Часть 4

Выйдя из душного коридора гримерных в огромный, залитый ярким светом съемочный павильон, Талия всё еще тяжело дышит. Её кожа горит под плотным черным шелком боди, а губы припухли после ласк Альбедо. Она готова к тяжелому разговору с Чжун Ли и даже предвкушает, как будет дразнить его своей растрепанностью. Однако, шагнув к режиссерскому монитору, Талия резко застывает на месте. Её пушистые лисьи ушки на макушке мгновенно встают торчком, а рыжий хвост за её спиной раздраженно и резко дергается из стороны в сторону. Рядом с Чжун Ли, прямо в кресле главного продюсера, сидит Яэ Мико — влиятельная медиамагнатка, хозяйка издательского дома и по совместительству главная спонсорша этого кинопроекта. Настоящая, чистокровная и чертовски ухоженная лиса высшего ранга. Вид Мико, которая лениво поправляет свои роскошные розовые волосы и о чем-то полушепотом беседует с Чжун Ли, заставляет Талию буквально закипеть от злости. В ней мгновенно просыпается дикий, территориальный инстинкт капризной и ревнивой хищницы. — Это еще что за явление в нашем павильоне? — громко, не скрывая раздражения, фыркает Талия на весь зал. Её голос звучит резко, перекрывая шум съемочной группы. Она стремительно направляется к ним, сердито чеканя шаг. Её лисьи ушки сердито прижимаются к голове, а зубы инстинктивно сжимаются, обнажая острые клыки. Талия демонстративно игнорирует Чжун Ли, хотя тот пытается поймать её взгляд. Все её внимание приковано к сопернице. — Я не помню, чтобы в расписании съемок значился визит спонсоров. Нам здесь массовки не хватало, или у кого-то слишком много свободного времени?Чтобы показать свою власть и территорию, Талия резко шагает вперед и бесцеремонно вклинивается прямо между Чжун Ли и креслом Мико. Она собственнически опирается ладонью о плечо Чжун Ли, увязая пальцами в его дорогой императорской ткани, и демонстративно нависает над розововолосой лисой. Из груди Талии вырывается тихое, но отчетливое, угрожающее лисье шипение и утробное рычание. Её хвост взволнованно и хлестко бьет Чжун Ли по бедрам, заставляя актера удивленно приподнять безупречные брови. Яэ Мико даже не вздрагивает. Она медленно переводит свой хитрый, лиловый взгляд на бушующую Талию, и на её холеных губах расплывается дразнящая, снисходительная улыбка. Она прекрасно видит и растрепанный вид Талии, и улавливает тончайший шлейф мятного мыла Альбедо, который всё еще исходит от каскадерши. — Какая шумная маленькая лисичка, — тянет Мико своим бархатным, сладким голосом, намеренно игнорируя её злость. Она плавно поднимается из кресла, сокращая дистанцию. — Чжун Ли, дорогой, твоя партнерша по фильму всегда такая... невоспитанная перед началом дубля? Кажется, она слишком много времени проводит в дизайнерских каморках, а не на репетициях. Эти слова бьют точно в цель. Талия возмущенно всплескивает руками, её уши бешено дергаются от ярости. — Кто бы говорил о репетициях! — громко возмущается Талия, едва не задыхаясь от наглости продюсера. — По крайней мере, я на этой площадке работаю и рискую шкурой в трюках, а не сижу на чужих стульях, строя глазки главному герою! Чжун Ли, почему она вообще здесь находится?! Либо мы работаем, либо я ухожу обратно в гримерную! Чжун Ли хранит величественное молчание, но его карие глаза опасно сужаются. С одной стороны, его собственническое эго уязвлено — он чувствует, что от Талии пахнет Альбедо. С другой стороны, бурная, яростная ревность Талии к Мико доставляет ему мрачное мужское удовольствие: значит, эта дикая лисица всё еще считает его своим. Позади Талии спокойно стоит Альбедо. Он скрестил руки на груди, на его губах играет легкая, понимающая улыбка. Как дизайнер, он оценивает эту мизансцену как идеальный кадр для драмы, но втайне он абсолютно счастлив — ведь всего несколько минут назад эта прекрасная, яростная хищница стонала в его руках, и никакая Яэ Мико не сможет это изменить. Ярость Талии вспыхивает с новой силой. Внутри нее бушует ураган из уязвленной гордости, собственнического инстинкта и дикого упрямства. Вся ее возмущенность сейчас — это не просто каприз звезды, а расчетливое, яростное зрелище, разыгранное с одной целью: довести Чжун Ли до белого каления. В глубине души Талия абсолютно холодна к Альбедо. Она прекрасно знает, что не любит дизайнера. То, что произошло в душевой, для нее было лишь удачным стечением обстоятельств, возможностью сбросить напряжение и — самое главное — идеальным оружием против Чжун Ли. Она намеренно позволила Альбедо ласкать свой бутон и бюст, смакуя каждую секунду, потому что знала: Чжун Ли всё поймет по запаху. Она сделала это исключительно назло ему, чтобы растоптать его безупречный контроль. Но теперь, видя рядом с ним Яэ Мико, Талия чувствует, что её собственная карта бита. И это приводит её в бешенство. Как этот высокомерный актер смеет разыгрывать из себя оскорбленную невинность из-за запаха Альбедо, если сам притащил на площадку эту розововолосую бестию?! Талия делает резкий шаг вперед, и её каскадерские сапоги громко, угрожающе стучат по настилу павильона. Она резко скрещивает руки на груди, отчего плотный черный шелк боди туго натягивается на её бюсте, который всё еще хранит едва заметные следы поцелуев Альбедо. — Да как вы вообще смеете?! — её голос срывается на опасный, вибрирующий шипящий регистр. Талия высоко задирает подбородок, демонстрируя всю спесь дикой, недрессированной лисицы. — Чжун Ли, ты издеваешься надо мной? Ты устроил мне допрос из-за того, что я задержалась в костюмерной, а сам в это время развлекаешь эту... эту павлинью королеву в моем павильоне?! Её лисьи ушки на макушке бешено, прерывисто дергаются от возмущения, а пушистый рыжий хвост ходит ходуном, буквально разрезая воздух за её спиной. Она вся — комок оголенных нервов и чистой, концентрированной стервозности. Она даже не оборачивается на дизайнера. Альбедо для неё сейчас — отыгранная фигура, инструмент, который выполнил свою задачу. Она знает, что он влюблен, но ей плевать на его чувства; её волнует только то, как сильно сейчас сжимаются кулаки Чжун Ли. Талия подходит к актеру вплотную, почти касаясь своей грудью его расшитого императорского халата. Она снизу вверх смотрит в его потемневшие карие глаза, и в её синем взгляде горит чистая, злая насмешка. — Что молчишь, господин главный герой? В сценарии не написали реплику для этой сцены? Или ты думал, я буду молча стоять в сторонке, пока твоя спонсорша оценивает мои шрамы для роли?! Чтобы окончательно добить Чжун Ли и доказать свою «независимость», Талия делает самое дерзкое: она резко разворачивается спиной к Чжун Ли, демонстративно подставляя ему свой тыл в обтягивающем боди, и делает шаг назад, практически врезаясь бедрами в его колени. Она смотрит прямо на Яэ Мико, которая с интересом наблюдает за этой сценой. — Послушай меня, Мико, — чеканит Талия, и из её горла вырывается громкое, утробное лисье рычание. — Забирай свои деньги и катись в свой офис. Этот фильм — моя площадка. И если этот напыщенный индюк рядом с тобой забудет свои реплики в сцене боя, я лично разукрашу его безупречное лицо бутафорским мечом так, что никакой пластический грим не спасет твой бюджет! В павильоне воцаряется звенящая, мертвая тишина. Режиссер боится дышать. Чжун Ли тяжело, шумно дышит ей в затылок — от его тела исходит почти осязаемый, яростный мужской жар. Он улавливает тонкий аромат мятного мыла Альбедо, исходящий от её кожи, и видит её дикую, яростную ревность к Мико. Спектакль Талии удался на славу: она заставила его ревновать, разозлила соперницу и полностью перехватила контроль над ситуацией, наплевав на любые приличия. Талия довела обстановку до точки кипения. Звенящая тишина павильона взрывается, когда Чжун Ли окончательно теряет свой хваленый, годами выверенный контроль. Слова Талии о Яэ Мико и отчетливый мятный запах Альбедо, исходящий от её разгоряченной кожи, бьют по его мужскому самолюбию сокрушительным ударом. Чжун Ли делает стремительный шаг вперед. Он выглядит как хищник, которого слишком долго дразнили мелкие звери. Он резко, безжалостно выбрасывает руку вперед и стальными пальцами въедается в тонкое запястье Талии. — Хватит блять этого цирка, — рокочет его голос, ставший пугающе низким и хриплым. Талия не успевает даже вскрикнуть. Он буквально сдергивает её с места и, не обращая внимания на ошарашенные взгляды режиссера, Яэ Мико и замершего в углу Альбедо, силой тащит каскадершу за тяжелые бархатные кулисы, в самый темный, неосвещенный угол павильона. Лисьи ушки Талии испуганно прижимаются к голове, а кончик хвоста нервно бьет по его ногам, но вырваться из этой мертвой хватки физически невозможно. Чжун Ли заталкивает её в узкий простенок между стеной и массивной деревянной декорацией. С глухим, влажным шлепком он прижимает её спиной к твердой поверхности, перехватывает её вторую руку и жестко фиксирует оба её запястья над головой одной своей ладонью. Его массивное, раскаленное тело наваливается сверху, полностью лишая Талию пространства для маневра. В полумраке его карие глаза вспыхивают злым, янтарным огнем. Он тяжело и часто дышит прямо ей в губы, и от этого напора у Талии перехватывает дыхание. — Совсем берега попутала, сука лисья? — Чжун Ли цедит слова сквозь зубы, и в его голосе сквозит чистая, первобытная ярость собственника. — Ты думала, я блять не учую? Думала, я слепой?! От тебя за километр несет этим смазливым дизайнером! Ты легла под него в гримерной только для того, чтобы выбесить меня?! Талия, несмотря на страх, яростно скалится, демонстрируя острые клыки. Её лазурные глаза сверкают ответной злобой. Она пытается ударить его коленкой в пах, но Чжун Ли жестко блокирует её выпад своим тяжелым бедром, еще сильнее вжимая её в стену. — Пошел ты нахуй, Чжун Ли! — громко, до хрипоты кричит Талия, и её лисий хвост взволнованно бьет по его пояснице. — Да, легла! И мне блять понравилось! У Альбедо руки золотые, в отличие от твоих бревнистых клешней! А ты катись к своей розовой сучке Мико, пусть она тебе слюни вытирает! Эти слова окончательно срывают Чжун Ли резьбу. Он резко наклоняется и с силой, граничащей с жестокостью, впивается в её губы злым, карающим поцелуем. Это не нежность — это свирепая, темная романтика, попытка силой выжечь любое воспоминание о другом мужчине. В тесном углу раздается сочный, влажный звук столкновения их губ и тяжелое, хриплое дыхание. Чжун Ли грубо кусает её до крови, заставляя Талию промычать от боли прямо ему в рот. Её стоны становятся высокими, переходя в прерывистое лисье попискивание. Свободной ладонью Чжун Ли бесцеремонно хватает её за налившийся бюст через плотный черный шелк боди. Он сильно, жестко сжимает её грудь, заставляя Талию выгибаться в спине. Зажимы на её костюме натягиваются, причиняя сладкую, острую боль. Его пальцы спускаются ниже, грубо очерчивая бедра и с силой вжимаясь в её паховую зону, требуя полного подчинения. Талия судорожно дергается, её ушки мелко дрожат, а из горла вырывается громкое, вибрирующее лисье урчание. Она понимает, что её план сработал идеально: она растоптала его контроль, но теперь этот разъяренный самец готов взять свое прямо здесь, наплевав на съемочную группу за кулисами. — Ты моя, поняла меня, блять? — хрипит Чжун Ли, отрываясь от её искусанных губ. Его пальцы до боли сжимают её челюсть, заставляя смотреть прямо в его пылающие янтарные глаза. — Еще раз увижу тебя ближе чем на метр к Альбедо — я этого ублюдка из проекта вышвырну, а тебя запру так, что солнце видишь только с моего разрешения. Талия тяжело дышит, её грудь бурно вздымается под его рукой. На её губах, несмотря на кровь, расплывается безумная, торжествующая ухмылка дикой хищницы — она получила ту бурю, которую хотела. Ассистенты на площадке уже начинают робко звать главного героя по мегафону. В полумраке за тяжелыми бархатными кулисами павильона воздух буквально трещит от скопившегося напряжения. Чжун Ли, чья фигура в обтягивающей темной майке выглядит пугающе массивной, окончательно поддается темной, собственнической ярости. Он не собирается больше слушать её дерзкие отговорки. Талия продолжает вызывающе скалиться, прижимая ушки к голове, но Чжун Ли резко перехватывает обе её руки над головой, намертво фиксируя их у стены. Свободной ладонью — тяжелой, широкой и жесткой — он с силой, наотмашь наносит резкий, хлесткий удар прямо по её округлому бедру, обтянутому черным шелком боди. В тесном простенке раздается оглушительный, сочный, влажный шлепок, эхом отлетевший от деревянных декораций. От неожиданности и резкой вспышки боли Талия громко, пронзительно вскрикивает, и её лисий хвост судорожно дергается, ударяясь о стену. Кожа под плотной тканью мгновенно вспыхивает багровым жаром. Не давая ей опомниться и прийти в себя, Чжун Ли переносит удар выше. Его раскрытая ладонь с глухим, тяжелым стуком прилетает прямо по её налившемуся бюсту, сминая плотную ткань костюма. Зажимы и декоративные прищепки, оставшиеся на боди после дизайнерских экспериментов Альбедо, от этого удара резко впиваются в её кожу, причиняя острую, жгучую боль. Талия судорожно выгибается в спине, из её горла вырывается хриплый, прерывистый возглас, переходящий в громкое лисье шипение. — Ты блять совсем страх потеряла, сука?! — рычит Чжун Ли прямо ей в лицо, и его янтарные глаза в темноте кажутся раскаленным золотом. — Думала, будешь крутить хвостом перед каждым встречным дизайнером, а я буду молча смотреть на твои блядские игры?! Я тебе сейчас этот мех наизнанку выверну, если еще раз сунешься к Альбедо! Талия, несмотря на выступающие от боли слезы на глазах, яростно дергается на его путах. Она с силой плюет кровью из разбитой губы прямо на его обтягивающую майку. — Пошел ты нахуй, животное! — до хрипоты, срывая голос, кричит Талия, и её уши бешено, прерывисто трясутся от злости. — Ты мне никто блять! С кем хочу, с тем и кувыркаюсь в душевой! Твои удары — это всё, на что способна эта напыщенная императорская туша?! Давай, бей еще, если на большее духу не хватает, ублюдок! Они орут друг на друга, брызгая слюной и задыхаясь от ярости, но внутреннее состояние Талии в этот момент резко меняется. За её злыми криками и оскорблениями скрывается бешеная, извращенная волна чистого восторга. Ей безумно, до дрожи в коленях нравится эта грубая физическая расправа. Каждый хлесткий удар Чжун Ли, отзывающийся жгучей болью в бедрах и груди, пробуждает в её дикой лисьей натуре первобытный отклик. Она чувствует, как её согретый бутон внутри мгновенно исходит обильной, горячей влагой, а пульс разгоняется до максимума. Ей нравится видеть безупречного Чжун Ли таким — сорвавшимся с цепи, диким, тяжело дышащим над ней и готовым взять её силой. Это подтверждает её абсолютную власть над ним: она смогла разорвать его маску идеального актера и заставила действовать как безумный собственник. Чжун Ли замечает, как её злой оскал постепенно превращается в безумную, торжествующую ухмылку, а из груди вместо ругательств начинает вырываться громкое, вибрирующее и призывное лисье урчание. Он понимает, что эта мазохистская игра заводит её не меньше, чем его самого. — Ах ты сучка... тебе это нравится, — хрипит Чжун Ли, и его пальцы с силой вжимаются в её избитое бедро, заставляя Талию издать финальный, сладострастный стон прямо под звуки мегафона, призывающего актеров на площадку. Полумрак за бархатными кулисами окончательно поглощает их, отсекая от залитого светом съемочного павильона. Чжун Ли, тяжело и яростно дыша, видит безумную, торжествующую ухмылку на искусанных губах Талии. То, как она вибрирует от призывного лисьего урчания, получая кайф от его грубых шлепков, окончательно лишает его остатков рассудка. В нем просыпается темный, первобытный инстинкт подавления. Ему абсолютно насрать, что в паре десятков метров ходит съемочная группа, а у мониторов сидят Яэ Мико и Альбедо. Сейчас он собирается выжечь из этой сучки любую мысль о другом мужчине. Чжун Ли резко отпускает её запястья, но лишь для того, чтобы навалиться на неё всей своей массивной, бугрящейся мышцами фигурой, намертво прижимая её грудью к деревянной декорации. — Раздевайся, блять, — хрипит он ей на ухо, но сам не ждет ни секунды. Его широкие, жесткие ладони бесцеремонно вцепляются в ворот черного дизайнерского боди. С треском разрываемой ткани и звонким щелканьем декоративных прищепок Чжун Ли одним мощным движением рвет плотный шелк костюма сверху донизу. Острые металлические зажимы сдираются с её тела, оставляя на ребрах и груди жгучие багровые полосы. Талия вскрикивает — наполовину от боли, наполовину от дикого, извращенного восторга, который затапливает её изнутри. Чжун Ли грубо сдергивает разорванную ткань с её плеч и бедер, обнажая её идеальное, разгоряченное тело прямо в сыром полумраке закулисья. Он силой разворачивает её спиной к себе, заставляя упереться ладонями в твердую стену декорации. Её пушистые лисьи ушки на макушке мелко и часто дрожат, а рыжий хвост взволнованно и хлестко бьет его по ногам, пачкая его рубашку мыльными разводами, которые остались на ней после Альбедо. — Ты хотела грязи, Талия? Получай, сука, — цедит Чжун Ли сквозь зубы. Он грубо, без малейшего намека на нежность, протискивает свою тяжелую, широкую ладонь между её широко раздвинутых бедер сзади. Благодаря тому, что её бутон уже изнывал от ласк Альбедо и бешеного мазохистского возбуждения от ударов Чжун Ли, его пальцы мгновенно натыкаются на обильную, горячую влагу. В узком простенке поднимается оглушительный, сочный, чавкающий звук. Чжун Ли начинает властно, жестко и безумно быстро трахать её бутон тремя пальцами, совершая глубокие, яростные толчки. При каждом его мощном выпаде разносится громкий, влажный шлепок его живота о её ягодицы. Этот звук эхом разлетается по пространству за кулисами, рискуя быть услышанным ассистентами. Талия теряет контроль. Зажатая его массивным телом, она беспомощно качает головой. Из её горла вырываются непрерывные, хриплые, звонкие крики страсти, смешанные с громким лисьим попискиванием. Она судорожно пытается двигать бедрами навстречу его яростной руке, шлепая мокрой кожей о его пальцы. Свободной ладонью Чжун Ли собственнически хватает её за избитый бюст, с силой сминая грудь и оттягивая потемневшие соски вверх. Одновременно с этим он большим пальцем рабочей руки начинает до боли, интенсивно растирать её набухший клитор снаружи, заставляя мыльную пену, оставшуюся на её коже, взбиваться заново с влажным чавканьем. — Чжун... Ли... блять, быстрее! — срывая голос до хриплого шепота, умоляет Талия, кусая собственные губы до крови, чтобы не заорать на весь павильон. В паре метров за занавесом раздается громкий голос режиссера в мегафон:  «Чжун Ли! Талия! На исходные позиции, через минуту мотор!». Шаги ассистента приближаются к их углу. Но Чжун Ли плевать. Риск быть застуканными прямо во время этого грязного акта только сильнее разгоняет его доминирующую ярость. Он наращивает темп до предела, его пальцы буквально взрывают её изнутри с бешеной, животной скоростью. Влажные шлепки и хлюпанье пены становятся непрерывными. На самом пике Чжун Ли резко притягивает её к себе за талию, до хруста впиваясь зубами в её шею. Сокрушительная волна оргазма накрывает Талию: её тело судорожно, мертвой хваткой сжимается вокруг его пальцев, а из горла вырывается долгий, пронзительный, задушенный крик наслаждения. Её хвост судорожно колотит по стене, пока она полностью растворяется в его темной, властной силе, абсолютно счастливая от того, что заставила этого безупречного мужчину превратиться в дикое животное. Шаги ассистента шуршат по бетонному полу павильона всего в паре метров от них. Край тяжелой бархатной кулисы едва заметно колышется, пропуская в их темный угол узкий, опасный луч света от софитов. Реальный риск быть пойманными на глазах у всей съемочной группы взвинчивает их возбуждение до абсолютного, безумного предела. Чжун Ли реагирует мгновенно и жестко. Не вытаскивая пальцев из её горячего, истекающего влагой лона, он наваливается всем своим массивным телом, вжимая Талию лицом в деревянную декорацию, а затем резко разворачивает её голову к себе. Прежде чем из её горла вырвется очередной громкий, сладострастный стон, который выдаст их с потрохами, Чжун Ли грубо, властно затыкает ей рот глубоким, злым поцелуем. Его язык по-хозяйски врывается между её острых клыков, полностью подавляя любое сопротивление. Талия может лишь глухо, прерывисто мычать ему в губы. Все её звонкие крики и хриплое лисье попискивание тонут в его рту, смешиваясь со вкусом металлической крови от искусанных губ. Её пушистые лисьи ушки от страха и шока намертво прижимаются к голове, а кончик хвоста испуганно замирает, коснувшись его тяжелого бедра. В этот момент мимо их простенка, едва не задевая плечом кулису, быстрым шагом проходит ассистент с мегафоном: — Чжун Ли! Талия! Да где их блять носит?! Продюсер уже рвет и мечет! Альбедо, ты их не видел?! — кричит парень, уходя вглубь павильона. Голос дизайнера Альбедо отвечает откуда-то издалека спокойным, но напряженным тоном: — Нет. Проверьте павильон Б. Как только шаги стихают, а опасность обнаружения временно отступает, Чжун Ли срывается в самую большую, яростную и глубокую игру. Ощущение того, что Альбедо ищет её, пока она распластана под ним, сводит актера-собственника с ума. Он слегка отстраняется от её рта, позволяя Талии шумно, со свистом глотать ртом воздух, но тут же переключается на её избитый бюст. Его свободная широкая ладонь грубо хватает её за грудь, до боли сминая соски и заставляя Талию выгибаться в спине под острым углом. Снизу его пальцы начинают двигаться с бешеной, сокрушительной скоростью: Три его пальца вонзаются на максимальную глубину, буквально взрывая её естество изнутри. В темноте кулис поднимается оглушительный, сочный, непрерывный чавкающий звук. Мыльная пена Альбедо, смешанная с её собственной обильной смазкой и соком, взбивается с характерным, громким хлюпаньем. При каждом его яростном толчке разносится тяжелый, влажный шлепок его низа живота о её мокрые, багровые от недавних ударов ягодицы. Этот звук бьет по ушам Талии, доводя её до состояния полного экстаза. Из её груди, несмотря на попытки сдержаться, вырывается громкое, вибрирующее и безумное лисье урчание. Чжун Ли нажимает большим пальцем на её разбухший клитор, совершая частые, трущие движения по кругу. Талия судорожно качает бедрами на его руке, её пальцы скользят по стене, оставляя влажные следы. Она кусает собственное плечо, чтобы не закричать на весь павильон от этой запредельной, грязной ласки. Чжун Ли доводит темп до животного максимума, полностью подчиняя себе её тело. Каждое движение его пальцев становится глубоким, карающим и безумно заполняющим. Вся её возмущенность и спесь окончательно плавятся в этой темной романтике. На самом пике наслаждения Чжун Ли с силой прижимает её к себе, до хруста впиваясь зубами в её шею прямо над воротником разорванного боди. Мощнейшая, сокрушительная волна оргазма накрывает Талию с головой. Её лоно судорожно, мертвой хваткой сжимается вокруг его пальцев, а из горла вырывается долгий, пронзительный, задушенный всхлип, который она едва успевает спрятать, уткнувшись носом в его обтягивающую темную майку. Её рыжий хвост судорожно колотит по деревянной декорации, пока она полностью растворяется в его тяжелых руках, абсолютно счастливая от того, что её злая провокация обернулась такой безумной бурей. Темнота за кулисами окончательно перестает быть просто укрытием — она превращается в их личную, порочную сцену. Чжун Ли, чувствуя, как Талия содрогается на его пальцах от оргазма, даже не думает останавливаться. Вспышка ревности к Альбедо и вид этой растрепанной, истекающей соком лисицы, которая так откровенно кайфует от его грубости, сносит его мужской контроль до основания. Ему мало пальцев. Ему нужно полностью, физически закрепить свое право собственника и выжечь из нее любые воспоминания о чужих прикосновениях. Чжун Ли резко выдергивает намыленные пальцы из ее бутона, отчего в полумраке раздается сочный, хлюпающий шлепок. Не давая Талии перевести дыхание, он одним мощным движением сдергивает свои брюки. Его широкая ладонь грубо фиксирует ее избитое бедро, до боли вжимаясь в багровую кожу и заставляя ее прогнуться в пояснице еще сильнее. Он входит в нее сзади — резко, властно и до упора, наживую пробивая ее судорожно сжатые мышцы: В тесном простенке декораций раздается оглушительный, тяжелый, влажный стук от столкновения их тел. Талия резко, до хрипа вскидывает голову, и ее лисьи ушки на макушке намертво прижимаются к черепу. Из ее горла вырывается долгий, пронзительный крик, который Чжун Ли едва успевает приглушить, навалившись на нее со спины и жестко зажав ей рот ладонью. Ее разбухший бутон, уже максимально растянутый до этого нефритовыми вещами Альбедо, принимает его массивное мужское естество с трудом, отвечая яростным внутренним пульсом. Чжун Ли начинает двигаться внутри нее в бешеном, карающем темпе. Каждое его движение получается глубоким, жестким и заполняющим. Он буквально вколачивает ее в деревянную стену декорации, наплевав на то, что вся съемочная группа ходит в паре метров от них. Одновременно с этим он разворачивает свою игру на полную мощность: Свободной рукой Чжун Ли собственнически обхватывает ее обнаженную грудь через разорванную ткань боди. Он грубо, до синяков сжимает ее бюст, пальцами оттягивая потемневшие соски вверх. В такт его мощным толчкам раздается непрерывное, влажное чавканье и хлюпанье мыльной пены, которая заново взбивается между его пальцев на ее коже. Чжун Ли наклоняется ниже и начинает свирепо, по-звериному кусать ее за шею и плечи. Он с силой вонзается зубами в нежную кожу прямо над ее лопатками, оставляя глубокие, яркие багровые отметины. Талия судорожно мычит ему в ладонь, ее глаза закатываются от дикого, мазохистского кайфа, а из груди вместо слов вырывается непрерывное, громкое, вибрирующее лисье урчание. Не прерывая бешеных толчков внутри, Чжун Ли просовывает большой палец к ее клитору и начинает с силой, интенсивно растирать его по кругу. Двойная атака сводит лисицу с ума. Влажные шлепки мокрых тел и частые, хриплые стоны, прорывающиеся сквозь его пальцы, сливаются в единую, оглушительную симфонию грязной страсти. Талия бешено двигает бедрами навстречу его яростной руке, шлепая кожей о его пах. Ее рыжий хвост судорожно колотит по кулисам, пачкая дорогую императорскую ткань его костюма ее внутренними соками и пеной. Эта темная романтика на грани фола заводит ее до предела: ей безумно нравится быть полностью подчиненной его звериной силе. Чжун Ли ускоряет ритм до абсолютного максимума, его толчки становятся частыми и сокрушительными. На самом пике наслаждения он с силой дергает ее за волосы на затылке назад, заставляя открыть шею, и глубоко, до крови кусает ее в пульсирующую жилку. Мощнейшая, финальная волна оргазма накрывает их обоих одновременно. Талия судорожно, мертвой хваткой сжимается вокруг него, издавая долгий, задушенный всхлип в его плечо, пока Чжун Ли с громким, хриплым рыком изливает в нее всю свою ревность и страсть, окончательно закрепив свои права на эту дикую хищницу. В темноте за кулисами Чжун Ли окончательно сбрасывает человеческую маску. Его драконья природа берет верх над рассудком, а ревность к Альбедо превращает его в безжалостного собственника. Он решает заставить Талию поплатиться за её измену самой жесткой, фантастической игрой, используя свои истинные анатомические особенности дракона и способность материализовать предметы из твердой гео-энергии. Чжун Ли резко разворачивает Талию спиной к себе, намертво вжимая её грудью в деревянную стену декорации. Его фигура в полумраке кажется пугающе огромной. С тихим, зловещим шорохом он демонстрирует свою истинную драконью суть: у него два массивных, параллельных мужских естества, покрытых гладкой, темной яшмовой чешуей и снабженных рельефными узлами у основания. Талия испуганно прижимает ушки к голове, а её рыжий хвост судорожно дергается, когда она понимает, что её ждет. Но Чжун Ли не спешит входить наживую. Он собирается полностью подчинить её тело. Он делает пасс рукой, и в его ладони из золотых искр материализуются уникальные игрушки, созданные из чистой, монолитной гео-энергии: Чжун Ли берет два тяжелых, светящихся янтарным светом зажима. Он с силой, безжалостно крепит их прямо на её избитый бюст, налившиеся соски. Зажимы стягиваются мертвой хваткой, соединенные между собой короткой золотой цепью. Талия пронзительно, громко кричит, выгибаясь в спине от острой, жгучей боли. Вторым движением он материализует светящиеся янтарные оковы на её запястьях и щиколотках, намертво фиксируя её ноги в широком разведении, а руки — прижатыми к стене. Теперь она полностью заблокирована, превращена в покорный абстракт, не способный сдвинуться ни на сантиметр. — Ты хотела поиграть с игрушками дизайнера, сука? — рокочет Чжун Ли, и его голос звучит с пугающим, утробным драконьим эхом. — Теперь ты будешь играть по моим правилам. Он обильно покрывает свои два чешуйчатых естества остатками мятной мыльной пены и её собственной влаги. Без малейшей прелюдии Чжун Ли толкает бедра вперед. Его два огромных, рельефных ствола с тяжелым, влажным шлепком вонзаются в неё одновременно сзади: один с силой входит в её растерзанный, узкий бутон, а второй — мощно пробивает сопротивление её тугой, девственной задней промежности. В узком простенке кулис разносится оглушительный, сочный, чавкающий хлюпающий звук. Мыльная пена смешивается с её обильными соками, взбиваясь вокруг его чешуйчатых стволов с характерным, громким чавканьем. При каждом его яростном толчке раздается тяжелый, влажный удар его низа живота о её багровые от недавних шлепков ягодицы. Талия полностью теряет контроль над собой. Зажатая путами и распятая драконом, она беспомощно качает головой. Из её горла вырываются непрерывные, хриплые, звонкие крики страсти и боли, сменяющиеся громким, прерывистым лисьим попискиванием. Чжун Ли начинает двигаться внутри неё в бешеном, карающем темпе. Чешуйки на его стволах при каждом фрикционном движении приятно, но до безумия остро щекочут и царапают её внутренние стенки. Он полностью переходит к животной атаке: Чжун Ли свободной рукой резко дергает за золотую цепь между зажимами на её бюсте. Это причиняет Талии дикую, острую боль, заставляя её соски гореть, а грудь — судорожно вздыматься. В такт его мощным толчкам из её груди вырывается громкое, вибрирующее лисье урчание — мазохистский кайф от этой расправы заводит её до безумия. Он наклоняется и начинает свирепо, до крови кусать её за шею и лопатки, оставляя глубокие багровые отметины прямо поверх разорванного боди. Талия ловит ртом воздух, её глаза закатываются. Не прерывая бешеного двойного ритма изнутри, Чжун Ли просовывает пальцы к её разбухшему клитору снаружи и начинает жестко, настойчиво растирать его по кругу. Симфония грязных звуков — хлюпанье пены, сочные шлепки мокрых тел и её непрерывные, хриплые крики — заполняет всё закулисье. Её рыжий хвост судорожно колотит по декорациям, разбрызгивая соки во все стороны. На самом пике Чжун Ли продвигается максимально глубоко, так что его драконьи узлы у основания намертво блокируют оба её прохода. Он ускоряет движения до животного максимума. Сокрушительная волна оргазма накрывает их одновременно: Талия судорожно, мертвой хваткой сжимается вокруг его двух стволов, издавая долгий, пронзительный, задушенный крик наслаждения, пока Чжун Ли с грозным рыком изливает в неё всю свою ревнивую страсть, полностью растворяя её спесь в своей темной власти. Темнота за кулисами окончательно поглощает их, отсекая от остального мира павильона. Чжун Ли, полностью подчиненный своей древней драконьей ярости и собственническому инстинкту, не собирается останавливаться на обычной ласке. Ему нужно закрепить свою абсолютную власть над Талией так, чтобы у неё в принципе исчезли мысли о других мужчинах. Он решает завершить это жесткое наказание самым прямым и первобытным способом — заполнить её лоно до предела, оставив свой след в самой глубине её женского естества. Удерживая Талию в жестких гео-путах, Чжун Ли силой заставляет её прогнуться в пояснице еще сильнее, практически вжимая её живот в деревянную стену декорации. Одно из его массивных, покрытых гладкой темной чешуей естеств уже находится внутри её бутона, растягивая согретые стенки до предела.Чжун Ли перехватывает её за талию своими широкими ладонями, до боли сжимая багровую от недавних ударов кожу бедер, и совершает мощный, сокрушительный толчок вперед. Он продвигается вперед на максимальную, анатомически возможную глубину — туда, где её лоно сужается, переходя в саму шейку матки, открывающую путь к зачатию. В узком простенке раздается тяжелый, влажный, сочный удар его низа живота о её мокрые ягодицы. Этот звук эхом отскакивает от деревянных щитов, рискуя быть услышанным ассистентами съемочной группы в паре метров за занавесом. От такого глубокого, заполняющего проникновения Талия резко, до хрипа вскидывает голову назад. Её пушистые лисьи ушки на макушке намертво прижимаются к черепу, а глаза закатываются. Из её горла вырывается долгий, пронзительный, задушенный крик, переходящий в хриплое лисье попискивание. Каждое движение его чешуйчатого ствола в самой глубине причиняет ей острую, жгучую, но безумно сладкую боль. Чжун Ли начинает двигаться внутри неё в бешеном, яростном темпе, целенаправленно нанося удары в самую глубь её женского лона. Он бьет точно в цель, заставляя рельефные драконьи узлы у основания его ствола с силой шлепать по её внешним половым губам. Вся мыльная пена Альбедо и её собственная обильная смазка взбиваются вокруг его чешуйчатого естества с характерным, громким хлюпаньем и чавканьем. Эти грязные, влажные звуки заполняют полумрак кулис. Не прерывая бешеных толчков изнутри, Чжун Ли свободной рукой грубо хватает её за налившийся бюст. Он с силой дергает за золотую цепь между гео-зажимами на её сосках, заставляя Талию судорожно выгибаться. Из её груди вырывается громкое, вибрирующее лисье урчание — мазохистский восторг от этой расправы заводит её до предела. Он наклоняется и с силой впивается зубами в её шею и лопатки, оставляя рваные багровые отметины прямо поверх разорванного дизайнерского боди. Талия судорожно мычит ему в плечо, её рыжий хвост бешено колотит по кулисам, разбрызгивая соки во все стороны. Чжун Ли чувствует, как внутренние мышцы Талии начинают судорожно, мертвой хваткой сжиматься вокруг него, сигнализируя о приближении мощнейшего оргазма. Это окончательно срывает ему резьбу. Он делает финальное, самое мощное и глубокое движение, загоняя свое естество так глубоко, что его драконий узел намертво блокирует вход в её лоно, запечатывая его изнутри. На самом пике наслаждения Чжун Ли с громким, утробным драконьим рыком изливает в неё огромную, горячую волну своего семени. Мощные толчки его пульсирующего естества бьют прямо в самую глубь её бутона, полностью, до краев заполняя её женское лоно горячей, густой жидкостью, предназначенной для зачатия. Талия вздрагивает всем существом, издавая долгий, пронзительный, звенящий крик оргазма, который тонет в его глубоком поцелуе. Её тело содрогается от финальных спазмов, а ушки мелко дрожат, пока она полностью растворяется в его темной, властной силе, абсолютно счастливая от того, что этот безупречный мужчина полностью заполнил её собой, наплевав на съемочную группу за кулисами. Горячая волна семени медленно заполняет самую глубину её лона, а Чжун Ли, тяжело и шумно дыша, продолжает удерживать Талию, прижатой к деревянной стене декорации. Шаги ассистента за занавесом на секунду замирают, но затем парень, чертыхаясь, уходит в противоположную сторону павильона. Риск временно отступает, оставляя их в густом, пропитанном мускусом и мятным мылом полумраке. Чжун Ли не спешит отпускать свою добычу. Его ревнивое драконье эго требует завершить это грязное наказание абсолютным, тотальным подчинением её тела. Одним коротким усилием воли Чжун Ли заставляет светящиеся янтарные гео-зажимы и цепи раствориться в воздухе. Золотые искры оседают на её коже, обнажая измученный, горящий багровыми полосами бюст Талии. Из её горла вырывается тихий вздох облегчения, а лисьи ушки на макушке слегка приподнимаются, но Чжун Ли тут же перехватывает инициативу. Он не вытаскивает своего массивного чешуйчатого естества из её глубины, продолжая удерживать её насаженной до самой шейки матки. Его широкие, мозолистые ладони скользят вверх по её ребрам и собственнически ложатся на обнаженную, вздымающуюся грудь. Чжун Ли начинает интенсивно, жестко и быстро растирать её возбужденные соски подушечками больших пальцев. От недавнего давления зажимов и бешеного прилива крови её грудь налилась до предела. Чжун Ли сжимает податливую плоть ладонями, массируя её круговыми движениями и заставляя Талию судорожно выгибаться в спине. От такой яростной, непрерывной стимуляции и запредельного гормонального всплеска её лисьего организма происходит то, чего Чжун Ли так жаждал. Из её тугих, потемневших сосков начинают медленно проступать первые прозрачные, липкие капли сладковатого лимфатического сока — знак её полной физиологической капитуляции и готовности к материнству подсознательно.Чжун Ли наклоняется и жадно, быстро слизывает эти горячие капли прямо с её груди, с силой втягивая соски ртом и прикусывая их зубами. В тишине закулисья раздается отчетливый, влажный звук сосания и хлюпанье. Талия больше не может сдерживаться — она запрокидывает голову, и из её горла вырывается громкое, вибрирующее лисье урчание, переходящее в непрерывные, высокие стоны. Не прекращая терзать её бюст ртом, Чжун Ли возвращает одну ладонь вниз, просовывая её между их плотно прижатых бедер сзади. Его пальцы, полностью испачканные в её соках и вытекающем из неё семени, ложатся на её набухший, горящий клитор. Он начинает новую, безумно быструю и грязную игру с её бутоном: Чжун Ли возобновляет мощные, частые толчки изнутри, и одновременно его пальцы снаружи начинают яростно, до предела быстро растирать её клитор по кругу. В тесном простенке поднимается оглушительный, сочный, непрерывный чавкающий звук смешивающегося семени, сока и остатков пены Альбедо. Талия буквально сходит с ума от этой двойной атаки. Её руки, освобожденные от гео-оков, судорожно вцепляются в его обтягивающую темную майку, сминая ткань. Она бешено двигает бедрами навстречу его руке, звонко шлепая мокрой кожей о его пах. Её рыжий хвост судорожно колотит по кулисам, оставляя на них влажные разводы. Чжун Ли наращивает темп до животного максимума. Он снова и снова вколачивает её в стену декорации, заставляя её стонать так громко, что крики эхом разлетаются по углам. Из её сосков под воздействием новых фрикций продолжает активно выделяться влага, которую Чжун Ли размазывает по её груди своими пальцами. На самом пике этой грязной игры Чжун Ли делает финальное, сокрушительное движение, до упора запечатывая её лоно своим драконьим узлом. Вторая, мощнейшая волна оргазма накрывает Талию с головой. Её тело судорожно, мертвой хваткой сжимается вокруг него, а из горла вырывается долгий, пронзительный, задушенный крик наслаждения, который она прячет, кусая его за плечо до крови. Её лисьи ушки мелко дрожат, пока она полностью растворяется в его темной, властной силе, окончательно признавая его своим единственным хозяином. Голос режиссера в мегафон раздается уже в паре метров от их занавеса:  «Чжун Ли! Талия! На площадку, блять, сейчас же!». Чжун Ли медленно, с тягучим влажным шлепком выходит из её исходившегося соками лона. Плотная, горячая смесь из его семени, остатков мятной пены Альбедо и её собственной влаги мгновенно начинает медленно стекать по внутренней стороне бедер Талии, оставляя дорожки на её каскадерских сапогах. Талия беспомощно оседает на колени прямо на бетонный пол в полумраке закулисья. Её пушистые лисьи ушки бессильно прижаты к голове, рыжий хвост неподвижно лежит на полу, а из растерзанного сосками бюста всё еще лениво проступают липкие прозрачные капли. Она тяжело, со свистом хватает ртом воздух, полностью обессиленная этой грязной расправы. Чжун Ли застегивает свои брюки и небрежно поправляет обтягивающую темную майку, на которой красуются следы её крови и пены. На его безупречном лице, лишенном прежней маски вежливости, расплывается злая, торжествующая и властная усмешка собственника. Его янтарные глаза продолжают опасно мерцать в темноте. Он подходит ближе и бесцеремонно носком сапога приподнимает её подбородок, заставляя Талию посмотреть на него снизу вверх. — Ну что, сука лисья? — насмешливо цедит он сквозь зубы, и его низкий голос вибрирует от остаточной ревности. — Где вся твоя спесь? Где твои дерзкие шуточки про Альбедо? Посмотри на себя — ты валяешься у моих ног, вся искусанная, избитая и текущая моим семенем. Твой смазливый дизайнер сейчас ждет тебя на площадке, а ты даже встать без моей помощи не можешь. Думала, сможешь укусить дракона и уйти безнаказанной? Талия пытается злобно оскалить клыки и выплюнуть ответное ругательство, но из её измученного горла вырывается лишь тихое, хриплое лисье попискивание. Её тело всё еще крупно дрожит от пережитого оргазма, подтверждая, что эта грубость завела её до безумия. Видя её беспомощность, Чжун Ли решает закрепить свой урок так, чтобы она помнила о его власти каждую секунду до самого вечера. — Раз тебе так нравится играть с вещами на площадке, я подарю тебе эксклюзивный реквизит, — тихо произносит он. Чжун Ли протягивает руку, и в его ладони из золотых искр чистой гео-энергии материализуется крошечный предмет. Это маленький, идеально гладкий янтарный вибратор в форме капли, усыпанный едва заметными рельефными шипами. Чжун Ли активирует его коротким импульсом своей воли: игрушка мгновенно оживает, начиная бешено, ультразвуком вибрировать прямо в его пальцах, издавая едва слышное, тонкое жужжание. Он грубо хватает Талию за бедра, заставляя её снова раскрыться, и без малейшей жалости до упора заталкивает этот вибрирующий янтарный шарик прямо в её распухший, пылающий бутон. В тесноте её лона раздается глухой, сочный хлюпающий звук. Крошечная вещь мгновенно увязает в смеси семени и соков, но её бешеная вибрация не прекращается ни на секунду. Янтарная капля начинает непрерывно, мощно бить по её обнаженному клитору изнутри, заставляя стенки её естества судорожно сжиматься. От этого внезапного, непрерывного разряда удовольствия Талия громко, пронзительно вскрикивает, выгибаясь дугой на полу. Её ушки мелко затряслись, а хвост судорожно заколотил по деревянной декорации, разбрызгивая капли пены во все стороны. Чжун Ли наклоняется и больно прикусывает её за мокрое ухо. — Эта вещь останется внутри тебя до конца съемочного дня. Каждый раз, когда ты будешь смотреть на Альбедо, каждый раз, когда режиссер будет кричать «Мотор!», эта игрушка будет напоминать тебе, кому принадлежит твоя шкура. Если попробуешь вытащить — я запру тебя в своей гримерной и повторю всё сначала, но уже гораздо жестче. Поняла меня блять? Он резко встряхивает её, заставляя подняться на ноги. Костюм Талии разорван, грудь блестит от сока, а внутри неё бешено жужжит гео-игрушка, заставляя её бедра мелко дрожать при каждом шаге. За секунду до того, как Чжун Ли успевает толкнуть бархатную портьеру и вывести её под софиты, в затуманенном от оргазмов сознании Талии вспыхивает леденящая мысль. Он заполнил её лоно до самых краев. Без какой-либо защиты. Прямо в шейку матки. Она — дикая лисица, чьё тело сейчас находится в состоянии максимальной физиологической готовности из-за выделившегося сока, а он — мужчина, заставивший её капитулировать перед его первобытной силой. Шанс того, что она забеременеет от этой безумной расправы, равен почти ста процентам. Паника и инстинкт самосохранения мгновенно вырывают её из ступора. Наплевав на угрозы Чжун Ли, Талия резко выкручивается из его хватки. Внутри неё бешено, ультразвуком жужжит янтарный гео-вибратор, заставляя её бутон судорожно сжиматься при каждом движении, но страх перед последствиями оказывается сильнее. Она срывается с места и бежит в противоположную от съемочной площадки сторону — по темному, заброшенному коридору павильона, в сторону старого запасного туалета. Плотный черный шелк разорванного боди на ходу бьет её по бедрам, а вытекающая смесь из его семени, сока и мятной пены Альбедо скользит по её ногам, пачкая каскадерские сапоги. Позади неё, эхом отдаваясь от бетонных стен коридора, разносится низкий, бархатный и откровенно издевательский смех Чжун Ли. — Беги-беги, сучка лисья! — громко кричит он ей вслед, и в его голосе слышится чистая, темная романтика доминирующего самца. — Думаешь, успеешь вымыть мою воду?! Она уже внутри тебя, глубоко! Смирись, ты забеременеешь от меня, и никакой дизайнер тебе не поможет! Он не бежит за ней. Он идет абсолютно не спеша, тяжелым, размеренным шагом хищника, который точно знает, что жертве некуда деться. Стук его тяжелых сапог звучит как отсчет времени на казнь. Талия влетает в полуразрушенный, грязный туалет, где горит всего одна мигающая лампа. Она с грохотом закрывает хлипкую деревянную дверь и защелкивает ржавый замок. Её лисьи ушки на макушке бешено, прерывисто трясутся от страха, а рыжий хвост взволнованно ходит из стороны в сторону, разбрызгивая капли влаги. Она судорожно падает на колени перед старым унитазом, пытаясь пальцами залезть внутрь своего пылающего бутона, чтобы выгрести, вымыть из себя его горячую, густую жидкость. Но янтарная капля-вибратор внутри неё продолжает непрерывно, мощно бить по её клитору на максимальной мощности. От этого гадкого, сводящего с ума зуда её пальцы не слушаются, мышцы лона рефлекторно сжимаются еще сильнее, всасывая его семя еще глубже, а из её груди вырывается громкое, беспомощное лисье попискивание и всхлипы. В этот момент за дверью раздаются тяжелые шаги. Чжун Ли подходит вплотную. Он мягко, но властно толкает плечом хлипкую дверь. Ржавая щекотка с треском вылетает из пазов, и дверь распахивается. Чжун Ли останавливается в проеме, скрестив руки на своей мощной груди в обтягивающей темной майке. На его лице играет жестокая, властная ухмылка. Он смотрит сверху вниз на растерзанную, плачущую от бессилия и возбуждения Талию, у которой из сосков всё еще лениво проступают липкие прозрачные капли. — Я же сказал тебе — ты моя, — тихо, но пугающе ровно произносит он, делая шаг вперед и хватая её за шкирку, как нашкодившего котенка. — Хватит царапаться. Твое тело уже приняло меня. А теперь вытирай слезы, застегивай то, что осталось от твоего костюма, и иди на площадку. Твой дизайнер заждался свою музу. Он силой поднимает её, заставляя опереться на него, пока внутри неё продолжает жужжать гео-игрушка, а по ногам текут неопровержимые доказательства его тотальной победы. Выскочив из старого туалета, Талия идет по длинному коридору, буквально цепляясь за стены. Внутри неё непрерывно, на максимальной мощности жужжит янтарный гео-вибратор, заставляя мышцы её лона судорожно сжиматься, а ноги — мелко, предательски дрожать при каждом шаге. Горячая смесь из семени Чжун Ли и мятной пены Альбедо всё еще медленно стекает по её бедрам, пачкая голенища каскадерских сапог, а из растерзанного, пылающего бюста сквозь прорехи разорванного боди лениво проступают липкие прозрачные капли. Когда они наконец распахивают тяжелые кулисы и выходят под ослепительный, безжалостный свет софитов, в огромном павильоне мгновенно воцаряется гробовая, звенящая тишина. Вся съемочная группа — от операторов до осветителей — буквально застывает на месте, ошарашенная её диким, грязным внешним видом. Талия выглядит так, словно только что пережила жестокое нападение хищника: Плотный черный шелк её дизайнерского боди разорван на груди сверху донизу, обнажая багровые, горящие полосы от недавних зажимов. Вся её шея, ключицы и лопатки покрыты яркими, сочными, налитыми кровью укусами и синяками, которые невозможно скрыть. Её пушистые ушки на макушке мелко, испуганно трясутся, а рыжий хвост судорожно прижат к ногам, выдавая предельную степень её возбуждения и паники. У режиссерского монитора бледнеет Альбедо. Его светлые глаза широко раскрываются от шока и осознания происходящего. Как фэшн-дизайнер, он мгновенно узнает следы грубого физического насилия на теле женщины, которую еще полчаса назад сам ласкал в душевой. Он делает резкий шаг вперед, его пальцы судорожно сжимаются в кулаки, а на лице проступает маска глухой, ревнивой ярости. Даже циничная Яэ Мико удивленно приподнимает бровь, оценивая масштабы драконьей расправы Чжун Ли. В толпе операторов поднимается ропот, кто-то тянется к камере, чтобы запечатлеть растерзанную каскадершу. Ситуация грозит обернуться грандиозным скандалом для фильма. Понимая, что они на грани провала, Чжун Ли реагирует мгновенно и с безупречным актерским хладнокровием. На его лице снова появляется маска властной, ледяной уверенности. Он делает широкий шаг вперед, закрывая Талию своим массивным, бугрящимся мышцами телом в обтягивающей темной майке. Одним резким, собственническим движением он буквально сгребает Талию в охапку, силой прижимая её к своей груди и скрывая её разорванное боди от объективов и чужих глаз. В тесноте этого объятия Талия издает глухой, прерывистый вздох, чувствуя, как его тяжелая ладонь намеренно сильно давит прямо на её избитое бедро. — Спокойно. Без паники, — громовым, безупречно ровным голосом объявляет Чжун Ли на весь павильон, перекрывая ропот. — На репетиции за кулисами произошел несчастный случай. Конструкция тяжелой деревянной декорации «Императорского сада» обрушилась прямо на Талию. Костюм полностью уничтожен, актриса слегка шокирована, но, к счастью, серьезна не пострадала. Он бросает ледяной, уничтожающий взгляд прямо в глаза Альбедо, буквально пригвождая дизайнера к месту и давая понять, что тот проиграл эту битву за самку. — Съемки откладываются еще на час, — жестко отрезает Чжун Ли, не терпящим возражений тоном. — Под предлогом срочной смены одежды и оказания первой помощи я лично забираю её в свою главную гримерную. Дизайнеру Альбедо подготовить новый дубликат костюма. Живо. Не дожидаясь ответа, Чжун Ли подхватывает обмякшую, мелко дрожащую Талию на руки и широким, уверенным шагом уносит её прочь со съемочной площадки. Он заходит в свою личную, роскошную гримерную, с грохотом закрывает тяжелую дубовую дверь и поворачивает замок на три оборота. В комнате воцаряется полумрак и тишина, нарушаемая только их тяжелым дыханием. Чжун Ли бесцеремонно бросает её на огромный кожаный диван. Внутри неё всё еще безумно, ультразвуком жужжит янтарный гео-вибратор, заставляя её бутон судорожно хлюпать жидкостью. Чжун Ли медленно снимает свой императорский халат, оставаясь в обтягивающей майке, и с темной, издевательской ухмылкой нависает над ней сверху: — Ну что, выкрутились, сучка? — тихо, опасно шепчет он, и его пальцы грубо ложатся на её налившийся соком бюст. — Все поверили в «упавшую декорацию». А теперь у нас есть целый час до нового мотора. И я собираюсь использовать это уединение, чтобы продолжить твое наказание. Твой дизайнер уже шьет тебе новое платье, а я сделаю так, чтобы ты и в нем не могла стоять ровно. Он с силой раздвигает её колени, и в тишине гримерной снова раздается сочный, влажный шлепок его ладони по её горящей коже, открывая новый круг их грязной, темной игры. Чжун Ли снова запер её в своей комнате, а Альбедо на площадке сгорает от ревности и бессилия, готовя новый костюм.