Часть 2

Когда тяжелая дверь гримерной наконец распахнулась, Чжун Ли и Талия вышли в коридор павильона с самыми невозмутимыми и хитрыми ухмылками, на какие только были способны. Однако скрыть следы недавнего урагана было физически невозможно. Первой их встретила личная команда гримеров и ассистентов. Стоило главному стилисту взглянуть на Чжун Ли, как у нее из рук с грохотом вылетел дорогой кейс с пудрой. — Боже мой! Чжун Ли-сан! Что с вашим лицом?! — испуганно пискнула она, подлетая к актеру. На холёной, четко очерченной щеке дракона ярким багровым пламенем горел след от ладони Талии. Но еще больший шок вызвали его плечи: сквозь глубокие вырезы полурасстегнутого черного жилета отчетливо виднелись свежие, налившиеся кровью длинные царапины от лисьих когтей, безжалостно вспоровшие его литые, рельефные мышцы. В этот момент из-за режиссерского пульта выскочил сам постановщик картины — эксцентричный мэтр нео-нуара. Он подбежал к актерам, поправил очки и замер, переводя взгляд со следа пощечины на исцарапанную грудь Чжун Ли, а затем — на Талию, которая стояла рядом, демонстративно поправляя рукав своего черного платья с абсолютно невинным, но чертовски довольным видом. — Это... это просто невероятно! — неожиданно взвыл режиссер, всплеснув руками. Его лицо озарилось фанатичным восторгом. — Какая самоотдача! Какое глубокое погружение в метод! Чжун Ли, вы превзошли самого себя! Вы позволили партнерше ударить вас по-настоящему ради достижения подлинной животной химии?! Господи, эти царапины... это гениально! Вот она — истинная страсть роковой наемницы и криминального босса Снежной! Снимай, ты видишь это?! Запечатлей это крупным планом, пока кровь не запеклась! Гримеры, едва оправившись от шока, тут же закивали, восхищенно перешептываясь: — Какая потрясающая подготовка к роли... Они ведь ненавидят друг друга по сценарию, но как тонко проработали тактильный контакт! Вот что значит старая школа Чжун Ли и дикий талант Талии! Пока режиссер прыгал от радости вокруг дракона, требуя не сметь замазывать багровый след на щеке, Чжун Ли медленно повернул голову к Талие. Его янтарные глаза коварно блеснули. Ладонь дракона всё еще ментально горела от прикосновения к её узкой талии, но он лишь молча принял этот «комплимент» от режиссера, удерживая маску невозмутимого гения. Талия в ответ лишь язвительно прикусила губу, посылая ему самый хитрый взгляд, на какой была способна. В то время как Чжун Ли оставался признанной, но недосягаемой и холодной иконой для критиков, Талия была настоящей королевой народа. Обычные люди — фанаты, массовка, осветители и простые рабочие на площадке — обожали её до безумия. В ней не было пафоса «живой легенды». Её каноничная язвительность, дерзкие выходки, острый язык с крепким матерком и роскошные, аппетитные формы «песочные часы» сводили толпу с ума. Стоило Талие пройти по павильону, покачивая пушистым рыжим хвостом, как рабочие сцены расплывались в улыбках. Она могла легко послать нахуй обнаглевшего продюсера, но при этом искренне поблагодарить простого парня, принесшего ей кофе. Народ видел в ней свою — живую, настоящую, дикую и чертовски завораживающую актрису, которая не боится идти напролом и ломать устои шоу-бизнеса. Фан-клубы Талии штурмовали студию, заваливая её цветами и подарками, празднуя каждую её новую дерзкую выходку в прессе. Совершенно иначе на происходящее смотрели старые, влиятельные друзья Чжун Ли из высшего света киноиндустрии. Известные продюсеры и режиссеры старой закалки, привыкшие к безупречным манерам дракона, пребывали в глубоком шоке от его нового амплуа. Один из его давних приятелей, авторитетный киномагнат, наблюдая за монитором из VIP-ложи, нервно потирал виски. — Я не узнаю Чжун Ли, — растерянно шептал он коллегам. — Он всегда был как гранитная скала. Никаких скандалов, никаких романов, абсолютный штиль. А сейчас? Эта рыжая бестия крутит им как хочет, бьет его по лицу, материт прямо перед съемками, а он... он позволяет ей это? Вы видели его взгляд? Этот ящер впервые за тридцать лет смотрит на женщину с такой голодной, коварной ухмылкой. Если эта лисица расколет наш главный гранит индустрии, этот фильм либо получит Оскар, либо мы все взлетим на воздух вместе со съемочной площадкой. Но как бы ни возмущались друзья дракона, толпа ликовала. Весь павильон замер в предвкушении. Команда «Мотор!» была уже близко, и прерванный в гримерке раунд должен был возобновиться под прицелом сотен объективов. Пока ошарашенные гримеры не успели поднять панику, из толпы персонала плавно и уверенно вышел Альбедо. В этом современном мире шоу-бизнеса Альбедо был гениальным художником-постановщиком и главным концепт-дизайнером картины. В его жилах текла кровь изящного мелового песца, что отражалось в его аккуратных светлых ушках, скрытых в аккуратно уложенных платиновых волосах, и в его невероятной, почти гипнотической манере говорить. Он всегда оставался островком абсолютного спокойствия, эстетики и мягкости посреди хаоса съемочной площадки. И, в отличие от остальных, Альбедо искренне и тепло относился к Талие, видя в ее дикой натуре живое, чистое искусство. Пока Чжун Ли стоял неподвижно, словно каменная статуя, Альбедо проигнорировал его тяжелый, давящий взгляд и подошел вплотную к лисице. Из-за недавней потасовки на диване тонкая бретелька её элегантного черного платья слегка сползла, опасно обнажая край её роскошной, пышной груди. Альбедо мягко, едва касаясь, протянул руку в тонкой белой перчатке. Его пальцы аккуратно поддели соскользнувшую лямку платья и неторопливым, почти интимным жестом вернули её на изящное открытое плечо Талии. Всё это происходило прямо перед глазами Чжун Ли. Дракон не двинулся с места, но воздух вокруг него мгновенно стал тяжелым и удушающим, словно перед грозой. Его янтарные зрачки сузились до опасных, острых вертикальных щелей, намертво зафиксировав чужую белую перчатку на обнаженной коже Талии. Ладонь Чжун Ли, которая всё еще ментально горела от прикосновения к мягким изгибам лисицы, непроизвольно сжалась в кулак с такой силой, что кожа на костяшках побелела, а ткань брюк натянулась на напряженных бедрах. На его лице проступили жесткие, каменные желваки, а челюсти сжались до глухого скрежета зубов. «Убери от неё свои руки, песец, — первобытный, яростный рык загрохотал в мыслях дракона, выжигая остатки его хваленой цивилизованности. — Какого чёрта он вообще себе позволяет? Одно мое движение — и я сломаю эти тонкие пальцы прямо в их чертовой белой перчатке». Каждое неторопливое прикосновение Альбедо Чжун Ли воспринимал как наглую, запредельную интервенцию на его личную территорию. Внутри него бушевал пожар дикой, собственнической ревности: он только что вжимал эту рыжую бестию в диван, чувствовал её бешеный пульс, принимал её удары и царапины, а теперь кто-то другой смел так спокойно и нежно ласкать взглядом её пышную грудь и поправлять её одежду. Тяжелый драконий хвост за его спиной нервно и глухо ударил по полу, выражая крайнюю степень готовности к атаке. Его широкие плечи приподнялись, а рельефный торс под расстегнутым жилетом тяжело вздымался. Он едва удерживал себя от того, чтобы не сделать шаг вперед, не отшвырнуть художника и не спрятать Талию от чужих глаз за своей массивной спиной. Талия же моментально изменилась в лице, заметив, как дракона начинает буквально трясти от скрытой ярости. Весь её накопленный яд, матерщина и агрессия испарились, стоило ей посмотреть на Альбедо. На её губах расцвела на удивление нежная, искренняя и мягкая улыбка. Её пушистый рыжий хвост перестал раздраженно хлестать по сторонам и плавно опустился, лениво покачиваясь у самых ног. — Спасибо, Альбедо, — тихо, непривычно ласково произнесла она, заглядывая в его спокойные глаза. Издевательский прищур исчез, уступив место настоящему теплу. — Что бы я без тебя делала? Эти идиоты-костюмеры вечно шьют платья так, будто я должна в них просто стоять и не дышать. Команда идиотов, блять, не могут нормально рассчитать объемы. — Твоя грация требует свободы движений, Талия, — так же мягко, полушепотом ответил Альбедо, слегка поправляя растрепавшуюся рыжую прядь у её лисьего ушка. Его голос звучал как самый нежный шелк, полностью игнорируя испепеляющий взгляд Чжун Ли. — Я просил их укрепить швы на груди и бедрах. Твоя красота в этом кадре должна быть безупречной, но комфортной для тебя. Ты прекрасно справляешься. Не позволяй никому... портить твой настрой и выводить тебя из равновесия. Альбедо бросил короткий, проницательный взгляд на исцарапанного Чжун Ли, прекрасно понимая, кто именно виноват в беспорядке на одежде актрисы. Талия, заметив, как Чжун Ли буквально испепеляет художника взглядом, тихо и кокетливо рассмеялась, прикрыв рот ладонью в длинной митенке: — О, не переживай, Бедо. Этот гранитный памятник скорее сам расколется на куски, чем испортит мне настроение. Его время вышло, пусть теперь попробует доползти до конца смены со своей каменной рожей. Эта нежная, интимная идиллия между художником и актрисой посреди шумного коридора заставила Чжун Ли буквально излучать волны удушающей, тяжелой ауры. Дракон едва сдерживал глухой рык, готовый прямо сейчас забрать его лисицу. Пока режиссер прыгал от радости вокруг дракона, Чжун Ли медленно перевел взгляд на Талию. Его янтарные глаза коварно блеснули, а на губах снова появилась расчетливая ухмылка хозяина положения, безмолвно говорящая:  «Играй свою нежность с этим песцом, лиса. На площадке под камерами ты всё равно будешь моей». Талия в ответ лишь язвительно прикусила губу, посылая ему самый хитрый и обещающий войну взгляд. Площадка замерла. Огромный павильон погрузился в густую, кинематографичную темноту, из которой неоновыми всполохами пробивался ядовито-синий и кроваво-красный свет софитов. Декорации воссоздавали атмосферу подпольного казино в самом опасном районе мегаполиса: глухие бетонные стены, разбросанные игральные карты, разбитые бокалы и тяжелый искусственный дым, лениво стелющийся по полу. Альбедо занял свое место у мониторов рядом с режиссером, его светлые ушки слегка подрагивали от концентрации. Рабочие сцены затаили дыхание. Фанаты и массовка, заполнившие дальние ярусы, вытянули шеи, чтобы не пропустить ни одного движения «Рыжей бестии».Посреди этой неоновой бездны стояли они — лед и пламя, сталь и шелк. Сюжет фильма: «Цена контракта» (Сцена в подпольном клубе)По сценарию фильма, хладнокровный главарь драконьего синдиката (Чжун Ли) загоняет в ловушку дерзкую наемную убийцу из клана Снежных Лис (Талия). Она проникла в его логово, чтобы украсть флешку с компроматом, но была поймана с поличным. Между ними должен произойти короткий, яростный и смертоносный ближний бой, который закончится тем, что дракон прижмет её к стене, отберет украденное и заставит признать поражение. Это сцена запредельного психологического и физического давления, где ненависть граничит с запретным влечением. ╭─────────༺♡༻─────────╮ Камера, мотор, экшен! — Все на исходные! Камера один — на Чжун Ли, камера два — крупный план Талии! — скомандовал режиссер в рупор. — Тишина на площадке! Приготовились... Мотор! Начали! Талия преобразилась мгновенно. Стоило прозвучать команде, как её нежная улыбка, предназначавшаяся Альбедо, испарилась. Лисица хищно прищурила свои ледяные голубые глаза, а на губах расцвела коварная ухмылка. Она сделала шаг вперед. Из-за экстремально высокого разреза её черного платья макси при каждом движении полностью обнажалось роскошное, аппетитное бедро. Ткань натягивалась на её округлых формах, подчеркивая безупречную фигуру «песочные часы». Она двигалась с чисто лисьим, обманчивым изяществом. По сценарию её героиня должна была попытаться прорваться к выходу. Заметив стоящего на её пути Чжун Ли, Талия резко пошла на сближение. В её руке блеснул бутафорский нож. Сорвавшись на бег, она сделала обманный финт влево, уходя от прямого захвата, и с яростным шипением нанесла удар сверху. Но Чжун Ли, подгоняемый клокочущей внутри ревностью после сцены с Альбедо и горящим следом от пощечины, отыграл этот момент с пугающей, первобытной силой. Его хваленая маска невозмутимости осталась на месте, но янтарные глаза светились диким, расчетливым азартом. Дракон не просто защищался — он уничтожал. Одним мощным, молниеносным движением Чжун Ли перехватил руку Талии с ножом. Его огромная стальная ладонь намертво сжала её запястье. Вместо того чтобы мягко провести сценический блок, он с силой дернул лисицу на себя. Талия не удержалась на высоких каблуках и с глухим выдохом впечаталась своей роскошной, пышной грудью прямо в его жесткий, литой торс. Ткань её глубокого декольте смялась под натиском его рельефных мышц, видимых сквозь расстегнутый черный жилет. От силы столкновения у нее перехватило дыхание, но в её глазах вспыхнул сумасшедший восторг. Это была драка, которую она так сильно ждала. Пользуясь своим колоссальным преимуществом в габаритах и массе, Чжун Ли сделал резкий шаг вперед. Он буквально снес Талию с места и с силой прижал её спиной к декоративной бетонной стене, лишая малейшего пространства для маневра. Свободной рукой дракон жестко, собственнически схватил её за тонкую талию, пальцами сминая шёлк платья и вдавливаясь в её мягкую кожу. Его колено бесцеремонно вклинилось между её округлых бёдер, фиксируя её тело на месте. «Теперь ты моя, тварь, — кричал каждый мускул в теле Чжун Ли. — Попробуй теперь улыбнуться своему художнику». Они замерли под прицелом камер, тяжело и рвано дыша друг другу в губы. Кружево на её плечах снова опасно сползло, обнажая кожу, а её пушистый рыжий хвост в ярости и экстазе намертво обвился вокруг его сильной ноги. Чжун Ли наклонился так близко, что его костяной драконий рог задел её чуткое лисье ушко. Их хитрые, коварные взгляды скрестились на расстоянии сантиметра. На губах обоих играли самодовольные, ядовитые ухмылки хищников, запертых в одной клетке. — Попалась, лисица, — хрипло, с едва уловимым рыком произнес Чжун Ли по сценарию, но его янтарный взгляд выжигал из нее душу. Талия, чья пышная грудь ходила ходуном, упираясь в его каменные кубики пресса, нагло выставила подбородок и прошептала свою реплику, едва не касаясь его губ: — Чтобы поймать меня, дракон... тебе придется сгореть вместе со мной. ╰─────────༺♡༻──────────╯ — Стоп! Снято! Боже мой, это гениально! — заорал режиссер, вскакивая со своего стула. — Какая химия! Какое дикое, порочное притяжение! Массовка, почему вы не аплодируете?! Это шедевр! Толпа на ярусах взорвалась криками и овациями. Рабочие сцены восторженно свистели, празднуя триумф «Рыжей бестии» и величие дракона. Альбедо у монитора медленно откинулся на спинку кресла, его взгляд оставался задумчивым и проницательным — он единственный видел, что эта страсть и ревность в кадре не были имитацией. Чжун Ли медленно ослабил хватку на её талии, но его ладонь продолжала адски гореть. Талия язвительно прикусила губу, медленно выпуская его ногу из плена своего хвоста, и послала ему самый хитрый взгляд из всех возможных. Первый дубль был за ними, но их личная война только набирала обороты. Режиссёр продолжал что-то восторженно кричать в рупор, массовка на верхних ярусах не умолкала, а ассистенты уже бежали на площадку с поправить грим. Но для Чжун Ли и Талии мир вокруг сузился до размеров этой бетонной декорации. Команда «Стоп!» прозвучала, но ни один из них не сдвинулся ни на миллиметр. Напряжение между ними стало настолько плотным, густым и осязаемым, что казалось, протяни руку — и воздух обожжёт пальцы. Чжун Ли медленно, умышленно неторопливо опустил свой взгляд ниже её лица. Его хвалёное самообладание, ковавшееся десятилетиями безупречной карьеры, сейчас плавилось, как воск под паяльной лампой. Он смотрел на её грудь. Жадно, тяжело, не скрывая первобытного, голодного вожделения хищника. Из-за того, что дракон прижал лисицу к стене со всей своей массивной силой, её роскошная, пышная грудь была буквально стиснута его жёстким рельефным торсом. Плотный шёлк глубокого декольте платья натянулся до предела. Чжун Ли неотрывно гипнотизировал взглядом то, как её пышный, аппетитный бюст высоко и рвано вздымался при каждом её тяжелом выдохе, упираясь прямо в его расстегнутый чёрный жилет. Тонкая бретелька платья, которую так бережно поправлял Альбедо, снова сползла к самому локтю, обнажая идеальную, мягкую кожу, покрытую едва заметными каплями пота, блестевшими в синем неоне. «Какая же она сочная... Боги, какая же она мягкая», — внутренний голос Чжун Ли сорвался на хриплый, удушающий рык. Его янтарные зрачки вытянулись в узкие хищные щели. Он физически ощущал, как её высокая грудь прижимается к его каменным кубикам пресса, и этот контраст между его литой, угловатой мускулатурой и её податливыми, округлыми формами сводил дракона с ума. Ему хотелось наплевать на камеры, запустить обе ладони под это чёрное платье, смять её бёдра и впиться губами в эту соблазнительную ложбинку, заставляя лисицу стонать его имя вместо матерных оскорблений. Его рука на её тонкой талии непроизвольно сдвинулась чуть выше, пальцы собственнически и грубо очертили изгиб её ребра, едва не касаясь края лифа. Талия моментально уловила этот изменившийся, потяжелевший взгляд. Она почувствовала, как по телу дракона пробежала крупная дрожь, а его рельефный торс стал ещё горячее. Физическая химия между ними вспыхнула с силой пороховой бочки. Вместо того чтобы прикрыться или отступить, дерзкая лисица лишь сильнее расплылась в своей коварной ухмылке. Каноничный азарт требовал довести эту ящерицу до абсолютного безумия. Талия сделала глубокий, намеренно медленный вдох, заставляя свою пышную грудь ещё сильнее зажать между их телами, буквально дразня его своим объёмом. Она чуть подалась вперёд, почти касаясь сосками его обнажённой груди сквозь разрез жилета. — Что такое, господин главный актёр? — протянула она ленивым, издевательским шёпотом, прищурив ледяные голубые глаза. — Текст забыл? Или твои хвалёные драконьи мозги отключились, стоило тебе увидеть что-то интереснее сценария? Смотри не захлебнись слюной, дедуля. Снимать ещё три дубля, а ты уже дышишь так, будто у тебя инфаркт. Она язвительно прикусила губу, глядя прямо в его горящие янтарные глаза, а её пушистый рыжий хвост, всё ещё крепко обвивающий его ногу, медленно и неторопливо пополз вверх по его бедру, намеренно задевая паховую зону. Чжун Ли резко выдохнул через нос, его пальцы на её талии сжались так сильно, что шёлк платья затрещал. Между ними искрило такое дикое, порочное, грязное притяжение, что стоявшая неподалёку массовка начала смущённо перешептываться, а режиссёр у монитора судорожно сжимал кулаки, шепча: «Боже, это не игра... они сейчас трахнут друг друга прямо на декорациях». — Хватит провоцировать меня, Талия, — хрипло, со скрытой угрозой произнес Чжун Ли, наклоняясь к её губам так близко, что их дыхание смешалось. — Ты понятия не имеешь, как близко ты сейчас к тому, чтобы этот фильм сменил рейтинг на порнографический. Лисица лишь восторженно и тихо рассмеялась, ловя чистый кайф от того, как сильно её аппетитные формы и ядовитый язык разрушают его гранитную выдержку. Она знала, что выиграла этот раунд, но Чжун Ли уже готовил свой ответный, куда более жесткий ход. Неоновый свет софитов продолжал пульсировать, но в затуманенном от адреналина и ревности сознании Чжун Ли реальность павильона окончательно раскололась. Тяжелое, рваное дыхание Талии у его губ, аромат её кожи и обжигающее прикосновение её роскошной груди к его торсу запустили в голове дракона цепную реакцию. Маска хладнокровия оставалась на месте, но перед его глазами вспыхнула новая, удушающе откровенная фантазия, от которой кровь в его жилах превратилась в жидкий огонь. В его мыслях павильон исчез, уступив место мраку закрытой, полутемной гримерной, залитой лишь алым отблеском вывески за окном. В этой иллюзии Талия стояла прямо перед ним. На её губах играла та самая коварная, блядская ухмылка «Рыжей бестии», а в голубых глазах горел безумный, чистый азарт. Медленным, вызывающим движением рук в длинных черных митенках она скользнула к замку своего элегантного вечернего платья. Один резкий щелчок — и плотный черный шёлк плавно опал к её ногам, оставляя лисицу полностью обнаженной в багровом полумраке. Чжун Ли в своей фантазии едва не зарычал от того, какой роскошный, запретный вид открылся его голодному взгляду. Природа наделила её феноменальными, аппетитными изгибами. Без платья её фигура «песочные часы» казалась идеальным грехом: экстремально узкая талия, на которой до сих пор ментально горели следы его ладоней, плавно переходила в невероятно пышные, тяжелые и округлые бедра. Её высокая, пышная грудь вздымалась так часто, что Чжун Ли физически ощущал этот ритм. Но самым извращенным и дразнящим в этой фантазии было поведение самой лисицы. Она не собиралась отдаваться просто так — каноничная язвительность требовала от неё вести игру до конца. С тихим, издевательским смешком Талия скрестила руки на груди. Её изящные ладони в черном кружеве митенок лишь намеренно, слегка прикрывали пышный бюст, пальцы кокетливо утопали в мягкой коже, но не скрывали объемов, а лишь подчеркивали глубокую, манящую ложбинку. Свои роскошные, округлые бедра она чуть свела вместе, и её вторая рука плавно опустилась вниз, длинными пальцами намеренно закрывая самое интимное место между бедрами, дразня дракона этой хрупкой, фальшивой долей секунды стыдливости. Рыжие пушистые ушки на её голове задорно подрагивали, а густой хвост лениво и плавно обвивал её собственные лодыжки, то открывая, то снова пряча безупречные изгибы её обнаженного тела. Она смотрела на него сверху вниз, прикусив губу, словно говоря: «Ну же, ящерица, попробуй взять меня. Попробуй подчинить, если твои гранитные нервы еще не сдали». Внутренний монолог Чжун Ли в этот момент превратился в адское пекло: «Я сорву эти чертовы перчатки. Я разведу эти бедра в стороны, сожму эту тонкую талию до синяков и заставлю тебя кричать от экстаза, умоляя о пощаде. Ты будешь выгибаться под моим массивным телом, стирая свой яд в кровь о мои губы». От этой картины его рельефный пресс под расстегнутым жилетом свело судорогой, а в паху разлилась тяжелая, болезненная пульсация проснувшегося зверя. Ему требовались титанические усилия, чтобы не сорвать с нее настоящее платье прямо сейчас, на глазах у сотен людей массовки. — Второй дубль! Приготовились! Талия, поправьте лямку! Чжун Ли, держите позицию! — пронзительный голос режиссера в рупор резко выдернул дракона из пучины порочных мыслей. Чжун Ли моргнул, возвращаясь в реальность павильона. Перед ним всё так же стояла Талия в своем черном платье, тяжело дышащая, зажатая его стальным телом у стены. Её хитрый, коварный прищур говорил о том, что она прекрасно видела, какой шторм бушует в его янтарных глазах. Дракон медленно выдохнул через плотно сжатые зубы, его огромная ладонь на её талии сдвинулась еще на сантиметр, собственнически и грубо фиксируя её тело перед новым началом съемок. Война продолжалась, но теперь Чжун Ли точно знал, как именно он хочет наказать эту хитрую лисицу. Режиссёр не зря считался гением нео-нуара. Поняв, что между исполнителями главных ролей искрит настоящая, первобытная ненависть, он прямо на ходу переписал сценарий, добавив в фильм «Цена контракта» новые сюжетные линии. Теперь история заиграла совершенно новые краски. Согласно новому сценарию, героиня Талии — не просто наёмница Лис, пойманная в подпольном клубе. Она — двойной агент. Пока криминальный босс Дракон (Чжун Ли) считает, что полностью подчинил её своей воле и зажал в углу, Талия ведёт тайные переговоры с главой конкурирующего синдиката — утончённым и опасным контрабандистом по прозвищу Меловой Песец (Альбедо) [INDEX]. Сюжет строится на изощрённой психологической дуэли. Талия обязана балансировать между двумя самыми влиятельными хищниками города. Дракону она продаёт фальшивую покорность своего тела, крадя его секреты, а Песцу — обещает верность, используя его ресурсы, чтобы в финале уничтожить обоих и забрать всю власть в мегаполисе себе. Съёмки массовой сцены: Конфликт в VIP-ложе — Внимание, снимаем сцену тридцать два! «Приём в синдикате». Массовка — создаём шум дорогого заведения! Альбедо — ты в кадре! Чжун Ли, Талия — исходные позиции! Мотор! — скомандовал режиссёр. Вспыхнул приглушённый золотой и фиолетовый свет. В кадре воссоздали роскошную VIP-ложу. По сценарию герои уже заключили временное перемирие, но каждый готов всадить другому нож в спину. Талия сидела на кожаном диване, закинув ногу на ногу. Экстремальный разрез её элегантного чёрного платья макси разошёлся до самого бедра, выставляя напоказ аппетитные, роскошные изгибы. Из-за корсетного лифа её пышная, высокая грудь вздымалась вызывающе высоко, приковывая к себе взгляды всей съемочной группы. В её голубых глазах горел дикий, каноничный азарт — она обожала играть со смертью. Чжун Ли сидел рядом. Его массивные, сверхширокие плечи и рельефный торс, едва прикрытые полурасстегнутым чёрным жилетом, излучали удушающую, давящую ауру. По сценарию он должен был демонстрировать свои права на наёмницу. Его огромная стальная ладонь собственнически и грубо легла на её тонкую талию, пальцы намеренно вдавились в мягкую кожу, напоминая о недавней потасовке в гримерке. Ладонь дракона снова адски горела, а перед глазами всё ещё стояли картинки из его недавней откровенной фантазии, где это платье падало к её ногам. Но Талия не была бы «Рыжей бестией», если бы играла по правилам. В ложу, согласно сюжету, вошёл персонаж Альбедо — Меловой Песец. Одетый в безупречный белый смокинг, с платиновыми волосами и хитрым, коварным прищуром, он выглядел как смертельно опасный аристократ. Он подошёл к их столику, чтобы предложить Дракону фиктивную сделку. Талия, удерживая на лице коварную ухмылку для Чжун Ли, медленно потянула руку к бокалу с шампанским. Проходя мимо Альбедо, она — полностью скрытая от взгляда Чжун Ли углом стола — сделала дерзкую, чисто лисью выходку. Носком своей туфли на высоком каблуке она плавно, интимно провела по лодыжке Альбедо, одновременно посылая художнику самый нежный, затуманенный взгляд своих ледяных глаз. Чжун Ли, чьи драконьи рефлексы были обострены до предела, моментально уловил это мимолётное изменение в её осанке. Он проследил за её движением и понял, что эта сука флиртует с другим прямо под его рукой. Внутренний монолог Чжун Ли превратился в кипящую лаву:  «Ах ты блять мелкая, похотливая тварь... Прямо у меня на глазах? На моей территории?!» Его пальцы на её талии сжались с такой силой, что ткань платья угрожающе треснула. Дракон резко, рваным движением притянул Талию к своему широкому плечу, буквально вжимая её пышный бюст в свои каменные мышцы, и перехватил её за бедро в месте разреза, фиксируя намертво. Его янтарные глаза сузились в вертикальные щели, транслируя Альбедо чистую, неприкрытую угрозу. Альбедо в кадре лишь коварно улыбнулся, изящно наклонив голову и произнося свою реплику по сценарию: — Ваша наёмница кажется очень... изменчивой, господин Чжун Ли. Уверены, что сможете удержать её на привязи? Талия, оказавшись зажатой в тисках массивного тела Чжун Ли, едва не задохнулась от его бешеного напора. Натяжение шёлка на её бёдрах было запредельным, его горячая ладонь обжигала кожу. Но вместо страха лисица испытала чистый оргазм от этой ментальной и физической битвы. Она запрокинула голову, заглядывая Чжун Ли прямо в челюсть, и тихо, так, чтобы не услышали микрофоны, прошептала с грязным, матерным восторгом: — Что, ревнуешь, сука старая? Смотри, как бы твой синдикат не пошёл по пизде, пока ты чужие шмотки лапаешь. Выкусил, ящерица? Чжун Ли хрипло выдохнул ей в шею, едва удерживаясь от того, чтобы не сорвать дубль и не перекусить её горло прямо перед камерами: — Заткнись, лиса. Доиграешься — и я трахну тебя прямо на этом столе, и плевать мне на твоего песца и режиссёра. — Стоп! Снято! Господи, Альбедо, этот взгляд! Чжун Ли, эта хватка за бедро — чистый отпад! Талия, твоя дерзость — это шедевр! — закричал режиссёр, прыгая от восторга. — Весь зал в шоке! Массовка, вы видели эту драму?! Это будет лучший нео-нуар в истории! Толпа на ярусах взорвалась овациями, фанаты скандировали имя Талии, а старые друзья Чжун Ли в VIP-ложе судорожно пили коньяк, понимая, что грань между фильмом и реальной порочной одержимостью дракона стёрта окончательно. После триумфального, но изматывающего дубля в VIP-ложе режиссёр объявил тридцатиминутный технический перерыв. В павильоне тут же поднялся гул: рабочие переставляли свет, а массовка потянулась к кофейным автоматам. Чжун Ли, не проронив ни слова, стальным захватом взял Талию за локоть и увёл с площадки. Гримёры дёрнулись было за ними, чтобы поправить причёску актрисы, но дракон остановил их одним тяжелым, леденящим взглядом янтарных глаз. — Я сам займусь её образом для следующей сцены, — отрезал он своим глубоким, бархатным голосом, не терпящим возражений. — Её причёска требует строгой геометрии синдиката. Не отвлекайте нас. Закрыв за собой массивную дверь гримерной, Чжун Ли демонстративно повернул ключ в замке. Щелчок прозвучал в тишине комнаты как приговор. Талия с тихим, издевательским смешком прошла вглубь комнаты и по-хозяйски опустилась на стул перед огромным ростовым зеркалом туалетного столика, утопающим в ярких лампах подсветки. Элегантное чёрное платье макси с открытыми плечами соблазнительно облепило её пышные бёдра, а экстремальный разрез полностью обнажил правую ногу. Её роскошная, высокая грудь вздымалась часто и рвано — адреналин после съёмок и близости дракона до сих пор шпарил по венам. Она закинула ногу на ногу, распушила рыжий хвост и, прищурив ледяные голубые аниме-глаза, посмотрела на отражение Чжун Ли через зеркало. На её губах играла самая коварная и язвительная ухмылка каноничного Чайльда. — Что, дедуля, решил поиграть в личного стилиста? — выплюнула она, сочась чистым ядом. — Или у тебя просто руки чешутся, потому что на площадке тебе не дали развернуться? Твой контракт, блять, не включает в себя услуги парикмахера. Или ты соскучился по моим когтям на своих рельефных плечах, сука старая? Чжун Ли медленно подошел со спины. В ярком свете ламп его огромная, атлетичная фигура казалась несокрушимой скалой. Сквозь глубокий вырез расстегнутого чёрного жилета-тройки отчётливо перекатывались кубики пресса и массивные грудные мышцы, расчерченные свежими багровыми царапинами от её когтей. Его драконьи рога зловеще поблескивали в отражении. Он неторопливо запустил пальцы в её растрепанные огненно-рыжие волосы. Его прикосновения были обманчиво аккуратными: он начал медленно распускать её высокую укладку, позволяя длинным прядям шелковистым водопадом упасть на её обнажённые плечи. Внутренний монолог Чжун Ли в этот момент был далёк от искусства: «Твои нежные взгляды с Альбедо дорого тебе обойдутся, лиса. Я выжгу из твоей головы любые мысли о других мужчинах». — Я лишь забочусь о качестве кадра, Талия, — хладнокровно, но с опасным хриплым рокотом ответил он, собирая её волосы в новый, тугой и высокий хвост, намеренно натягивая пряди так, чтобы она была вынуждена запрокинуть голову назад. — Твой хаос утомляет камеру. Дисциплина — вот чего тебе не хватает. Как в работе, так и в поведении. — Дисциплина? Да пошёл ты нахуй со своей дисциплиной! — Талия дерзко закинула голову ещё сильнее, встречаясь с ним взглядом в зеркале и скаля клыки. — Ты просто испугался, что Меловой Песец переиграл тебя в одном кадре. Ты видел, как он на меня смотрел, ящерица? Он, в отличие от тебя, умеет обращаться с женщинами, а не только лапать их как каменный истукан. Янтарные зрачки Чжун Ли сузились в тонкие вертикальные щели. Ревность и порочная одержимость окончательно стёрли его границы дозволенного. На его губах появилась леденящая, самодовольная улыбка хищника, который поймал жертву в глухой угол. Он медленно опустил руки с её причёски. Обойдя столик, дракон встал вплотную к ней, нависая всем своим массивным телом и полностью перекрывая свет софитов. Разница в их габаритах в этот момент казалась запредельной. Талия сидела, запертая между его рельефным торсом и краем стола. — У тебя на платье пыль от декораций, — ровно и тихо произнес Чжун Ли, коварно прищурившись. Он наклонился, делая вид, что собирается смахнуть невидимую соринку. Его огромная, горячая ладонь медленно скользнула вниз по её бедру, проникая прямо в экстремально высокий разрез чёрного платья. Кожа Талии мгновенно покрылась мурашками от этого прикосновения. Но вместо того чтобы просто провести рукой по ткани, Чжун Ли «случайно» двинулся выше, и его раскрытая ладонь с намеренной, грубой силой легла точно на её интимное место между ног, плотно прижимаясь сквозь тонкую ткань. Талия осеклась на полуслове. Её роскошная, высокая грудь судорожно вздымалась, упираясь в его расстегнутый жилет, а из горла вырвался рваный, задушенный вздох. Её пушистый рыжий хвост судорожно дернулся, а лисьи ушки на макушке плотно прижались к голове от шока. Чжун Ли не убирал руки. Напротив, его стальные пальцы собственнически и жестко сжались, фиксируя её самую интимную зону, буквально вжимая её пышные бёдра в сиденье стула. Ладонь дракона адски горела, а в паху разлилась невыносимая, тяжелая пульсация. Он наклонился к её лицу так близко, что его тяжелое дыхание обжигало её губы. — Ну и где же твоя дерзость, лисица? — хрипло, со сквозь зубы сочащимся грязным восторгом прошептал он, гипнотизируя её затуманенные голубые глаза. — Что же ты замолчала? Позови своего художника. Пусть придёт и поправит тебе лямку теперь, когда ты полностью под моей рукой. Талия, тяжело и часто дыша, чувствовала, как физическая химия между ними взрывается настоящим порочным безумием. Её эго горело от ярости, но тело предательски плавилось от его тяжелого, доминантного захвата. Она нашла в себе силы выставить подбородок и с диким, грязным азартом прошипеть ему прямо в губы, едва не кусая его за нижнюю губу: — Ах ты... блять... сука доминантная... Думаешь, зажал меня и победил?! Давай, трахни меня прямо на этом блядском столике, если у тебя хватит смелости сорвать съемки! Посмотрим, как ты потом будешь оправдываться перед режиссером, ящерица ебаная! Чжун Ли в ответ лишь коварно и хищно ухмыльнулся, сильнее вдавливая пальцы между её бёдер и давая понять, что этот раунд в закрытой гримерке он не отдаст никому. Вызов был брошен, и в пространстве запертой гримерки воздух, казалось, мгновенно раскалился до предела. Чжун Ли не привык, чтобы его авторитет оспаривали, но дерзость этой лисицы всегда действовала на его драконью суть как мощнейший афродизиак. Его хищная ухмылка стала еще шире. Дракон не собирался отступать. Вместо ответа он резко перехватил Талию за талию, одним мощным движением приподнял её и усадил прямо на заваленный реквизитом и косметикой стол. Банки с кистями и тюбики с краской с грохотом полетели на пол, но ни один из них даже не моргнул. — Сорвать съемки? — его голос опустился до утробного, вибрирующего рыка, от которого у Талии внутри всё окончательно перевернулось. — Ты недооцениваешь моё влияние на этой площадке, лисица. Если я захочу, весь мир подождет снаружи. Чжун Ли не стал медлить. Его горячая ладонь, до этого жестко фиксировавшая её через ткань, скользнула в сторону, с сухим треском разрывая тонкий шелк трусиков. Талия коротко вскрикнула, её пальцы намертво впились в ткань его расстегнутого жилета, сминая дорогую материю. Длинные, сильные пальцы дракона, покрытые едва заметным золотистым свечением у самого основания ногтей, коснулись её обнаженной, уже абсолютно мокрой кожи. Талия судорожно выгнулась в пояснице, её пушистый рыжий хвост взметнулся вверх, сметая со стола оставшиеся флаконы, а ушки нервно затрепетали. — О боги... — выдохнула она, теряя остатки контроля. Физическая химия, о которой она только что кричала ему в лицо, теперь полностью подчинила себе её тело. Влага, скопившаяся между её ног, сделала первое же скольжение его пальцев по клитору невыносимо острым. Чжун Ли действовал намеренно медленно, смакуя каждую секунду её капитуляции. Он слегка оттянул капюшон клитора, заставляя Талию шумно, со свистом втянуть воздух сквозь зубы. Её бедра непроизвольно качнулись навстречу его руке. — Посмотри на себя, — прошептал он, целуя её в шею, прямо туда, где судорожно билась пульсирующая жилка. — Ты ведь сама этого хочешь. Сильнее, чем твой Альбедо хочет закончить свой эскиз. Эта шпилька про художника мгновенно вернула Талии долю её привычной язвительности, хотя голос уже срывался на откровенный, порочный стон. — Заткнись... ящерица переросшая... — прохрипела она, запрокидывая голову назад и подставляя шею под его жесткие губы. — Хватит болтать... засунь свои пальцы глубже... блять, Чжун Ли, не томи! Издеваешься?! Давай же! Её тело буквально умоляло о заполнении. Она сама потянула его за руку вниз, шире разводя колени и практически насаживаясь на его ладонь. Чжун Ли подчинился этому требованию, но на своих условиях. Он толкнул внутрь неё сразу два пальца, проникая глубоко, до самого основания. Внутри Талия оказалась невероятно горячей и тесной, её мышцы судорожно сжались вокруг его пальцев, пытаясь удержать их внутри. — Ах! — из горла лисицы вырвался громкий, не сдерживаемый стон. Она зажмурилась, чувствуя, как внутри разливается тяжелый, пульсирующий жар. Дракон начал размеренно и глубоко двигать рукой, имитируя полноценный трах, пока большим пальцем продолжал безжалостно, с нажимом мастурбировать её снаружи. Звуки влажного трения и их рваного дыхания заполнили маленькую комнату. Талия плавилась, её эго трещало по швам от того, насколько сильно она зависела сейчас от этих движений. Но даже на грани оргазма она не собиралась сдаваться полностью. Она открыла затуманенные, потемневшие от возбуждения голубые глаза, поймала его золотой, гипнотизирующий взгляд и, прерывисто дыша, выдавила из себя дерзкую ухмылку: — Ну и... как тебе... твоя добыча, великий император? — каждый толчок его пальцев заставлял её вздрагивать, но она упрямо продолжала язвить. — Дракон снизошел до... мастурбации в чужой гримерке... Какая честь для меня. Надеюсь, твое эго... сейчас так же удовлетворено, как и... Боже, Чжун Ли, быстрее!.. Она не смогла закончить фразу. Чжун Ли резко ускорил темп, его пальцы двигались внутри неё с безжалостной, дикой скоростью, вышибая из неё остатки мыслей. Талия судорожно вцепилась зубами в его плечо, сдерживая крик, пока первая мощная волна оргазма не накрыла её тело, заставляя её внутренние мышцы в экстазе сжимать его пальцы мертвой хваткой. Напряжение в гримерке достигло критической точки. Талия уже балансировала на самом краю, её бёдра судорожно подрагивали, а внутренние мышцы умоляюще сжимались вокруг глубоко вошедших пальцев Чжун Ли. Но дракон не собирался дарить ей разрядку так просто — он хотел забрать эту лисицу целиком, подчинив себе каждый её вздох. За секунду до того, как волна оргазма готова была сорвать Талию вниз, Чжун Ли резко замедлил движение пальцев внутри, заставляя её буквально взвыть от сладкой пытки и разочарования. — Погоди, лисица, — хрипло выдохнул он ей в самые губы, и в его золотых глазах полыхнуло откровенное, первобытное вожделение. — Я ещё не всем здесь насладился. Его свободная ладонь взлетела вверх. Одним резким, хозяйским движением он подцепил тонкие бретельки её чёрного платья и безжалостно потянул их вниз. Ткань с треском поддалась, обнажая её роскошную, высокую грудь. От резкого притока прохладного воздуха гримерки соски Талии мгновенно затвердели, превратившись в две тугие, розовые бусины. Её рыжие ушки на макушке нервно дернулись, а хвост возбужденно обвил бедро Чжун Ли. Вид её тяжело вздымающейся груди окончательно снёс дракону остатки цивилизованного глянца. Чжун Ли грубо, до боли сжал одну её грудь ладонью, сминая податливую плоть и заставляя её пышную форму перетекать между его стальных пальцев. Талия всхлипнула, запрокидывая голову, когда его большой палец начал жестко, с нажимом растирать её сосок, доводя чувствительную кожу до пунцового оттенка. А в следующий миг Чжун Ли наклонился и с голодным, утробным звуком впился губами во вторую грудь. Он всосался в неё глубоко и жадно, полностью захватывая сосок и горячую ареолу ртом. Его длинный, шершавый язык начал бешено, в порочном ритме ласкать чувствительную вершину, обводя её по кругу и сильно прижимая к нёбу. Чжун Ли устроил ей настоящую пытку захватом: он то оттягивал сосок зубами, едва не прикусывая, то начинал мощно, вакуумно сосать, буквально выпивая из Талии остатки самообладания. — А-ах!.. Чжун... Ли-и! Горячо... Боже, пусти! — Талия сорвалась на дикий, хриплый стон, полностью теряя свою язвительность. Она судорожно вцепилась пальцами в его идеальные темные волосы, то ли пытаясь оттолкнуть его от своей груди, то ли, наоборот, ещё сильнее вдавливая его лицо в своё тело. Звуки его мокрого, чавкающего всасывания и её рваных, порочных всхлипов эхом разносились по комнате. Чжун Ли менял грудь за грудью, оставляя на нежной коже яркие, наливающиеся багровым цветом засосы — свои драконьи метки, которые завтра ни один грим Альбедо не сможет скрыть. Когда Талия уже практически ослепла от удовольствия, а её тело начало выгибаться в дугу, Чжун Ли, не прекращая жадно сосать её грудь, резко возобновил движение руки внизу. Его пальцы вонзились в её влажное лоно на всю длину, а большой палец с бешеной скоростью и силой накрыл клитор. Это был сокрушительный удар. Сочетание грубой, мокрой ласки на груди и мощной мастурбации внизу мгновенно взорвало остатки контроля Талии. Лисица громко, отчаянно закричала, кусая воздух, её хвост судорожно забился по столу, а тело затряслось в мощнейшем, затяжном оргазме. Внутренние мышцы намертво зажали его пальцы, пульсируя вокруг них в экстазе, пока Чжун Ли продолжал собственнически удерживать её грудь в своём рту, допивая каждый её стон. Слова Чжун Ли о её покорности задели остатки той самой дерзкой, боевой гордости, которая всегда жила в ее личности. Талия была лисицей, хищницей, а не беззащитной жертвой. На пике сладкого отчаяния в ней вспыхнула чистая, первобытная ярость. Резко вскинув руку, она наотмашь, с хлёстким звуком ударила Чжун Ли по щеке. Удар получился смазанным из-за дрожи в её теле, но достаточно сильным, чтобы заставить его голову слегка дернуться в сторону. Пользуясь секундным замешательством дракона, Талия рванулась вперед всем телом, наваливаясь на него и сбивая с ног. Они вместе рухнули на стоящий в гримерке мягкий диван. Чжун Ли оказался повален на спину, а Талия тяжело опустилась сверху, оседлав его крепкие бедра. Длинный рыжий хвост взметнулся вверх, а лисьи ушки яростно прижались к голове. Не давая ему опомниться, она наклонилась и буквально впилась зубами в его шею, прямо над воротником рубашки. Она укусила его — отчаянно, до боли, оставляя на безупречной коже яркий, влажный след и требуя своей доли власти в этой игре. В ту же секунду, когда их тела столкнулись, тонкая ткань её кружевных трусиков прижалась к его брюкам. Талия замерла, шумно выдохнув сквозь зубы. Прямо под собой, в самом паху, она отчетливо, до мельчайших анатомических подробностей ощутила массивный, каменный бугорок Чжун Ли. Огромное, горячее и твердое естество дракона, пробужденное её дерзостью, упиралось прямо в её сокровенное, пульсирующее лоно. От этой близости её внутренние мышцы умоляюще и судорожно сжались, а по телу прокатилась новая волна лихорадочного жара. Чжун Ли даже не шелохнулся от падения, приняв её вес как должное. Его янтарные глаза, опасно сузившиеся после удара, полыхнули первобытным золотом, а на губах заиграла темная, предвкушающая улыбка. Ответом на бунт лисицы стал низкий, вибрирующий рокот, родившийся где-то в глубине груди Чжун Ли. Этот звук не был полон гнева — в нём сквозило чистое, хищное торжество. Дракон принял вызов. Его огромные, горячие ладони взлетели вверх и с грубой, неоспоримой силой впились в округлые, сочные бёдра Талии. Пальцы Чжун Ли глубоко вдавились в податливую, нежную плоть, оставляя на светлой коже невидимые, но ощутимые клейма его власти. Талия судорожно вздрогнула от этого резкого, собственнического прикосновения, её рыжие ушки на макушке испуганно дёрнулись, а укус на его шее превратился в прерывистый, слабый стон. Не давая ей опомниться, Чжун Ли скользнул ладонями выше, сминая пальцами упругие ягодицы и притирая её лоно ещё ближе к своему массивному, каменно-твёрдому бугорку сквозь слои одежды. Ткань брюк и тонкое кружево безжалостно тёрлись друг о друга, высекая искры невыносимого наслаждения. Затем его движения стали стремительными. Одним властным, точным рывком Чжун Ли подцепил пальцами тонкие полоски её чёрных кружевных трусиков. Из-за натяжения ткань с треском врезалась в чувствительную кожу её бёдер, заставив Талию всхлипнуть и выгнуть спину. Дракон без церемоний потянул бельё вниз, сдёргивая его через её колени и полностью освобождая её изнывающее от вожделения естество. Рыжий пушистый хвост лисицы нервно взметнулся, обвивая его бедро, когда она почувствовала прохладу воздуха гримёрки на своей обнажённой, предельно влажной плоти. Освободив её, Чжун Ли не вернул руки назад. Его широкая, мозолистая ладонь медленно поднялась по внутренней стороне её бедра. Текстура его кожи — горячая, слегка шероховатая — дразняще контрастировала с шелковистой, гладкой кожей Талии. Пальцы скользили вверх, намеренно медленно, миллиметр за миллиметром, задевая нежные волоски и заставляя её крупно дрожать. Наконец, его раскрытая ладонь полностью накрыла её сокровенное место, сразу же пачкаясь в обильной, горячей смазке, которую исторгало её тело. Чжун Ли мягко надавил основанием ладони на пульсирующий холмик, заставляя Талию буквально задохнуться от хлынувшей в голову волны удовольствия. Поступки Талии всегда отличались непредсказуемостью и яростным нежеланием проигрывать. Вспышка его доминирующей силы не сломала лисицу — она лишь разожгла в её лисьей крови чистый азарт и злость. Извернувшись в его железной хватке, Талия резко перехватила инициативу. Опираясь ладонями в спинку дивана над его головой, она с силой оттолкнулась, приподнимая свои сочные, округлые бёдра. Её длинный рыжий хвост раздражённо хлестнул по воздуху. Одним резким, намеренным и донельзя дерзким движением она переместилась выше, буквально опускаясь своим обнажённым, пылающим от вожделения интимным местом прямо на лицо Чжун Ли. Влажные, горячие складки её лона, обильно покрытые смазкой, плотно прижались к его губам и подбородку. Талия со злостью и ощутимым давлением потерлась о его лицо, пачкая безупречную кожу дракона своими интимными соками. Её лисьи ушки торжествующе выпрямились, хотя дыхание оставалось рваным, а тело внутри всё ещё судорожно сжималось от невыносимого желания. Она слегка подалась назад, чтобы иметь возможность посмотреть на него сверху вниз. В её голубых глазах горел опасный, язвительный огонёк. Сверху вниз созерцая Чжун Ли, чьё лицо теперь было полностью во власти её наготы, Талия хрипло, но с явным вызовом процедила сквозь зубы: — Ты слишком много на себя берёшь, каменный дурак. Думал, я буду покорно ждать твоей милости? Если хочешь получить эту лисицу целиком — соизволь сначала обслужить меня как следует. Заслужи моё внимание. Работай языком, Чжун Ли. Быстро. Она снова опустилась ниже, практически перекрывая ему дыхание своим сокровенным холмиком, требуя немедленной, грубой и глубокой ласки. Её пальцы до боли впились в обивку дивана, а бёдра начали едва заметно, нетерпеливо покачиваться в ожидании его ответа. Капли прозрачной, тягучей смазки, сорвавшиеся с нежного бутона Талии, оставили влажную дорожку на строгой ткани галстука Чжун Ли за секунду до того, как она полностью опустилась на него. Лисица действовала напролом, движимая уязвлённым эго. Её сочные, тяжёлые бёдра, покрытые едва заметными мурашками от возбуждения, плотно обхватили его голову, фиксируя Чжун Ли в безжалостном и сладком капкане. Влажная плоть Талии, горячая, как расплавленный металл, с размаху прижалась к его лицу. Нижние, пухлые губки её сокровенного места мазнули по его волевому подбородку, а чувствительный, пульсирующий клитор оказался прямо напротив его закрытых губ. Изголодавшееся лоно лисицы буквально исходило соком, и этот нектар мгновенно размазался по его безупречной коже. Талия с силой, со злостью теранулась о его лицо снизу вверх, заставляя Чжун Ли почувствовать всю анатомию её желания — от влажных складок до упругого холмика Монса. Её рыжие уши на макушке подёргивались от бьющего в голову адреналина. Упираясь ладонями в кожаную спинку дивана так сильно, что пальцы побелели, она язвительно выплюнула свой приказ. Её голос вибрировал от мешанины из злости и дикой, животной похоти.Как только последние слова слетели с её губ, Талия снова навалилась всем весом вниз. Она буквально впечатала свою сочащуюся плоть в его рот, перекрывая дыхание и заставляя дракона вдыхать исключительно её резкий, мускусный, сводящий с ума аромат. Внутренние мышцы Талии судорожно, умоляюще сжались, исторгая новую порцию горячей влаги, которая потекла по щекам Чжун Ли,пачкая его одежду. Она требовала ласки грубо, нетерпеливо, её бёдра начали мелко, хаотично дёргаться взад-вперед, размазывая смазку по его лицу и безмолвно умоляя о первом прикосновении языка. Золотые глаза Чжун Ли, оказавшиеся прямо под её подрагивающим животом, опасно блеснули. Взгляд дракона, пригвождённого к дивану этой рыжей бестией, стал абсолютно первобытным. Вместо того чтобы разозлиться, он медленно разомкнул губы, позволяя её сокам хлынуть ему в рот. Его огромные ладони мёртвой хваткой легли на её ягодицы, до боли впиваясь пальцами в мягкую плоть и фиксируя её бёдра так, чтобы она не могла сдвинуться ни на миллиметр без его воли. Вместо покорного подчинения из-под её бёдер донёсся низкий, утробный рык, от которого кожаная обивка дивана, казалось, мелко завибрировала. Чжун Ли принял вызов, но играть по чужим правилам владыка камня не собирался. Его огромные, сильные ладони, до этого сжимавшие её ягодицы, переместились на талию Талии. Хватка была железной, неоспоримой — сопротивляться ей было всё равно что пытаться сдвинуть горы Ли Юэ. Одним мощным, слитным движением Чжун Ли легко приподнял её пышное тело над собой, лишая опоры под ногами, и рывком перевернул лицом к спинке дивана. Талия даже не успела вскрикнуть, как оказалась распластана на кожаных подушках. Её ладони инстинктивно впились в верхний край спинки, а округлые, сочные бёдра из-за высокой посадки оказались вызывающе приподняты и разведены. Рыжий пушистый хвост лисицы испуганно взметнулся вверх, а ушки нервно прижались к огненным волосам. В ту же секунду Чжун Ли тяжело навалился сзади, но не для того, чтобы войти. Он опустился на колени прямо между её широко раздвинутых ног, лицом к её сокровенному, изнывающему от вожделения лону. Теперь вся её безупречная фигура, от прогнувшейся поясницы до капающих нектаром нижних губок, была полностью открыта его карающему и дразнящему взгляду. Лицо Чжун Ли, испачканное её же прозрачной, тягучей смазкой, скользнуло к самому центру её пульсирующего холмика. — Ты хотела, чтобы я заслужил твоё внимание, лисица? — его хриплый, обжигающий шёпот опалил её предельно чувствительную плоть, заставив Талию крупно вздрогнуть и сжать пальцы на обивке. — Посмотрим, как долго твоя дерзость протянет без моей милости. Вместо глубоких ласк, которых она так отчаянно требовала, дракон начал изощрённую пытку. Он медленно приблизился и едва ощутимо, самым кончиком горячего языка мазнул по её набухшему клитору. Буквально на долю секунды, заставляя Талию шумно, с воем выдохнуть воздух сквозь зубы в ожидании продолжения. Но Чжун Ли тут же отстранился. Наслаждаясь её судорожным вздохом, он перевёл дыхание на её внутреннюю сторону бедра, оставляя там влажную дорожку из медленных поцелуев, намеренно игнорируя бьющий через край эпицентр её удовольствия. Его язык дразняще очерчивал контуры её внешних половых губ, слизывая вытекающие капли, но ни разу не проникая вглубь и не давая той силы нажатия, которая была необходима Талии для спасительной разрядки. Он дул прохладным воздухом на её влажную, пылающую кожу, отчего внутренние мышцы лисицы умоляюще и слепо сжимались, исторгая всё новые порции смазки прямо ему на подбородок. — Чжун Ли… мерзавец… — сорвалось с её губ прерывистым, хриплым стоном, в котором от былой язвительности не осталось и следа. Её бёдра инстинктивно подались назад, пытаясь самостоятельно насадиться на его губы и поймать его язык, но тяжёлые ладони дракона мёртвой хваткой зафиксировали её таз, удерживая на месте и заставляя принимать эту сладкую, невыносимую паузу на его условиях. Каждый прерывистый вздох Талии, распластанной на кожаных подушках дивана, выдавал её предельное, граничащее с безумием отчаяние. Чжун Ли, чьи янтарные глаза в полумраке гримёрки отливали жидким золотом, мягко, но непреклонно перехватил её запястья. Его ладони, широкие и горячие, скользнули вниз по её рукам, заставляя лисицу подчиниться его безмолвному приказу. Он завёл её собственные руки назад, направляя её тонкие, подрагивающие пальцы к её же сокровенному, истекающему нектаром лону. — Раздвинь их сама, Талия, — его низкий, вибрирующий голос прозвучал над самым её ушком, заставляя упругие лисьи ушки судорожно прижаться к рыжим волосам. — Держи себя для меня. Показывай мне каждую складку, каждую каплю своей слабости. Я хочу видеть, как сильно ты во мне нуждаешься. Сорвавшись на глухой, умоляющий стон, в котором больше не осталось места былой гордости, Талия подчинилась. Её пальцы, испачканные собственной горячей смазкой, легли на припухшие, пылающие половые губы. Дрожа от стыда и невыносимого возбуждения, она аккуратно потянула нежную плоть в стороны, полностью обнажая свой ярко-розовый, пульсирующий бутон и влажный вход, который умоляюще сжимался от каждого глотка прохладного воздуха гримёрки. Её длинный пушистый хвост нервно замер, обвивая ножку дивана. Чжун Ли шумно, тяжело выдохнул, созерцая эту картину абсолютной уязвимости. Теперь, когда она сама удерживала себя открытой для его ласк, дракон наконец прекратил мучительную пытку ожидания. Он приник лицом к её распахнутому лону. Его горячий, широкий язык резким, властным движением вонзился прямо внутрь, проникая в её сочащуюся глубину на всю длину. Талия буквально взвыла, выгибая поясницу так сильно, что её роскошная грудь впечаталась в спинку дивана, а пальцы судорожно впились в собственную кожу, едва удерживая бёдра раздвинутыми. Чжун Ли начал двигаться быстро, грубо и ритмично. Он работал языком вверх и вниз, имитируя полноценный толчок, и одновременно с этим размашисто очерчивал контур её предельно налившегося, твёрдого клитора. Текстура его горячего языка была шероховатой, дразнящей, и от каждого его сильного нажатия по телу Талии пробегала мощная судорога. Изголодавшееся по ласке лоно лисицы начало исторгать обильные, пенистые соки, которые заливали его губы и подбородок, но Чжун Ли лишь глубже вжимался лицом в её плоть, жадно слизывая и выпивая её без остатка. — Ещё… Чжун Ли, пожалуйста, быстрее! — кричала она, полностью теряя контроль над разумом, пока её бёдра хаотично и слепо дёргались навстречу его лицу, сходя с ума от этой невероятной, глубокой тактильности. Звуки в гримёрке стали совсем непристойными. Чжун Ли окончательно отбросил сдержанность: его движения стали хлёсткими, глубокими и откровенно грубыми. Он с силой вжимался лицом в распахнутое лоно Талии, а его широкий, влажный язык двигался с такой скоростью, что в тишине комнаты раздалось громкое, тягучее хлюпанье. Жидкие интимные соки лисицы пенились, обильно стекая по его подбородку и капая на кожаные подушки дивана. Талия, едва удерживая пальцами свои пылающие губки, судорожно выла, полностью растворяясь в этом грязном, животном ритме. Вдруг этот порочный кокон разорвал резкий, оглушительный стук в деревянную дверь гримёрки. — Эй, вы там скоро? — раздался громкий, приглушённый голос организатора из коридора. — Ваша очередь на выход через пару минут. Живее, зрители ждут! Этот звук подействовал на Талию как ушат ледяной воды. Её лисьи ушки мгновенно встали торчком, а затем в панике прижались к голове. Рыжий пушистый хвост испуганно замер, намертво обвив ногу Чжун Ли. Лихорадочный румянец на её щеках сменился бледностью от подступившего страха быть пойманной. Сама мысль о том, что кто-то может войти и застать ее в такой позе — распластанной на диване, сочащейся и удерживающей собственное лоно — приводила её в ужас. Её пальцы задрожали, она попыталась свести бёдра вместе, чтобы спрятаться, закрыться, но железные ладони Чжун Ли, лежащие на её талии, даже не шелохнулись, намертво фиксируя её в прежнем положении. — Чжун Ли… боже, Чжун Ли, остановись… — сорвался с её губ панический, прерывистый шёпот. Она впилась ногтями в обивку дивана, оборачиваясь через плечо со слезами страха и вожделения на глазах. — Там люди… Пожалуйста, прекрати, они сейчас зайдут… Я умоляю тебя, закончи! Дракон медленно отстранил лицо от её сокровенного места. Его губы блестели от её смазки, а в золотых глазах, опасно сузившихся в полумраке, не было ни капли сочувствия. Вместо этого на его лице расплылась тёмная, издевательская усмешка. Он упивался её паникой так же сильно, как и её соками. Нависая над её беззащитными, приподнятыми бёдрами, Чжун Ли низко, гортанно рассмеялся, и этот вибрирующий смех опалил её мокрую, предельно чувствительную плоть. — Какая жалость, грозная лисичка испугалась какого-то стука в дверь? — надсмехался он над ней, намеренно растягивая слова и дразняще проводя указательным пальцем по её пульсирующему клитору, отчего Талия судорожно вздрогнула и прикусила губу, чтобы не вскрикнуть на всю гримёрку. — Где же твоя былая язвительность? Ты так громко приказывала мне обслужить тебя, а теперь умоляешь остановиться? Нет. Ты останешься так, как я хочу, и будешь молчать. Чтобы доказать свою абсолютную власть, Чжун Ли снова приник к ней. Его ладони сжали её ягодицы с такой силой, что на коже наверняка останутся тёмные следы, и он возобновил свои грубые, мокрые ласки. Язык вонзился внутрь ещё яростнее, а хлюпающие звуки стали ещё громче, раздаваясь в опасной близости от двери, за которой всё ещё слышались шаги удаляющегося организатора. Талия задохнулась от смеси дикого ужаса и накатывающего с новой силой, сокрушительного экстаза, вынужденная зажимать собственный рот ладонью, чтобы не выдать их обоюдный грех. Шаги организатора за дверью гримерной окончательно затихли, растворившись в гуле далекого съемочного павильона, но напряжение внутри комнаты лишь достигло своего апогея. Талия тяжело, прерывисто дышала сквозь плотно прижатые к губам пальцы. Ее бездонно-голубые глаза были широко распахнуты от шока. Экстремальный разрез черного платья был безжалостно смят, а роскошный рыжий хвост бессильно замер, вжатый в кушетку под тяжестью тела Чжун Ли. Дракон не собирался ослаблять хватку. Его ладони, до этого до боли сжимавшие ее округлые бедра, медленно скользнули выше, фиксируя ее талию мертвой, стальной хваткой. Чжун Ли отстранился лишь на мгновение, чтобы взглянуть на дело своих рук. На его безупречном лице, обычно выражавшем олимпийское спокойствие, сейчас горело первобытное, хищное торжество. Янтарные глаза светились изнутри, отражая каждую каплю ее паники и вынужденного подчинения. — Посмотри на себя, Рыжая бестия, — его голос, став еще более низким и хриплым, провибрировал у самого ее уха, заставив чуткие лисьи ушки судорожно прижаться к макушке. — Весь твой безумный азарт разбился о первую же угрозу разоблачения. Ты так отчаянно хотела сломать эту скалу, но в итоге сама оказалась зажата в моих тисках. Он намеренно сделал паузу, давая ей прочувствовать всю безвыходность своего положения, после чего его указательный палец снова жестко, требовательно надавил на самую чувствительную точку, вызывая у Талии новую, неосознанную судорогу в бедрах. Она выгнулась, шумно втянув воздух сквозь зубы. Ее ладонь в черной митенке до побелевших пальцев впилась в собственное плечо, сдерживая рвущийся наружу стон. — Это только начало нашей игры, — с коварной, самодовольной ухмылкой прошептал Чжун Ли, вновь склоняясь к ее пылающей плоти. — И на съемочной площадке ты будешь играть именно ту роль, которую я для тебя выберу. В полумраке гримерной послышался резкий, сухой треск расстегиваемой фурнитуры. Чжун Ли на секунду отстранился, заставив Талию судорожно вздохнуть от внезапного прилива прохладного воздуха к ее пылающей, предельно чувствительной плоти. Прежде чем она успела осознать эту мимолетную передышку, Дракон перехватил обе ее руки одной ладонью, безжалостно зафиксировав их над головой, и выпрямился во весь рост. Его движения были расчетливыми и неторопливыми. Свободной рукой Чжун Ли уверенным движением расстегнул ремень и сдвинул плотную ткань сценических брюк, обнажая рельефные, жесткие линии своего паха. На фоне бледной кожи Талии его тело казалось отлитым из темного камня — безупречно очерченные косые мышцы живота сходились в глубокую клиновидную линию. Но то, что скрывалось ниже, мгновенно заставило Талию замереть от шока, напоминая о его истинной, нечеловеческой природе древнего Дракона. Из узкой паховой щели, усыпанной редкими, гладкими как обсидиан чешуйками, показалась анатомия истинного хищника. У Чжун Ли было два массивных, параллельно расположенных ствола, натянутых до предела и пульсирующих в такт его тяжелому дыханию. Они были гладкими, темно-золотого оттенка, с выраженными венами и плотными, хищными головками, на которых уже блестели крупные капли прозрачной смазки. Эта двойная первобытная мощь внушала священный трепет, полностью стирая границы между человеческим кастингом и опасной реальностью. — Смотри на то, чему ты так отчаянно бросала вызов, — низко, приказным тоном пророкотал Чжун Ли, удерживая ее бёдра в приподнятом, беззащитном положении. Он не дал ей времени справиться с нахлынувшим шоком. Дракон снова навис над ней, упираясь своим горячим нечеловеческим пахом прямо в ее мокрые, дрожащие бедра. Оба его ствола тяжелым, синхронным движением дразняще прижались к ее раскрытой плоти, беря ее в плотные, пульсирующие тиски. Один из них с сильным нажимом провел снизу вверх по ее клитору, а второй плотно притерся к самому входу, собирая накопившуюся смазку и мгновенно отправляя сокрушительный электрический разряд финала прямо в ее низ живота. Талия почувствовала, как внутри нее закручивается тугая, невыносимая спираль, готовая вот-вот взорваться оргазмом от одного лишь этого запредельного давления. Даже находясь в самом уязвимом положении, прижатая к кушетке под тяжестью тела Дракона, Талия не собиралась сдаваться. Первобытный шок от увиденного в его паху быстро сменился той самой язвительной, безумной гордостью, которая и сделала её «Рыжей бестией». В её ледяных, бездонно-голубых глазах, расширенных от накатывающего экстаза, внезапно вспыхнул опасный, насмешливый огонек. Она шумно, со свистом втянула воздух сквозь стиснутые зубы, когда оба его массивных, темно-золотых ствола плотно прижались к её мокрой плоти. Вместо того чтобы умолять о пощаде, Талия из последних сил вздернула подбородок. Её пушистые лисьи ушки, до этого прижатые к голове, вызывающе дернулись, а на губах, искусанных в кровь, расплылась коварная, дерзкая ухмылка манипулятора. — Два?.. — её голос сорвался на хриплый, прерывистый шепот, но в нем отчетливо зазвучал яд. Она выдавила из себя издевательский смешок прямо ему в лицо. — Надо же… Великий Властелин Камня прячет в штанах целое чудовище, а на кастинге притворялся благородным господином. Что, Дракон, одной человеческой игрушки тебе мало, чтобы почувствовать себя мужчиной перед капризной актрисой? Чжун Ли опасно сузил янтарные глаза, и его хватка на её запястьях сжалась до легкого хруста, но Талию это только сильнее раззадорило. Судорожно выгибаясь под давлением его нечеловеческой анатомии, она бесстыдно качнула бедрами навстречу его пульсирующим органам, намеренно размазывая смазку по его гладкой, усыпанной чешуйками коже. — Ты думаешь, что напугал меня своей… аномалией? — тяжело дыша, продолжала дерзить она, а её роскошный рыжий хвост взволнованно и резко забил по обивке кушетки. — Ты можешь сжимать меня сколько угодно, но это я заставила тебя потерять контроль в этой гримерке. Ну же, покажи свою «абсолютную власть», про которую ты так красиво пел. Или ты боишься, что не справишься со мной даже с двойным преимуществом? Она бросила на него прямой, вызывающий взгляд, буквально приказывая ему переступить последнюю черту, хотя её тело уже колотило мелкой дрожью от невыносимого, близкого оргазма. Талия вернула себе инициативу в этой словесной дуэли, доведя Дракона до предела. Этот резкий, сокрушительный выпад подвел черту под их словесной дуэлью. Дракон не просто принял вызов — он заставил «Рыжую бестию» захлебнуться собственным торжеством, превращая её тщательно выстроенную ментальную защиту в абсолютный физический хаос. Вспышка янтарного глянца в его глазах стала последним, что Талия успела зафиксировать сознанием. Чжун Ли не стал отвечать на её последнюю колкость словами. Вместо этого его бедра качнулись вперед с мощью тектонического сдвига — единым, резким и бескомпромиссным толчком, не оставившим ей ни единого шанса на маневр. Оба массивных, темно-золотых ствола одновременно, без остатка вошли в её податливую, сочащуюся влагой глубину. Звук, вырвавшийся из горла Талии, больше не имел ничего общего с издевательским смехом. Её дерзкая ухмылка мгновенно сломалась, превращаясь в громкий, хриплый, оглушительный стон, который эхом отскочил от стен запертой гримерки. Ощущение было слишком плотным, слишком запредельным: нечеловеческая анатомия Дракона заполнила её изнутри так растягивающе и глубоко, что у неё мгновенно перехватило дыхание, а в глазах на секунду потемнело от шока. Её роскошное тело в форме песочных часов судорожно выгнулось дугой под его тяжестью. Экстремально узкая талия задрожала, а пальцы ног судорожно поджались, пока разрез черного платья бесстыдно распахивался, обнажая бьющиеся в экстазе бедра. Рыжий пушистый хвост намертво застыл, вытянувшись струной от пронзившего её изнутри электрического разряда. Лисьи ушки беспомощно прижались к огненным волосам — вся её напускная спесь и гордость наемницы были стерты этой первобытной, темной силой. Чжун Ли зафиксировал её в этом уязвимом положении, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр. Его гладкая, словно бронированная кожа перекатывалась жесткими мышцами пресса, намертво прижимая её к кушетке. Он гипнотизировал её взглядом, наблюдая, как ледяная синева её глаз окончательно затапливается слезами удовольствия и дикого, неконтролируемого оргазма. — Ну же, — его низкий, рокочущий шепот прозвучал прямо у её искусанных губ, пока его пульсирующая плоть внутри неё требовательно расширялась, доводя её рецепторы до точки невозврата. — Где твоя язвительность, Лисица? Продолжай говорить. Но Талия уже не могла вымолвить ни слова. Первая же сокрушительная судорога разрядки прошила её низ живота, заставляя внутренние мышцы инстинктивно и до боли крепко сжать вошедшего в неё Дракона. Это был чистый, концентрированный слом: она так отчаянно пыталась спровоцировать его, чтобы доказать свое превосходство, но в итоге её собственное тело предало её, капитулировав перед его абсолютной, пугающей властью. Она лишь прерывисто, со свистом втягивала воздух, полностью зажатая между жесткой кушеткой и его непоколебимым, сильным телом, пока волны оргазма одна за другой выбивали из неё остатки хваленого контроля. Инициатива полностью перешла к Чжун Ли, и Талия оказалась во власти тех самых ощущений, которые так яростно отрицала. Чжун Ли не собирался давать ей передышку. Тот факт, что «Рыжая бестия» была сокрушена первой волной оргазма, лишь раззадорил древнего хищника, почувствовавшего полную власть над своей строптивой добычей. Для него эта игра только начиналась. Талия еще беспомощно ловила ртом воздух, содрогаясь в остаточных судорогах разрядки, когда Чжун Ли резко и безжалостно выдернул свою темно-золотую плоть из её иссякающего, горячего лона. Влажный, шлепающий звук расставания заставил лисицу жалобно всхлипнуть, но не успела она даже осознать эту мимолетную потерю, как его тяжелые, мозолистые ладони бесцеремонно перехватили её за тонкую талию. Одним мощным, хозяйским движением Дракон перевернул актрису на живот, впечатывая её лицом в мягкую обивку кушетки. Из её груди вырвался глухой, приглушенный стон обиды и шока. Черное вечернее платье, служившее на ней второй кожей, теперь было бесстыдно задрано до самого пояса, полностью обнажая округлые, аппетитные бедра и подрагивающие от слабости изящные ноги. Её роскошный рыжий хвост оказался грубо прижат в сторону его тяжелым бедром, лишая Талию малейшей возможности защититься или сбежать. Она оказалась в максимально уязвимой, подчиненной позе, коленями упоминаясь в кушетку, а её экстремально узкая талия прогнулась под его давлением, создавая идеальный, манящий изгиб. — Ты думала, я довольствуюсь малым, Лисица? — раздался над ней его обжигающий, рокочущий шепот, ставший еще более темным и вибрирующим. Чжун Ли навалился на нее сзади, придавливая своим тяжелым, литым прессом её спину. Его плотная, бронированная кожа скользнула по её обнаженным лопаткам, заставляя Талию затрепетать от пугающего контраста. Он не стал тратить время на ласки или подготовку. Его два массивных, усыпанных мелкой чешуей ствола, пульсирующие от прилившего жара, уперлись прямо в её сочащуюся, растянутую и безумно чувствительную плоть. Без малейшего намека на мягкость, Чжун Ли резко и грубо толкнулся внутрь, до самого основания, единым сокрушительным движением заходя в нее сзади. — А-а-ах!.. — Талия выгнулась дугой, и этот крик, полный первобытной смеси боли, шока и запредельного, темного удовольствия, эхом разнесся по гримерке. Вход сзади был еще более плотным, еще более заполняющим. Его двойное нечеловеческое оружие вошло под другим, критическим углом, мгновенно сминая все её внутренние барьеры и задевая самые потаенные, чувствительные точки. Ощущение было настолько интенсивным, что её лисьи ушки судорожно затрепетали, а пальцы рук намертво впились в ткань кушетки, разрывая её безупречными ногтями. Чжун Ли не дал ей времени привыкнуть к этой новой, жесткой глубине. Намотав её огненные, шелковистые волосы на кулак и заставляя её запрокинуть голову назад, он начал двигаться — мощно, бескомпромиссно и грубо, вколачивая её тело в кушетку в такт своим тяжелым, животным толчкам. Громкие, влажные шлепки их тел сливались с её прерывистыми, захлебывающимися стонами, которые она больше не пыталась контролировать. В этой темной, порочной романтике «Рыжая бестия» была окончательно сломлена, превратившись в покорную игрушку в руках своего Дракона. Чжун Ли полностью подчинил себе гордую актрису, превратив гримерку в место её абсолютной капитуляции. Тяжелые, размеренные толчки Чжун Ли сокрушительной волной выбивали из Талии остатки воздуха. Гримерка, еще днем казавшаяся обычной комнатой с яркими зеркалами, теперь превратилась в замкнутый мир, где существовали только властные собственнические инстинкты дракона и полная капитуляция лисицы. Чжун Ли не ослаблял хватку, крепко удерживая её за бедра своими крупными, покрывающимися золотистой чешуей ладонями. Каждое его движение было глубоким и преднамеренным, заставляя Талию судорожно выдыхать и цепляться пальцами за обивку кушетки. Взгляд Чжун Ли, потемневший от древней магии, был прикован к её спине, где между лопаток то и дело проступал тонкий лисий мех. — Ты ведь так громко смеялась, Лисица, — раздался прямо над её ухом его низкий, вибрирующий голос. Рокот в его груди заглушал шлепки соприкасающихся тел. — Когда он прикасался к твоим волосам. Думала, я не вижу, как ты ластишься к чужим рукам прямо на моих глазах? — А-а-х!.. Чжун… Ли… — Талия попыталась повернуть голову, но новое, резкое движение внутри заставило её лишь судорожно выгнуться, запрокидывая шею. Рыжие пряди разметались по её лицу, влажному от пота и слез запредельного удовольствия. — Смотри на меня, — приказал он, перехватив её за подбородок и заставляя встретиться взглядом с его вертикальными золотыми зрачками. — Расскажи мне, о чем ты шепталась с ним. Может быть, художник знает тебя лучше, чем твой Император? — Нет… М-м-м!.. Пожалуйста… — из горла Талии вырвался прерывистый, гордый, но умоляющий стон. Лисьи ушки на её макушке бессильно прижались к голове. Она пыталась сохранить хотя бы каплю прежней дерзости, но под этим сокрушительным, ритмичным напором её воля плавилась, как воск. — Это… это была просто… игра… чтобы ты… ах! — Игра? — Чжун Ли глухо рыкнул, и этот звук отозвался дрожью глубоко внутри неё. Он подался вперед еще жестче, полностью заполняя её растянутую, сочащуюся плоть и заставляя её буквально задыхаться от интенсивности ощущений. — Драконы не играют, Талия. И они никогда не делят то, что принадлежит им по праву крови. Каждое твоё прикосновение к нему, каждая улыбка — теперь ты выплатишь за них долг. Здесь. Мне. Он перехватил её за талию, приподнимая и заставляя принять еще более уязвимую позу. Его нечеловеческое оружие пульсировало внутри нее жаркими, тяжелыми толчками, задевая самые чувствительные точки и выжигая в её сознании понимание: пути назад нет. В этой темной, душной атмосфере гримерки её былая независимость окончательно превратилась в покорность, ведомую чистым, первобытным инстинктом обладания. Кожаный диван скрипит, когда Чжун Ли вжимается в неё всем телом, лишая возможности шевелиться. Его пальцы, всё ещё удерживающие её волосы под предлогом «причёски», спускаются ниже, сминая дорогое кружево платья на её бедре. — Больше ни один мужчина на этой площадке не прикоснётся к тебе так, — его голос падает до опасного шёпота, перед тем как он резко, по-хозяйски впивается в её губы глубоким, собственническим поцелуем, заставляя её полностью раствориться в его власти. Тяжёлая ткань его пиджака давила на её грудь, сбивая дыхание, но Талия лишь сильнее выгибалась навстречу, отвечая на поцелуй с той же дикой, необузданной страстью, с которой привыкла бросаться в самые опасные трюки. Она чувствовала, как трещит по швам тонкое чёрное кружево на её бедре под натиском его жёстких пальцев, но этот треск только подстегивал адреналин в её крови. Чжун Ли действовал безжалостно, методично лишая её пространства, воздуха и воли. Его свободная рука скользнула выше по её ноге, грубо сдвигая ткань платья и обжигая обнажённую кожу контрастом холодных пальцев. Каждое его движение было наполнено пугающей, вековой уверенностью — он забирал то, что считал своим по праву, стирая любые границы приличия. Талия хрипло застонала ему в губы, когда его ладонь сжала её талию так крепко, что на теле наверняка останутся тёмные следы. В этот момент она окончательно поняла: этот мужчина, всегда такой сдержанный и безупречный в кадре, сейчас был готов уничтожить её прямо здесь, на этом кожаном диване, наплевав на съёмочный график, режиссёра и сплетни за дверью. Когда он наконец разорвал поцелуй, оставляя её губы припухшими и горящими, его дыхание опалило её шею. Чжун Ли спустился ниже, впиваясь зубами в чувствительную кожу у ключицы, заставляя её вскрикнуть и намертво вцепиться ногтями в плотную ткань его пиджака. — Ты сама этого хотела, — пророкотал он у её уха, и в его голосе слышалась тёмная, торжествующая фантомная сила. — Ты разыграла эту карту с Альбедо, чтобы увидеть меня таким. Теперь не проси пощады. Внезапно в коридоре раздались шаги, и прямо за тонкой дверью гримёрной послышался спокойный, размеренный голос Альбедо: — Талия? Ты там? Режиссёр просил передать, что сцена допроса начнётся через пять минут. Твой грим готов? Талия замерла, её сердце забилось в самом горле. Чжун Ли даже не шелохнулся. Он лишь медленно поднял голову, и его потемневший, хищный взгляд в упор уставился в её расширенные голубые глаза. Его ладонь всё ещё лежала на её бедре под разорванным кружевом, и он намеренно сжал пальцы чуть сильнее, безмолвно приказывая ей молчать. Шаги Альбедо за дверью стихли, сменившись коротким, вежливым стуком. — Талия? — повторил он свой вопрос, и его спокойный тон сейчас контрастировал с бурей, разыгравшейся внутри трейлера, до абсурда. Талия судорожно глотнула воздух, пытаясь взять под контроль собственный голос. Ей нужно было ответить, отвести подозрения, но Чжун Ли не собирался давать ей эту передышку. Напротив, присутствие соперника за дверью лишь сильнее разожгло его темное, собственническое желание наказать её за провокацию. Когда она открыла рот, чтобы крикнуть «Да, я сейчас выйду», Чжун Ли перехватил инициативу. Его ладонь, только что сминавшая кружево на её бедре, скользнула вверх по её телу — медленно, тягуче, заставляя Талию содрогнуться от этого контраста. — Та... — её голос сорвался на рваный, задушенный вдох, когда длинные пальцы Чжун Ли накрыли её мягкую кожу. Он действовал безжалостно и подробно, играя с ней прямо на глазах у невидимого, стоящего за дверью свидетеля. Его ладонь полностью заполнилась её тяжелыми, вздымающимися от паники и возбуждения формами. Чжун Ли сжал её грудь, очерчивая пальцами чувствительные ореолы, а затем резко, с ощутимым давлением потянул за затвердевший сосок. — А-ах... — Талия моментально вскинула голову, её глаза расширились от шока, а из груди вырвался откровенный, хриплый стон. Она едва успела прижать ладонь к собственному рту, чтобы этот звук не разнёсся по всему коридору. За дверью на секунду воцарилась тишина. Альбедо, обладавший безупречным слухом художника, явно что-то уловил. — Талия? У тебя всё в порядке? Мне зайти? — его рука легла на дверную ручку, и та едва заметно дернулась вниз. Этот металлический щелчок взвинтил напряжение до предела. Талия в панике уставилась на Чжун Ли, безмолвно умоляя его остановиться, но в ответ увидела лишь холодную, торжествующую полуулыбку. Дракон внутри него упивался её беспомощностью. Чжун Ли наклонился ниже, притираясь своим тяжелым телом к её бедрам и накрыл губами вторую её грудь. Его горячий язык очертил влажный круг, а затем он сильно втянул её кожу, прикусывая зубами чувствительную вершину. Талия выгнулась в дугу на кожаном диване, который предательски громко скрипнул в тишине комнаты. Её пальцы впились в плечи Чжун Ли, раздирая ногтями ткань его пиджака, пока её тело сотрясала крупная дрожь от невозможности закричать. Одной рукой он продолжал безжалостно сминать её грудь, доводя её до полного исступления, а второй — мертвой хваткой удерживал её запястья над головой, лишая малейшего шанса вырваться. — Ответишь ему? — опасно прошептал Чжун Ли ей прямо в декольте, оставляя на нежной коже яркие, наливающиеся багровым цветом отметины от своих зубов. — Скажи своему другу, что ты занята. Или я сам открою ему дверь... в таком виде. Талия, тяжело и рвано дыша, с трудом сфокусировала взгляд на двери, ручка которой снова качнулась. Ей нужно было найти в себе силы произнести хотя бы одно членораздельное слово, пока Альбедо не перешагнул порог. Ручка двери скрипнула, опускаясь ещё на пару миллиметров вниз, но замок трейлера, к счастью для Талии, оказался заперт изнутри. Этот короткий металлический щелчок прозвучал в тишине гримёрной как выстрел. Чжун Ли воспринял этот звук как зелёный свет. В его движениях появилось больше тяжёлой, собственнической динамики. Он слегка приподнялся на коленях, устраиваясь между её раздвинутых бёдер, и навалился на неё всем своим весом, окончательно ломая её сопротивление. Кожаный диван под ними жалобно и громко заскрипел от этого резкого сдвига. — Ну же, Талия. Он ждёт, — вкрадчиво прошептал Чжун Ли, но его действия полностью противоречили словам. Его ладонь переместилась на её левую грудь, грубо и основательно сминая мягкую плоть, пальцами заставляя податливую кожу растягиваться под его напором. Он не просто ласкал её — он пересчитывал её рёбра, очерчивал линии её тела с пугающей анатомической точностью, словно заново переписывал права владения на каждый сантиметр. Его большой палец с силой прошёлся по соску, заставляя Талию судорожно втянуть воздух сквозь плотно сжатые зубы. Не давая ей опомниться, Чжун Ли свободной рукой перехватил оба её запястья над головой, зафиксировав их в железный замóк, а освободившейся ладонью скользнул ниже. Он бесцеремонно рванул подол её чёрного кружевного платья вверх, собирая дорогую ткань на её талии. Талия почувствовала, как его горячая, широкая ладонь легла прямо на её обнажённое бедро и с силой двинулась выше. Чжун Ли намеренно медленно вёл пальцами по внутренней стороне её бедра, заставляя её кожу покрываться крупной дрожью. Когда его пальцы коснулись интимного места, Талия резко дёрнулась, пытаясь свести ноги, но его тяжёлое колено, вклинившееся между её бёдер, заблокировало это движение.— Чж-жун... — сорвалось с её губ рваным, полузадушенным шепотом. В этот момент за дверью послышался вздох Альбедо: — Талия, я слышу скрип. С тобой точно всё в порядке? Я позову администратора с ключами. Паника смешалась с диким, зашкаливающим возбуждением. Талия поняла, что у неё есть тридцать секунд. Но Чжун Ли нагнулся и снова впился в её грудь, на этот раз глубоко втягивая сосок ртом и одновременно с этим с силой толкнувшись бёдрами вперёд. Этот резкий, откровенный толчок выбил из неё остатки самообладания. Диван под ними выдал целую серию громких, ритмичных скрипов. Талия до боли прикусила собственную губу, чувствуя солоноватый вкус крови, чтобы не закричать во весь голос. Её свободная нога судорожно поползла по кожаной спинке дивана, ища опору, пока пальцы Чжун Ли безжалостно сдвигали половые губы, проникая в самую интимную глубину. Каждый дюйм её тела горел от его грубых, собственнических прикосновений. Власть Чжун Ли в этот момент была абсолютной: он полностью контролировал её дыхание, её движения и звуки, которые она могла издать. Его колено, зажатое между её бедер, давило с такой силой, что Талия была намертво прижата к скрипящим кожаным подушкам. Его пальцы внутри двигались намеренно медленно, с тягучим, мучительным давлением. Чжун Ли слегка приподнял бёдра, заставляя Талию сильнее прогнуться в пояснице, и снова толкнулся вперёд, вжимаясь в неё всем телом. Этот глубокий, тяжёлый толчок заставил её судорожно втянуть воздух, а из горла вырвался рваный, влажный всхлип. Свободной рукой он продолжал безжалостно скручивать её левую грудь, сминая сосок до тех пор, пока Талия не начала мелко дрожать от зашкаливающего адреналина и возбуждения. В её голубых глазах застыли слёзы, но в них всё ещё горел тот самый дикий, каскадёрский азарт — она понимала, что играет с огнём, который готов сжечь её дотла. — Ответь ему, — пророкотал Чжун Ли прямо ей в губы, едва касаясь их своими. Его пальцы внутри неё сделали резкое, круговое движение, выбивая из неё прерывистый, громкий стон. — Скажи, чтобы он ушёл. Живее, Талия. За дверью послышались удаляющиеся шаги Альбедо — он действительно собирался идти за ключами. У неё оставались считанные секунды, чтобы остановить катастрофу. Сжав всю свою волю в кулак и до крови прикусив нижнюю губу, Талия рванула голову в сторону, освобождаясь от его укусов на шее. Она сделала глубокий, судорожный вдох, молясь, чтобы её голос не сорвался на откровенный крик. — Альбедо! — выкрикнула она через силу, цепляясь свободной ногой за кожаный подлокотник дивана, пока Чжун Ли внутри неё сделал ещё один глубокий, безжалостный толчок. — Стой! Не надо... не надо ключей! Шаги за дверью мгновенно замерли. — Талия? — раздался настороженный голос художника. — Твой голос звучит странно. Что там происходит? Чжун Ли опасно сузил глаза. Ему нравилась эта игра на грани фола. Чтобы усложнить ей задачу, он наклонился и захватил губами её второй сосок, сильно потянув его на себя и одновременно ускоряя ритм внизу. Диван под ними начал ритмично и громко поскрипывать. Талия едва не сошла с ума от этой двойной стимуляции. На лбу выступили капли пота, а пальцы, зажатые в его железной хватке над головой, побелели. — Я... я просто... — Талия задыхалась, её грудь высоко вздымалась, практически упираясь в пиджак Чжун Ли. Она отчаянно пыталась выровнять дыхание, пока Чжун Ли по-хозяйски терзал её плоть. — Я зацепилась... платьем за декоративный крюк на костюме! Замок заклинило... Я пытаюсь... ах... пытаюсь распутать! — Тебе помочь? — Альбедо снова подошёл вплотную к двери, его ладонь легла на деревянную панель. — Я могу попробовать отжать замок снаружи. — Нет! — почти закричала Талия, когда Чжун Ли вошёл в неё на всю длину, заставив её бёдра судорожно дёрнуться вверх. — Нет, Альбедо, не заходи! Я... я наполовину раздета. Платье порвалось... Я сейчас всё исправлю и выйду сама. Иди на площадку, скажи режиссёру, что я буду через три минуты! Пожалуйста! За дверью воцарилась долгая, невыносимая тишина. Было слышно только, как тяжело и рвано дышит Талия в пустой гримёрной. Альбедо, очевидно, чувствовал, что за этой дверью происходит что-то глубоко интимное и неправильное, но его врождённая деликатность не позволила ему настаивать. — Хорошо, — наконец глухо ответил Альбедо. — Я передам режиссёру. У тебя три минуты, Талия. Не задерживайся. Его шаги окончательно затихли в конце коридора. Как только эхо его шагов растворилось, Чжун Ли медленно отпустил её запястья. На бледной коже Талии остались багровые, отчётливые следы от его пальцев. Его ладонь переместилась на её шею, мягко, но властно перекрывая пульсирующую артерию, вынуждая её смотреть прямо на него. — Умная девочка, — тихо, с тёмной, пугающей нежностью произнёс он, глядя на её тяжело вздымающуюся, истерзанную укусами грудь и разорванное кружево платья. — Твой друг ушёл. А теперь мы закончим то, что я начал. И на площадку ты выйдешь со следами моих пальцев на своём теле. Вся комната, казалось, сузилась до размеров этого кожаного дивана, который продолжал ритмично и тяжело скрипеть под весом их тел. Власть Чжун Ли в эти минуты стала абсолютной и неоспоримой. Он больше не сдерживал свою монументальную, тяжёлую энергетику, полностью подчиняя себе каждый вздох и каждое движение Талии. Безмолвный контракт, который они заключили между собой через эту опасную игру в ревность, был выполнен до конца. Талия, лишившись всякой возможности сопротивляться, полностью отдалась этой стихии. Её оживлённость и каскадёрский азарт сменились чистым, первобытным исступлением. Она намертво вцепилась пальцами в плечи его безупречного пиджака, сминая дорогую ткань, пока её бёдра судорожно двигались в такт его тяжёлым, властным толчкам. Её рыжие волосы разметались по кожаным подушкам, а на бледной коже груди и шеи горели багровые отметины — клеймо его собственничества, которое уже невозможно было скрыть. Когда напряжение достигло своего пика, Чжун Ли зафиксировал её бёдра своими сильными ладонями, прижимая её к дивану с такой силой, что у Талии перехватило дыхание. В этот момент финала весь её мир сузился до его тёмного, горящего взгляда над ней. Из её груди вырвался долгий, рваный, задушенный всхлип, и её тело сотрясла крупная, непрекращающаяся дрожь полного изнеможения. Чжун Ли тяжело выдохнул ей в шею, замирая и крепко прижимая её к себе, словно фиксируя свою окончательную победу над её непокорным характером. Минуту спустя в гримёрной воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь их рваным, тяжёлым дыханием. Чжун Ли медленно отстранился, поднимаясь на ноги. Несмотря на то, что только что произошло, он с поразительным хладнокровием начал приводить себя в порядок: поправил галстук, застегнул пуговицы пиджака и разгладил манжеты. На его лице снова застыла маска идеального, благородного актёра старой школы, и только потемневшие глаза и тяжёлое дыхание выдавали бурю. Талия осталась лежать на диване, тяжело вздымая искусанную грудь. Её тело всё ещё мелко дрожало, а в голубых глазах блестели слёзы от пережитого шока и восторга. Одеяние роковой наёмницы было полностью разорено: чёрное кружево на бедре разорвано, декольте смято. Чжун Ли подошёл к зеркалу, взял расчёску и повернулся к ней, окинув её фигуру холодным, но торжествующим взглядом: — Время на исходе, Талия. Приведи платье в порядок. Через две минуты мы выходим в кадр. И пусть твой друг Альбедо попытается закрасить то, что я оставил на твоей коже. Талия хрипло усмехнулась, с трудом садясь на диване и пытаясь поправить разорванную ткань. Игра была окончена, дракон забрал свою добычу, но впереди их ждала съёмочная площадка, где им придётся играть роли на глазах у всей группы и самого Альбедо.