазах подбежали к безжизненному телу Аслана. Сьюзен и Люси, рыдая, опустились перед ним на колени, пытаясь распутать жёсткие узлы. Но Элизабет, глядя на павшего правителя, почувствовала, как внутри неё детское горе смешивается с отцовской решимостью и стальной волей. Сердце двенадцатилетней девочки бешено колотилось, а амулет на груди пылал яростным, призывающим к действию светом. Она поняла: лагерь должен узнать правду прямо сейчас. Нарнии нужен лидер, ведь враг уже близко. — Оставайтесь с ним, — сквозь слёзы, но неожиданно твёрдо приказала Элизабет Сьюзен и Люси. — Я должна вернуться к мальчикам. Оставив сестёр у Каменного Стола, Элизабет в одиночку бросилась назад через тёмный ночной лес. Она бежала из последних сил, спотыкаясь о корни деревьев, ветки царапали её лицо, а из глаз непрерывным потоком лились слёзы. Всю дорогу перед её глазами стояла ужасная сцена гибели Аслана. Тяжело дыша, задыхаясь от плача и страха за будущее, Лиз влетела на окраину спящего лагеря. Она не стала никого звать и в прямом смысле слова ворвалась в шатёр, где спали Питер и Эдмунд. Полог шатра резко распахнулся, и на пороге появилась растрёпанная, бледная Элизабет с залитым слезами лицом.Питер и Эдмунд мгновенно проснулись от шума и вскочили со своих мест. Двенадцатилетний Эдмунд, увидев плачущую Лиз, сразу же бросился к ней. — Лиз! Что случилось? Где ты была? — испуганно выкрикнул он, хватая её за дрожащие плечи. — Аслана... Аслана больше нет! — разрыдалась Элизабет, бессильно утыкаясь лицом в грудь Эдмунда и крепко сжимая его куртку пальцами. — Колдунья... они убили его на Каменном Столе! Он отдал себя за вас с Каей... Сьюзен и Люси остались там, с ним! Питер застыл на месте, его лицо побледнело, а рука непроизвольно легла на рукоять меча. Эдмунд крепко обнял Лиз, пытаясь успокоить её, но его самого затрясло от осознания того, какую страшную цену Лев заплатил за их свободу. В этот момент амулет на груди Элизабет вспыхнул ослепительным, чистым золотым светом, заставив мальчиков зажмуриться. Стало понятно: унаследовавшая отцовскую силу Элизабет, несмотря на свои двенадцать лет и слёзы, теперь должна стать той, кто сплотит лагерь и поведёт нарнийцев на финальную битву.