Часть 5

Тяжелая дубовая дверь гримерной захлопывается с глухим стуком, отсекая их от шокированной съемочной группы. Но как только Чжун Ли нависает над ней на кожаном диване, готовый продолжить свою властную расправу, привычный сценарий их грязной игры ломается в одно мгновение. Талия не скалится в ответ. Она не шипит, не пытается выдать очередную дерзкую реплику назло его ревности и не вибрирует от призывного лисьего урчания. Вместо этого её тело резко обмякает, а из груди вырывается рваный, захлебывающийся и по-настоящему беспомощный всхлип. Талия начинает судорожно, безудержно плакать. Это не просто тихие слезы обиды — это настоящая, глубокая истерика дикого существа, у которого окончательно сдали нервы. Она закрывает лицо обеими ладонями, и сквозь её пальцы хлынули крупные слезы, мгновенно смывая остатки съемочной туши и смешиваясь с капельками пота. Её тело бьет крупная, непрекращающаяся дрожь. Она плачет навзрыд, судорожно хватая ртом воздух, из-за чего её грудь под разорванным черным шелком боди бурно и неровно вздымается. Каждое судорожное рыдание заставляет мышцы её живота сокращаться, а янтарный гео-вибратор, всё еще непрерывно жужжащий внутри её бутона, от этих спазмов начинает бить по оголенным нервным окончаниям с удвоенной силой. Этот контраст — дикий зуд от физического удовольствия игрушки и настоящий, ментальный ужас — доводит лисицу до безумия. Из её горла вместо стонов вырывается жалобный, тонкий, непрерывный писк и скуление раненого зверя. Её пушистые ушки на макушке не просто прижаты, они безжизненно повисли по бокам головы, а рыжий хвост судорожно сжался в плотный комок между её коленей. — Хватит... пожалуйста, Чжун Ли, вытащи её... вытащи, — сквозь громкие рыдания и всхлипы давится словами Талия, утыкаясь лицом в подушку дивана. Она до смерти напугана тем, что её лоно заполнено его семенем до самых краев, и мысль о нежелательной беременности от его злой ярости окончательно сломала её характер. Чжун Ли застывает над ней, словно громом пораженный. Его темная, торжествующая ухмылка мгновенно исчезает с лица. Вся его напыщенная драконья спесь, ревность к Альбедо и жестокий напор собственника испаряются, уступая место искреннему, глубокому шоку. Он никогда не видел Талию такой. Для него она всегда была дикой, непредсказуемой хищницей, которая принимала любые его вызовы, огрызалась, кусалась и получала кайф от опасности. Вид этой сломанной, безудержно рыдающей на диване женщины, которая бьется в настоящей панике и умоляет о пощаде, бьет по его мужскому защитному инстинкту сокрушительным ударом. Его собственная ярость сейчас кажется ему уродливой и чрезмерной. Взгляд Чжун Ли падает на её избитые бедра, на багровые полосы на груди от зажимов, где всё еще блестят липкие капли сока, и на то, как мелко дрожат её ноги от вибрации янтарной капли. До него наконец доходит, что он перешел черту, превратив игру в настоящее насилие. Его руки, секунду назад сжимавшие её бедра мертвой хваткой, начинают едва заметно дрожать. Он резко отстраняется, садясь рядом с ней на край дивана, и его янтарные глаза испуганно округляются. Одним коротким, паническим усилием мысли Чжун Ли отключает гео-энергию. Маленький янтарный вибратор внутри её бутона мгновенно перестает жужжать и растворяется золотыми искрами, принося её истерзанным мышцам долгожданный покой. Чжун Ли медленно протягивает руку, его широкая ладонь зависает в сантиметре от её вздрагивающего плеча — он впервые в жизни боится прикоснуться к ней, понимая, что его первобытная темная романтика превратилась в кошмар для той, которую он на самом деле в душе безумно любит и боится потерять. Талия полностью сломлена, а Чжун Ли парализован чувством вины в запертой гримерной. Звенящая тишина гримерной нарушается только рваными, захлебывающимися всхлипами Талии. Чжун Ли сидит на краю кожаного дивана, и его массивная фигура в обтягивающей майке больше не выглядит угрожающей. Вся его драконья спесь и ревнивая ярость окончательно сгорели, оставив после себя лишь глухое, давящее чувство вины. Чжун Ли медленно, боясь напугать её еще сильнее, протягивает свои широкие ладони. Его руки, секунду назад сжимавшие её тело мертвой хваткой, теперь едва заметно дрожат. Он осторожно касается её вздрагивающих плеч, бережно притягивая Талию к себе. Талия сначала инстинктивно сжимается в плотный комок, прижимая ушки к голове, но у неё просто не остается сил сопротивляться. Она утыкается лицом в его грудь, пачкая обтягивающую темную майку слезами и остатками размазанной косметики. Из её горла всё еще вырывается тихое, жалобное лисье скуление. Чжун Ли крепко, но невероятно бережно обнимает её, баюкая в своих руках. Он зарывается пальцами в её растрепанные, мокрые рыжие волосы, аккуратно поглаживая основание лисьих ушек, чтобы помочь ей успокоиться. — Тсс... Всё, тише, маленькая моя. Всё закончилось. Я убрал игрушку, слышишь? Её больше нет, — его голос, обычно ровный и величественный, сейчас звучит хрипло, тихо и уязвимо. Он впервые в жизни полностью отбрасывает свою гордость. — Прости меня, Талия. Блять, прости меня. Я конченый ублюдок. Моя ревность к Альбедо... этот мятный запах... я просто сошел с ума. Я не должен был так с тобой поступать. Больше никто не причинит тебе боли, обещаю. Он целует её в намокшую макушку, продолжая мерно покачивать её на своих коленях, пока её судорожные рыдания постепенно не сменяются тяжелым, прерывистым дыханием. Когда Талия немного затихает, лишь изредка шмыгая носом, Чжун Ли аккуратно укладывает её на мягкие подушки дивана. Он быстро отходит к шкафу и возвращается с большой профессиональной аптечкой, которую всегда держали в его гримерной на случай травм во время трюков. Чжун Ли опускается перед диваном на колени, оказываясь снизу вверх по отношению к ней — в позе полной покорности, которую он никогда бы не позволил себе при посторонних. Его пальцы ловко открывают пластиковый кейс. Он достает охлаждающий противовоспалительный гель и стерильный ватный диск. Чжун Ли аккуратно убирает рыжие пряди с её шеи. Увидев налитые кровью, глубокие следы от собственных зубов, он болезненно морщится. Его пальцы, бережные и прохладные, мягко наносят прозрачный гель на её растерзанную кожу. Талия инстинктивно вздрагивает от холода лекарства, но из её груди вырывается уже более расслабленное, тихое лисье урчание — мазь мгновенно снимает жгучую боль. Чжун Ли берет успокаивающий спрей с пантенолом и аккуратно распыляет его на её грудь и ребра, где остались багровые полосы от зажимов. Чтобы лекарство впиталось, он начинает совершать медленные, невесомые круговые движения ладонями по её бюсту, полностью лишенные прежнего сексуального напора. Он бережно стирает салфеткой те липкие прозрачные капли сока, которые проступили из её сосков во время экстаза. Чжун Ли переходит ниже. Его ладони ложатся на её бедра, которые всё еще мелко дрожат после янтарного вибратора. Он наносит плотный слой заживляющего крема на места своих недавних хлестких ударов. Под его теплыми, заботливыми руками припухшая багровая кожа постепенно начинает успокаиваться. Закончив с обработкой ран, Чжун Ли достает из аптечки чистые влажные салфетки. Он бережно, с поразительной нежностью стирает следы слез и потекшей туши с её бледного лица, очерчивая пальцами её скулы и аккуратно промокая разбитую нижнюю губу. Талия лежит неподвижно, её пушистые ушки наконец расслабленно опускаются в стороны, а рыжий хвост лениво устраивается на его бедре. Она смотрит на него своими огромными синими глазами, в которых страх постепенно уступает место привычному, хитрому огоньку. Она видит, как сильно он напуган её слезами, и понимает: её манипуляция и крик о помощи сработали. Она не просто вывела его из себя — она заставила этого гордого дракона ползать перед ней на коленях, заглаживая вину. Чжун Ли берет со стула свой большой, мягкий халат из плотного белого шелка и аккуратно укутывает в него её растерзанное тело, пряча от холода кондиционеров. Он садится рядом, позволяя ей снова положить голову ему на грудь. В этот момент в коридоре за дверью снова раздаются шаги — это Альбедо возвращается с новым готовым костюмом для Талии. Тишину гримерной, нарушаемую лишь мерным, успокаивающимся дыханием Талии, прерывает резкий, но аккуратный стук в тяжелую дубовую дверь. Это вернулся Альбедо. Как фэшн-дизайнеру проекта, ему потребовалось ровно двадцать минут, чтобы подогнать новый дубликат черного шелкового боди для каскадерши. В этот момент Чжун Ли даже не думает отстраняться. Напротив, стук соперника мгновенно возвращает ему его властную, доминирующую натуру. Чувство вины перед Талией трансформируется в глухое, собственническое желание окончательно растоптать любые надежды дизайнера. Чжун Ли демонстрирует абсолютную власть хозяина положения — мужчины, который совершил грязное, первобытное наказание, а теперь ласково баюкает свою женщину, и она принимает его заботу. Одна его широкая ладонь собственнически покоится на её бедре поверх мягкого белого халата, а вторая — медленно, демонстративно поглаживает её пушистые рыжие ушки на макушке. Талия, разморенная после судорожного плача и действия успокаивающих мазей, лениво утыкается носом в его шею, а её рыжий хвост собственнически перекинут через колено Чжун Ли. — Войди, Альбедо, — громовым, ледяным и абсолютно уверенным голосом командует Чжун Ли, даже не поднимаясь с дивана. На его лице снова застывает маска величественной, высокомерной спеси. Дверь гримерной медленно открывается. На пороге появляется Альбедо с вешалкой, на которой висит новенький костюм. Но как только дизайнер переступает порог, он застывает на месте, словно громом пораженный. Вся его привычная алхимическая отстраненность и спокойствие рушатся в одну секунду. Картина, которую он застает, заставляет его побледнеть еще сильнее: Талия, которую он так жадно и нежно ласкал в душевой, теперь расслабленно лежит в объятиях Чжун Ли. На её лице больше нет слез — только сытая, уставшая нега. Она полностью отдала себя во власть главного актера. Из-под воротника просторного белого халата отчетливо видны яркие, налитые багровой кровью укусы на её шее и ключицах. А на столике рядом лежит открытая аптечка и использованные салфетки со следами прозрачного лимфатического сока, который Чжун Ли только что бережно стирал с её бюста. Воздух в гримерной пропитан тяжелым, густым мускусом их недавней бурной близости, который не может скрыть даже мятный парфюм. Альбедо судорожно сжимает пальцы на перекладине вешалки, его светлые глаза темнеют от глухой, бессильной ревности. Он понимает всё без слов: Талия просто использовала его в душевой, чтобы разозлить Чжун Ли, и теперь вернулась к своему истинному хозяину. Чжун Ли смотрит на замершего дизайнера сверху вниз, и на его губах расплывается едва заметная, издевательская ухмылка. Он намеренно опускает ладонь ниже, медленно и властно очерчивая пальцами изгиб бедра Талии прямо на глазах у Альбедо, заставляя лисицу издать тихое, довольное урчание в его шею. — Положи костюм на кресло, Альбедо, — чеканит Чжун Ли, и в его низком голосе сквозит торжество победителя. — Как видишь, с «последствиями упавшей декорации» мы уже разобрались. Первая помощь оказана, раны обработаны. Талии нужно еще десять минут, чтобы прийти в себя в моих руках, и я лично помогу ей одеться. Можешь возвращаться на площадку и передать режиссеру, что через четверть часа мы будем готовы к первому дублю. И... спасибо за оперативность с костюмом. Твоя работа с тканями сегодня особенно полезна. Каждое слово Чжун Ли бьет по самолюбию Альбедо как хлыст. Дизайнер тяжело дышит, его взгляд мечется между искусанной шеей Талии и властной ладонью Чжун Ли на её бедре. Понимая, что любое его слово сейчас будет выглядеть жалко, Альбедо молча вешает боди на спинку кресла, разворачивается и стремительным шагом выходит из гримерной, с грохотом закрывая за собой дверь. Чжун Ли провожает его злым, победным взглядом, а затем наклоняется к уху Талии, ласково прикусывая её за расслабленное рыжее ушко: — Ну вот и всё, маленькая моя. Твой дизайнер всё понял. А теперь давай надевать твое новое боди, пока я снова не передумал выпускать тебя к камерам. На следующий день съемочный процесс продолжается в еще более напряженной атмосфере. Талия уже полностью пришла в себя: её природная лисья регенерация почти стерла багровые следы зажимов на бюсте, хотя глубокие укусы на шее дизайнеру Альбедо пришлось маскировать плотным слоем грима и высоким воротником нового каскадерского костюма. Перед началом сложной сцены погони Талия уединяется в просторном женском туалете павильона, чтобы подготовить скрытый реквизит. Едва тяжелая дверь закрывается, вслед за ней без стука проскальзывает Альбедо. В руках у него — плотная эластичная кобура и бутафорский складной нож, который по сценарию её героиня должна эффектно выхватить из-за голенища или с бедра. Альбедо выглядит бледным и измотанным после вчерашнего унижения. В его светлых глазах больше нет того безграничного, счастливого обожания, с которым он ласкал её в душевой — сейчас там горит глухая, ревнивая обида человека, который понял, что его жестоко использовали как инструмент мести. — Я пришел помочь прикрепить нож. Конструкция ремней слишком сложная, ты сама не затянешь, — сухо и отстраненно произносит Альбедо. Его голос звучит подчеркнуто профессионально, словно между ними никогда ничего не было. Талия вздыхает, её пушистые рыжие ушки на макушке виновато прижимаются к голове. Она молча опирается одной рукой о мраморный бортик раковины и высоко задирает край плотного шелкового боди, полностью обнажая свое изящное, гладкое бедро. Альбедо опускается перед ней на одно колено. Его прохладные, тонкие пальцы начинают быстро и точно оборачивать эластичные ремни вокруг её ноги, затягивая крепления. — Ты ведь просто поразвлекалась со мной, да? — не выдерживает Альбедо, и его пальцы на секунду слишком сильно сжимают её кожу. Он поднимает на неё тяжелый, полный боли взгляд. — Ты позволила мне играть со своим бутоном и бюстом в душевой только для того, чтобы Чжун Ли учуял мой запах. Ты знала, что этот ревнивый ящер сорвется. Я для тебя — просто удобная пешка в вашей грязной игре? Талия прекрасно знает, что Альбедо прав: она действительно не любит его и использовала его чувства назло Чжун Ли. Но ей чертовски нужен этот гениальный дизайнер в проекте — без его эксклюзивных костюмов её каскадерские трюки не будут выглядеть так роскошно, да и терять такого преданного союзника на площадке она не хочет. Лисья натура мгновенно подсказывает ей идеальный план: включить запредельную, дразнящую тактильность и сыграть на его слабости к её телу, чтобы полностью подавить его обиду. Она мягко перехватывает его запястье, прерывая работу над кобурой. Талия наклоняется ниже, и её мокрые рыжие волосы тяжелым шелком падают Альбедо на плечи. Её синие глаза хитро, завороженно сужаются, а пушистый хвост взволнованно ходит из стороны в сторону, щекоча его колени. — Ох, Альбедо... — томно, с хриплыми нотками шепчет Талия прямо ему в губы, обдавая его горячим дыханием. — Как ты можешь так думать? То, что было между нами в душевой... с мылом и твоими ласками... это было лучшее, что случалось со мной на этой дурацкой площадке. Чжун Ли просто животное, он взял меня силой, потому что испугался твоей конкуренции. Ты ведь намного нежнее и чутче, чем этот напыщенный актер. Пока она говорит эти ласковые, лживые слова, её свободная ладонь, полностью расслабленная и теплая, медленно скользит по его бедру вверх. Альбедо замирает, его дыхание перехватывает. Талия уверенно и властно кладет руку прямо на его пах, нащупывая сквозь тонкую ткань дизайнерских брюк его мужское естество. Талия начинает медленно, ритмично сжимать и поглаживать его плоть через ткань. Под её умелыми пальцами его естество мгновенно, за считанные секунды отзывается на ласку, наливаясь тяжестью и пульсируя. В тишине женского туалета раздается отчетливый, влажный звук от трения её ладони о его брюки. Альбедо полностью теряет свою напускную строгость. Его обида мгновенно плавится под этим напором. На его щеках проступает яркий, живой румянец, а из горла вырывается тихий, рваный и беспомощный стон. Он беспомощно утыкается лбом в её обнаженное бедро, судорожно сжимая пальцами ремни кобуры ножа. Ему плевать, что она, возможно, снова врет — его влюбленное сердце и тело капитулируют перед её лисьей властью без боя. Талия ускоряет темп движений, дразняще сжимая его у самого основания и заставляя Альбедо крупно дрожать. Из её собственной груди вырывается тихое, вибрирующее лисье урчание. Она наклоняется и нежно целует его в бледную щеку, закрепляя свою победу. — Ну вот, видишь... Твое тело верит мне, Альбедо. Перестань злиться. Мы ведь лучшая команда на этом фильме, правда? Альбедо тяжело и часто дышит, полностью подавленный и укрощенный её тактильной хитростью. Он покорно застегивает финальную пряжку кобуры складного ножа на её бедре, а затем аккуратно перехватывает её руку, убирая со своего паха, пока он окончательно не потерял контроль прямо в женском туалете. На его губах снова появляется мягкая, безмятежная улыбка счастливого человека. — Ладно, твоя взяла, лисица, — негромко шепчет он, поднимаясь на ноги и поправляя одежду. — Нож закреплен идеально, можешь идти на исходную позицию. Но если Чжун Ли снова попытается устроить вчерашний кошмар — я лично сорву съемки. Талия победно ухмыляется, демонстрируя острые клыки, и её ушки довольно навостряются. Она полностью вернула контроль над дизайнером, и теперь готова выйти на площадку, где её ждет ничего не подозревающий Чжун Ли.Конфликт с Альбедо временно улажен, и Талия выходит в павильон с закрепленным на бедре ножом. Перед самым выходом в павильон, когда Чжун Ли отвлекается на обсуждение мизансцены с Яэ Мико, Талия ловит взгляд Альбедо. Она капризно поджимает губы, её пушистые рыжие ушки на макушке забавно прижимаются, а хвост взволнованно ходит из стороны в сторону. Она подходит к дизайнеру вплотную и шепотом просит его сходить с ней в дальний женский туалет — якобы сложный каскадерский доспех пережал её белье, и ей срочно нужно, чтобы он лично поправил её тонкие кружевные трусы, которые забились под плотную ткань боди. Они запираются в просторной кабинке, залитой бледным светом. Талия без тени смущения опирается руками о кафельную стену и высоко задирает подол каскадерской юбки, полностью открывая Альбедо свой изящный тыл. Под плотным шелком костюма действительно виднеются её фирменные черные кружевные трусики, которые натянулись на бедрах. Альбедо опускается позади неё на колени. Его прохладные, тонкие пальцы дизайнера скользят под кружево, чтобы расправить ткань. От соприкосновения его кожи с её горячим телом в тишине туалета раздается тихий, влажный шлепок. Однако, улавливая исходящий от её бедер едва заметный, тяжелый мускусный запах Чжун Ли, Альбедо внезапно застывает. В его светлых глазах вспыхивает накопленная, жгучая ревность. Он понимает, что она снова использует его, но на этот раз его алхимический, изобретательный ум подкидывает ему идею для собственной скрытой мести. — Раз уж Чжун Ли оставляет внутри тебя свои игрушки, я тоже оставлю тебе кое-что на память перед съемками, — глухо, срываясь на хриплый шепот, произносит Альбедо. Он запускает руку в карман своего дизайнерского фартука и вытаскивает оттуда уникальную вещь, которую сам создал из мягкого, гидрогелевого полимера для одного из фантастических проектов — маленького эластичного слизняка. Эта грязная, полупрозрачная вещь мгновенно впитывает влагу, становится безумно скользкой и начинает ритмично, едва заметно пульсировать от тепла человеческого тела, имитируя живое существо. Альбедо обильно покрывает игрушку-слизняка жидким мылом из дозатора и без лишних слов протискивает свои пальцы прямо под кружевные трусы Талии, раздвигая её бедра сзади. Благодаря мыльной основе и её собственной смазке, он одним быстрым, настойчивым движением заталкивает скользкую, пульсирующую вещь прямо в её раскрытый, согретый бутон. В тесной кабинке раздается громкий, сочный, чавкающий хлюпающий звук. Гидрогелевый слизняк мгновенно увязает в её внутренних соках, и от этого смешивания в воздухе поднимается отчетливый звук хлюпанья, эхом отлетающий от кафельных стен. От такой неожиданной, грязной ласки Талия резко, до хрипа вскидывает голову назад, ударяясь затылком о стену. Её лисьи ушки на макушке намертво прижимаются к черепу, а глаза закатываются. Из её горла вырывается громкий, протяжный крик страсти, переходящий в прерывистое лисье попискивание. Эластичный слизняк внутри неё начинает часто, мелко сжиматься, щекоча её клитор изнутри и заставляя мышцы её лона судорожно сокращаться. Альбедо не останавливается. Он оставляет игрушку внутри и начинает быстро, ритмично двигать двумя пальцами вслед за ней, заставляя слизняка перекатываться по самым чувствительным точкам её бутона. Влажные шлепки его ладони о её ягодицы становятся частыми и яростными. Одновременно с этим он свободной рукой грубо хватает её за бюст через кружево, сминая грудь и заставляя Талию издавать непрерывное, вибрирующее лисье урчание от этого запредельного экстаза. В залитой бледным светом кабинке женского туалета атмосфера накаляется до предела. У Альбедо, чей алхимический и творческий разум всегда искал самые сложные, изощренные решения, ревность к Чжун Ли окончательно вырывается наружу, трансформируясь в тягучую, контролируемую страсть. Он больше не хочет ограничиваться простой помощью с бельем. Он намерен полностью перехватить власть над телом этой дикой лисицы, заставив её забыть обо всем на свете перед выходом под софиты. Талия продолжает стоять, опершись ладонями о кафельную стену, тяжело и прерывисто дыша. Альбедо, опустившись позади неё на колени, резко, но бережно сдергивает её тонкие черные кружевные трусики вниз, полностью открывая своему взгляду её согретое, пылающее естество, которое уже лоснится от обильной внутренней влаги. Вместо того чтобы продолжать ласки руками, Альбедо переходит к самой горячей, чувственной части. Он наклоняется вперед и плотно, жадно припадает губами прямо к её набухшему бутону. В тесной тишине туалетной кабинки мгновенно поднимается оглушительный, сочный, непрерывный чавкающий звук. Альбедо начинает бешено, ритмично работать языком, совершая длинные, скользящие мазки снизу вверх, очерчивая каждую складку её лона. Кончик его языка движется с поразительной скоростью, точечно и настойчиво терзая её разбухший клитор. От этой внезапной, мокрой атаки ртом Талия резко, судорожно выгибается в пояснице, её пальцы скользят по гладкому кафелю, оставляя влажные следы от пота. Её пушистые лисьи ушки на макушке намертво прижимаются к черепу, а из горла вырывается громкий, пронзительный крик экстаза, переходящий в непрерывное, прерывистое лисье попискивание. Её рыжий хвост судорожно колотит по стене кабинки, выдавая предельную степень её возбуждения. Не прекращая терзать её бутон губами и языком, Альбедо запускает руку в глубокий карман своего дизайнерского фартука и достает оттуда еще одну вещь — маленькую, но невероятно мощную БДСМ-игрушку под кодовым названием «Скорость». Это крошечное, рельефное яйцо из медицинского силикона, способное развивать сумасшедшую, ультразвуковую частоту вибрации. Альбедо обильно покрывает её жидким мылом, смешивая его с её собственными соками, и одним точным, глубоким движением пальца проталкивает эту пульсирующую вещь вслед за гидрогелевым слизняком прямо вглубь её лона. Он сразу включает её на максимальный, яростный режим. Внутри Талии теперь бешено, со свистом жужжит и сокращается игрушка «Скорость», взрывая её стенки изнутри, а снаружи Альбедо продолжает с яростной скоростью ласкать её клитор языком. В кабинке поднимается невероятная звуковая волна — частое, сочное хлюпанье мыльной основы и её внутренних соков, влажные шлепки его лица о её бедра и громкие, хриплые крики Талии, которая больше не способна контролировать свою дикую натуру. Из её груди вырывается громкое, вибрирующее лисье урчание, а из сосков под плотным шелком боди начинают активно проступать липкие прозрачные капли от запредельного гормонального всплеска. Талия полностью теряет свою лисью спесь и хитрость. Её бедра мелко, предательски дрожат, колени подкашиваются, и она едва удерживает равновесие на скользком полу. Эта изощренная пытка ртом и вибрирующими вещами доводит её до состояния полного, безумного голода по настоящему, живому теплу. Она больше не хочет игрушек — ей нужно осязаемое мужское присутствие внутри себя. Она судорожно оборачивается через плечо, её бледное лицо покрыто испариной, а синие глаза умоляюще расширены. — Альбедо... блять, пожалуйста, я умоляю тебя, — со слезами на глазах, захлебываясь собственными стонами, начинает молить Талия, судорожно хватая его за мокрые светлые волосы. — Вытащи их... вытащи эти чертовы вещи! Дай мне свое естество... войди в меня сам, я больше не могу! Сделай это прямо здесь, пожалуйста! Альбедо на секунду отстраняется, его губы блестят от её соков, а на щеках горит яркий, живой румянец. Видеть эту гордую, опасную хищницу беспомощно молящей его о близости прямо на полу туалета приносит дизайнеру запредельное, окрыляющее счастье. Чжун Ли всё ещё ищет её на другой стороне павильона, давая им последние драгоценные минуты. Альбедо не собирается тратить время на то, чтобы вынимать жужжащие внутри Талии вещи. Ревность к главному актеру и умоляющий, затуманенный взгляд синих глаз лисицы окончательно сносят его дизайнерскую сдержанность. Он решает использовать эти вибрирующие игрушки, чтобы усилить её наслаждение до абсолютного, сокрушительного максимума. Альбедо стремительно расстегивает свои брюки, освобождая напряженное, пульсирующее естество. Он садится на крышку закрытого унитаза, освобождая свои колени, и властным движением притягивает Талию к себе, усаживая её сверху спиной к своей груди. Её черные кружевные трусики сдернуты до щиколоток, а плотный шелк боди полностью задран. Альбедо перехватывает её за талию, до боли сжимая пальцами нежную кожу бедер, и одним мощным, глубоким движением насаживает её бутон на свое мужское естество до упора. В тесной кабинке туалета мгновенно раздается тяжелый, сочный, влажный шлепок от соприкосновения их тел. От такого заполняющего проникновения, когда внутри неё уже находятся гидрогелевый слизняк и бешено жужжащее на максимальной частоте яйцо «Скорость», Талия резко, судорожно выгибает спину дугой. Её лисьи ушки на макушке намертво прижимаются к черепу, а из горла вырывается долгий, пронзительный и рваный крик экстаза, который эхом отлетает от кафельных стен. Её рыжий хвост взволнованно и часто колотит Альбедо по ногам. Альбедо не дает ей ни секунды передышки. Он мгновенно задает яростный, безумный темп, ритмично и глубоко толкаясь внутрь её пылающего лона снизу вверх. Из-за скопившихся внутри вещей её стенки сжаты до предела, обхватывая его естество мертвой, судорожной хваткой. При каждом его бешеном выпаде в тишине туалета поднимается громкий, непрерывный чавкающий звук и хлюпанье. Жидкое мыло, её обильные соки и смазка взбиваются вокруг его плоти, а рельефное яйцо «Скорость» продолжает ультразвуком бомбардировать её клитор изнутри. Альбедо запускает руки вперед под её разорванное боди, собственнически хватая её за налившийся грудь. Его пальцы интенсивно, быстро растирают её соски, из которых от запредельного гормонального взрыва снова начинают активно выделяться липкие прозрачные капли сока. Альбедо размазывает эту влагу по её груди, заставляя Талию издавать громкое, непрерывное и вибрирующее лисье урчание. Буквально через пару минут такого бешеного ритма первая, мощнейшая волна оргазма накрывает Талию. Она судорожно вздрагивает, её пальцы впиваются в его колени, и она громко, пронзительно кричит, полностью теряя контроль, пока её бутон пульсирует вокруг него частыми спазмами. Альбедо, чувствуя себя абсолютно, окрыленно счастливым от её полной капитуляции, даже не думает сбавлять скорость. Напротив, вид её мелко дрожащих ушек и искусанных губ заставляет его толкаться еще быстрее, еще яростнее. Он продолжает вколачивать свое естество в её согретую глубину, заставляя игрушки внутри перекатываться по самым чувствительным точкам. Влажные шлепки его живота о её ягодицы становятся частыми и сочными. Талия беспомощно качает головой, её стоны становятся высокими, переходя в непрерывное лисье попискивание. Спустя всего десяток дублирующих толчков её тело снова содрогается во втором, еще более глубоком оргазме. Она до крови прикусывает собственное запястье, чтобы её крики не услышали в коридоре. Альбедо выходит на свой собственный предел. Он обхватывает её шею сзади, жадно и быстро кусая её за лопатки и целуя в намокший затылок. Его толчки становятся животным максимумом. Талия полностью растворяется в этом безумном ритме, её бедра яростно шлепают о его пах. Накативший третий оргазм сливается с его собственным — Альбедо с громким, хриплым криком изливает в неё всю свою скопившуюся любовь и страсть, намертво прижимая её к себе, пока они оба задыхаются от экстаза под непрерывное жужжание скрытых внутри вещей. Чжун Ли всё еще безуспешно ищет каскадершу в противоположном крыле огромного павильона, давая им с Альбедо драгоценный запас времени. Произошедшая череда оргазмов не останавливает влюбленного дизайнера. Напротив, полная, влажная капитуляция Талии на крышке унитаза и вид её мелко дрожащих лисьих ушек разжигают в нем дремавший до этого первобытный азарт. Он хочет полностью подчинить себе тело этой хищницы, заставив её пережить нечто запредельное перед тем, как им придется вернуться под софиты.Альбедо властно поднимает Талию со своих коленей, но не позволяет ей отстраниться. Он заставляет её развернуться к нему лицом и запрыгнуть бедрами прямо на мраморный бортик широкой раковины, установленной в кабинке. Талия оказывается в максимально открытой, уязвимой позе: её спина опирается на холодное большое зеркало, а длинные ноги широко разведены в стороны и закинуты Альбедо на плечи. Плотный черный шелк разорванного боди полностью заран до самой груди, обнажая её идеальный, тяжело вздымающийся живот и согретый низ. Из её бутона, где всё еще бешено, на ультразвуковой частоте жужжит игрушка «Скорость» и пульсирует гидрогелевый слизняк, медленно вытекает густая скользкая смесь из семени Альбедо и мыльной основы. Кончик её рыжего хвоста нервно и часто бьется о зеркальную поверхность, оставляя влажные разводы. Альбедо, чье лицо горит от яркого живого румянца, а светлые глаза потемнели от желания, обильно покрывает свои пальцы остатками скользкого мятного мыла из дозатора. Он не собирается извлекать вещи из её лона. Вместо этого он решает задействовать её второй, девственно узкий задний проход, устроив ей одновременную, сокрушительную атаку. Альбедо плотно прижимается своим пахом к её бедрам и с силой, наживую протискивает два намыленных пальца прямо в её тугой задний вход. Из-за отсутствия предварительной подготовки Талия резко, до хрипа вскидывает голову назад, ударяясь затылком о зеркало. Её ушки намертво прижимаются к черепу, а из горла вырывается долгий, пронзительный крик боли и дикого кайфа, переходящий в хриплое лисье попискивание. Он начинает совершать мощные, частые фрикционные движения пальцами внутри её второго входа. В тесной кабинке туалета мгновенно поднимается оглушительный, сочный, непрерывный чавкающий звук и хлюпанье смешивающихся жидкостей. При каждом его яростном выпаде разносится громкий, влажный шлепок его ладони о её мокрые ягодицы. Не прекращая взрывать её второй вход, Альбедо ладонью свободной руки плотно обхватывает её пах спереди. Он начинает с бешеной скоростью, интенсивно растирать её разбухший от вибрации игрушек клитор снаружи. Двойное воздействие — ультразвуковое жужжание «Скорости» внутри бутона, яростное трение клитора ладонью и жесткие толчки пальцев во второй вход — буквально сводит лисицу с ума. Талия полностью теряет контроль. Её пальцы судорожно впиваются в мокрые светлые волосы Альбедо, прижимая его голову к своей груди. Она бешено качает бедрами на мраморном бортике раковины навстречу его рукам, звонко шлепая кожей о его пах. Альбедо наклоняется вперед и припадает ртом к её налившемуся бюсту. Прямо сквозь прорехи костюма он начинает жадно, быстро сосать её соски, из которых от такого запредельного гормонального шока снова активно начинают выделяться липкие прозрачные капли сока. Он слизывает эту влагу, заставляя Талию издавать непрерывное, громкое и вибрирующее лисье урчание, эхом отлетающее от кафельных стен. На самом пике этой грязной, открытой игры Альбедо делает несколько финальных, безумно быстрых движений пальцами во втором входе и до упора нажимает ладонью на её клитор. Очередная, невероятно мощная волна оргазма накрывает Талию с головой. Её тело судорожно, мертвой хваткой сжимается вокруг его рук и вибрирующих внутри вещей, а из горла вырывается финальный, звенящий крик наслаждения, который она прячет, кусая Альбедо за плечо до крови. Её лисьи ушки мелко дрожат, пока она полностью растворяется в его окрыляющей, темной власти на мокром мраморе раковины. Их затянувшийся перерыв окончательно подошел к концу, и тяжелые, яростные шаги Чжун Ли уже отчетливо слышны в начале туалетного коридора. Тяжелые, размеренные шаги Чжун Ли эхом отдаются от кафельных стен коридора, стремительно приближаясь к двери женского туалета. Этот звук заставляет Альбедо резко остановиться. Времени на панику нет — дизайнерский ум Альбедо и инстинкт самосохранения Талии заставляют их действовать как единый, слаженный механизм. Альбедо одним точным, уверенным движением наконец извлекает из её бутона и второго входа все вибрирующие игрушки и гидрогелевого слизняка. В тишине кабинки раздается сочный, финальный хлюпающий шлепок. Он бросает скользкие вещи обратно в карман фартука, включает ледяную воду в раковине и помогает Талии быстро, тщательно смыть остатки семени, сока и мятной пены, стекающие по её бедрам. Прямо здесь, на мраморном бортике, Альбедо помогает ей полностью сменить разорванное каскадерское боди на повседневный, но чертовски провокационный дизайнерский комплект, который он подготовил для следующей сцены в современном AU — : Свободный кроп-топ с длинными рукавами и расстегнутым воротником, из-под которого дразняще виднеется край черного кружевного бюстгальтера, подчеркивающего её налившийся бюст. Экстремальная мини-юбка на низкой посадке, полностью открывающая её изящный, плоский живот и тонкую талию. Тонкие капроновые чулки с широкой кружевной резинкой, плотно облегающие её бедра, которые всё еще мелко дрожат от пережитых оргазмов. Талия запрыгивает на офисный стол, стоящий в углу предбанника туалета, принимает независимую позу, лениво поправляет свои узкие солнцезащитные очки на переносице и собирает растрепанные черные волосы в небрежный высокий пучок, скрывая под ними свои лисьи ушки. Она выглядит как высокомерная, сексуальная секретарша, полностью контролирующая ситуацию. В эту самую секунду тяжелая входная дверь туалета с грохотом распахивается. В проеме возникает массивная, пугающая фигура Чжун Ли. Его янтарные глаза горят от яростной, собственнической ревности, а кулаки сжаты до белизны суставов. Он тяжело дышит, готовый разнести здесь всё. Однако картина, которую он застает, заставляет его на секунду замерить от шока:Талия сидит на столе в безупречном, чистом дизайнерском костюме, вызывающе и холодно глядя на него сквозь очки, словно ничего не произошло. Только едва заметный румянец на её щеках и частый пульс на шее выдают её. Альбедо спокойно стоит рядом, невозмутимо поправляя манжеты своей рубашки. На его плече красуется свежий, наливающийся кровью след от её зубов, который он даже не потрудился скрыть. Воздух в туалете буквально искрит от густого шлейфа мятного мыла, женских феромонов и мужского мускуса, смешавшихся в единый, порочный коктейль. Чжун Ли делает медленный, тяжелый шаг вперед, и его взгляд падает прямо на бедра Талии в черных кружевных чулках, которые всё еще хранят едва заметные багровые следы от его собственных вчерашних ударов. Он понимает, что эта сучка снова переиграла его, устроив бурный экстаз с дизайнером прямо под его носом, но сейчас, при новом костюме и на глазах у группы, которая уже заглядывает в коридор, он вынужден играть роль безупречного актера. — Режиссер ждет на площадке, — цедит Чжун Ли сквозь зубы, и его голос вибрирует от пугающего, тихого бешенства. Он подходит вплотную к столу, бесцеремонно хватает Талию за талию, притягивая к себе, и шепчет ей прямо в губы: — Твой новый наряд великолепен, Талия. Но вечером в отеле я сорву его с тебя еще более жестоко, чем вчера. И твой дизайнер будет шить тебе костюмы для инвалидной коляски. Талия в ответ лишь дерзко, хищно улыбается сквозь очки, демонстрируя острые клыки. Она знает, что эта злая игра только начинается. Вид налитого кровью следа от укуса Талии на плече Альбедо и вызывающая, порочная поза лисицы в новом ультракоротком костюме окончательно уничтожают остатки человеческого самообладания Чжун Ли. Ревность, копившаяся два дня, мгновенно превращается в глухую, разрушительную ярость. Он больше не собирается играть роль цивилизованного актера. Чжун Ли резко отпускает талию Талии, разворачивается корпусом и без единого слова, со звериной скоростью наносит Альбедо сокрушительный удар кулаком в челюсть. В замкнутом пространстве туалета раздается тяжелый, глухой хруст ломающейся кости. От этой страшной, физической силы дизайнера буквально сносит с ног. Альбедо с грохотом отлетает назад, спиной врезаясь в мраморную раковину. Зеркало за его спиной по крытому трещинами узору мгновенно осыпается крупными осколками, а сама раковина со шлепком раскалывается пополам, заливая пол водой. Альбедо оседает на мокрый кафель, тяжело и хрипло дыша. Его лицо мгновенно заливает кровь из разорванной губы и сломанной в двух местах челюсти, а светлые волосы липнут ко лбу. Но Чжун Ли, чья фигура в обтягивающей майке сейчас кажется пугающе огромной, не останавливается. Он делает стремительный шаг вперед и с силой, наотмашь наступает тяжелым армейским сапогом прямо на грудную клетку лежащего дизайнера. — Ты думал, блять, я буду терпеть твои дизайнерские ласки в моей постели?! — рычит Чжун Ли сквозь зубы, и его голос срывается на пугающий, утробный регистр. Он всем своим весом надавливает на грудь Альбедо. Под тяжелой подошвой раздается серия отчетливых, сухих и резких щелчков — Чжун Ли ломает ему три ребра подряд. Альбедо издает громкий, захлебывающийся крик боли, который тут же переходит в свистящий хрип, когда сломанные кости пробивают плевру, лишая его возможности сделать вдох. Кровь брызгает из его рта прямо на белую кафельную плитку. Чжун Ли наклоняется, хватает полубессознательного Альбедо за воротник мокрой рубашки, приподнимает его над полом и с силой ломает ему правое запястье, выворачивая руку под неестественным углом. — Еще раз, сука, подойдешь к ней ближе чем на милю — я тебя блять в этой раковине утоплю, и никакой продюсер твой труп искать не станет, — цедит он прямо в бледное лицо дизайнера. Талия, которая еще секунду назад сидела на столе в вызывающей позе, в ужасе спрыгивает на пол. Вся её лисья хитрость и спесь мгновенно испаряются при виде этой кровавой бойни. Её пушистые ушки на макушке испуганно, намертво прижимаются к черепу, а кончик хвоста судорожно бьется о стены от дикого страха перед настоящей, безумной силой Чжун Ли. — Чжун Ли! Хватит! Ты убьешь его, блять! — в панике, со слезами на глазах кричит Талия, бросаясь вперед и пытаясь повиснуть на его мощной руке, чтобы оттащить от окровавленного Альбедо. Её короткая серая юбка намокает в луже воды на полу, а белая рубашка покрывается брызгами чужой крови. На её крики в туалет наконец влетают испуганные ассистенты и охрана павильона, привлеченные грохотом бьющегося стекла и криками боли. В туалете воцаряется хаос. Чжун Ли брезгливо швыряет обмякшее тело Альбедо на мокрый пол и оборачивается к Талии, его янтарные глаза горят злым, безумным торжеством — он наглядно доказал, кто здесь хозяин, сломав соперника на её глазах. Альбедо в критическом состоянии увозит скорая, съемки фильма окончательно сорваны, а Чжун Ли уводит испуганную Талию с площадки.