Часть 3

Чжун Ли стоял перед большим зеркалом с подсветкой, безупречным жестом застёгивая запонки на манжетах своей белоснежной рубашки. Его движения были неторопливыми, аристократичными, словно последние двадцать минут безумства на кожаном диване ему просто приснились. Однако его выдавали потемневшие, янтарного оттенка глаза и то, как хищно он косился на отражение Талии в зеркале. Талия сидела на краю дивана, пытаясь собрать себя воедино. Её «оживлённость» вернулась к ней в виде колкой, защитной язвительности — каскадёрский характер не позволял ей долго оставаться беззащитной. Она рывком натянула разорванную лямку чёрного кружевного платья, шумно выдохнула и сощурила лазурные глаза. — Ты порвал костюм, за который студия заплатила несколько тысяч долларов, «господин идеальный актёр», — съязвила она, проводя пальцем по глубокому укусу на своей ключице. Следы от его зубов уже наливались багровым цветом. — Интересно, что ты скажешь художникам по костюмам? Что на тебя напала бешеная лисица? — Я скажу, что качество ткани не соответствует уровню сложности сцены, — спокойно, без тени улыбки ответил Чжун Ли, разворачиваясь к ней. Вместо того чтобы отойти и дать ей одеться, он снова пересёк комнату. Каждое его движение по-прежнему сквозило хозяйской уверенностью. Чжун Ли опустился на одно колено прямо перед ней, заставляя Талию замолчать на полуслове. Её бёдра всё ещё слабо подрагивали от недавнего изнеможения, и это близкое присутствие мужчины мгновенно вернуло прежнее напряжение. — Тебе не идёт этот тон, Талия. Ты получила именно то, к чему так отчаянно стремилась весь день, — его низкий голос вибрировал у её коленей. Его широкая ладонь без малейшего колебания легла на её обнажённое бедро — туда, где кружево платья было безжалостно разорвано. Чжун Ли не просто коснулся её, он сжал её кожу, медленно ведя пальцами вверх, заставляя её снова напрячься. Его тактильность сейчас была чистой демонстрацией власти: он заново очерчивал границы своей территории, пока они ещё были скрыты от посторонних глаз. — Перестань, — выдохнула Талия, хотя даже не попыталась сбросить его руку. Она лишь дерзко вскинула подбородок, глядя на него сверху вниз. — Нас ждут на площадке. Твой обожаемый режиссёр сойдёт с ума, если мы сорвём тайминг. Или ты хочешь, чтобы Альбедо зашёл сюда и помог нам с костюмами? У него, кстати, со вкусом всё отлично, в отличие от твоих варварских методов. Пальцы Чжун Ли на её бедре заметно напряглись. Взгляд мужчины стал жёстким. Он скользнул ладонью выше, к её тонкой талии, и резко притянул её к себе, заставляя её пышную грудь практически уткнуться в его плечо. — Альбедо больше не прикоснётся к этой коже, — отчеканил он, и его свободная рука поднялась к её шее. Его большой палец с намеренным, сильным давлением прошёлся прямо по свежему укусу на ключице, заставив Талию тихо, болезненно охнуть. — Я лично прослежу за тем, чтобы на съёмках между вами было как минимум три метра дистанции. А сейчас — сиди смирно. Он взял с туалетного столика тяжёлую расчёску и, удерживая Талию за талию одной рукой, начал аккуратно, прядь за прядью, распутывать её рыжие волосы. Это было странное сочетание грубости и пугающей заботы. Он укладывал её причёску, но его пальцы то и дело «случайно» задевали её уши, скользили по обнажённым плечам и задерживались на шее, заставляя её ловить каждый вдох. Талия сидела неподвижно, но её глаза горели прежним вызовом. Она понимала, что эта тактильность — его способ справиться с собственническим инстинктом. — Ты можешь расчёсывать меня сколько угодно, Чжун Ли, — прошептала она ему в самое ухо, когда он наклонился, чтобы заколоть прядь. — Но в кадре я по-прежнему играю наёмницу, которая должна предать твоего персонажа. И поверь мне... я сыграю это чертовски убедительно. Специально для тебя. Чжун Ли на секунду замер, удерживая шпильку у её виска. Его губы тронула едва заметная, опасная усмешка. — Посмотрим, как ты справишься со своей ролью, когда я буду держать тебя за горло перед камерами, зная, что под этим платьем ты полностью принадлежишь мне. Он отстранился, поднялся во весь рост и открыл дверь гримёрной, жестом приглашая её выйти. Впереди их ждал коридор, съёмочная группа и Альбедо, который уже ждал их у павильона. Огромный, полутёмный съёмочный павильон. Посреди него выстроены масштабные декорации тронного зала. Повсюду снуют осветители, операторы и массивная массовка в костюмах стражников. В центре площадки, у режиссёрского монитора, стоит Альбедо. Дверь VIP-трейлера открылась, и Талия шагнула на съёмочную площадку с такой лёгкостью, будто последние полчаса она действительно просто повторяла текст. Её осанка была безупречной. Каскадёрская выправка и профессионализм позволяли ей полностью скрывать, что её бёдра до сих пор слегка подрагивали, а кожа под тканью платья горела от жёстких прикосновений Чжун Ли. Она шла уверенно, плавно покачивая бёдрами. Её разорванное на бедре кружево теперь было дерзко заколото парой декоративных шпилек из костюмерной — Талия преподнесла это костюмерам как «оригинальное видение персонажа для сцены драки». На её лице сияла безмятежная, слегка хитрая улыбка. Следом за ней шёл Чжун Ли. Он выглядел как воплощение монументального спокойствия, но его взгляд, зафиксированный на её спине, был ледяным и тяжёлым. — О, вы как раз вовремя, — Альбедо повернулся к ним, держа в руках планшет с эскизами кадров. Его профессиональный взгляд мгновенно скользнул по фигуре Талии, задержавшись на багровой отметине, которую Чжун Ли оставил прямо на её ключице. Альбедо едва заметно приподнял бровь, но вслух ничего не сказал. — Талия, нужно немного скорректировать свет под твой новый разрез на платье. Подойди к подиуму. Вместо того чтобы просто занять исходную позицию, Талия решила довести собственнический инстинкт Чжун Ли до абсолютного пика. Она прекрасно знала, что он стоит всего в трёх метрах от неё, обсуждая что-то с оператором, но его внимание полностью сосредоточено на ней. Талия поднялась на подиум декорации и, встав под прицел осветительных приборов, потянулась с кошачьей грацией. Она намеренно завела руки за голову, якобы поправляя шпильки в рыжих волосах. Это движение заставило её тонкую талию прогнуться, а пышную, до сих пор чувствительную после укусов Чжун Ли грудь — максимально натянуть тонкую ткань чёрного кружевного лифа. Лампы вспыхнули ярче, подчёркивая каждый соблазнительный изгиб её фигуры «песочные часы». Талия кокетливо повернулась полубоком к Альбедо, бросая на него быстрый, игривый взгляд сквозь ресницы, и чуть выставила вперёд ногу. Сквозь разорванное, наспех скреплённое кружево платья до самого бедра обнажилась её гладкая кожа, на которой при определённом ракурсе всё ещё угадывался бледный след от широкой ладони Чжун Ли. — Альбедо, дорогой, — её голос прозвучал мягко, с лёгкой капризной хрипотцой, которая обычно появляется у женщин после очень бурной близости. — Посмотри, с этого ракурса тень от воротника не закрывает моё лицо? Или мне лучше встать вот так? Она сделала шаг ближе к художнику, намеренно наклоняясь вперёд, отчего её глубокое декольте практически полностью открыло вид на её округлые формы. Альбедо, сохраняя абсолютное хладнокровие художника, шагнул к ней и аккуратно коснулся кистью её подбородка, слегка поворачивая её лицо к свету: — Так отлично. Но твою ключицу придётся плотно затонировать. Режиссёр не поймёт этот... «грим». В этот момент на площадке будто упало атмосферное давление. Чжун Ли, стоявший у операторского крана, замолчал на полуслове. Его пальцы, сжимавшие исторический свиток-реквизит, сжались так сильно, что плотная бумага жалобно хрустнула. Его янтарные глаза потемнели до неузнаваемости. Он видел каждый её жест. Видел, как она выставляла напоказ своё тело, которое он только что держал в руках. Видел, как демонстративно она кокетничала с Альбедо, зная, что Чжун Ли не может устроить сцену перед сотней людей массовки. Эта её язвительная, дерзкая игра была чистым вызовом его власти. Чжун Ли медленно, размеренным шагом направился прямо к подиуму. Его тяжёлые шаги по деревянному настилу заставили Талию внутренне содрогнуться от предвкушения, но внешне она даже не повела бровью. Он бесцеремонно вклинился между Альбедо и Талией, полностью перекрывая художнику обзор на её фигуру. Его массивное плечо едва не задело Альбедо, вынуждая того отступить на шаг. — Мы теряем время съёмочного дня, — его голос прозвучал ровно, но в нём сквозила такая удушающая, властная сила, что даже режиссёр в мегафон притих. — Оставьте грим в покое. Тень от декораций всё равно скроет шею. Талия, займи позицию по сценарию. Чжун Ли наклонился к ней якобы для того, чтобы подсказать, куда встать по мизансцене. Но когда его лицо оказалось в паре сантиметров от её уха, его широкая ладонь жёстко, собственнически легла на её тонкую талию сзади, скрытая от камер его широким плащом. Он сжал её пальцами до лёгкой боли, напоминая, кто здесь настоящий хозяин. — Ещё один такой взгляд в сторону твоего художника, — прошептал он ей в самые губы с опасной, тёмной усмешкой, — и следующую сцену мы будем репетировать в моём трейлере до самого утра. Без перерывов на грим. Талия почувствовала, как по её спине пробежала жаркая волна. Она дерзко улыбнулась ему прямо в глаза, её зелёные зрачки азартно расширились: — Команда «Мотор», Чжун Ли. Попробуй отнять у меня моё оружие в кадре, если сможешь. Центр съёмочного подиума, залитый резким светом прожекторов. Время словно замедлилось для троих, пока остальная съёмочная группа настраивала фокус на камерах. Хватка Чжун Ли на талии Талии оставалась непреклонной, скрытая от посторонних глаз тяжёлыми складками его исторического плаща. Его пальцы сжимали её кожу сквозь тонкую ткань платья почти до багровых следов, безмолвно наказывая за кокетство. Его монументальная фигура полностью нависала над ней, лишая пространства и заставляя её пышную грудь судорожно вздыматься от нехватки воздуха. Талия продолжала дерзко улыбаться ему в лицо, но её дыхание уже становилось рваным — физическое доминирование Чжун Ли у всех на виду пьянило и пугало одновременно. Альбедо, стоявший в шаге от них, молча наблюдал за этой сценой. Его холодный, аналитический ум художника мгновенно сопоставил факты: рваное кружево на бедре актрисы, свежие следы укусов на её ключицах, которые он только что пытался скрыть, и то, как тяжело и собственнически Чжун Ли дышал ей в шею. Он понял, что грань между актёрской игрой и опасной одержимостью была стёрта ещё в закрытой гримёрной. Когда Чжун Ли сделал ещё один шаг вперёд, практически вжимая Талию бёдрами в край декоративного подиума и заставляя её тихо охнуть от неожиданности, Альбедо принял решение вмешаться. Он не был бойцом, но его ледяное спокойствие всегда действовало отрезвляюще. Альбедо сделал уверенный шаг вперёд, бесцеремонно нарушая личное пространство Чжун Ли. Его бледная, изящная рука легла прямо поверх широкого плеча топ-актёра, заставив того на секунду замереть. — Чжун Ли, остановись, — негромко, но поразительно чётко и веско произнёс Альбедо. Его голос, прозвучавший без тени страха, заставил нескольких стоявших рядом ассистентов обернуться. — Ты переходишь черту. Это площадка, а не твоя личная территория. Ты делаешь ей больно. Прежде чем Чжун Ли успел ответить или ослабить хватку, Альбедо аккуратно, но настойчиво вклинился между ними. Пользуясь тем, что Чжун Ли от неожиданности ослабил пальцы на её талии, Альбедо мягко потянул Талию на себя, забирая её из-под удушающего давления драконьей ауры. То, что произошло дальше, заставило Чжун Ли буквально окаменеть на месте. Альбедо обнял Талию за плечи, надёжно пряча её фигуру в своих руках и закрывая от тяжёлого взгляда соперника. Это не был жест страсти — это было чистое, демонстративное покровительство и забота старого друга, который имеет право прикасаться к ней без спроса. Его ладонь легла ей на спину, слегка прижимая её к своему плечу, отчего растрёпанные рыжие волосы Талии рассыпались по его светлому дизайнерскому пиджаку. Другой рукой Альбедо медленно, с намеренной, успокаивающей нежностью провёл по её волосам, плавно поглаживая по голове и запуская пальцы в рыжие пряди, которые Чжун Ли совсем недавно так тщательно укладывал в гримёрной. Он делал это напоказ, прямо на глазах у Чжун Ли, возвращая Талии ощущение безопасности. Талия от такой неожиданности на секунду потеряла всю свою язвительность. Она замерла в объятиях Альбедо, уткнувшись носом в его плечо, пахнущее фиксатором для грима и дорогим чаем, и прерывисто выдохнула. Её каскадёрский азарт на мгновение уступил место искреннему удивлению. Она не ожидала, что Альбедо пойдёт на такой открытый конфликт с главной звездой фильма ради неё. Воздух вокруг них, казалось, раскалился до предела. Чжун Ли стоял неподвижно, его руки были сжаты в кулаки с такой силой, что побелели суставы. В его янтарных глазах вспыхнуло что-то первобытное, пугающее и абсолютно дикое. Вид того, как другой мужчина обнимает Талию, как его пальцы гладят её волосы, которые Чжун Ли считал своей исключительной собственностью, почти лишил его хвалёного самообладания. По павильону пробежал тихий шёпот массовки — все почувствовали, что атмосфера между главными мужчинами проекта стала взрывоопасной. Чжун Ли сделал глубокий вдох, его грудь под застёгнутым пиджаком тяжело поднялась. Он посмотрел на Альбедо сверху вниз, и его голос опустился до едва различимого, вибрирующего рыка:— Отпусти её, Альбедо. Сейчас же. Её грим и её безопасность — это забота режиссёра и её партнёра по кадру. Не твоя. Альбедо, продолжая гладить Талию по волосам, спокойно встретил этот уничтожающий взгляд и ровно ответил: — Её безопасность — это забота каждого на этой площадке. Сцену допроса откладывают на пятнадцать минут. Ей нужно перевести дыхание. И поправить костюм, который ты испортил. Павильон притих. Объявленный Альбедо перерыв заставил массовку разойтись на перекур, но Чжун Ли не сдвинулся с места. Он стоял у края декораций, скрестив руки на груди, и его янтарный взгляд был прикован к ширме, за которой Талия меняла свой «испорченный» костюм. Когда Талия вышла из-за ширмы, по площадке прошёл тихий вздох ассистентов. Новый костюм её героини для сцены в тронном зале, созданный по эскизам Альбедо, был ещё более дерзким, откровенным и подчёркивал каждый изгиб её безупречной фигуры «песочные часы»:Верх: Чёрный топ-халтер с перекрещивающимися на шее широкими лямками и провокационным каплевидным вырезом на пышной груди, скреплённый тонкими золотыми цепочками.Низ: Облегающая набедренная повязка с заниженной талией, удерживаемая тонкими ремешками на округлых бёдрах. По центру крепилась массивная золотая брошь с самоцветом, от которой расходились изящные цепочки, обвивающие её бёдра и подчёркивающие экстремально тонкую талию. Талия шла плавно, кокетливо покачивая бёдрами и демонстрируя обнажённую кожу живота. На её губах играла торжествующая, язвительная улыбка — она видела, как при её появлении желваки на лице Чжун Ли резко заходили ходуном, а его пальцы до хруста сжались на перилах декорации. Верхняя часть топа на её спине ещё не была закреплена. Тонкие чёрные шнурки лениво свисали вдоль её лопаток. Талия намеренно проигнорировала костюмеров, сделала шаг к Альбедо и повернулась к нему спиной, изящно прогнувшись в пояснице и выставляя напоказ свои плавные изгибы прямо перед носом у Чжун Ли. — Альбедо, дорогой, — её голос прозвучал с намёком на капризную хрипоту. — Мои костюмеры вечно всё усложняют. Помоги мне завязать эти шнурки на шее, а то у меня руки не достают. И поправь цепочку на талии, мне кажется, она сидит слишком низко. Альбедо спокойно, без тени смущения принял этот вызов. Для него, как для художника, этот костюм был шедевром, и он относился к телу Талии с абсолютным профессионализмом — что злило Чжун Ли ещё сильнее. Альбедо сделал шаг к ней вплотную, его бледные, тонкие пальцы аккуратно подхватили шёлковые шнурки у неё на шее. Он действовал неторопливо, намеренно подробно. Его пальцы то и дело «случайно» задевали её чувствительную кожу на затылке и плечах, заставляя Талию кокетливо вздрагивать и бросать из-за плеча лукавые взгляды на Чжун Ли. Завязав идеальный узел, Альбедо опустил ладони ниже, к её бёдрам, и аккуратно поправил золотую цепочку на её тонкой талии, скользнув пальцами по обнажённой коже живота. Талия тихо рассмеялась, откидывая рыжие волосы в сторону. Альбедо завязал шёлковые шнурки на её шее, но не спешил отходить. Его взгляд, обычно холодный и отстранённый, скользнул по золотым цепочкам, удерживающим перекрещенный чёрный топ-халтер на её пышной груди. Ткань натянулась слишком сильно, и одна из цепочек слегка перекрутилась, врезаясь в нежную кожу и нарушая идеальную геометрию костюма. — Секунду, Талия. Верх сидит неровно, — спокойно произнёс Альбедо, делая шаг вперёд и оказываясь с ней лицом к лицу. Он поднял свои бледные, тонкие руки. Его пальцы, пахнущие дорогим мылом и фиксатором для грима, аккуратно легли прямо на стык чёрной ткани и золотого металла — у самой ложбинки её груди. Атмосфера в павильоне мгновенно изменилась, став густой и осязаемой. Альбедо действовал без грамма пошлости, с дотошностью перфекциониста, но близость его рук к её обнажённому телу создавала невероятное напряжение. Его тёплые подушечки пальцев медленно прошлись по верхней округлости её груди, поправляя натяжение лямок и расправляя зажатую ткань. Талия, до этого момента лишь капризно кокетничавшая, резко замерла. Её оживлённость на секунду сменилась подлинным, глубоким вдохом. Прикосновение прохладных пальцев Альбедо к коже, которая всё ещё горела и была максимально чувствительной после недавних горячих укусов Чжун Ли в гримёрной, отозвалось неожиданной волной жара во всём теле. Её пышная грудь судорожно вздымалась прямо перед лицом художника, практически касаясь его воротника при каждом вдохе. По обнажённому животу и бёдрам Талии пробежала крупная, едва заметная дрожь. Соски под тонкой чёрной тканью топа мгновенно затвердели, откровенно проступая сквозь кружево, что сделало её образ ещё более соблазнительным и порочным. Альбедо заметил эту реакцию. Его пальцы на секунду задержались у неё под грудью, слегка приподнимая ткань, чтобы зафиксировать её ровно. Он поднял глаза и встретился с расширенными зелёными зрачками Талии. На его губах появилось редкое, понимающее подобие полуулыбки: — Твой пульс зашкаливает, Талия. Ты слишком остро реагируешь на обычную примерку. Талия хрипло, тихо рассмеялась, пытаясь вернуть свою привычную язвительность, хотя её сердце готово было выпрыгнуть из рёбер: — Просто... у тебя очень специфические методы работы, Альбедо. Слишком интимные для обычного гримёра. Шаги администратора в коридоре затихли, повернув в сторону операторских складов, и в гримёрной снова воцарилась уединённая, изолированная от всего мира тишина. Это ложное чувство безопасности окончательно стёрло для Альбедо и Талии границы съёмочного этикета. Альбедо, почувствовав, как её пальцы сжались на его запястье, удерживая его руку на её груди, принял это как прямое разрешение. В его обычно бесстрастном взгляде промелькнуло несвойственное ему, тёмное и сосредоточенное любопытство художника, который нашёл идеальную натуру. Он зашёл дальше, чем позволяли любые рамки примерки. Его вторая ладонь переместилась на её тонкую талию, жёстко фиксируя её в кресле, в то время как пальцы первой руки скользнули под натянутую чёрную ткань топ-халтера. Он медленно, с намеренным давлением приподнял плотную чашечку, полностью освобождая её пышную, горячую грудь из плена костюма. Контраст между его прохладными пальцами и её пылающей кожей, которая всё ещё хранила фантомные воспоминания о утренней грубости Чжун Ли, заставил Талию судорожно выдохнуть. Из её горла вырвался рваный, влажный звук, который она даже не попыталась скрыть. Её каскадёрский, ищущий риска характер требовал именно этого — ярких, экстремальных ощущений на грани фола. Ей безумно нравилось то, с какой подробной, исследовательской дотошностью Альбедо изучал её тело. Альбедо действовал безжалостно мягко. Он заполнил ладонь её тяжёлыми формами, медленно сминая податливую плоть и очерчивая пальцами округлые линии. Затем его большой палец с ощутимым, тягучим нажимом прошёлся прямо по затвердевшему, чувствительному соску. — Ах... — Талия резко закинула голову назад, вжимаясь затылком в кожаную спинку кресла. Её голубые глаза подёрнулись дымкой, а по обнажённому животу пробежала сильная, крупная дрожь. Она судорожно перебирала пальцами ткань его светлого пиджака, притягивая Альбедо ещё ближе к себе. — Ты права, — тихий, ровный голос Альбедо раздался у самого её уха, пока его пальцы продолжали ритмично и подробно играть с её грудью, доводя её до исступления. — Это совершенно не похоже на обычную работу гримёра. Но ты сама не хочешь, чтобы я останавливался. Рация на столе на мгновение затихла, а затем сквозь треск помех раздался новый голос координатора: «Отмена, группа! График сместился, у актеров есть еще сорок минут на подготовку и отдых». Этот короткий анонс прозвучал в изолированной тишине гримёрной как сигнал к полной вседозволенности. Время, которое раньше подгоняло их, теперь растянулось, стирая последние капли нерешительности. Альбедо, чья ладонь всё ещё покоилась на её тяжело вздымающемся бюсте, воспринял эту новость с абсолютным, пугающим спокойствием. На его губах скользнула едва заметная, торжествующая полуулыбка художника, который получил в своё распоряжение идеальный холст и уйму свободного времени. — Прекрасно, — тихо произнёс он, глядя на то, как судорожно сжались пальцы Талии на лацканах его пиджака. — Значит, мы можем не спешить. Твои мышцы слишком зажаты после каскадёрских трюков. Тебе нужен хороший массаж, чтобы ты расслабилась перед камерами. Он не стал дожидаться её ответа. Альбедо мягко, но настойчиво развернул её в кресле спиной к зеркалу и опустился на колени прямо перед ней. Его движения перетекли из обычной примерки костюма в подробное, чувственное изучение её тела. Его ладони, пахнущие дорогими маслами для грима, легли на её обнажённые бёдра. Альбедо начал медленно, круговыми движениями массировать её кожу, продвигаясь выше, к экстремально тонкой талии. Он разминал каждую мышцу с анатомической точностью, заставляя Талию шумно, рвано выдыхать. Золотые цепочки на её набедренной повязке негромко звенели при каждом его движении, и этот металлический звук в тишине комнаты лишь сильнее взвинчивал градус напряжения. Талия полностью отдалась его рукам. Её каскадёрский азарт и привычная язвительность окончательно растворились в этой обволакивающей, тягучей нежности. Ей безумно нравилось, как деликатно, но при этом властно Альбедо обходился с её телом. Она закинула голову назад, подставляя шею под его взгляд, и её пышная грудь в перекрещенном чёрном топе вздымалась всё выше и чаще. Альбедо поднялся выше. Его пальцы скользнули под ткань халтера, снова освобождая её грудь. На этот раз он действовал ещё более подробно и неторопливо. Его ладони полностью заполнились её тяжёлыми, округлыми формами. Он начал мягко массировать её бюст, разминая чувствительную кожу, а затем его большие пальцы с ощутимым, тягучим нажимом принялись синхронно играть с её затвердевшими сосками. — Ах... Альбедо... — из горла Талии вырвался откровенный, хриплый стон, который эхом разнёсся по пустой гримёрной. По её животу пробежала сильная, крупная дрожь возбуждения. Она судорожно выгнулась в пояснице, подаваясь бёдрами вперёд и буквально вжимаясь своими формами в его ладони. Пальцы Талии слепо зарылись в светлые волосы Альбедо, притягивая его ближе, пока её тело плавилось от каждого его профессионального, но такого интимного прикосновения. Они использовали каждую минуту этого внезапного перерыва, полностью растворяясь в своей запретной игре. Талия не собиралась оставаться просто пассивной свидетельницей его мастерства. Когда рация затихла, объявив о дополнительных сорока минутах, её каскадёрский азарт вспыхнул с новой силой. Ей безумно нравилось контролировать ситуацию, и сейчас, в отсутствие Чжун Ли, она решила перехватить инициативу и превратить этот массаж в полноценную двустороннюю игру. Собравшись с силами, Талия резко подалась вперёд. Она перехватила Альбедо за воротник его светлого дизайнерского пиджака и одним плавным, но уверенным движением потянула его на себя, заставляя художника подняться с колен и сесть на край её глубокого кресла. Теперь они поменялись ролями — она нависала над ним, тяжело дыша, а её рыжие растрёпанные волосы опутывали его плечи. — Ты думаешь, что только твои руки умеют творить искусство, Альбедо? — её голос прозвучал с пугающе соблазнительной, язвительной хрипотцой. Талия кокетливо наклонилась ниже, отчего её пышная, освобождённая из чёрного топа грудь практически прижалась к его груди, дразня и заставляя Альбедо сделать первый глубокий, несвойственный ему судорожный вдох. Она завела руки ему за шею, но вместо объятий её пальцы скользнули к пуговицам его пиджака. Действуя подробно и неторопливо, она расстегнула их одну за другой, обнажая его бледную кожу. Она начала дразнить его в ответ:Талия медленно вела своими тёплыми ладонями по его груди, заставляя Альбедо напрягаться под её пальцами. Она специально тёрлась своими округлыми формами о его ладони, которые он всё ещё держал на её талии, направляя его движения и заставляя сжимать её кожу сильнее. Её обнажённый живот и бёдра, украшенные золотыми цепочками, ритмично двигались, пока она устраивалась у него на коленях, создавая невыносимое трение сквозь ткань костюмов. Альбедо, всегда такой холодный и собранный, впервые потерял контроль. Его дыхание сбилось, а пальцы сжались на её бёдрах до побеления суставов, когда Талия прикусила мочку его уха, шумно вздыхая ему прямо в шею. Золотые цепочки на её набедренной повязке безумно звенели от их общих, рваных движений, заполняя комнату звуками их запретной, тайной игры. Талия упивалась его реакцией, чувствуя, как её собственное тело плавится от этой близости и крупной дрожи возбуждения, которая сотрясала их обоих в тишине закрытой гримёрной. Время, отпущенное им координатором площадки, стремительно таяло, но внутри гримёрной оно словно сгустилось, превратившись в тягучий, дурманящий омут. Дерзкая инициатива Талии, её близость и то, как бесстыдно звенели золотые цепочки на её бёдрах при каждом движении, окончательно сокрушили хвалёное хладнокровие Альбедо. Он больше не был отстранённым художником-перфекционистом. Тонкая грань между профессиональным созерцанием и первобытным голодом мужчины стёрлась без следа. Его пальцы, до этого действовавшие пугающе аккуратно, теперь сжались на её округлых бёдрах с неистовой, собственнической силой, заставляя Талию хрипло охнуть от неожиданности. Альбедо подался вперёд, перехватывая контроль. Его ладони скользнули выше по её обнажённому животу, сминая тонкую кожу на её талии, и вернулись к её пышной, полностью освобождённой из чёрного топа груди. На этот раз его движения стали требовательными, подробными и жадными. Он терзал её тяжёлые формы, заставляя податливую плоть растягиваться и менять очертания под его напором, а затем его большие пальцы принялись с силой, доводящей до исступления, крутить и оттягивать её затвердевшие, пылающие соски. — Талия... — его обычно ровный, тихий голос сорвался на рваный, полузадушенный шёпот прямо у её губ. В его глазах, всегда напоминавших прозрачный лёд, сейчас горело тёмное, лихорадочное пламя. — Ещё... Не останавливайся. У нас есть время. Пожалуйста, не останавливайся. Это была не просто просьба — это была отчаянная, ломающая его гордость мольба мужчины, который впервые в жизни полностью потерял власть над собой. Он прижался своим лицом к ложбинке её груди, жадно втягивая носом аромат её кожи, смешанный с запахом дорогих масел, и оставляя быстрые, горячие поцелуи-укусы на её ключицах — прямо поверх тех следов, что утром выжег Чжун Ли. Талия от этой внезапной, яростной перемены в нём пришла в абсолютный восторг. Её каскадёрское сердце забилось в бешеном, рваном ритме, а тело прошила крупная, непрекращающаяся дрожь. Ей безумно нравилось видеть этого гениального, вечно собранного мальчика сломленным, умоляющим её о продолжении. Она судорожно выгнулась в пояснице, ещё сильнее вжимаясь своими формами в его лицо и ладони, и намертво запутала пальцы в его светлых волосах, притираясь к нему бёдрами сквозь тонкую шёлковую ткань набедренной повязки. Комната ходила ходуном, кресло предательски поскрипывало, а золото на её костюме звенело в унисон их рваному, тяжёлому дыханию. Альбедо буквально умолял её взглядом и каждым судорожным вздохом зайти ещё дальше, отдать ему всё до последней капли, наплевав на съёмки, на график и на то, что за дверью в любой момент может появиться Чжун Ли. Перерыв за закрытыми дверями гримёрной превратился в их личную, изолированную от всего мира реальность. Талия, тяжело дыша и чувствуя, как её тело горит от требовательных, жадных прикосновений Альбедо, лукаво прищурилась. В её глазах снова вспыхнул тот самый каскадёрский, ищущий риска азарт. Ей безумно нравилось контролировать эмоции этого вечно холодного художника. — Здесь слишком тесно для хорошего массажа, Альбедо, — хрипло прошептала она ему прямо в губы, запуская пальцы в его светлые волосы. — И кресло слишком сильно скрипит. В моей гримёрной есть просторная ванная комната. У нас ещё полно времени. Пойдём туда. Я разрешаю тебе продолжить. Слова Талии подействовали на Альбедо как сильнейший допинг. На его лице, обычно лишённом ярких эмоций, отразилось подлинное, ошеломляющее счастье. Его глаза загорелись лихорадочным, триумфальным блеском. Человек, который всегда держал себя в руках, сейчас был готов молиться на неё. Одним слитным, сильным движением он поднял её на руки, бережно, но крепко прижимая её округлые бёдра к себе, и перенёс через порог ванной комнаты, щёлкнув замком изнутри. В ванной, залитой мягким светом и пахнущей дорогой солью, игра возобновилась с новой, утроенной силой. Альбедо усадил Талию на широкий мраморный бортик. Он действовал подробно, не упуская ни единой детали её экстремально откровенного костюма: он включил тёплую воду, чтобы комната наполнилась влажным паром, и нанёс на ладони скользкое массажное масло. Его руки легли на её тонкую талию, медленно и глубоко разминая мышцы спины и живота. Он двигался выше, к её пышной, полностью свободной от чёрного топа груди, сминая её формы с невероятной, пьянящей подробностью. Талия не оставалась безучастной. Она обхватила его бёдра своими ногами, притягивая Альбедо вплотную к себе. Золотые цепочки на её набедренной повязке безумно и громко звенели, ударяясь о мраморный бортик при каждом их рваном, ритмичном движении. Она тёрлась своим обнажённым животом о его расстёгнутую рубашку, заставляя Альбедо судорожно вздыхать ей в шею. Альбедо буквально плавился от счастья, полностью растворяясь в её теле. Его пальцы с силой, доводящей до исступления, терзали её затвердевшие соски, а губами он покрывал быстрыми, горячими поцелуями её ключицы и плечи, ставя свои метки поверх утренних укусов Чжун Ли. — Талия... ты невероятная... — срывался его голос на рваный шёпот. Он умолял её двигаться ещё быстрее, полностью поддаваясь её власти. Талия судорожно выгибалась в пояснице, её тело сотрясала крупная, непрекращающаяся дрожь возбуждения. Из её горла эхом разносились громкие, откровенные стоны, которые во влажном воздухе ванной звучали ещё громче. Влажный пар быстро заполнил небольшое пространство ванной комнаты, оседая каплями на зеркалах и глянцевой плитке. В этой изолированной, тёплой полутьме время словно зациклилось. Рация на столике в гримёрной молчала, подтверждая, что у них по-прежнему есть законные полчаса тишины, а Чжун Ли всё ещё заблокирован продюсерами на верхних этажах студии. Талия сидела на высоком мраморном бортике, кокетливо закинув ногу на ногу. Её пышная грудь, полностью освобождённая из плена чёрного топа-халтера, высоко вздымалась от рваного дыхания. На губах играла её привычная язвительная улыбка, но в зелёных глазах горел каскадёрский, чистый азарт. Альбедо стоял прямо перед ней, держа в руках флакон с массажным маслом. Однако его привычные, точные движения художника вдруг стали нерешительными. Талия, обладавшая обострённой наблюдательностью, мгновенно заметила перемену. Взгляд Альбедо, обычно холодный и сфокусированный исключительно на геометрии костюма, теперь лихорадочно метался от её округлых бёдер к затвердевшим соскам. Его бледные щеки залил густой, непривычный для него румянец. Но окончательно его выдало тело. Сквозь тонкую ткань его светлых дизайнерских брюк, прямо между её раздвинутых ног, отчётливо и крупно проступил напряжённый бугорок. Из-за тесного контакта с её бёдрами скрыть это внезапное, мощное возбуждение было абсолютно невозможно. Заметив, как Альбедо попытался слегка отпрянуть и прикрыться полами расстёгнутого пиджака, Талия тихо, торжествующе рассмеялась. Этот момент его уязвимости привёл её в полный восторг. — Оу... Альбедо, дорогой, — протянула она с пугающе соблазнительной, язвительной хрипотцой, хватая его за лацканы рубашки и силой притягивая обратно вплотную к себе. — Наш гениальный, бесстрастный художник, оказывается, умеет так бурно реагировать на обычную натурщицу? Какая прелесть. Вместо того чтобы облегчить его положение, Талия включила свою оживлённость на максимум и начала играть с его смущением, подробно и намеренно доводя его до исступления: она плотнее обхватила его талию своими бёдрами, заставляя его напряжённый орган в брюках с силой упереться прямо в её обнажённый низ живота. При каждом её вдохе золотые цепочки на её набедренной повязке со звоном бились о металлическую пряжку его ремня. Талия начала медленно, тягуче двигаться всем телом вверх и вниз, создавая невыносимое трение сквозь слои ткани и заставляя Альбедо судорожно ловить ртом воздух. Она перехватила его бледные, дрожащие ладони, которые пахли маслом, и сама с силой водрузила их обратно на свою тяжёлую грудь. — Ну же, продолжай массаж, не отвлекайся. Мне ведь нужно расслабиться, помнишь? — шептала она ему прямо в губы, пока её пальцы скользили ниже, намеренно очерчивая контуры его возбуждения сквозь ткань брюк. Альбедо, окончательно потеряв дар речи от стыда и дикого удовольствия, издал короткий, задушенный стон. Он зажмурился, его дыхание стало частым и рваным. Поддаваясь её ритму, он перестал бороться со смущением — его пальцы судорожно сжались на её груди, проминая мягкую плоть до багровых следов, а бёдра сами начали совершать встречные, рваные толчки. Комната наполнилась звуками их тяжёлого дыхания и оглушительным, непрекращающимся звоном золота на костюме Талии, которая упивалась своей абсолютной властью над этим парнем. Альбедо буквально плавился в её руках, молясь, чтобы этот перерыв никогда не заканчивался, а Чжун Ли как можно дольше не возвращался в павильон. Влажный пар в ванной комнате стал ещё гуще, оседая каплями на зеркалах и скользком мраморе, пока рация в пустой гримёрной продолжала хранить спасительное молчание. У них всё ещё оставались законные тридцать минут до возвращения Чжун Ли, и это осознание окончательно сорвало все тормоза. Альбедо, чьё тело буквально горело от смущения и дикого, непривычного для него возбуждения, больше не мог выносить эту сладкую пытку сквозь слои одежды. Понимая, что Талия видит его слабость насквозь и упивается ею, он решил отбросить мешающие рамки приличия. Его бледные, слегка дрожащие пальцы лихорадочно скользнули к ремню собственных дизайнерских брюк. Резким, нетерпеливым движением он расстегнул замок, освобождаясь от тесной ткани и полностью высвобождая своё напряжённое, пульсирующее мужское естество наружу. Тяжёлый, рваный вдох вырвался из его груди, когда прохладный воздух ванной коснулся обнажённой кожи. Избавившись от ненужного барьера, Альбедо поднял на Талию потемневший, умоляющий взгляд. В его глазах, всегда напоминавших прозрачный лёд, теперь плескалось лихорадочное исступление. — Талия... — его обычно ровный голос сорвался на рваный, едва различимый шёпот. Он подался бёдрами вперёд, упираясь своим горячим органом прямо в её обнажённое бедро. — Пожалуйста. Зайди... Сделай это. Я больше не могу терпеть. Эта открытая мольба и полная капитуляция гениального художника привели Талию в абсолютный восторг. В её глазах вспыхнул хищный, каскадёрский азарт. В этот момент она почувствовала себя настоящей хозяйкой положения и решила взять бразды правления в свои руки, полностью подчиняя Альбедо своей воле. — О, так ты просишь меня об этом? — с пугающе соблазнительной, язвительной хрипотцой протянула она, глядя на него сверху вниз со своего мраморного подиума. — Кто бы мог подумать, что наш холодный мастер так быстро сломается. Что ж... раз ты так просишь. Талия перехватила инициативу и начала властвовать над ним ещё жёстче и подробнее. Вместо того чтобы сразу выполнить его просьбу, она заставила его подождать. Талия запустила свои сильные, тренированные пальцы каскадёрши в его светлые волосы, с силой потянув назад и вынуждая Альбедо запрокинуть голову. Она наклонилась и глубоко, по-хозяйски впилась в его губы, перекрывая ему дыхание и забирая его задушенные стоны себе. Удерживая его за волосы, Талия плавно приподняла свои бёдра на мраморном бортике. Действуя намеренно медленно, она сдвинула тонкую шёлковую полоску своей набедренной повязки в сторону. Золотые цепочки на её костюме безумно, оглушительно зазвенели в тишине ванной. Она начала тереться своей влажной, горячей интимной зоной прямо по самой вершине его возбуждённого органа, совершая рваные, тягучие круговые движения, но не позволяя ему войти до конца. Альбедо от этой мучительной ласки буквально задыхался. Его ладони судорожно сжались на её пышной, полностью обнажённой груди, проминая мягкую плоть до багровых следов, а из горла вырывались рваные, хриплые мольбы. Талия видела, как крупная дрожь сотрясает его тело, и двигалась ещё быстрее, направляя его бёдра своими ногами и полностью контролируя каждый его вдох, пока они оба балансировали на грани полного исступления. Она упивалась этой секундой абсолютной власти над ним, заставляя Альбедо подчиняться любому мимолётному движению её тела, пока за пределами ванной комнаты всё ещё было спокойно. Влажный пар в ванной комнате сгустился до предела, превращая пространство в изолированную от всего мира капсулу. Времени оставалось всё меньше, и этот тикающий счётчик лишь подстёгивал их активность, выкручивая градус напряжения на максимум. Талия, продолжая удерживать Альбедо за светлые волосы, упивалась его рваным дыханием и той дрожью, что сотрясала его тело. Её каскадёрский азарт требовал финального, самого мощного всплеска адреналина. Наблюдая, как лихорадочно темнеют его глаза от её дразнящих, тягучих движений, она наконец решила сменить милость на полную капитуляцию его контроля. — Ладно, — выдохнула она ему прямо в губы с хищной, язвительной улыбкой, от которой у него перехватило дыхание. — Твоя взяла, художник. Заходи. Посмотрим, насколько яростным ты можешь быть, когда не сдерживаешься. Эти слова подействовали на Альбедо как сорванный замок. Получив долгожданное одобрение, он мгновенно разорвал её хватку на своих волосах. Вся его былая скромность и смущение сгорели без остатка, уступив место чистой, первобытной мужской тактильности. Одним мощным, слитным движением Альбедо подался вперёд, перехватывая инициативу. Его широкие, сильные ладони, покрытые скользким массажным маслом, жёстко легли под её округлые бёдра, приподнимая Талию над мраморным бортиком и насаживая её на своё горячее, пульсирующее естество на всю глубину. — А-ах!.. — Талия резко выгнулась в дугу, её глаза расширились от шока и обжигающего удовольствия. Из её горла вырвался откровенный, громкий стон, который эхом раскатился по влажному кафелю ванной. Золотые цепочки на её набедренной повязке не просто зазвенели — они загрохотали, с металлическим лязгом ударяясь о мрамор при каждом резком сдвиге тел. Альбедо зашёл на её территорию безраздельно и сразу задал бешеный, яростный ритм. Он двигался тяжело, глубоко и непреклонно, с каждым толчком вжимаясь в неё всем телом и заставляя Талию судорожно хватать ртом воздух. Его тактильность стала пугающе подробной и требовательной. Свободной рукой Альбедо намертво зафиксировал её за тонкую талию, практически впиваясь пальцами в её кожу, чтобы она не могла сместиться ни на миллиметр. Вторая его ладонь грубо и жадно сминала её пышную, полностью обнажённую грудь. Он пересчитывал пальцами её рёбра, оттягивал затвердевшие соски и доводил её до полного исступления, не давая ни секунды на передышку. Он наклонялся ниже, покрывая её шею и ключицы быстрыми, горячими укусами-поцелуями, стирая фантомные следы Чжун Ли и оставляя вместо них свои собственные, наливающиеся багровым цветом метки. Талия, растеряв всю свою властность, теперь лишь беспомощно плавилась в его руках. Её тело била крупная, непрекращающаяся дрожь от этого яростного натиска. Она намертво обхватила его спину своими ногами, скрестив лодыжки на его пояснице, а пальцами раздирала ткань его рубашки, ища хоть какую-то опору. Её рваные, хриплые стоны сливались со звоном золота на её костюме в один сплошной, оглушительный ритм страсти. Альбедо действовал на пределе своих сил, выплёскивая всю накопившуюся ревность и желание в эти глубокие, мощные толчки. Они оба летели в эту пропасть, полностью растворяясь в своей запретной, грязной игре за закрытыми дверями, пока до возвращения Чжун Ли оставались считанные минуты. — Спасибо. У тебя потрясающие руки, Альбедо. Намного аккуратнее, чем у некоторых грубых «генералов» на этой площадке. Это стало последней каплей. Чжун Ли больше не собирался терпеть этот фарс. Тяжёлым, стремительным шагом он пересёк разделявшее их расстояние. Воздух в павильоне буквально зазвенел от его глухой, бешеной ярости. Он бесцеремонно схватил Талию за обнажённое плечо и резко развернул её к себе, прерывая её кокетливый диалог с художником. Его ладонь мёртвой хваткой легла прямо на её тонкую талию, чуть выше золотой цепочки, сминая кожу с такой силой, что Талия невольно охнула, а её пышная грудь в чёрном топе судорожно вздымалась у него перед глазами. — Альбедо, свободен. Твоя работа с костюмом окончена, — отчеканил Чжун Ли, и его голос был настолько низким и вибрирующим, что походил на рык. Он посмотрел на художника таким уничтожающим взглядом, что любой другой на месте Альбедо уже бежал бы из павильона. Затем он перевёл потемневший, хищный взгляд на Талию, оценивая её новый, экстремально откровенный наряд: — Решила продемонстрировать свои формы всей площадке, Талия? Думаешь, эти цепочки защитят тебя от меня в кадре? Талия, несмотря на железную хватку на своей талии, лишь вызывающе выпятила грудь вперёд, едва не касаясь его пиджака, и прошептала ему прямо в губы: — А ты попробуй сорвать их с меня прямо под камерами, Чжун Ли. Посмотрим, хватит ли у тебя смелости. Альбедо завязал шёлковые шнурки на её шее, но не спешил отходить. Его взгляд, обычно холодный и отстранённый, скользнул по золотым цепочкам, удерживающим перекрещенный чёрный топ-халтер на её пышной груди. Ткань натянулась слишком сильно, и одна из цепочек слегка перекрутилась, врезаясь в нежную кожу и нарушая идеальную геометрию костюма. — Секунду, Талия. Верх сидит неровно, — спокойно произнёс Альбедо, делая шаг вперёд и оказываясь с ней лицом к лицу. Он поднял свои бледные, тонкие руки. Его пальцы, пахнущие дорогим мылом и фиксатором для грима, аккуратно легли прямо на стык чёрной ткани и золотого металла — у самой ложбинки её груди. Атмосфера в павильоне мгновенно изменилась, став густой и осязаемой. Альбедо действовал без грамма пошлости, с дотошностью перфекциониста, но близость его рук к её обнажённому телу создавала невероятное напряжение. Его тёплые подушечки пальцев медленно прошлись по верхней округлости её груди, поправляя натяжение лямок и расправляя зажатую ткань. Талия, до этого момента лишь капризно кокетничавшая, резко замерла. Её оживлённость на секунду сменилась подлинным, глубоким вдохом. Прикосновение прохладных пальцев Альбедо к коже, которая всё ещё горела и была максимально чувствительной после недавних горячих укусов Чжун Ли в гримёрной, отозвалось неожиданной волной жара во всём теле. Её пышная грудь судорожно вздымалась прямо перед лицом художника, практически касаясь его воротника при каждом вдохе. По обнажённому животу и бёдрам Талии пробежала крупная, едва заметная дрожь. Соски под тонкой чёрной тканью топа мгновенно затвердели, откровенно проступая сквозь кружево, что сделало её образ ещё более соблазнительным и порочным. Альбедо заметил эту реакцию. Его пальцы на секунду задержались у неё под грудью, слегка приподнимая ткань, чтобы зафиксировать её ровно. Он поднял глаза и встретился с расширенными зелёными зрачками Талии. На его губах появилось редкое, понимающее подобие полуулыбки: — Твой пульс зашкаливает, Талия. Ты слишком остро реагируешь на обычную примерку.Талия хрипло, тихо рассмеялась, пытаясь вернуть свою привычную язвительность, хотя её сердце готово было выпрыгнуть из рёбер: — Просто... у тебя очень специфические методы работы, Альбедо. Слишком интимные для обычного гримёра. Чжун Ли вызвали на экстренное совещание с продюсерами в другой конец студии, и его тяжёлое, удушающее присутствие наконец исчезло с площадки. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом софитов за окном. Воздух казался густым, пропитанным ароматом лака для волос, дорогого парфюма и пудры. Талия сидела в кресле перед большим зеркалом. На ней был тот самый откровенный чёрный костюм-халтер с золотыми цепочками, который так сильно разозлил Чжун Ли на репетиции. Теперь, в отсутствие главного актёра, её язвительность сменилась предвкушением новой, ещё более рискованной игры. Альбедо стоял позади неё, внимательно изучая её отражение. Его взгляд, всегда холодный и отстранённый, сейчас скользнул по натянутой чёрной ткани топа, которая едва удерживала её пышную грудь. Одна из золотых цепочек на лифе запуталась в шёлковой лямке, нарушая геометрию костюма. — Твой костюм требует доработки, Талия, — спокойно произнёс Альбедо, делая шаг вперёд и заставляя её обернуться к нему лицом. — Ткань натянута неравномерно. Если ты сделаешь резкое движение в кадре, лиф просто соскользнёт. — Так исправь это, — дерзко улыбнулась Талия, закидывая голову назад и глядя на него снизу вверх. Её зелёные глаза азартно блестели. — Ты ведь у нас главный перфекционист на площадке. Покажи, на что способны твои руки, когда никто не мешает. Альбедо принял этот вызов с абсолютным, пугающим спокойствием. Он опустился на одно колено перед её креслом, оказавшись на одном уровне с её грудью. Его бледные, тонкие руки, пахнущие фиксатором для грима, медленно поднялись и легли прямо на стык чёрной ткани и золотого металла — у самой ложбинки её бюста. Атмосфера в комнате мгновенно раскалилась. Альбедо действовал без грамма суеты, но близость его рук к её обнажённой коже создавала невероятное электричество. Его тёплые подушечки пальцев медленно, с ощутимым давлением прошлись по верхней округлости её груди, поправляя натяжение лямок и расправляя зажатую ткань. Талия резко замерла, её привычная оживлённость на секунду уступила место глубокому, судорожному вдоху. Прикосновение прохладных пальцев Альбедо к коже, которая всё ещё была чувствительной после утренних съёмок, отозвалось неожиданной волной жара. Её пышная грудь рвано вздымалась прямо перед лицом художника, практически касаясь его воротника при каждом выдохе. По обнажённому животу и бёдрам Талии пробежала крупная дрожь, а соски под тонкой тканью топа мгновенно затвердели, откровенно проступая сквозь кружево. Альбедо заметил эту реакцию, но не поспешил отстраниться. Напротив, затягивая время, он задержал свои ладони на её теле. Его пальцы скользнули чуть ниже, под самую чашечку топа, слегка приподнимая её формы, чтобы зафиксировать золотую цепочку ровно. Это движение было плавным, подробным и намеренно интимным. Он очерчивал линии её тела с анатомической точностью художника, заставляя Талию сильнее прогибаться в пояснице навстречу его рукам. — Твой пульс зашкаливает, — тихо заметил Альбедо, прижимая ладонь чуть плотнее к её вздымающейся груди, чувствуя, как под тканью бешено колотится её сердце. — Ты слишком остро реагируешь на обычную примерку, Талия. Талия хрипло рассмеялась, хватая его за запястье, но не для того, чтобы убрать его руку, а чтобы удержать её на месте: — Просто твои методы работы слишком... подробные, Альбедо. И мне это начинает нравиться.В этот момент в коридоре послышался звук шагов — администратор площадки возвращался, чтобы позвать их на съёмку, и у них оставалось всего несколько секунд, чтобы закончить эту скрытую от всех игру. Рация на столе на мгновение затихла, а затем сквозь треск помех раздался новый голос координатора: «Отмена, группа! График сместился, у актеров есть еще сорок минут на подготовку и отдых». Этот короткий анонс прозвучал в изолированной тишине гримёрной как сигнал к полной вседозволенности. Время, которое раньше подгоняло их, теперь растянулось, стирая последние капли нерешительности. Альбедо, чья ладонь всё ещё покоилась на её тяжело вздымающемся бюсте, воспринял эту новость с абсолютным, пугающим спокойствием. На его губах скользнула едва заметная, торжествующая полуулыбка художника, который получил в своё распоряжение идеальный холст и уйму свободного времени. — Прекрасно, — тихо произнёс он, глядя на то, как судорожно сжались пальцы Талии на лацканах его пиджака. — Значит, мы можем не спешить. Твои мышцы слишком зажаты после каскадёрских трюков. Тебе нужен хороший массаж, чтобы ты расслабилась перед камерами. Он не стал дожидаться её ответа. Альбедо мягко, но настойчиво развернул её в кресле спиной к зеркалу и опустился на колени прямо перед ней. Его движения перетекли из обычной примерки костюма в подробное, чувственное изучение её тела. Его ладони, пахнущие дорогими маслами для грима, легли на её обнажённые бёдра. Альбедо начал медленно, круговыми движениями массировать её кожу, продвигаясь выше, к экстремально тонкой талии. Он разминал каждую мышцу с анатомической точностью, заставляя Талию шумно, рвано выдыхать. Золотые цепочки на её набедренной повязке негромко звенели при каждом его движении, и этот металлический звук в тишине комнаты лишь сильнее взвинчивал градус напряжения. Талия полностью отдалась его рукам. Её каскадёрский азарт и привычная язвительность окончательно растворились в этой обволакивающей, тягучей нежности. Ей безумно нравилось, как деликатно, но при этом властно Альбедо обходился с её телом. Она закинула голову назад, подставляя шею под его взгляд, и её пышная грудь в перекрещенном чёрном топе вздымалась всё выше и чаще. Альбедо поднялся выше. Его пальцы скользнули под ткань халтера, снова освобождая её грудь. На этот раз он действовал ещё более подробно и неторопливо. Его ладони полностью заполнились её тяжёлыми, округлыми формами. Он начал мягко массировать её бюст, разминая чувствительную кожу, а затем его большие пальцы с ощутимым, тягучим нажимом принялись синхронно играть с её затвердевшими сосками. — Ах... Альбедо... — из горла Талии вырвался откровенный, хриплый стон, который эхом разнёсся по пустой гримёрной. По её животу пробежала сильная, крупная дрожь возбуждения. Она судорожно выгнулась в пояснице, подаваясь бёдрами вперёд и буквально вжимаясь своими формами в его ладони. Пальцы Талии слепо зарылись в светлые волосы Альбедо, притягивая его ближе, пока её тело плавилось от каждого его профессионального, но такого интимного прикосновения. Они использовали каждую минуту этого внезапного перерыва, полностью растворяясь в своей запретной игре. Талия не собиралась оставаться просто пассивной свидетельницей его мастерства. Когда рация затихла, объявив о дополнительных сорока минутах, её каскадёрский азарт вспыхнул с новой силой. Ей безумно нравилось контролировать ситуацию, и сейчас, в отсутствие Чжун Ли, она решила перехватить инициативу и превратить этот массаж в полноценную двустороннюю игру. Собравшись с силами, Талия резко подалась вперёд. Она перехватила Альбедо за воротник его светлого дизайнерского пиджака и одним плавным, но уверенным движением потянула его на себя, заставляя художника подняться с колен и сесть на край её глубокого кресла. Теперь они поменялись ролями — она нависала над ним, тяжело дыша, а её рыжие растрёпанные волосы опутывали его плечи. — Ты думаешь, что только твои руки умеют творить искусство, Альбедо? — её голос прозвучал с пугающе соблазнительной, язвительной хрипотцой. Талия кокетливо наклонилась ниже, отчего её пышная, освобождённая из чёрного топа грудь практически прижалась к его груди, дразня и заставляя Альбедо сделать первый глубокий, несвойственный ему судорожный вдох. Она завела руки ему за шею, но вместо объятий её пальцы скользнули к пуговицам его пиджака. Действуя подробно и неторопливо, она расстегнула их одну за другой, обнажая его бледную кожу. Она начала дразнить его в ответ: Талия медленно вела своими тёплыми ладонями по его груди, заставляя Альбедо напрягаться под её пальцами. Она специально тёрлась своими округлыми формами о его ладони, которые он всё ещё держал на её талии, направляя его движения и заставляя сжимать её кожу сильнее. Её обнажённый живот и бёдра, украшенные золотыми цепочками, ритмично двигались, пока она устраивалась у него на коленях, создавая невыносимое трение сквозь ткань костюмов. Альбедо, всегда такой холодный и собранный, впервые потерял контроль. Его дыхание сбилось, а пальцы сжались на её бёдрах до побеления суставов, когда Талия прикусила мочку его уха, шумно вздыхая ему прямо в шею. Золотые цепочки на её набедренной повязке безумно звенели от их общих, рваных движений, заполняя комнату звуками их запретной, тайной игры. Талия упивалась его реакцией, чувствуя, как её собственное тело плавится от этой близости и крупной дрожи возбуждения, которая сотрясала их обоих в тишине закрытой гримёрной. Время, отпущенное им координатором площадки, стремительно таяло, но внутри гримёрной оно словно сгустилось, превратившись в тягучий, дурманящий омут. Дерзкая инициатива Талии, её близость и то, как бесстыдно звенели золотые цепочки на её бёдрах при каждом движении, окончательно сокрушили хвалёное хладнокровие Альбедо. Он больше не был отстранённым художником-перфекционистом. Тонкая грань между профессиональным созерцанием и первобытным голодом мужчины стёрлась без следа. Его пальцы, до этого действовавшие пугающе аккуратно, теперь сжались на её округлых бёдрах с неистовой, собственнической силой, заставляя Талию хрипло охнуть от неожиданности. Альбедо подался вперёд, перехватывая контроль. Его ладони скользнули выше по её обнажённому животу, сминая тонкую кожу на её талии, и вернулись к её пышной, полностью освобождённой из чёрного топа груди. На этот раз его движения стали требовательными, подробными и жадными. Он терзал её тяжёлые формы, заставляя податливую плоть растягиваться и менять очертания под его напором, а затем его большие пальцы принялись с силой, доводящей до исступления, крутить и оттягивать её затвердевшие, пылающие соски. — Талия... — его обычно ровный, тихий голос сорвался на рваный, полузадушенный шёпот прямо у её губ. В его глазах, всегда напоминавших прозрачный лёд, сейчас горело тёмное, лихорадочное пламя. — Ещё... Не останавливайся. У нас есть время. Пожалуйста, не останавливайся. Это была не просто просьба — это была отчаянная, ломающая его гордость мольба мужчины, который впервые в жизни полностью потерял власть над собой. Он прижался своим лицом к ложбинке её груди, жадно втягивая носом аромат её кожи, смешанный с запахом дорогих масел, и оставляя быстрые, горячие поцелуи-укусы на её ключицах — прямо поверх тех следов, что утром выжег Чжун Ли. Талия от этой внезапной, яростной перемены в нём пришла в абсолютный восторг. Её каскадёрское сердце забилось в бешеном, рваном ритме, а тело прошила крупная, непрекращающаяся дрожь. Ей безумно нравилось видеть этого гениального, вечно собранного мальчика сломленным, умоляющим её о продолжении. Она судорожно выгнулась в пояснице, ещё сильнее вжимаясь своими формами в его лицо и ладони, и намертво запутала пальцы в его светлых волосах, притираясь к нему бёдрами сквозь тонкую шёлковую ткань набедренной повязки. Комната ходила ходуном, кресло предательски поскрипывало, а золото на её костюме звенело в унисон их рваному, тяжёлому дыханию. Альбедо буквально умолял её взглядом и каждым судорожным вздохом зайти ещё дальше, отдать ему всё до последней капли, наплевав на съёмки, на график и на то, что за дверью в любой момент может появиться Чжун Ли. Влажный пар быстро заполнил небольшое пространство ванной комнаты, оседая каплями на зеркалах и глянцевой плитке. В этой изолированной, тёплой полутьме время словно зациклилось. Рация на столике в гримёрной молчала, подтверждая, что у них по-прежнему есть законные полчаса тишины, а Чжун Ли всё ещё заблокирован продюсерами на верхних этажах студии. Талия сидела на высоком мраморном бортике, кокетливо закинув ногу на ногу. Её пышная грудь, полностью освобождённая из плена чёрного топа-халтера, высоко вздымалась от рваного дыхания. На губах играла её привычная язвительная улыбка, но в зелёных глазах горел каскадёрский, чистый азарт. Альбедо стоял прямо перед ней, держа в руках флакон с массажным маслом. Однако его привычные, точные движения художника вдруг стали нерешительными. Талия, обладавшая обострённой наблюдательностью, мгновенно заметила перемену. Взгляд Альбедо, обычно холодный и сфокусированный исключительно на геометрии костюма, теперь лихорадочно метался от её округлых бёдер к затвердевшим соскам. Его бледные щеки залил густой, непривычный для него румянец. Но окончательно его выдало тело. Сквозь тонкую ткань его светлых дизайнерских брюк, прямо между её раздвинутых ног, отчётливо и крупно проступил напряжённый бугорок. Из-за тесного контакта с её бёдрами скрыть это внезапное, мощное возбуждение было абсолютно невозможно.Заметив, как Альбедо попытался слегка отпрянуть и прикрыться полами расстёгнутого пиджака, Талия тихо, торжествующе рассмеялась. Этот момент его уязвимости привёл её в полный восторг. — Оу... Альбедо, дорогой, — протянула она с пугающе соблазнительной, язвительной хрипотцой, хватая его за лацканы рубашки и силой притягивая обратно вплотную к себе. — Наш гениальный, бесстрастный художник, оказывается, умеет так бурно реагировать на обычную натурщицу? Какая прелесть. Вместо того чтобы облегчить его положение, Талия включила свою оживлённость на максимум и начала играть с его смущением, подробно и намеренно доводя его до исступления: Она плотнее обхватила его талию своими бёдрами, заставляя его напряжённый орган в брюках с силой упереться прямо в её обнажённый низ живота. При каждом её вдохе золотые цепочки на её набедренной повязке со звоном бились о металлическую пряжку его ремня. Талия начала медленно, тягуче двигаться всем телом вверх и вниз, создавая невыносимое трение сквозь слои ткани и заставляя Альбедо судорожно ловить ртом воздух. Она перехватила его бледные, дрожащие ладони, которые пахли маслом, и сама с силой водрузила их обратно на свою тяжёлую грудь. — Ну же, продолжай массаж, не отвлекайся. Мне ведь нужно расслабиться, помнишь? — шептала она ему прямо в губы, пока её пальцы скользили ниже, намеренно очерчивая контуры его возбуждения сквозь ткань брюк. Альбедо, окончательно потеряв дар речи от стыда и дикого удовольствия, издал короткий, задушенный стон. Он зажмурился, его дыхание стало частым и рваным. Поддаваясь её ритму, он перестал бороться со смущением — его пальцы судорожно сжались на её груди, проминая мягкую плоть до багровых следов, а бёдра сами начали совершать встречные, рваные толчки. Комната наполнилась звуками их тяжёлого дыхания и оглушительным, непрекращающимся звоном золота на костюме Талии, которая упивалась своей абсолютной властью над этим парнем. Альбедо буквально плавился в её руках, молясь, чтобы этот перерыв никогда не заканчивался, а Чжун Ли как можно дольше не возвращался в павильон. Влажный пар в ванной комнате стал ещё гуще, оседая каплями на зеркалах и скользком мраморе, пока рация в пустой гримёрной продолжала хранить спасительное молчание. У них всё ещё оставались законные тридцать минут до возвращения Чжун Ли, и это осознание окончательно сорвало все тормоза. Альбедо, чьё тело буквально горело от смущения и дикого, непривычного для него возбуждения, больше не мог выносить эту сладкую пытку сквозь слои одежды. Понимая, что Талия видит его слабость насквозь и упивается ею, он решил отбросить мешающие рамки приличия. Его бледные, слегка дрожащие пальцы лихорадочно скользнули к ремню собственных дизайнерских брюк. Резким, нетерпеливым движением он расстегнул замок, освобождаясь от тесной ткани и полностью высвобождая своё напряжённое, пульсирующее мужское естество наружу. Тяжёлый, рваный вдох вырвался из его груди, когда прохладный воздух ванной коснулся обнажённой кожи. Избавившись от ненужного барьера, Альбедо поднял на Талию потемневший, умоляющий взгляд. В его глазах, всегда напоминавших прозрачный лёд, теперь плескалось лихорадочное исступление. — Талия... — его обычно ровный голос сорвался на рваный, едва различимый шёпот. Он подался бёдрами вперёд, упираясь своим горячим органом прямо в её обнажённое бедро. — Пожалуйста. Зайди... Сделай это. Я больше не могу терпеть. Эта открытая мольба и полная капитуляция гениального художника привели Талию в абсолютный восторг. В её зелёных глазах вспыхнул хищный, каскадёрский азарт. В этот момент она почувствовала себя настоящей хозяйкой положения и решила взять бразды правления в свои руки, полностью подчиняя Альбедо своей воле. — О, так ты просишь меня об этом? — с пугающе соблазнительной, язвительной хрипотцой протянула она, глядя на него сверху вниз со своего мраморного подиума. — Кто бы мог подумать, что наш холодный мастер так быстро сломается. Что ж... раз ты так просишь. Талия перехватила инициативу и начала властвовать над ним ещё жёстче и подробнее: Вместо того чтобы сразу выполнить его просьбу, она заставила его подождать. Талия запустила свои сильные, тренированные пальцы каскадёрши в его светлые волосы, с силой потянув назад и вынуждая Альбедо запрокинуть голову. Она наклонилась и глубоко, по-хозяйски впилась в его губы, перекрывая ему дыхание и забирая его задушенные стоны себе. Удерживая его за волосы, Талия плавно приподняла свои бёдра на мраморном бортике. Действуя намеренно медленно, она сдвинула тонкую шёлковую полоску своей набедренной повязки в сторону. Золотые цепочки на её костюме безумно, оглушительно зазвенели в тишине ванной. Она начала тереться своей влажной, горячей интимной зоной прямо по самой вершине его возбуждённого органа, совершая рваные, тягучие круговые движения, но не позволяя ему войти до конца. Альбедо от этой мучительной ласки буквально задыхался. Его ладони судорожно сжались на её пышной, полностью обнажённой груди, проминая мягкую плоть до багровых следов, а из горла вырывались рваные, хриплые мольбы. Талия видела, как крупная дрожь сотрясает его тело, и двигалась ещё быстрее, направляя его бёдра своими ногами и полностью контролируя каждый его вдох, пока они оба балансировали на грани полного исступления. Она упивалась этой секундой абсолютной власти над ним, заставляя Альбедо подчиняться любому мимолётному движению её тела, пока за пределами ванной комнаты всё ещё было спокойно. Влажный пар в ванной комнате сгустился до предела, превращая пространство в изолированную от всего мира капсулу. Времени оставалось всё меньше, и этот тикающий счётчик лишь подстёгивал их активность, выкручивая градус напряжения на максимум. Талия, продолжая удерживать Альбедо за светлые волосы, упивалась его рваным дыханием и той дрожью, что сотрясала его тело. Её каскадёрский азарт требовал финального, самого мощного всплеска адреналина. Наблюдая, как лихорадочно темнеют его глаза от её дразнящих, тягучих движений, она наконец решила сменить милость на полную капитуляцию его контроля. — Ладно, — выдохнула она ему прямо в губы с хищной, язвительной улыбкой, от которой у него перехватило дыхание. — Твоя взяла, художник. Заходи. Посмотрим, насколько яростным ты можешь быть, когда не сдерживаешься. Эти слова подействовали на Альбедо как сорванный замок. Получив долгожданное одобрение, он мгновенно разорвал её хватку на своих волосах. Вся его былая скромность и смущение сгорели без остатка, уступив место чистой, первобытной мужской тактильности. Одним мощным, слитным движением Альбедо подался вперёд, перехватывая инициативу. Его широкие, сильные ладони, покрытые скользким массажным маслом, жёстко легли под её округлые бёдра, приподнимая Талию над мраморным бортиком и насаживая её на своё горячее, пульсирующее естество на всю глубину. — А-ах!.. — Талия резко выгнулась в дугу, её глаза расширились от шока и обжигающего удовольствия. Из её горла вырвался откровенный, громкий стон, который эхом раскатился по влажному кафелю ванной. Золотые цепочки на её набедренной повязке не просто зазвенели — они загрохотали, с металлическим лязгом ударяясь о мрамор при каждом резком сдвиге тел. Альбедо зашёл на её территорию безраздельно и сразу задал бешеный, яростный ритм. Он двигался тяжело, глубоко и непреклонно, с каждым толчком вжимаясь в неё всем телом и заставляя Талию судорожно хватать ртом воздух. Его тактильность стала пугающе подробной и требовательной. Свободной рукой Альбедо намертво зафиксировал её за тонкую талию, практически впиваясь пальцами в её кожу, чтобы она не могла сместиться ни на миллиметр. Вторая его ладонь грубо и жадно сминала её пышную, полностью обнажённую грудь. Он пересчитывал пальцами её рёбра, оттягивал затвердевшие соски и доводил её до полного исступления, не давая ни секунды на передышку. Он наклонялся ниже, покрывая её шею и ключицы быстрыми, горячими укусами-поцелуями, стирая фантомные следы Чжун Ли и оставляя вместо них свои собственные, наливающиеся багровым цветом метки. Талия, растеряв всю свою властность, теперь лишь беспомощно плавилась в его руках. Её тело била крупная, непрекращающаяся дрожь от этого яростного натиска. Она намертво обхватила его спину своими ногами, скрестив лодыжки на его пояснице, а пальцами раздирала ткань его рубашки, ища хоть какую-то опору. Её рваные, хриплые стоны сливались со звоном золота на её костюме в один сплошной, оглушительный ритм страсти. Альбедо действовал на пределе своих сил, выплёскивая всю накопившуюся ревность и желание в эти глубокие, мощные толчки. Они оба летели в эту пропасть, полностью растворяясь в своей запретной, грязной игре за закрытыми дверями, пока до возвращения Чжун Ли оставались считанные минуты. Влажный пар окутывал их тела, а металлический звон золотых цепочек на мраморе, казалось, достиг своего пика. Натиск Альбедо становился всё более яростным, но в тот момент, когда он был готов окончательно потерять контроль, Талия решила вернуть себе бразды правления. Её каскадёрский характер и жажда абсолютного доминирования требовали, чтобы этот гениальный парень подчинялся её правилам до самого конца. Одним резким, сильным движением своих тренированных бёдер она подалась назад, разрывая их слияние. Альбедо издал хриплый, протестующий звук, его пальцы судорожно дёрнулись на её талии, пытаясь вернуть её обратно. — Стой. Хватит, — её голос прозвучал тихо, но с такой властной, обжигающей хрипотцой, что Альбедо буквально замер на месте. Талия упёрлась ладонями в его обнажённую, тяжело вздымающуюся грудь, удерживая дистанцию. В её глазах горело торжество. — Ты слишком разгоняешься, дорогой. Дальнейшую игру нужно заслужить. Я не позволю тебе закончить так просто. Вид Альбедо в этот момент был воплощением абсолютной, ломающей его гордость покорности. Его дыхание было рваным, бледная кожа покрылась каплями пота и румянцем, а потемневший, затуманенный взгляд выражал безмолвную мольбу. Он стоял перед ней с высвобожденным, пульсирующим органом, полностью подчинённый её воле, готовый выполнить любой приказ, лишь бы она позволила ему вернуться. Талия лукаво улыбнулась, оценивая его покорность. Она устроилась поудобнее на мраморном бортике и раздвинула ноги, но не подпустила его к себе, а установила жесткие интервалы для его ласк. Талия перехватила его дрожащие руки и положила их на свой пышный, полностью обнажённый бюст. Она заставила его наклониться ниже. — Начнём отсюда, — скомандовала она. Альбедо послушно приник лицом к её ложбинке, жадно втягивая аромат её кожи. Его язык и губы начали подробно, медленно ласкать внутренние округлости её груди, пока пальцы сжимали мягкую плоть, заставляя Талию сладко щуриться и тихо вздыхать от удовольствия. Спустя несколько минут Талия потянула его за светлые волосы вверх, прерывая ласку. — Теперь ниже, — прошептала она. Альбедо, тяжело дыша, опустился перед ней на колени. Его пальцы, покрытые скользким массажным маслом, скользнули к её влажному, пылающему бутону. Он начал действовать с ювелирной точностью художника, аккуратно перебирая чувствительные складки, очерчивая клитор и заставляя золотые цепочки на её набедренной повязке едва слышно, ритмично подрагивать. Талия полностью контролировала процесс. Как только она чувствовала, что Альбедо от близости её тела начинает слишком сильно заводиться и терять голову, она сжимала пальцы на его шее, заставляя его замереть и выжидать её команды. Покорность Альбедо была безграничной: он застывал по первому её движению, преданно ловя каждый её вздох, пока его собственное естество пульсировало от невыносимого напряжения. Талия судорожно выгибалась в пояснице, её тело сотрясала крупная дрожь от этих точечных, мучительных интервальных ласк. Она упивалась своей абсолютной, грязной властью над этим парнем в тишине ванной комнаты, превращая его в своего личного покорного слугу, пока сорок минут перерыва медленно подходили к концу. Влажный пар в ванной комнате стал настолько плотным, что капли крупной росой стекали по кафельным стенам. Время неумолимо шло, но Талия, чувствуя себя полноправной королевой в этой изолированной полутьме, только сильнее затягивала петлю своего контроля. Покорность Альбедо, его рваное, тяжёлое дыхание и то, как преданно он заглядывал ей в глаза, ловя каждое движение, подстегнули её каскадёрский азарт до максимума. Она не собиралась упрощать ему задачу. Вся её активность теперь была направлена на то, чтобы превратить его возбуждение в изощрённую, мучительную пытку, подчиняя себе каждый его дюйм. — Руками умеет любой каскадёр на этой площадке, Альбедо, — её голос опустился до ленивой, обжигающей хрипотцы. Она сидела на мраморном бортике, широко раздвинув ноги, но удерживая его бёдра своими лодыжками на расстоянии, не позволяя приблизиться ни на миллиметр. — Покажи, на что способно твоё хвалёное внимание к деталям, когда ты действуешь иначе. Я хочу, чтобы ты работал не только пальцами. Альбедо, чьё обнажённое, пульсирующее естество изнывало от близости её тела, судорожно сглотнул. В его глазах отразился чистый, ломающий его гордость восторг. Он безропотно подчинился, опускаясь перед ней на колени прямо на прохладный пол ванной, полностью признавая её власть над собой. Талия начала свою подробную, безжалостную игру, дразня его на каждом интервале: Талия протянула руку вниз и своими тонкими пальцами обхватила его напряжённый, горячий орган. Она медленно, с ощутимым давлением повела ладонью вверх и вниз, заставляя Альбедо судорожно выдохнуть и зажмуриться от остроты ощущений. Но как только из его горла вырвался рваный стон, она резко остановила движение, сжав пальцы у самого основания. — Смирно, — скомандовала она, заставляя его замереть в невыносимом ожидании. Она потянула его за светлые волосы, вынуждая уткнуться лицом в её пышную, полностью свободную от чёрного топа грудь. Альбедо послушно начал ласкать её бюст, но теперь действовал не руками — его горячий язык медленно, тягуче очерчивал влажные круги по её чувствительной коже, зарываясь в самую ложбинку. Он прикусывал нежную плоть зубами, выпивая её рваные вздохи, пока его собственные руки были покорно заведены за спину по её молчаливому приказу. Талия перевела дыхание и слегка приподняла бёдра, заставляя золотые цепочки на её набедренной повязке оглушительно загрохотать о мрамор. — Ниже, — коротко приказала она. Альбедо, тяжело дыша, опустил голову к её пылающему, влажному бутону. Его губы и язык начали яростно и подробно исследовать её интимную зону. Он действовал с дотошностью художника, лаская чувствительный клитор, в то время как Талия своими пальцами продолжала сжимать и дразнить его собственное естество, направляя его движения и заставляя Альбедо мелко дрожать от невозможности сорваться. Талия судорожно выгибалась в пояснице, её тело сотрясала крупная, непрекращающаяся дрожь от этого двойного, изощрённого контраста. Из её горла эхом разносились громкие, откровенные стоны. Она полностью подчинила себе этого гениального парня, заставляя его работать на пределе возможностей и молить о пощаде в тишине закрытой ванной, пока драгоценные минуты их уединения таяли. Влажный пар в ванной комнате сгустился до такой степени, что дышать становилось тяжело, а по стенам крупными каплями стекал конденсат. Время их уединения неумолимо таяло, но Талия, опьянённая своей абсолютной, безраздельной властью над гениальным художником, решила довести эту изощрённую игру до абсолютного, сокрушительного пика. Её каскадёрский азарт требовал экстремального проявления доминирования. Одним уверенным, плавным движением она поднялась с мраморного бортика. Золотые цепочки на её набедренной повязке оглушительно загрохотали в замкнутом пространстве ванной. Талия заставила Альбедо сесть на невысокий пуф, плотно прижав его спиной к стене, и, не давая ему опомниться, перекинула ноги через его плечи. Она с кошачьей грацией опустилась бёдрами прямо ему на лицо, полностью перекрывая Альбедо обзор и заставляя его запрокинуть голову. Её влажный, пылающий бутон оказался в паной близости от его губ, а тонкий шёлк смещённой в сторону повязки коснулся его горящей кожи. — Работай, Альбедо. Покажи мне всё своё внимание к деталям, — её голос, прозвучавший сверху, был хриплым, властным и тягучим. Альбедо, чьи ладони по её приказу оставались прижатыми к его собственным бёдрам, издал глухой, задушенный стон прямо в её кожу. Его покорность была абсолютной. Не имея возможности пошевелиться, он яростно включился в игру, жадно утыкаясь лицом в её интимную зону. Его горячий язык и губы начали подробно, безжалостно терзать её чувствительный клитор сквозь влажный пар. Чтобы лишить его последних крох самообладания, Талия немедленно активизировала вторую часть своей пытки. Она наклонилась вперёд, отчего её пышная, полностью обнажённая грудь тяжело нависла над его плечами, а её тренированная ладонь скользнула вниз, к его высвобожденному, пульсирующему естеству. Талия крепко обхватила пальцами его горячий, напряжённый орган у самого основания. Она начала совершать быстрые, рваные и намеренно агрессивные движения ладонью вверх и вниз, сжимая кожу с каждым разом всё сильнее. Своими длинными ногтями она дразняще очерчивала чувствительную головку, заставляя Альбедо судорожно выгибаться под её весом. Ванная комната наполнилась невероятным, плотным хаосом звуков. Каждое движение бёдер Талии заставляло цепочки на её талии с металлическим грохотом биться о пуф и его дизайнерские пуговицы. Из горла Альбедо, зажатого между её ног, вырывались рваные, хриплые, задушенные всхлипы возбуждения. Он буквально задыхался от этой двойной стимуляции, не в силах сдержать крупную дрожь во всём теле. Сама Талия судорожно выгибалась в пояснице, её пальцы намертво вцепились в его светлые волосы, прижимая его лицо к себе ещё сильнее. Её откровенные, громкие стоны эхом разносились по кафелю, смешиваясь со звуком льющейся воды. Она упивалась этой грязной, безумной властью, заставляя его орган пульсировать на пределе возможностей, а его губы — работать без остановки. Это был триумф её контроля, растянутый во времени, пока за порогом ванной комнаты всё ещё царила ложная тишина. Влажный пар в ванной комнате сгустился до предела, превращая пространство в изолированную от всего мира капсулу. Время их уединения неумолимо таяло, но Талия, опьянённая своей абсолютной, безраздельной властью над гениальным художником, решила довести эту изощрённую игру до пика. Её каскадёрский азарт требовал экстремального проявления доминирования. Она сидела на мраморном бортике ванной, широко раздвинув ноги и удерживая бёдра Альбедо своими лодыжками. На её губах играла дерзкая, язвительная улыбка, а пальцы лениво скользили по его обнажённому, пульсирующему естеству, то сжимая его у основания, то отпуская. Талия намеренно замедляла движения, заставляя его балансировать на грани исступления, и упивалась тем, как крупная дрожь сотрясает всё его тело. Однако её игра в контроль ослепила её. Она забыла, что даже самый сдержанный человек, доведённый до крайности, способен сорвать любые поводки. В один миг атмосфера в ванной комнате раскалилась. Альбедо, чьи глаза потемнели от лихорадочного возбуждения, резко перехватил инициативу. В его движениях больше не осталось робкого смущения художника или преданной покорности. Накопившееся напряжение и первобытный мужской инстинкт взяли верх над его хвалёным разумом. Одним мощным, слитным движением Альбедо железной хваткой обхватил Талию за бёдра, лишая её возможности продолжать дразнящую игру. Перехватив контроль, он резко опрокинул её назад, на широкий мраморный бортик. Талия изящно выгнулась в пояснице, её растрёпанные рыжие волосы разметались по мокрому камню, а из горла вырвался рваный, удивлённый вдох — она не ожидала от него такой яростной силы. Альбедо навалился на неё сверху, полностью блокируя её движения своим весом и вклиниваясь коленом между её ног. Его тактильность стала требовательной, глубокой и бескомпромиссной: Он намертво прижал её руки над головой, вжимая ладони каскадёрши в мрамор и лишая её малейшего шанса вырваться. Свободной рукой Альбедо грубо и жадно сжал её пышную, полностью обнажённую грудь. Он пересчитывал пальцами её рёбра, с силой оттягивал затвердевшие соски и доводил её до полного исступления, заставляя золотые цепочки на её лифе жалобно звенеть от каждого движения. Избавившись от мешающих рамок, Альбедо задал бешеный, непреклонный темп. Он вжимался своим горячим, напряжённым органом в её бёдра сквозь смещённый шёлк набедренной повязки, совершая глубокие, мощные толчки и заставляя Талию судорожно хватать ртом воздух. Ванная комната наполнилась плотным хаосом звуков. Золотые цепочки на её костюме оглушительно загрохотали, с металлическим лязгом ударяясь о мрамор при каждом резком сдвиге тел. Из горла Альбедо вырвались рваные, хриплые, задушенные всхлипы — он буквально выплёскивал всю свою ревность в эти глубокие движения. Талия, растеряв всю свою властность, теперь лишь беспомощно плавилась под его натиском. Её тело била непрекращающаяся дрожь, а откровенные, громкие стоны эхом разносились по влажному кафелю, смешиваясь со звуком льющейся воды. Она упивалась этой вспышкой его ярости, понимая, что смогла полностью сломать его хвалёный контроль, пока драгоценные минуты их уединения таяли. Влажный пар в ванной комнате сгустился до предела, поглощая резкие контуры предметов и превращая пространство в изолированный, раскалённый омут. Граница времени, отпущенного им координатором съёмок, окончательно перестала существовать для Альбедо, чья яростная тактильность полностью стёрла его привычную холодность художника-перфекциониста. Натиск Альбедо стал непреклонным. Талия, полностью зажатая его весом на широком мраморном бортике ванной, почувствовала, как её тело накрывает мощный, сокрушительный пик. Её каскадёрский азарт и властность сгорели в этом исступлении: она судорожно запрокинула голову назад, её рыжие растрёпанные волосы разметались по мокрому камню, а пальцы, намертво зафиксированные его ладонью над головой, побелели от напряжения. Из её горла эхом по влажному кафелю разнёсся долгий, рваный, захлёбывающийся стон, переходящий в прерывистый всхлип. Её тело прошила крупная, непрекращающаяся дрожь — этот пик полностью лишил её сил, заставляя бёдра судорожно дёргаться навстречу его движениям. Золотые цепочки на её набедренной повязке выдали оглушительный, хаотичный металлический грохот, с лязгом ударяясь о мрамор при каждом сокрушительном сдвиге тел. Альбедо, заметив, что она достигла предела, не только не остановился, но и продолжил игру с удвоенной, лихорадочной активностью, стремясь забрать её покорность до последней капли. Его тактильность стала пугающе подробной и всеобъемлющей: Его свободная рука продолжала безжалостно сминать её пышную, полностью обнажённую грудь. Он пересчитывал пальцами её рёбра, с силой оттягивал и крутил затвердевшие соски, заставляя Талию снова и снова выгибаться в пояснице и судорожно ловить ртом воздух. Не разрывая их яростного слияния, Альбедо скользнул пальцами второй руки вниз, проникая сквозь смещённый шёлк повязки прямо к её влажному, пульсирующему бутону. Его покрытые массажным маслом пальцы начали с силой, доводящей до безумия, терзать чувствительные складки и клитор. Эта одновременная, глубокая стимуляция заставила Талию буквально терять сознание от остроты ощущений. Альбедо наклонялся ниже, утыкаясь лицом в её шею и ключицы. Его дыхание было частым, рваным и горячим. Он оставлял на её нежной коже быстрые, глубокие укусы-поцелуи, выпивая её громкие стоны прямо из её губ и полностью переписывая права владения на её тело. Они оба находились на самой вершине этого запретного исступления, когда ванная комната ходила ходуном от их рваных движений, а звон золота на костюме Талия сливалась с их тяжёлыми, хриплыми выдохами в один сплошной ритм страсти. Альбедо выплёскивал всю свою скрытую ревность в эти глубокие толчки, удерживая её на пике до тех пор, пока их сорок минут перерыва окончательно не подошли к концу. Влажный пар в ванной комнате достиг своей критической точки, превращая воздух в густой раскалённый омут, а металлический грохот золотых цепочек, казалось, заполнил всё пространство. Но в тот самый момент, когда Альбедо был уверен, что полностью подчинил себе эту дерзкую каскадёршу, Талия выкинула трюк, к которому он совершенно не был готов. Её лисий, непредсказуемый характер и бешеная жажда контроля взяли верх над изнеможением. Использовав секундную заминку Альбедо, который на мгновение ослабил хватку на её запястьях, чтобы перевести дыхание, Талия резко и технично перехватила инициативу. Одним мощным, слитным движением своих тренированных бёдер она выскользнула из-под его веса, заставив Альбедо пошатнуться. Прежде чем он успел опомниться, Талия толкнула его в грудь, вынуждая опуститься спиной на прохладный пол ванной, а сама с кошачьей грацией перекинула ноги и села сверху, оседлав его бёдра. Золотые цепочки на её набедренной повязке с оглушительным, хаотичным металлическим звоном рассыпались по его животу. Её пышная, полностью обнажённая грудь тяжело и рвано вздымалась у него перед глазами, а на губах снова играла та самая торжествующая, язвительная улыбка. — Ты действительно думал, что сможешь так просто забрать мою власть, дорогой? — её голос прозвучал с пугающе соблазнительной, обжигающей хрипотцой. — Поиграли по твоим правилам, а теперь посмотри, как это умею делать я. Талия включила свою активность на максимум, превращая его изнывающее от возбуждения естество в инструмент для своей изощрённой, подробной игры: Вместо того чтобы сразу подарить ему слияние, она устроила для Альбедо настоящую пытку выжиданием. Талия приподняла бёдра, удерживая шёлк своей повязки в стороне, и начала медленно, тягуче вести своей влажной, пылающей интимной зоной прямо по всей длине его напряжённого, пульсирующего органа. Она совершала рваные круговые движения, едва касаясь его вершины, но не давая войти ни на миллиметр. Когда Альбедо, судорожно вздохнув, попытался вскинуть ладони, чтобы схватить её за талию и прекратить эту муку, Талия жёстко перехватила его запястья своими сильными пальцами и прижала их к полу по обе стороны от его головы. — Я не разрешала тебе двигаться, — прошептала она, наклоняясь ниже и дразня его близостью своего обнажённого бюста, соски которого практически касались его губ. Удерживая его руки, Талия начала медленно опускаться вниз, позволяя его органу войти в её горячий бутон всего на пару сантиметров, а затем резко приподнималась обратно, выбивая из Альбедо рваные, хриплые, задушенные всхлипы. Она сама задавала темп — дразнящий, медленный, переходящий в резкие и агрессивные толчки, от которых ванная комната ходила ходуном, а золото на её костюме грохотало в унисон её громким, откровенным стонам. Альбедо буквально плавился под её телом, его бледная кожа покрылась каплями пота, а по телу бежала сильная, непрекращающаяся дрожь от невозможности сорваться и взять контроль обратно. Талия полностью подчинила его себе, упиваясь своей грязной победой в этой закрытой комнате, пока драгоценные минуты их перерыва таяли. Влажный пар в ванной комнате сгустился до такой степени, что очертания предметов казались размытыми, а по кафельным стенам крупными каплями стекал конденсат. Рация в пустой гримёрной продолжала хранить спасительное молчание. У них всё ещё оставались законные тридцать минут до возвращения Чжун Ли, и это осознание окончательно стёрло все барьеры. Талия, продолжая нависать над Альбедо, упивалась своей абсолютной властью. Она намеренно замедляла движения своей ладони на его пульсирующем естестве, заставляя его балансировать на грани исступления, и хищно улыбалась, чувствуя, как крупная дрожь сотрясает всё его тело. Однако её каскадёрский азарт ослепил её. Она забыла, что даже самый сдержанный человек, доведённый до предела, способен сорвать любые поводки. В один миг атмосфера в ванной комнате изменилась. Альбедо, чьи глаза потемнели до неузнаваемости, резко перехватил инициативу. В его движениях больше не осталось робкого смущения художника или преданной покорности. Накопившееся напряжение и первобытный мужской инстинкт взяли верх над его разумом. Одним мощным, слитным движением Альбедо железной хваткой обхватил Талию за бёдра, приподнимая её над собой и лишая возможности продолжать её дразнящую игру. Перехватив контроль, он резко опрокинул её назад, на широкий мраморный бортик. Талия изящно выгнулась в пояснице, её растрёпанные рыжие волосы разметались по мокрому камню, а из горла вырвался рваный, удивлённый вдох — она не ожидала от него такой силы. Альбедо навалился на неё сверху, полностью блокируя её движения своим весом. Его тактильность стала яростной, требовательной и бескомпромиссной. Он намертво зафиксировал её руки над головóй, вжимая ладони каскадёрши в мрамор и лишая её малейшего шанса перехватить инициативу. Его свободная рука жадно сжала её пышную, полностью обнажённую грудь. Он пересчитывал пальцами её рёбра, с силой оттягивал затвердевшие соски и доводил её до полного исступления, заставляя золотые цепочки на её лифе жалобно и непрерывно звенеть от каждого движения. Избавившись от мешающих рамок, Альбедо задал бешеный, непреклонный ритм. Он вжимался своим горячим, напряжённым органом в её бёдра сквозь смещённый шёлк набедренной повязки, совершая глубокие, мощные толчки и заставляя Талию судорожно хватать ртом воздух. Вся её фигура была буквально заполнена его яростной игрой. Талия, растеряв всю свою властность, теперь лишь беспомощно плавилась под его натиском, полностью отдаваясь этой стихии без всякого контроля. Её тело била непрекращающаяся дрожь, а откровенные, громкие стоны эхом разносились по влажному кафелю, смешиваясь со звуком льющейся воды. Золотые цепочки на её костюме оглушительно загрохотали, с металлическим лязгом ударяясь о мрамор при каждом резком сдвиге тел. Из горла Альбедо вырвались рваные, хриплые, задушенные всхлипы — он полностью выплёскивал всю свою скрытую ревность в эти глубокие движения, заставляя её содрогаться от остроты ощущений. Влажный пар в ванной комнате сгустился до предела, превращая пространство в раскалённый омут, где время окончательно потеряло значение. Рация в пустой гримёрной молчала. До возвращения Чжун Ли всё ещё оставалось около двадцати минут, и этот запас времени заставлял Альбедо действовать на пределе своих сил, полностью перехватив контроль над этой опасной каскадёршей. Натиск Альбедо стал сокрушительным. Он намертво зафиксировал руки Талии над головой, вжимая её ладони в мокрый мраморный бортик. Его свободная ладонь безжалостно сминала её пышную, полностью обнажённую грудь, пока он вжимался своим горячим, пульсирующим естеством в её бёдра сквозь смещённый шёлк повязки. Альбедо задал бешеный, непреклонный ритм, совершая глубокие, мощные толчки и заставляя золотые цепочки на её костюме выдавать оглушительный металлический грохот о камень. Талия, растеряв всю свою былую язвительность, беспомощно плавилась под его весом. Её тело сотрясала крупная, непрекращающаяся дрожь, а откровенные стоны эхом разносились по влажному кафелю. Напряжение росло по экспоненте, стремительно приближая их к сокрушительному совместному пику. Взгляд Альбедо потемнел от лихорадочного исступления, а его дыхание стало прерывистым и частым. Он впился в её губы глубоким, жадным поцелуем, забирая её рваные выдохи. Но в тот самый момент, когда они оба были готовы сорваться в эту пропасть, Талия, собрав последние капли сил, рванула голову в сторону. Её глаза, подёрнутые томной дымкой возбуждения, азартно блеснули. Лисий, непредсказуемый характер каскадёрши требовал ещё более экстремального и грязного финала для этой тайной игры. — Погоди... Альбедо, стой... — хрипло, прерывисто выдохнула она ему прямо в шею, изо всех сил упираясь ладонями в его расстёгнутую рубашку и заставляя его на секунду замедлить ритм. — Не смей заканчивать так просто. Нам мало этого. Альбедо издал глухой, протестующий стон, его бёдра судорожно дёрнулись, ища прежний контакт, а на лбу выступили капли пота от невыносимого напряжения у самого предела. Он уставился на неё затуманенным, умоляющим взглядом, не понимая, почему она прерывает их на самом пике. Талия облизала пересохшие губы и, кокетливо потянувшись, кивнула в сторону встроенного матового шкафчика у раковины, где костюмеры и администраторы обычно прятали реквизит и личные вещи актёров. — В шкафу... на нижней полке... — её голос сорвался на тихий, соблазнительный смешок, пока её бёдра продолжали дразняще подрагивать под его весом. — Там лежит большая игрушка. Из латекса... Нам прислали её фанаты в качестве шуточного подарка на шоу. Достань её. Я хочу, чтобы ты использовал её на мне прямо сейчас. Пусть этот перерыв запомнится нам обоим до конца жизни. Эти слова подействовали на Альбедо как сокрушительный удар. Его бледное лицо вспыхнуло новой волной тёмного, лихорадочного румянца, а дыхание окончательно перехватило. Идея использовать массивный девайс прямо здесь, в шаге от съёмочной площадки, взвинтила его возбуждение до абсолютного безумия. Он медленно отстранился, его обнажённое естество пульсировало от невыносимого ожидания, пока Талия продолжала сидеть на мраморе, тяжело вздымая искусанную грудь и демонстрируя свои плавные изгибы. Покорно подчиняясь её новому, порочному приказу, Альбедо на неслушающихся ногах сделал шаг к шкафчику, чтобы открыть дверцу и перевести их запретную игру на совершенно новый, экстремальный уровень, пока Чжун Ли ещё не вернулся в павильон. Матовый шкафчик открылся с тихим щелчком. Когда Альбедо вернулся к мраморному бортику, его взгляд окончательно потерял привычную холодность, уступив место лихорадочной фиксации на её теле. Времени до прихода Чжун Ли оставалось совсем немного, и этот тикающий счётчик превращал происходящее в безумный марафон на грани разоблачения. Талия откинулась назад, упираясь локтями в скользкий камень. Её растрёпанные рыжие волосы намокли от пара, а на бледной коже живота и бёдер отчётливо проступали следы его недавних пальцев. Золотые цепочки на её набедренной повязке хаотично звенели, заполняя влажный воздух ванной непрерывным металлическим лязгом. Альбедо разделил ласки с пугающей, почти хирургической дотошностью художника, задействовав обе руки для одновременной, сокрушительной игры: Его левая ладонь, скользкая от массажного масла, грубо и основательно накрыла её пышную, полностью обнажённую грудь. Он с силой сминал мягкую плоть, заставляя чашечки разорванного топа сдвигаться ещё сильнее, и с ощутимым, мучительным нажимом крутил её затвердевший, пылающий сосок. Талия судорожно выгибалась в пояснице при каждом его движении, судорожно хватая ртом воздух. Одновременно с этим его правая рука ввела массивную латексную вещь прямо в её влажный, пульсирующий бутон. Контраст гладкого, упругого материала и её горячих, изнывающих от ожидания интимных складок заставил Талию выдать долгий, рваный, захлёбывающийся стон. Альбедо начал совершать глубокие, яростные толчки девайсом, продвигая его на всю длину и заставляя её бёдра судорожно дёргаться навстречу. Не ограничиваясь руками, Альбедо наклонился ниже, впиваясь губами в её шею и ключицы. Его дыхание было частым и обжигающим. Он оставлял новые багровые отметины прямо поверх утренних укусов Чжун Ли, выпивая её громкие стоны из самых губ. Талия полностью накрылась пиком. Её тело сотрясала крупная, непрекращающаяся дрожь, а пальцы ног судорожно сжимались, когда цепочки на её талии грохотали в унисон с бешеной динамикой Альбедо. Эта двойная, подробная стимуляция выбила из неё последние крохи контроля. Она лишь беспомощно стонала во влажный кафель, намертво запутав пальцы в его светлых волосах и принимая этот яростный натиск до последней капли, пока сорок минут перерыва стремительно подходили к концу. Влажный пар в ванной комнате сгустился до предела, превращая пространство в раскалённый, изолированный от всего мира омут. Экстренное объявление рации о переносе съёмок на более поздний вечер стёрло для Альбедо и Талии последние барьеры и временные рамки. Больше никто не торопился, съёмочный график не дышал в спину, а тяжёлое, контролирующее присутствие Чжун Ли вообще исчезло из уравнения этого дня. В их распоряжении оказалась вся гримёрная, и это ложное чувство абсолютной безнаказанности выкрутило градус напряжения на максимум. Альбедо, чья яростная тактильность полностью уничтожила его привычную холодность художника-перфекциониста, перешёл к самым решительным действиям. Чтобы обострить её восприятие и зафиксировать ощущения на пике, он закрепил небольшие декоративные зажимы-прищепки прямо на сосках её пышной, полностью обнажённой груди. Тонкая сталь мгновенно натянула нежную кожу, добавив в их игру элемент жёсткого, будоражащего контраста. Талия судорожно выгнулась в пояснице, её глаза расширились от неожиданного укола острого удовольствия, а грудь рвано и высоко вздымалась при каждом вдохе. Не давая ей опомниться, Альбедо задал бешеный, непреклонный темп, действуя на пределе физических возможностей: Его правая рука двигала латексную вещь внутри её пылающего бутона с сокрушительной, непреклонной быстротой. Глубокие, мощные толчки следовали один за другим без секунды на передышку. Массивный девайс входил на всю длину, заставляя Талию судорожно ловить ртом воздух и слепо вжиматься бёдрами в его ладонь, ища опору. Золотые цепочки на её набедренной повязке не просто звенели — они оглушительно грохотали, с металлическим лязгом ударяясь о мокрый мрамор бортиков в такт этой бешеной скорости. Из горла Талии эхом по влажному кафелю разносились громкие, рваные, захлёбывающиеся стоны, переходящие в прерывистые всхлипы. Ванная комната наполнилась плотным хаосом звуков — влажными шлепками, скрипом и её откровенным, громким плачем от наслаждения. Одновременно с быстрым движением вещи внизу, его левая рука продолжала терзать её бюст. Он резко дёргал за цепочки зажимов-прищепок на её груди, заставляя Талию буквально терять голову. Эта одновременная, подробная стимуляция выбила из неё последние крохи её былой властности. Каскадёрский азарт сменился полным подчинением этой стихии страсти. Она лишь беспомощно стонала во влажный пар, намертво запутав пальцы в его светлых волосах и принимая этот яростный натиск до последней капли. Напряжение оборвалось сокрушительным, звенящим совместным пиком. Тело Талии прошила крупная, непрекращающаяся дрожь полного изнеможения, а Альбедо тяжело выдохнул ей в шею, замирая и намертво прижимая её к себе на мокром камне ванной. Они остались вдвоём в этой тишине, нарушаемой лишь шумом воды и их рваным дыханием. Больше никто не контролировал их, и эта тайная, грязная игра за закрытыми дверями гримёрной принадлежала только им двоим. Плотный влажный пар постепенно оседал на зеркалах и кафеле, когда безумный марафон на предельной скорости наконец сменился тягучим, расслабленным затишьем. Отмена съёмок подарила им абсолютную свободу. Тяжёлая, давящая аура контроля Чжун Ли больше не висела над этой гримёрной, и в изолированном пространстве ванной комнаты остались только они двое. Талия продолжала сидеть на мраморном бортике, тяжело и рвано дыша. Её каскадёрская выправка исчезла, уступив место томной, ленивой неге. Бледная кожа груди, живота и бёдер горела от недавних жёстких прикосновений и укусов, а золотые цепочки на её набедренной повязке едва слышно подрагивали, отражая свет ламп. Она подняла на Альбедо затуманенный взгляд зелёных глаз, в которых привычная язвительность сменилась неожиданной, мягкой покорностью. — Альбедо, дорогой... — тихо, с обжигающей хрипотцой прошептала она, протягивая к нему свои дрожащие руки. — Сними с меня это всё. И помой меня. Только очень нежно. Моё тело всё горит. Альбедо, чьё лицо всё ещё было украшено тёмным румянцем, послушно сделал шаг вперёд. Его покорность её желаниям была абсолютной. С аккуратностью истинного перфекциониста он отстегнул золотые крепления набедренной повязки, позволяя испорченному костюму соскользнуть на пол, и помог Талии перешагнут в просторную душевую кабину. Он включил тёплую воду. Потоки воды приятно омыли её разгорячённое тело, смывая остатки массажного масла. Альбедо взял мягкую губку, нанёс ароматный гель и начал подробно, неторопливо массировать её кожу. Его бледные ладони скользили по её изящной спине, переходили на тонкую талию и мягко очерчивали округлые, пышные формы её груди, которая до сих пор ныла после зажимов. Когда его рука спустилась к её бёдрам, Талия судорожно вздохнула, прижимаясь спиной к его груди и закидывая голову на его плечо. — Ниже... — прерывисто выдохнула она, накрывая его ладонь своей. — Поиграй там. Только медленно. Надавливай на мой бутон, Альбедо. Я хочу чувствовать каждое твоё движение. Альбедо подчинился без единого слова. Он отложил губку, и его скользкие от мыльной пены пальцы проникли между её раздвинутых бёдер, касаясь самого центра её удовольствия. Он действовал невероятно подробно и чувственно. Его большой палец с ощутимым, ритмичным нажимом принялся массировать и надавливать на её набухший, пульсирующий бутон, точечно стимулируя клитор. Вода с шумом стекала по их телам, а ванная комната снова наполнилась громкими, откровенными стонами Талии. Она судорожно выгибалась в его руках, её пальцы намертво вцепились в его плечи, пока тело сотрясала непрекращающаяся крупная дрожь от этих мучительных, тягучих надавливаний. Альбедо упивался её реакцией, лаская её в этом интервале до тех пор, пока Талия со стоном не расслабилась в его объятиях, полностью смывая остатки напряжения. Когда её дыхание немного выровнялось, в зелёных глазах Талии снова вспыхнул тот самый каскадёрский, хищный азарт. Её оживлённый характер не позволял ей долго оставаться просто принимающей стороной. Она резко развернулась в его руках лицом к лицу, заставляя Альбедо отступить на шаг под струи тёплой воды. Его рубашка и брюки давно намокли и прилипли к телу, а его собственное мужское естество, так и не получившее разрядки, продолжало напряжённо и крупно пульсировать, выдавая его дикое возбуждение. — А теперь моя очередь, — язвительно и соблазнительно улыбнулась Талия, толкая его в грудь и вынуждая опереться спиной о влажную кафельную стену душевой. — Ты был очень послушным мальчиком, Альбедо. И я хочу отплатить тебе тем же. Посмотрим, как долго ты сможешь сдерживаться. Она с кошачьей грацией опустилась перед ним на колени прямо на скользкий пол душевой кабины, полностью забирая власть над его телом себе. Потоки тёплой воды стекали по её рыжим волосам и обнажённым плечам, но её внимание было приковано только к нему. Талия протянула свои тренированные руки вперёд и без малейших колебаний обхватила пальцами его горячий, напряжённый орган. Её тактильность была подробной, уверенной и дразнящей: Она нанесла на ладони мыльную пену и начала совершать быстрые, ритмичные движения вверх и вниз по всей длине его естества. Она сжимала его ладонью у самого основания, а затем скользила к вершине, очерчивая пальцами чувствительную головку. Чтобы довести его до исступления, Талия подключила не только руки. Она наклонялась ближе, дразня его близостью своего лица, и её горячие губы и язык начали медленно, тягуче очерчивать влажные круги вокруг его возбуждённого органа. Она прикусывала его кожу зубами, заставляя Альбедо судорожно выгибаться в пояснице. Ванная комната наполнилась плотным хаосом звуков — шумом бьющей из душа воды, влажными шлепками её ладоней о его плоть и рваными, хриплыми, задушенными стонами Альбедо. Он буквально задыхался под её руками. Его пальцы судорожно впились во влажный кафель стены, а по телу бежала сильная, непрекращающаяся дрожь. Талия двигалась всё быстрее и активнее, полностью контролируя каждый его выдох и упиваясь своей абсолютной властью над этим парнем. Она заставляла его естество пульсировать на самом пределе, растягивая его мучение и забирая его контроль до последней капли в этой жаркой, изолированной от всего мира душевой. Потоки тёплой воды продолжали с шумом разбиваться о влажный кафель душевой кабины, смывая последние капли мыльной пены и унося их в водосток. Альбедо стоял, намертво прижавшись спиной к стене, его пальцы судорожно искали опору на скользкой плитке, а дыхание стало совсем рваным и свистящим. Талия, полностью контролируя ситуацию, видела, что его хвалёное самообладание уничтожено, но её каскадёрский азарт требовал ещё более сложного, изощрённого финала для этой игры. Она не собиралась ограничиваться только пальцами. Поднявшись с колен, но по-прежнему удерживая Альбедо в плену своего пространства, она сделала шаг вплотную, стирая между ними последнее расстояние. На её губах играла торжествующая, язвительная улыбка. — Ты так подробно изучал моё тело, Альбедо... — хрипло, с обжигающей влажной хрипотцой прошептала она ему прямо в губы. — Теперь посмотри, как оно может работать на тебя. Талия перехватила его руки, заставляя завести их за спину, и плавно подалась вперёд, подключая к ласке свой пышный, полностью обнажённый бюст. Контраст между его горячим, пульсирующим естеством и мягкой, упругой кожей её груди, омываемой струями тёплой воды, заставил Альбедо выдать короткий, судорожный возглас. Она устроила для него невероятно подробную, тактильную пытку: Талия сжала свои тяжёлые формы руками, создавая между ними плотную, тесную ложбинку, и поймала в этот плен его напряжённый, изнывающий от возбуждения орган. Она начала медленно, тягуче двигаться всем телом вверх и вниз, заставляя его естество скользить по её чувствительной коже, смазанной гелем для душа. При каждом её движении её соски, до сих пор хранившие багровые следы, дразняще тёрлись о его плоть, взвинчивая градус напряжения до абсолютного предела. Поняв, что Альбедо находится в шаге от взрыва, Талия резко ускорила темп. Её движения стали быстрыми, ритмичными и агрессивными. Вода с шумом хлестала по её рыжим волосам и спине, а замкнутое пространство душевой заполнилось плотным хаосом звуков — влажными, шлёпающими ударами её груди о его плоть, шумом капель и её собственными хриплыми, торжествующими выдохами. Альбедо буквально задыхался, его бёдра судорожно и непроизвольно дёргались вперёд, пытаясь углубить это невыносимое трение, но Талия жёстко фиксировала его своим весом, не позволяя сорвать ритм. Она тёрлась своим обнажённым животом о его тело, доводя его до полного исступления при помощи своего бюста, заставляя его орган пульсировать на самом пике возможностей. Альбедо зажмурился, его голова беспомощно запрокинулась назад, ударяясь о кафель, а по всему телу побежала крупная, непрекращающаяся дрожь. Талия упивалась этой грязной, абсолютной властью над ним под струями воды, доводя гениального художника до точки полного, сокрушительного исхода под её безжалостными, подробными ласками. Шум падающей воды заполнял тесное пространство душевой кабины, превращая его в изолированный мир, скрытый за пеленой густого белого пара. Напряжение, которое Талия так упорно и методично взвинчивала, используя плавные изгибы своего тела и дразнящие движения, достигло предела. Сдерживать этот натиск больше не было физических сил. Альбедо судорожно выдохнул, его голова беспомощно запрокинулась назад, ударяясь о влажный кафель стены, а пальцы до побеления суставов впились в межплиточные швы. По его телу прошёл мощный, сокрушительный импульс, и его естество рвано, толчками выдало долгожданную разрядку прямо под струи горячей воды, омывавшие их тела. Талия, чьи ладони всё ещё удерживали его, издала тихий, торжествующий смешок. Её каскадёрский азарт и лисья натура требовали зафиксировать эту победу до конца. Не разжимая пальцев, она слизала капли воды и мыльной пены со своей кожи, смешивая их с влагой, оставшейся после его финала, и сделала это с вызовом, глядя ему прямо в глаза сквозь мокрые рыжие пряди. Этот жест, полный чистой провокации, окончательно закрепил её власть в этой игре. Альбедо мог лишь судорожно хватать ртом воздух, не в силах отвести взгляд от её торжествующего лица. Но как только его дыхание немного выровнялось, атмосфера изменилась снова. Полученная разрядка не вернула ему прежнюю холодность — напротив, она сожгла остатки его профессиональной отстранённости. Альбедо сделал шаг вперёд, притираясь к ней вплотную под тяжёлыми струями душа. Его бледные ладони скользнули вниз, уверенно подхватывая Талию под бёдра и приподнимая её над скользким полом. Он усадил её прямо на широкий мраморный уступ душевой кабины, заставляя её широко раздвинуть мокрые ноги, полностью открывая себя его взгляду. Его пальцы, покрытые скользким мыльным гелем, без малейших колебаний опустились в самую интимную глубину. Альбедо накрыл ладонью её горячий, пульсирующий после недавнего пика бутон. Теперь пришёл его черёд вести игру, и он начал делать это невероятно подробно и методично, как истинный перфекционист: Его большой палец с ощутимым, глубоким нажимом прошёлся по набухшим складкам, концентрируясь на самом центре её удовольствия. Он массировал чувствительный клитор круговыми движениями, заставляя Талию судорожно вздрагивать при каждом прикосновении. В замкнутом пространстве кабины воцарился плотный хаосом звуков. Шум бьющей из лейки воды смешивался с влажными шлепками его ладони и откровенными, громкими стонами Талии. Она больше не язвила — её голова откинулась назад, а из горла вырывались рваные, хриплые выдохи. Пальцы Альбедо проникали глубже, исследуя её интимную зону и заставляя её бёдра непроизвольно дёргаться навстречу его руке. Вода стекала по её лицу, шее и вздымающейся груди, пока он непреклонно продолжал терзать её бутон, возвращая ей долг за своё исступление и заново погружая её в этот бесконечный, тягучий омут страсти. Они использовали каждую секунду этой абсолютной свободы за закрытыми дверями, пока съёмочный график позволял им полностью раствориться друг в друге. Горячая вода сплошной стеной бьет из широкой лейки, превращая душевую кабину в изолированный от всего мира мир, полный густого белого пара. Когда стеклянная дверь блокируется изнутри, Талия окончательно отбрасывает остатки человеческой сдержанности. Осознание того, что Альбедо бесконечно влюблен в неё, развязывает её дикую, хищную натуру. Она устраивается на его коленях, полностью лишая пространства для отступления, а её мокрый рыжий хвост плотно обвивает его поясницу, удерживая на месте. Главным инструментом в этой затянувшейся игре становится крупный, гладкий брусок глицеринового мыла. Альбедо берет его в ладонь и подставляет под горячие струи, размыливая до тех пор, пока сам брусок не становится скользким до предела, а пальцы не покрываются плотной, ароматной пеной. Альбедо действует с поразительной, почти научной чуткостью, смешанной с глубоким обожанием. Он не спешит. Сначала его намыленная ладонь медленно поднимается по бедру Талии, оставляя за собой пенные дорожки и заставляя её колени раскрыться шире. В узком пространстве кабины раздается влажный, шлепающий звук от соприкосновения их мокрой кожи. Талия шумно, прерывисто выдыхает прямо ему в шею, когда Альбедо подносит скользкий брусок мыла к её самой интимной, пылающей зоне. — Альбедо... — её голос срывается на хриплый шепот, который тут же тонет в мерном гуле падающей воды. Её пушистые лисьи ушки на макушке мгновенно прижимаются к голове, а кончик хвоста начинает нервно и часто подергиваться от предвкушения. Вместо того чтобы действовать только пальцами, Альбедо начинает дразнить её, прижимая гладкое, намыленное ребро бруска прямо к её набухшему бутону. Благодаря горячей воде и мыльной основе, скольжение получается идеальным, лишенным малейшего трения, но безумно ощутимым. Альбедо начинает активно и ритмично двигать бруском мыла вверх и вниз по её клитору. Каждое движение сопровождается отчетливым, сочным, чавкающим звуком смешивающейся мыльной пены и её собственного, естественного секрета. Этот влажный звук эхом отдается от запотевших стеклянных стен душевой. От такой интенсивной и гладкой стимуляции из груди Талии вырывается вибрирующее, утробное лисье урчание. Оно переходит в прерывистые, высокие стоны каждый раз, когда Альбедо надавливает бруском чуть сильнее, очерчивая контуры её удовольствия. Альбедо ускоряет темп, заставляя мыло буквально летать по её распаренной коже. Талия судорожно вцепляется ногтями в его мокрые, облепившие тело плечи. Она запрокидывает голову назад, и из её горла вырывается громкий, протяжный стон, когда скользкое ребро мыла раз за разом проносится по самой чувствительной точке. Альбедо видит, как сильно она плавится в его руках, и это зрелище делает его абсолютно счастливым. Он выпускает брусок из руки — тот с глухим стуком падает на поддон душевой, — и мгновенно заменяет его двумя своими намыленными пальцами, толкаясь глубоко внутрь её согретого лона. Влажные шлепки и стоны Талии становятся еще громче, сливаясь в единый, неразрывный звук страсти. Талия начинает сама яростно двигаться навстречу его руке, ловя его губы своими и делясь с ним своим горячим дыханием. Когда мощная волна оргазма накрывает её, она громко вскрикивает, намертво сжимая бедра вокруг его талии. Её лисьи ушки мелко дрожат, а хвост судорожно сжимает спину Альбедо, пока её тело содрогается от финальных, сладких спазмов в его крепких объятиях. Пар в душевой становится настолько густым, что стеклянные стены окончательно скрывают их от остального мира. Взглянув на водонепроницаемые часы, Альбедо понимает, что съемочная группа задержалась с перестановкой света для кадра Чжун Ли. У них есть еще как минимум пятнадцать минут. Это известие окончательно снимает любые барьеры. Альбедо, чье лицо горит от редкого для него, живого румянца, полностью отдается своим чувствам. Он счастлив, что эта дикая, обычно недоступная лисица сейчас сидит на его коленях, доверчиво прижимая к голове мокрые ушки. Альбедо снова берет обмылок, быстро взбивая в ладонях густую, скользкую пену, и откладывает его. Теперь его руки свободны для более масштабной игры. Он начинает подниматься выше, переключая внимание на её бюст. Его ладони, покрытые мыльной основой, мягко ложатся на её грудь. Благодаря мылу, скольжение получается невероятно гладким, сводящим с ума. Альбедо массирует её пышный бюст круговыми движениями, слегка сжимая податливую плоть и очерчивая пальцами округлости. В тесном пространстве раздается отчетливый, влажный звук лопающихся пузырьков пены и шлепки ладоней по мокрой коже. Когда его намыленные большие пальцы начинают интенсивно и быстро тереть её возбужденные, потемневшие от горячей воды соски, Талия резко выгибается в спине. Из её горла вырывается громкий, прерывистый вздох, переходящий в высокое лисье попискивание. Она запрокидывает голову на его плечо, тяжело и часто дыша. Альбедо не останавливается на одних лишь руках. Он наклоняется вперед, полностью переходя на ласки губами и языком. Он припадает губами к её мокрой шее, оставляя быстрые, влажные поцелуи, а затем спускается ниже, к её груди. Прямо сквозь мыльную пену Альбедо начинает горячо и жадно слизывать капли воды с её бюста. Его язык движется быстро, настойчиво, очерчивая ареолы. Когда он целиком захватывает один сосок губами и начинает интенсивно сосать его, дразня кончиком языка, Талия буквально взлетает на его коленях. Её стоны становятся непрерывными, влажными и громкими, эхом отдаваясь от кафеля. Она крепко сжимает его плечи, запуская пальцы в его мокрые светлые волосы и сильнее прижимая его голову к своей груди. Её рыжий хвост в этот момент бешено и ритмично бьет по мокрому полу душевой, выдавая предельную степень возбуждения. Не прерывая ласк её бюста ртом, Альбедо возвращает одну руку вниз, к её согретому лону. Его пальцы, все еще скользкие от мыла, без малейшего сопротивления проскальзывают между её бедер и вонзаются вглубь её набухшего бутона. Теперь темп становится по-настоящему яростным: Сверху Альбедо продолжает быстро и горячо терзать губами её грудь, а снизу его пальцы совершают мощные, частые толчки внутрь её исходившейся влагой глубины. Душевая наполняется громкими, сочными шлепками мокрых тел, чавканьем мыльной пены между его пальцев и откровенными, хриплыми криками Талии. Она больше не сдерживается, полностью подчиняясь его бешеному ритму. Её ушки мелко-мелко подергиваются, а зубы инстинктивно ищут его кожу. Она ловит губами его плечо, крепко прикусывая ткань промоклой рубашки, чтобы не закричать слишком громко, пока Альбедо доводит её до сильнейшего, сокрушительного пика. Когда волна оргазма сжимает её тело, Талия содрогается всем существом, намертво обвивая Альбедо руками и хвостом, пока он продолжает баюкать её в этих горячих струях воды, абсолютно окрыленный её полным доверием. Горячая вода продолжает заливать их тела, а плотный пар делает пространство душевой абсолютно скрытым от внешнего мира. У них все еще есть законные пятнадцать минут до команды «Мотор!». Взгляд Талии падает на её полупрозрачный черный кружевной пеньюар, брошенный на стойку рядом с душевой — именно такой, как на фото. Это наталкивает хитрую лисицу на новую, еще более дерзкую идею. Она решает полностью отдать себя во власть Альбедо, добавив в их игру элементы остроты и фиксации. Талия заставляет Альбедо на секунду отпустить её. Она открывает дверцу, вытягивает руку наружу и достает из своей косметички небольшую коробочку с декоративными мягкими прищепками-зажимами, которые костюмеры используют для фиксации легких тканей. Она накидывает на себя мокрый черный кружевной пеньюар, который мгновенно прилипает к её коже, подчеркивая аппетитные изгибы бедер и обнажая бюст. Талия разворачивается к Альбедо спиной, полностью открывая ему свой тыл, и протягивает зажимы через плечо: — Используй их, Альбедо... Сделай так, чтобы я не могла пошевелиться, — томно шепчет она, дразняще покачивая бедрами. Её пушистый рыжий хвост взволнованно ходит из стороны в сторону. Альбедо, чьи глаза горят от любви и восхищения, принимает правила игры. Его пальцы действуют быстро и точно: Он берет первую прищепку и аккуратно зажимает кружевную ткань пеньюара прямо на её плече, натягивая её так, чтобы открыть вид на шею. Талия издает короткий, прерывистый вздох от легкого укола давления. Следующие мягкие зажимы Альбедо крепит на чувствительную кожу её ребер и чуть ниже, стягивая мокрую ткань пеньюара на её талии. Каждый щелчок зажима заставляет лисьи ушки Талии испуганно, но сладко прижиматься к голове. Не выпуская прищепок, Альбедо запускает руки вперед, обхватывая её намыленный бюст сзади через тонкую ткань. Он слегка сжимает её грудь, фиксируя пальцами налившиеся соски, отчего Талия громко, властно стонет, выгибая спину назад и прижимаясь ягодицами к его бедрам. Теперь, когда тело Талии частично стянуто мокрым кружевом и зажимами, ограничивающими её движения, Альбедо переходит к самой горячей части. Он устраивается прямо позади неё, плотно прижимаясь своей грудью к её мокрой спине. Его рука опускается вниз, проскальзывая между её бедер сзади. Благодаря мыльной пене и её собственной обильной смазке, пальцы Альбедо мгновенно находят её пылающее, раскрытое естество. Альбедо начинает интенсивно и глубоко ласкать её бутон сзади, вводя три пальца внутрь её согретого лона и одновременно большим пальцем быстро растирая клитор. В тесной душевой поднимается оглушительный, сочный, шлепающий звук от трения мокрых тел и чавканья мыльной пены. Талия больше не может сдерживаться. Ограниченная прищепками, она лишь беспомощно качает головой, и её громкие, протяжные крики эхом взрывают пространство кабины. Из её горла вырывается непрерывное, вибрирующее лисье урчание, смешанное со всхлипами от запредельного наслаждения. Альбедо наращивает скорость, его пальцы буквально взрывают её изнутри. Талия судорожно пытается пошевелиться, но натянутая ткань и зажимы удерживают её тело в одной позе, заставляя принимать каждый его мощный толчок. Её рыжий хвост бешено бьет по запотевшему стеклу, оставляя на нем мокрые разводы. На самом пике Альбедо резко притягивает её за талию к себе, целуя в мокрую шею и лопатки. Талия сокрушительно сжимается вокруг его пальцев, издавая долгий, пронзительный крик оргазма, полностью растворяясь в его руках и чувствуя себя абсолютно счастливой и защищенной в этой тайной вселенной. Талия, зафиксированная прищепками в своем мокром черном кружевном пеньюаре, упирается ладонями в запотевшее стекло. Альбедо стоит вплотную сзади, его промокшая дизайнерская рубашка липнет к телу. Его пальцы, привыкшие к тонкой работе с тканями, сейчас с поразительной точностью ведут вещь с камешками. Он начинает двигать нить внутри её бутона гораздо быстрее. Крупные кварцевые бусины одна за другой перекатываются внутри её согретого лона, задевая самые чувствительные точки. В тесной кабине поднимается громкий, непрерывный, сочный хлюпающий звук смешивающейся мыльной пены и её собственной обильной влаги. — Альбедо... быстрее, пожалуйста, — хрипло умоляет Талия, запрокидывая голову назад, на его плечо. Её лисьи ушки на макушке мелко подергиваются, а кончик хвоста нервно бьет по мокрому кафелю. Он ускоряет ритм до предела. Одной рукой он часто и настойчиво тянет петлю нити, заставляя камешки буквально взрывать её изнутри, а пальцами другой руки интенсивно и жестко терзает её набухший клитор снаружи. Одновременно с этим он наклоняется и припадает ртом к её мокрой спине и шее. Дизайнер не сдерживает чувств: он жадно, быстро целует её лопатки, очерчивает языком линию позвоночника и с силой прикусывает кожу на шее, оставляя яркие отметины. Симфония звуков в душевой становится оглушительной:Громкие, влажные шлепки её бедер о его тело при каждом толчке.Чавканье и хлюпанье мыльной основы между его пальцев. Откровенные, звонкие крики Талии, которая из-за прищепок и натянутого кружева не может сдвинуться ни на сантиметр и полностью подчиняется его бешеному темпу. Из её груди вырывается громкое, хриплое урчание.Альбедо делает несколько финальных, самых резких движений вещью с камешками. Талия резко выгибается, её пальцы скользят по запотевшему стеклу, оставляя длинные полосы. Мощнейшая волна оргазма накрывает её: тело судорожно и крепко зажимает кварцевые бусины внутри себя. Она громко, пронзительно кричит, полностью отдаваясь этому наслаждению. Альбедо крепко обхватывает её сзади, тяжело дыша ей в шею, абсолютно счастливый от того, что эта невероятная женщина сейчас принадлежит только ему. Потоки горячей воды продолжают шумно разбиваться о поддон, а душевая кабина окончательно превращается в их изолированный от внешнего мира дизайнерский подиум. Насладившись своей минутой славы, Талия решает перехватить инициативу. Ей, как дикой лисице, не терпится почувствовать свою полную, осязаемую власть над влюбленным в неё Альбедо. Она ловко выворачивается из его рук, заставляя зажимы на мокром черном пеньюаре натянуться, и мягко, но настойчиво толкает дизайнера спиной к мокрому кафелю. Альбедо, тяжело дыша, послушно подчиняется, на его лице играет счастливая, завороженная улыбка. Из своего кейса Талия достает совершенно другие вещи — пару эластичных шелковых лент, которые Альбедо использовал для драпировки костюмов, и гладкий, прохладный флакон с дорогим массажным маслом. Талия не дает Альбедо опомниться. Она перехватывает его запястья, которые все еще скользят от мыльной пены, и быстрыми, ловкими движениями привязывает их шелковыми лентами к хромированным поручням душевой кабины, фиксируя его руки чуть выше головы. — Теперь моя очередь творить, дизайнер, — хитро щурится Талия, демонстрируя острые клыки. Её пушистые лисьи ушки навостряются, а мокрый рыжий хвост взволнованно ходит из стороны в сторону, задевая его бедра. Она берет флакон, зубами открывает крышку и выливает плотное, ароматное масло прямо на его промокшую рубашку, которая мгновенно становится прозрачной, намертво прилипая к телу Альбедо. Талия начинает свою тактильную игру: Она размазывает масло быстрыми, сильными движениями по его груди и прессу прямо через мокрую ткань. Из-за контраста мыльной пены и масла в душевой раздается отчетливый, влажный, шлепающий звук. Талия утыкается носом в его шею, шумно вдыхая запах его кожи, смешанный с мятой. Она ласково, но ощутимо прикусывает его мочку уха, заставляя Альбедо издать короткий, прерывистый вздох. Его тело натягивается на шелковых путах, а на щеках горит яркий румянец. Её тяжелый от воды рыжий хвост медленно и щекотно поднимается по его ногам вверх, пенными разводами дразня его пах и заставляя дизайнера судорожно сжимать пальцы в привязанных лентах. Видя, как сильно Альбедо заведен её напором, Талия переходит к главной вещи. Она опускается перед ним на колени прямо под струи горячей воды. Её намыленные ладони скользят по его бедрам. Она капает остатки массажного масла себе на ладони и плотно обхватывает его мужскую плоть. Благодаря мылу и маслу, скольжение получается идеальным, невероятно глубоким и горячим. Талия начинает быстро, ритмично двигать рукой вверх и вниз по всей его длине. В тесной кабине поднимается громкий, непрерывный, сочный чавкающий звук смешивающихся жидкостей и пены. Альбедо больше не может сохранять свою привычную дизайнерскую невозмутимость. Ограниченный шелковыми лентами, он беспомощно запрокидывает голову назад, ударяясь затылком о мокрый кафель. Из его горла вырываются громкие, хриплые, рваные стоны. Он чувствует себя абсолютно, окрыленно счастливым от того, с какой дикой страстью и обожанием эта женщина ласкает его. Талия ускоряет движения ладони до предела, а свободной рукой дразняще сжимает его у основания. Одновременно с этим она наклоняется вперед и начинает горячо, быстро облизывать его пах и внутреннюю сторону бедер, заставляя Альбедо буквально выгибаться всем телом. Душевая взрывается симфонией откровенных звуков: частым хлюпаньем масла, влажными шлепками её тела о его колени и громкими криками Альбедо, который полностью теряет контроль над собой. Когда сокрушительный пик накрывает дизайнера, он громко, протяжно кричит, содрогаясь в её умелых, скользких руках и полностью изливая свою страсть под шум падающей воды. Талия победно ухмыляется, ласково прижимаясь лицом к его бедру и наслаждаясь своей абсолютной лисьей властью. Горячая вода сплошным потоком стекает по их телам, разбиваясь о поддон душевой кабины, которая из-за густого мятного пара окончательно превратилась в изолированную от всего мира вселенную. Талия, чувствуя свою абсолютную лисью власть над привязанным шелковыми лентами Альбедо, решает довести его сознание до предела. Ей мало просто подарить ему удовольствие — она хочет, чтобы он своими глазами видел, какую сокрушительную власть имеет над её собственным телом. Она ловко забирается обратно к нему на колени, разворачиваясь лицом к лицу. Мокрый черный кружевной пеньюар с натянутыми от зажимов краями облепляет её бедра. Она устраивается так, чтобы её раскрытое, истекающее влагой естество плотно прижималось к его напряженному паху, но не позволяет им соединиться. Талия перехватывает его затуманенный от страсти взгляд. Её синие глаза хитро сужаются, а пушистые лисьи ушки на макушке дерзко навостряются. — Смотри на меня, Альбедо. Смотри, что ты со мной делаешь, — шепчет она прямо ему в губы, горячо дыша и дразняще прикусывая свою нижнюю губу. Прямо перед его глазами, на расстоянии всего нескольких сантиметров, Талия запускает собственную ладонь вниз, проскальзывая между их плотно прижатыми бедрами. Её пальцы, полностью скользкие от густой мыльной пены и массажного масла, ложатся на её собственный набухший бутон. Талия начинает намеренно громко, ритмично и быстро ласкать свой клитор пальцами на его глазах. В тесной кабине мгновенно поднимается сочный, хлюпающий звук смешивающихся жидкостей и мыльной основы. Этот влажный звук эхом разносится по душевой. От собственных быстрых движений Талия начинает выгибаться в спине, шумно и прерывисто дыша. Из её груди вырывается громкое, вибрирующее лисье урчание, которое с каждым новым круговым движением пальца переходит в высокие, тонкие стоны. Она качает бедрами прямо на его коленях, заставляя их мокрую кожу тереться друг о друга с характерным шлепающим звуком. Альбедо, чьи руки жестко зафиксированы лентами над головой, беспомощно наблюдает за этим зрелищем. На его щеках горит яростный румянец, дыхание становится рваным и тяжелым. Он судорожно дергает путы, пытаясь сорваться и перехватить инициативу, но шелк держит крепко. Видеть, как эта гордая хищница плавится от страсти прямо перед ним, доставляет дизайнеру запредельное, почти окрыляющее счастье. Талия ускоряет темп до максимума, её пальцы буквально взрывают её бутон снаружи и внутри. Влажные шлепки её ягодиц о его бедра становятся частыми и яростными. Она запрокидывает голову назад, её рыжий хвост бешено колотит по мокрому кафелю, разбрызгивая пенную воду во все стороны. Она стонет так громко и откровенно, что её крики полностью перекрывают шум падающей воды. На самом пике наслаждения Талия намертво сжимает бедра вокруг талии Альбедо, прижимаясь своим пульсирующим лоном к его мужскому естеству через мокрую ткань. Волна оргазма накрывает её с головой: её лисьи ушки мелко дрожат, а из горла вырывается финальный, протяжный всхлип. Она падает грудью на его плечо, тяжело дыша и делясь с ним своим горячим дыханием, полностью удовлетворенная своей идеальной игрой. Горячая вода продолжает сплошным потоком стекать по их телам, но время уединения неумолимо истекает. Талия решает завершить эту затянувшуюся паузу самой лучшей, финальной игрой — она собирается лично помыть Альбедо, превратив обычное очищение в изощренную тактильную ласку, которая неизбежно доведет влюбленного в нее дизайнера до оглушительного пика. Она наклоняется вперед и быстрыми движениями развязывает шелковые ленты на его запястьях. Альбедо со вздохом облегчения опускает затекшие руки, но Талия не дает ему перехватить инициативу. Она мягко усаживает его на теплый пол душевой, а сама устраивается на коленях прямо перед ним. В её синих глазах горит ласковый хищный азарт, а пушистые лисьи ушки навостряются, ловя каждый его вздох. Талия берет свежий, крупный брусок мятного мыла ручной работы и начинает интенсивно размыливать его в своих ладонях прямо под струями воды, пока ее пальцы и предплечья полностью не покрываются плотной, пушистой и скользкой пеной. Она отбрасывает мыло в сторону и переходит к делу: Талия начинает мыть Альбедо, медленно и настойчиво проводя намыленными ладонями по его шее, плечам и груди. Благодаря мыльной основе, ее прикосновения получаются идеально гладкими. В тесной кабине раздается отчетливый, влажный, шлепающий звук от соприкосновения их мокрой кожи, смешивающийся с мерным гулом воды. Она не ограничивается только руками. Талия подключает всю свою тактильность — она наклоняется и начинает тереться своими мягкими, намыленными щеками и подбородком о его грудь и шею, оставляя пенные разводы. Её мокрый, тяжелый рыжий хвост ласково и часто ходит по его бедрам, щекоча кожу и заставляя Альбедо судорожно вздыхать. Альбедо полностью откидывает голову назад, опираясь на мокрый кафель. На его щеках пылает густой румянец, а дыхание становится прерывистым и тяжелым. Видеть, с какой нежностью и страстью эта дикая лисица заботится о нем, делает его абсолютно, окрыленно счастливым. Когда все тело Альбедо становится скользким от пены и массажного масла, Талия переходит к главной части своей игры. Ее намыленные ладони спускаются к его бедрам, и она плотно, без малейшего зазора обхватывает его напряженное мужское естество сразу двумя руками. Используя идеальное скольжение мыльной пены, Талия начинает совершать мощные, частые и глубокие движения ладонями вверх и вниз по всей его длине. В замкнутом пространстве душевой поднимается громкий, сочный, непрерывный чавкающий звук, эхом отскакивающий от запотевших стекол. Альбедо больше не может сдерживаться. Из его горла вырываются громкие, хриплые, рваные крики страсти. Талия намеренно ускоряет темп до максимума, заставляя его плоть буквально гореть от удовольствия в ее скользких руках. Одновременно с этим она наклоняется вперед и начинает горячо, быстро целовать его в губы, делясь своим прерывистым дыханием и ловя его стоны. Талия сжимает пальцы у самого основания его естества чуть сильнее, совершая финальную серию безумно быстрых, трущих движений. Альбедо судорожно вцепляется пальцами в ее мокрые плечи, его тело натягивается как струна. Когда сокрушительный пик накрывает дизайнера, он громко, протяжно кричит, полностью теряя контроль над собой. Его тело содрогается в её умелых, ласковых руках, изливая всю скопившуюся страсть и любовь прямо под падающие струи горячей воды. Талия победно ухмыляется, не разжимая объятий и бережно удерживая его, пока он медленно приходит в себя на ее груди, абсолютно счастливый и растворенный в ее лисьей власти. Горячая вода наконец выключена. Пар в душевой кабине начинает медленно оседать крупными каплями на запотевших стеклах. Перейдя в просторную, залитую мягким светом зеркальную комнату, они приступают к самой интимной части своего уединения — процессу приведения себя в порядок. Альбедо, чувствуя себя абсолютно окрыленным и счастливым после всего, что между ними произошло, решает намеренно растянуть эти минуты. Он берет на себя роль личного стилиста и дизайнера Талии, превращая обычное одевание в изощренную, медленную тактильную пытку. Талия садится на мягкий пуфик перед огромным трюмо. Её лисьи ушки на макушке всё еще влажные и забавно прижаты к голове. Альбедо встает позади неё, включая бесшумную профессиональную фен-систему. Он бережно, прядь за прядью, высушивает её рыжие волосы и пушистый мех на ушках, возвращая им идеальный объем. Талия довольно жмурится, её рыжий хвост лениво сворачивается вокруг её лодыжек. Когда с сушкой покончено, Альбедо достает из чехла её съемочный костюм — сложное дизайнерское боди из плотного черного шелка с глубоким вырезом и декоративной шнуровкой. Талия поднимается, позволяя ему помочь себе. Альбедо медленно натягивает ткань на её бедра и талию. Когда боди доходит до её груди, движения дизайнера намеренно замирают. Вместо того чтобы застегнуть скрытую молнию, его прохладные ладони ложатся прямо на её обнаженный, еще разгоряченный после душа бюст. Он начинает медленно, круговыми движениями массировать её грудь, очерчивая пальцами аппетитные контуры. В тишине гримерной раздается отчетливый, влажный звук от трения его кожи о её чувствительные, потемневшие соски. Талия судорожно вздыхает, вцепляясь пальцами в его плечи. Её лисьи ушки мгновенно прижимаются к голове, а из груди вырывается тихое, хриплое урчание. Альбедо наклоняется и медленно, дразняще слизывает капельку влаги прямо с её ареолы, заставляя Талию громко, протяжно застонать на все трюмо. Он счастлив видеть, как легко его прикосновения снова зажигают в ней огонь. С трудом оторвавшись от её груди, Альбедо затягивает верхние шнурки, но «случайно» пропускает нижнюю часть костюма. Ткань боди имеет особый дизайнерский крой, оставляющий паховую зону временно открытой для удобства фиксации каскадерских ремней. Альбедо опускается перед ней на одно колено, делая вид, что проверяет прочность нижних швов. Его ладони плавно скользят по внутренней стороне её бедер, заставляя Талию шире раскрыться перед ним. И снова его руки замирают в самой интимной точке. Альбедо запускает два пальца глубоко внутрь её согретого, всё еще истекающего влагой бутона, а большим пальцем начинает быстро и настойчиво растирать её клитор. В комнате мгновенно поднимается сочный, чавкающий звук, эхом отскакивающий от стен. Талия больше не может сдерживаться. Она запрокидывает голову назад, её пальцы путаются в светлых волосах Альбедо, прижимая его голову к своим бедрам. Из её горла вырываются непрерывные, громкие, влажные крики страсти, смешанные с хриплым лисьим попискиванием. Её рыжий хвост бешено бьет по мягкому пуфику, выдавая предельную степень возбуждения. Альбедо наращивает темп, его пальцы совершают частые, глубокие толчки внутри её естества, заставляя Талию судорожно качать бедрами навстречу его руке и звонко шлепать кожей о его ладонь. Доведя её до короткого, но безумно сладкого пенного пика прямо в процессе одевания, Альбедо аккуратно извлекает пальцы. Талия падает на его плечо, тяжело и часто дыша, пока её ушки мелко дрожат от пережитого блаженства. Альбедо с мягкой, торжествующей улыбкой поднимается на ноги. Он берет влажную салфетку, бережно вытирает следы их страсти и наконец застегивает финальные потайные молнии на её костюме, полностью скрывая её идеальное тело под плотной тканью. Он поправляет её воротник и наносит на её шею несколько капель своего фирменного мятного парфюма, маскируя шлейф их близости. Когда они наконец поворачивают ключ в двери гримерной и открывают её, перед ними в коридоре павильона стоит Чжун Ли. Влиятельный актер-собственник уже полностью одет в свой роскошный императорский наряд. Он стоит, скрестив руки на груди, и его взгляд мгновенно падает на слегка растрепанные светлые волосы Альбедо, налитые губы Талии и яркий, пылающий румянец на их щеках. Воздух между тремя людьми в коридоре мгновенно становится ледяным от его немого, собственнического гнева.