Часть 6

Чжун Ли брезгливо, словно тряпичную куклу, швыряет обмякшее, хрипящее тело Альбедо на залитый водой кафель. Окровавленный дизайнер оседает у расколотой мраморной раковины, тяжело и свистяще дыша через сломанные ребра. В замкнутом, разгромленном пространстве туалета повисает удушающая, звенящая тишина. Чжун Ли медленно разворачивается корпусом. Его огромная фигура в обтягивающей черной майке-жилетке с глубоким вырезом сейчас кажется пугающе монументальной. Литой рельеф груди и пресса тяжело ходит ходуном от переполняющего его адреналина, оранжевая рубашка небрежно спущена с плеча, а янтарные глаза горят злым, безумным торжеством. Он тяжело дышит, демонстрируя сбитые в кровь костяшки пальцев — он наглядно доказал, кто здесь истинный хозяин. Талия стоит посреди этого хаоса, тяжело дыша. Весь её первоначальный ужас от увиденной бойни мгновенно перерастает в бешеную, неуправляемую ярость дикой лисицы из Снежной. Вся её хитрость и спесь испаряются, уступая место чистой гордости. Ее рыжие пушистые ушки на макушке, на которых подрагивают золотые каффы, злобно прижимаются к голове, а зеленые глаза вспыхивают встречным, опасным огнем. Ей плевать, что она стоит в полупрозрачном черном кружевном платье, которое больше обнажает, чем скрывает её фигуру. Ей плевать, что подол её короткой серой юбки и белая рубашка уже испачканы брызгами чужой крови. Она делает решительный шаг вперед, прямо по лужам воды и осколкам зеркала, и со всей силы толкает Чжун Ли ладонями в его широкую, как каменная скала, грудь. Разумеется, он даже не шелыхается. — Ты совсем ебанулся, Чжун Ли?! — вопит она, и её голос срывается от бешеного адреналина. — Ты что устроил, сука?! Ты едва не забил человека до смерти прямо на съемочной площадке! Чжун Ли даже не моргает. Он делает шаг навстречу, нависая над ней всей своей массивной, бугристой фигурой, заставляя её инстинктивно вжать голову в плечи, но Талия не отступает. Его низкий, утробный голос заставляет бетонные стены туалета вибрировать: — Он переступил черту, Талия. И ты это прекрасно знаешь. Этот человечишка лапал то, что принадлежит мне по праву. Ты надела это чертово кружевное белье, чтобы крутить перед ним хвостом? Чтобы я смотрел, как его пальцы касаются твоей кожи?! Ни один смертный не уйдет живым после такого. — Это его работа, ты, пещерное чудовище! — взрывается Талия, её роскошный рыжий хвост яростно бьется о стены, выбивая капли воды. — Альбедо — художник по костюмам! Он поправлял мне образ для сцены! Это кино, Чжун Ли! Проект стоимостью в сотни миллионов долларов, в который я вложила месяцы работы! И ты только что пустил его под откос из-за своей убогой, больной ревности! — Мне плевать на контракты, плевать на продюсеров и на этот чертов фильм, — цедит Чжун Ли сквозь зубы. Его янтарные зрачки сужаются до вертикальных, драконьих щелей. Он делает стремительный выпад, железной хваткой перехватывая обе её руки за запястья. Кружево на её плечах с треском натягивается. — Ты думала, что сможешь играть со мной? Использовать других мужчин, чтобы проверить границы моего терпения? Ты получила свой ответ, лисичка. Игра окончена. — Пусти меня! — Талия судорожно дергается, пытаясь вырвать руки, но её запястья словно зажаты в тиски из монолитного камня. От бессилия и злости на её глазах наворачиваются слезы, но она продолжает кричать ему прямо в лицо: — Я ненавижу тебя! Слышишь?! Ты думаешь, если ты такой огромный, если ты сломал ему челюсть и ребра, я подчинюсь?! Да я в гробу видала твое собственничество! Я не твоя вещь, Чжун Ли! Я никогда, блять, не буду твоей! Ты просто дикое, неуправляемое животное! Эти слова окончательно срывают с дракона остатки человеческого самообладания. Чжун Ли издает глухой, пугающий рык, от которого закладывает уши. Он резко дергает её на себя, буквально отрывая от пола, и намертво прижимает её спиной к уцелевшему куску стены. Его лицо оказывается в паре сантиметров от её лица, так что Талия чувствует кожей обжигающий жар, исходящий от его огромного тела. — Будешь, — тихо, со зловещей, монументальной уверенностью произносит он, и в его глазах полыхает безумное торжество хищника. — Еще как будешь. Ты сейчас же пойдешь со мной в машину. Съемки сорваны, и теперь ты будешь сидеть в моем доме под замком. В этом самом наряде, который ты надела для него. И ты не выйдешь оттуда, пока вся эта дурь не выветрится из твоей рыжей головы. В этот момент в разбитые двери туалета наконец влетают испуганные ассистенты, продюсеры и охрана павильона, привлеченные грохотом и криками. На пороге воцаряется хаос: кто-то в панике вызывает скорую для хрипящего на полу Альбедо, кто-то пытается перекрыть входы.Чжун Ли, не оборачиваясь на вошедших, брезгливо выпускает запястья Талии, но тут же перехватывает её за талию, намертво прижимая к своему боку. Он бросает на замершую в ужасе охрану тяжелый, давящий взгляд: — Уведите этого. Скорую за территорию. Кто откроет рот прессе — уничтожу. Талия пытается ударить его локтем под дых, но ее удар приходится в каменные мышцы пресса Чжун Ли, не причиняя ему никакого вреда. Он волоком тащит её мимо бледных от страха сотрудников студии. Талия бьется в его руках, выкрикивая проклятия на родном языке Снежной, пока они выходят на залитую неоновым светом парковку, где их уже ждет его бронированный внедорожник. Дверь бронированного внедорожника захлопывается с тяжелым, глухим стуком, мгновенно отрезая их от паники на съемочной площадке, воя сирен скорой помощи и криков продюсеров. Чжун Ли бьет ладонью по кнопке блокировки, и замки намертво защелкиваются. В салоне повисает удушающая, звенящая тишина, пропитанная запахом дорогой кожи, сандала и отчетливым, металлическим привкусом свежей крови.Они остаются абсолютно одни. Посторонних больше нет.Талия мгновенно разворачивается к нему, тяжело и часто дыша. Ее рыжие лисьи уши яростно прижаты к волосам, а роскошный хвост беспорядочно бьется о кожаное сиденье. На бледной коже ее плеч и на полупрозрачном черном кружевном платье, которое больше обнажает, чем скрывает ее тело, темнеют капли крови Альбедо. Вся ее дикая, гордая натура из Снежной требует мести за пережитый унизительный страх.— Ты чудовище! Ты больной, ревнивый ублюдок! — выплевывает она ему прямо в лицо, подаваясь вперед. От ярости ее голос дрожит, а в зеленых глазах стоят слезы бессилия. — Думаешь, запер меня здесь и победил?! Да я всю твою жизнь превращу в ад! Ты уничтожил мою работу, ты покалечил человека! Я никогда не прощу тебе этого, Чжун Ли! Слышишь меня?! Ненавижу тебя! Каждую твою чертову секунду!..Она заносит руку, чтобы наотмашь влепить ему пощечину, но Чжун Ли реагирует со звериной, неестественной для человека скоростью.Он жестко перехватывает ее запястье в воздухе. Его огромная ладонь со сбитыми в кровь костяшками сжимается вокруг ее руки как каменные тиски. Чжун Ли резко дергает ее на себя. Из-за этого движения оранжевая рубашка окончательно слетает с его плеча, обнажая пугающе огромные, рельефные мышцы груди и пресса под обтягивающей майкой.В следующее мгновение он обрывает ее крик на полуслове, грубо и резко сминая ее губы в яростном, сокрушительном поцелуе.Это не проявление нежности — это продолжение их жестокой битвы, темная и властная попытка полностью подчинить себе непокорную хищницу. Чжун Ли целует ее глубоко, до боли, с яростным, собственническим голодом древнего дракона. Его губы горячие, сухие, с отчетливым солоноватым привкусом крови. Он буквально вжимает ее хрупкое тело в кожаное сиденье внедорожника, нависая над ней всей своей массивной, тяжелой фигурой так, что Талия физически чувствует его безумный, раскаленный адреналином жар.Талия глухо хрипит в его губы, отчаянно пытаясь вырваться. Она изо всех сил упирается ладонями в его литую грудь, бьет его свободной рукой по широким плечам и даже пытается укусить его за губу до крови. Но Чжун Ли лишь издает низкий, пугающий рык где-то глубоко в горле от этой вспышки сопротивления. Его вторая огромная ладонь зарывается в ее растрепанные рыжие волосы, намертво фиксируя ее голову за затылок, полностью лишая возможности отвернуться.Под его тяжелым весом кружево ее откровенного платья с треском натягивается, обнажая изящные изгибы тела. И в этот момент, среди запаха крови, ярости и удушающей близости, сопротивление Талии ломается. Ее собственная дикая, опасная натура наемницы откликается на эту первобытную, безумную доминанту. Страх и ненависть внутри нее мгновенно переплавляются в такое же темное, извращенное желание.Ее удары по его плечам слабеют. Пальцы Талии судорожно вцепляются в ткань его черной майки, сминая ее, а пушистые лисьи уши мелко подрагивают. Вместо того чтобы вырываться, она начинает отвечать на поцелуй с той же хищной, агрессивной страстью — кусая его губы в ответ, вплетаясь пальцами в его темные волосы и отчаянно выгибаясь навстречу его огромному, горячему телу. В тесном салоне машины слышно только их рваное, тяжелое дыхание и тихий, судорожный стук лисьего хвоста по обшивке.Чжун Ли медленно отстраняется всего на пару сантиметров, разрывая поцелуй, но не отпуская ее. Его янтарные глаза, сузившиеся в тонкие вертикальные щели, горят злым, безумным торжеством. Его дыхание обжигает ее покусанные, влажные губы.— Ты моя, Талия, — хрипло, со зловещей монументальной уверенностью цедит он сквозь зубы, глядя, как она беспомощно дрожит под ним в своем разорванном кружеве. — Можешь злиться, можешь ненавидеть меня сколько угодно. Но с этого дня ты принадлежишь дракону. И больше ни один мужчина в этом мире не посмеет даже взглянуть на тебя. Талия смотрит в его пугающие, сияющие глаза, тяжело дыша, и понимает, что из этой золотой клетки ей уже никогда не выбраться — и, что самое страшное, она сама больше этого не хочет. Дверь бронированного внедорожника захлопывается с тяжелым, глухим стуком, мгновенно отрезая их от паники на съемочной площадке, воя сирен скорой помощи и криков продюсеров. Чжун Ли бьет ладонью по кнопке блокировки, и замки намертво защелкиваются. В салоне повисает удушающая, звенящая тишина, пропитанная запахом дорогой кожи, сандала и отчетливым, металлическим привкусом свежей крови.Они остаются абсолютно одни. Посторонних больше нет.Талия мгновенно разворачивается к нему, тяжело и часто дыша. Ее рыжие лисьи уши яростно прижаты к волосам, а роскошный хвост беспорядочно бьется о кожаное сиденье. На бледной коже ее плеч и на полупрозрачном черном кружевном платье, которое больше обнажает, чем скрывает ее тело, темнеют капли крови Альбедо. Вся ее дикая, гордая натура из Снежной требует мести за пережитый унизительный страх.— Ты чудовище! Ты больной, ревнивый ублюдок! — выплевывает она ему прямо в лицо, подаваясь вперед. От ярости ее голос дрожит, а в зеленых глазах стоят слезы бессилия. — Думаешь, запер меня здесь и победил?! Да я всю твою жизнь превращу в ад! Ты уничтожил мою работу, ты покалечил человека! Я никогда не прощу тебе этого, Чжун Ли! Слышишь меня?! Ненавижу тебя! Каждую твою чертову секунду!..Она заносит руку, чтобы наотмашь влепить ему пощечину, но Чжун Ли реагирует со звериной, неестественной для человека скоростью.Он жестко перехватывает ее запястье в воздухе. Его огромная ладонь со сбитыми в кровь костяшками сжимается вокруг ее руки как каменные тиски. Чжун Ли резко дергает ее на себя. Из-за этого движения оранжевая рубашка окончательно слетает с его плеча, обнажая пугающе огромные, рельефные мышцы груди и пресса под обтягивающей майкой.В следующее мгновение он обрывает ее крик на полуслове, грубо и резко сминая ее губы в яростном, сокрушительном поцелуе.Это не проявление нежности — это продолжение их жестокой битвы, темная и властная попытка полностью подчинить себе непокорную хищницу. Чжун Ли целует ее глубоко, до боли, с яростным, собственническим голодом древнего дракона. Его губы горячие, сухие, с отчетливым солоноватым привкусом крови. Он буквально вжимает ее хрупкое тело в кожаное сиденье внедорожника, нависая над ней всей своей массивной, тяжелой фигурой так, что Талия физически чувствует его безумный, раскаленный адреналином жар.Талия глухо хрипит в его губы, отчаянно пытаясь вырваться. Она изо всех сил упирается ладонями в его литую грудь, бьет его свободной рукой по широким плечам и даже пытается укусить его за губу до крови. Но Чжун Ли лишь издает низкий, пугающий рык где-то глубоко в горле от этой вспышки сопротивления. Его вторая огромная ладонь зарывается в ее растрепанные рыжие волосы, намертво фиксируя ее голову за затылок, полностью лишая возможности отвернуться.Под его тяжелым весом кружево ее откровенного платья с треском натягивается, обнажая изящные изгибы тела. И в этот момент, среди запаха крови, ярости и удушающей близости, сопротивление Талии ломается. Ее собственная дикая, опасная натура наемницы откликается на эту первобытную, безумную доминанту. Страх и ненависть внутри нее мгновенно переплавляются в такое же темное, извращенное желание.Ее удары по его плечам слабеют. Пальцы Талии судорожно вцепляются в ткань его черной майки, сминая ее, а пушистые лисьи уши мелко подрагивают. Вместо того чтобы вырываться, она начинает отвечать на поцелуй с той же хищной, агрессивной страстью — кусая его губы в ответ, вплетаясь пальцами в его темные волосы и отчаянно выгибаясь навстречу его огромному, горячему телу. В тесном салоне машины слышно только их рваное, тяжелое дыхание и тихий, судорожный стук лисьего хвоста по обшивке.Чжун Ли медленно отстраняется всего на пару сантиметров, разрывая поцелуй, но не отпуская ее. Его янтарные глаза, сузившиеся в тонкие вертикальные щели, горят злым, безумным торжеством. Его дыхание обжигает ее покусанные, влажные губы.— Ты моя, Талия, — хрипло, со зловещей монументальной уверенностью цедит он сквозь зубы, глядя, как она беспомощно дрожит под ним в своем разорванном кружеве. — Можешь злиться, можешь ненавидеть меня сколько угодно. Но с этого дня ты принадлежишь дракону. И больше ни один мужчина в этом мире не посмеет даже взглянуть на тебя.Талия смотрит в его пугающие, сияющие глаза, тяжело дыша, и понимает, что из этой золотой клетки ей уже никогда не выбраться — и, что самое страшное, она сама больше этого не хочет. Дверь бронированного внедорожника захлопывается с тяжелым, глухим стуком, мгновенно отрезая их от паники на съемочной площадке, воя сирен скорой помощи и криков продюсеров. Чжун Ли бьет ладонью по кнопке блокировки, и замки намертво защелкиваются. В салоне повисает удушающая, звенящая тишина, пропитанная запахом дорогой кожи, сандала и отчетливым, металлическим привкусом свежей крови. Они остаются абсолютно одни. Посторонних больше нет. Талия мгновенно разворачивается к нему, тяжело и часто дыша. Ее рыжие лисьи уши яростно прижаты к волосам, а роскошный хвост беспорядочно бьется о кожаное сиденье. На бледной коже ее плеч и на верхней части одежды, которое больше обнажает, чем скрывает ее тело, темнеют капли крови Альбедо. Вся ее дикая, гордая натура из Снежной требует мести за пережитый унизительный страх. — Ты чудовище! Ты больной, ревнивый ублюдок! — выплевывает она ему прямо в лицо, подаваясь вперед. От ярости ее голос дрожит, а в зеленых глазах стоят слезы бессилия. — Думаешь, запер меня здесь и победил?! Да я всю твою жизнь превращу в ад! Ты уничтожил мою работу, ты покалечил человека! Я никогда не прощу тебе этого, Чжун Ли! Слышишь меня?! Ненавижу тебя! Каждую твою чертову секунду!.. Она заносит руку, чтобы наотмашь влепить ему пощечину, но Чжун Ли реагирует со звериной, неестественной для человека скоростью. Он жестко перехватывает ее запястье в воздухе. Его огромная ладонь со сбитыми в кровь костяшками сжимается вокруг ее руки как каменные тиски. Чжун Ли резко дергает ее на себя. Из-за этого движения оранжевая рубашка окончательно слетает с его плеча, обнажая пугающе огромные, рельефные мышцы груди и пресса под обтягивающей майкой. В следующее мгновение он обрывает ее крик на полуслове, грубо и резко сминая ее губы в яростном, сокрушительном поцелуе. Это не проявление нежности — это продолжение их жестокой битвы, темная и властная попытка полностью подчинить себе непокорную хищницу. Чжун Ли целует ее глубоко, до боли, с яростным, собственническим голодом древнего дракона. Его губы горячие, сухие, с отчетливым соленоватым привкусом крови. Он буквально вжимает ее хрупкое тело в кожаное сиденье внедорожника, нависая над ней всей своей массивной, тяжелой фигурой так, что Талия физически чувствует его безумный, раскаленный адреналином жар. Талия глухо хрипит в его губы, отчаянно пытаясь вырваться. Она изо всех сил упирается ладонями в его литую грудь, бьет его свободной рукой по широким плечам и даже пытается укусить его за губу до крови. Но Чжун Ли лишь издает низкий, пугающий рык где-то глубоко в горле от этой вспышки сопротивления. Его вторая огромная ладонь зарывается в ее растрепанные рыжие волосы, намертво фиксируя ее голову за затылок, полностью лишая возможности отвернуться. Под его тяжелым весом кружево ее откровенного платья с треском натягивается, обнажая изящные изгибы тела. И в этот момент, среди запаха крови, ярости и удушающей близости, сопротивление Талии ломается. Ее собственная дикая, опасная натура наемницы откликается на эту первобытную, безумную доминанту. Страх и ненависть внутри нее мгновенно переплавляются в такое же темное, извращенное желание. Ее удары по его плечам слабеют. Пальцы Талии судорожно вцепляются в ткань его черной майки, сминая ее, а пушистые лисьи уши мелко подрагивают. Вместо того чтобы вырываться, она начинает отвечать на поцелуй с той же хищной, агрессивной страстью — кусая его губы в ответ, вплетаясь пальцами в его темные волосы и отчаянно выгибаясь навстречу его огромному, горячему телу. В тесном салоне машины слышно только их рваное, тяжелое дыхание и тихий, судорожный стук лисьего хвоста по обшивке. Чжун Ли медленно отстраняется всего на пару сантиметров, разрывая поцелуй, но не отпуская ее. Его янтарные глаза, сузившиеся в тонкие вертикальные щели, горят злым, безумным торжеством. Его дыхание обжигает ее покусанные, влажные губы.— Ты моя, Талия, — хрипло, со зловещей монументальной уверенностью цедит он сквозь зубы, глядя, как она беспомощно дрожит под ним в своем разорванном кружеве. — Можешь злиться, можешь ненавидеть меня сколько угодно. Но с этого дня ты принадлежишь дракону. И больше ни один мужчина в этом мире не посмеет даже взглянуть на тебя. Талия смотрит в его пугающие, сияющие глаза, тяжело дыша, и понимает, что из этой золотой клетки ей уже никогда не выбраться — и, что самое страшное, она сама больше этого не хочет. В замкнутом пространстве заблокированного внедорожника бешеная ярость Талии окончательно плавится, перерастая в удушающую, опасную страсть. Сирена скорой помощи на съемочной площадке затихает где-то вдали, оставляя их в абсолютной, звенящей тишине салона, пропитанного запахом дорогой кожи, сандала и адреналина. Талия, все еще прижатая его массивным телом к кожаному сиденью, внезапно затихает. Ее дыхание становится частым, поверхностным, а в зеленых глазах хищницы вспыхивает непривычное, острое смущение перед его первобытной силой. Взгляд лисицы инстинктивно опускается ниже его лица. Прямо перед ее глазами находится литой, безупречный рельеф пресса Чжун Ли. Ткань черной обтягивающей майки буквально трещит на его пугающе огромных грудных мышцах, а оранжевая рубашка, небрежно спущенная с одного плеча, открывает вид на мощный, бугристый бицепс. Жар, исходящий от его огромного тела, кажется Талии раскаленным, почти осязаемым. Вся ее гордая спесь наемницы из Снежной мгновенно пасует перед этой тяжелой, каменной мужской анатомией. Ее пушистые рыжие ушки на макушке смущенно прижимаются к волосам, а на бледных щеках проступает густой румянец, контрастирующий с мелкими каплями крови Альбедо на ее воротнике. Чжун Ли замечает это минутное замешательство. В его янтарных глазах, сузившихся до вертикальных драконьих щелей, вспыхивает темное, безумное торжество. Он издает низкий, утробный смешок, от которого у Талии по спине пробегает дрожь, и перехватывает инициативу. Его огромная ладонь со сбитыми в кровь костяшками поднимается к ее груди. Одним мощным, резким движением он дергает за края ее укороченной белой рубашки, с треском распахивая пуговицы. Ткань разлетается в стороны, полностью обнажая тонкий черный кружевной бюстгальтер. Ее вызывающая серая мини-юбка, черные чулки с кружевной резинкой на бедрах и полностью открытый, изящный бюст, подчеркнутый полупрозрачным черным кружевом. Прохладный воздух кондиционера мгновенно касается ее нежной кожи, заставляя Талию судорожно вздохнуть и еще сильнее покраснеть под его тяжелым, пожирающим взглядом. Чжун Ли не дает ей отступить или спрятаться. Он нависает над ней всей своей монументальной фигурой, блокируя любые пути к бегству, и впивается в ее губы новым, сокрушительным поцелуем. Это чистая, концентрированная темная романтика, где нежность смешана с полным подчинением. Чжун Ли целует ее глубоко, властно, сминая ее покусанные губы и заставляя лисицу тихо, прерывисто стонать прямо ему в рот. Его огромная рука ложится ей на талию, сминая тонкую кожу и прижимая ее бедра к своему паху. В этот момент последние крупицы сопротивления Талии окончательно ломаются. Ее дикая, опасная натура откликается на эту безумную доминанту дракона. Пальцы лисицы судорожно впиваются в ткань его черной майки на спине, сминая ее, а роскошный рыжий хвост судорожно и плотно обвивает его бедро в порыве ответной, неконтролируемой страсти. Она отчаянно выгибается в спине, вжимаясь своим обнаженным кружевным бюстом в его твердую, горячую грудь, полностью растворяясь в этой запретной, порочной близости. Чжун Ли медленно отстраняется всего на миллиметр, позволяя ей сделать глоток воздуха. Его тяжелое дыхание обжигает ее влажные губы, а янтарный взор сканирует ее полуобнаженное, дрожащее тело. — Твоя игра окончена, лисичка, — хрипло шепчет он, и его голос вибрирует от собственнического экстаза. — Этот образ предназначался для камер, но теперь его увижу только я. Ты останешься в этой машине, в моем доме и в моей постели. И больше ни одна живая душа не посмеет к тебе прикоснуться. В тесном, пропитанном запахом адреналина салоне внедорожника смущение Талии внезапно сгорает, уступая место ее истинной, опасной натуре. Как только Чжун Ли на секунду отстраняется, чтобы перевести дыхание, лисица перехватывает инициативу. В ее глазах вспыхивает азартный, властный огонек шпионки из Снежной, которая привыкла играть ва-банк. Она резко подается вперед, заставляя Чжун Ли слегка отпрянуть от неожиданности. Талия закидывает ногу в черном чулке на его массивное бедро, полностью блокируя его движения, и садится прямо поверх его коленей. Белая рубашка окончательно слетает с ее плеч. Изгибая спину с грацией дикого хищника, она смотрит дракону прямо в глаза, а ее пушистые рыжие уши на макушке победно приподнимаются. Ее пальцы с тонкими кольцами плавно ложатся на застежку черного кружевного бюстгальтера. Одним уверенным, вызывающим движением Талия расстегивает его и сбрасывает белье на пол машины, полностью обнажая перед ним свой изящный бюст. В этот момент ее образ — с растрепанными волосами, в короткой серой юбке и черных чулках — становится еще более провокационным, чем на съемочном фото. — Думал, я испугаюсь твоих драконьих замашек, Чжун Ли? — с явным превосходством шепчет она, и в ее голосе звучит опасная, властная хрипотца. Она начинает медленно, дразняще вести ладонью по его телу. Ее тонкие пальцы очерчивают его шею, спускаются ниже и с силой зарываются под ткань черной обтягивающей майки, царапая ногтями литые кубики его пресса. Талия намеренно наклоняется вперед, дразня его близостью своего обнаженного тела, но не позволяя ему коснуться себя. Она перехватывает контроль над его эмоциями, заставляя его янтарные глаза вспыхнуть еще более диким, голодным огнем. Ее роскошный рыжий хвост медленно и уверенно скользит по его пояснице, закручиваясь вокруг его талии, словно затягивающаяся петля. Чжун Ли глухо, утробно рычит, а его вены на шее и бицепсах вздуваются от яростного напряжения — дракон внутри него едва сдерживает себя, чтобы не сорваться от такой откровенной провокации. Талия лишь издевательски улыбается, видя, как этот огромный, монументальный мужчина тяжело дышит и буквально плавится под ее руками. Она берет его за подбородок своими тонкими пальцами, заставляя смотреть только на нее, и властно шепчет ему прямо в губы: — Ты сломал Альбедо и сорвал чертов фильм, чтобы забрать меня себе? Что ж, забирай. Но теперь ты будешь играть только по моим правилам, дракон. Талия чувствует, как под её пальцами ходит ходуном мощная грудь Чжун Ли, и это ощущение абсолютной власти над древним драконом пьянит её сильнее любого алкоголя. Вся её сущность опасной хищницы из Снежной требует довести эту игру до абсолютного пика. Она не собирается просто отдаваться — она намерена полностью подчинить себе его первобытную ярость. Её движения становятся ещё более смелыми и властными. Сидя верхом на его крепких коленях, Талия прогибается в пояснице, дразняще притираясь к его каменному телу своим обнажённым бюстом. Её рыжий пушистый хвост яростно и требовательно хлещет по кожаной обшивке салона, а уши на макушке победно приподнимаются. В лазурных глазах горит чистый, первобытный азарт. Не разрывая плотного, гипнотизирующего зрительного контакта с Чжун Ли, Талия медленно опускает свои ладони к поясу короткой серой юбки, в которой она ещё час назад позировала перед камерами. Её пальцы уверенно нащупывают молнию. С тихим, резким звуком замок расходится, и Талия, вызывающе и плавно покачивая бёдрами, начинает стягивать ткань вниз. Она делает это не спеша, смакуя каждую секунду его удушающего ожидания. Юбка скользит по её изящным бёдрам и падает на пол внедорожника, оставляя её лишь в тонком шёлковом нижнем белье и черных капроновых чулках, кружевные резинки которых плотно облегают верхнюю часть её бледных ног. — Ну же, смотри на меня, — с придыханием шепчет она, её голос звучит как приказ. — Смотри, что ты забрал себе, сорвав эти чёртовы съёмки. Она перехватывает инициативу в новом, ещё более бурном раунде их противостояния. Талия запускает обе ладони в его тёмные волосы, резко и властно тянет Чжун Ли за пряди на себя и сама, первая, впивается в его губы сокрушительным, требовательным поцелуем. Она кусает его до крови, буквально выпивая его тяжёлое дыхание, транслируя через этот поцелуй всю свою дикую, необузданную страсть. Её обнажённое тело горит, а кожа покрывается крупными каплями пота от царящего в салоне нечеловеческого напряжения. Чжун Ли от этой откровенной, властной провокации окончательно теряет остатки человеческого самообладания. Дракон внутри него взрывается. Его огромные ладони со сбитыми в кровь костяшками с силой впиваются в её обнажённые бёдра над резинками чулок, оставляя на бледной коже яркие красные следы. Из его груди вырывается пугающий, утробный рык, от которого стёкла машины начинают мелко вибрировать. Он резко, одним мощным движением подбрасывает её тело вверх и пересаживает глубже на руль и приборную панель, нависая над ней всей своей огромной, сокрушительной массой. Ткань его обтягивающей майки трещит, когда он всем весом прижимает её к стеклу. Чжун Ли разрывает поцелуй на губах и с диким голодом впивается зубами в её шею, спускаясь к ключицам и тяжело дыша прямо в её обнажённую грудь. Талия запрокидывает голову назад, шумно и прерывисто вздыхая от этой вспышки ответной, разрушительной силы, но на её губах по-прежнему играет торжествующая, безумная улыбка хозяйки положения. Чжун Ли окончательно теряет остатки своего хваленого каменного самообладания, когда Талия, полностью обнажив перед ним свой торс, вызывающе оседает на его коленях. Дракон внутри него требует немедленно подчинить эту строптивую лисицу, но вместо грубой силы он выбирает тактику медленной, удушающей пытки, в которой он сам диктует правила. Его тяжелый, гипнотизирующий взгляд янтарных глаз опускается к ее обнаженному бюсту, и в вертикальных драконьих зрачках вспыхивает новое, глубокое изумление. Из-за недавнего инцидента во время их скрытия от съемочный группы, гормональный фон переменился, ее тело начало едва заметно меняться. Ее грудь налилась, став пугающе чувствительной, тяжелой и округлой, а ореолы потемнели и расширились — явные, дразнящие признаки, так похожие на ранние симптомы беременности. Чжун Ли издает низкий, собственнический рокот где-то в глубине груди. Этот гормональный запах сводит его первобытные инстинкты с ума, пробуждая в нем древнее желание не просто обладать, а защищать и оплодотворять свою самку. Его огромная, горячая ладонь со сбитыми в кровь костяшками медленно поднимается и накрывает ее тяжелую, налившуюся грудь, полностью сминая ее. Талия мгновенно вскрикивает, судорожно выгибаясь в его руках — из-за гормонов малейшее прикосновение отзывается в ее теле острой, почти болезненной вспышкой удовольствия. Чжун Ли дразняще и властно сжимает чувствительную плоть, заставляя ее укороченную белую рубашку окончательно сползти с ее плеч на пол внедорожника. — Твое тело меняется для меня, лисичка, — хрипло, со зловещим торжеством цедит он ей прямо в губы, пока его пальцы методично терзают ее набухшие соски. — Ты думала, что ведешь игру, но твоя природа уже подчинилась мне. Талия тяжело и рвано дышит, ее былая спесь властной шпионки мгновенно плавится под этим напором. Она пытается сохранить дерзкую улыбку, но ее пушистые рыжие уши испуганно и сладострастно прижимаются к голове, а кончик хвоста судорожно бьется о кожаную обшивку салона. Не давая ей прийти в себя, Чжун Ли опускает вторую руку вниз, к ее бедрам. Талия уже успела сбросить серую юбку, оставшись лишь в черных чулках и тонком шелковом нижнем белье. И Чжун Ли намеренно решает не снимать эту последнюю преграду. Его огромная, тяжелая ладонь ложится прямо поверх натянутого, уже влажного шелка в районе ее промежности. Он начинает медленно, с силой давить ладонью на ее бутон сквозь плотную ткань белья. Ткань натягивается, врезаясь в нежную кожу и создавая нестерпимое трение. Чжун Ли медленно водит пальцами, очерчивая ее самые чувствительные складки через шелк, заставляя Талию буквально плавиться на его коленях. Из-за гормонального фона ее тело откликается на эту пытку с удвоенной силой — она чувствует, как внутри все горит, а шелковые трусики мгновенно пропитываются ее собственной влагой. — Чжун... Ли, — захлебываясь, стонет она, теряя остатки контроля. Ее пальцы судорожно вцепляются в его обтягивающую черную майку, царапая ногтями рельефные кубики его пресса. — Сними... сними их, блять... — Нет, — отрезает дракон, и в его глазах полыхает безумное, темное пламя. Он продолжает намеренно тереть ее бутон через ткань, доводя ее до изнеможения, пока его вторая рука безжалостно сжимает ее налившуюся, чуткую грудь. — Ты будешь умолять меня, Талия. Ты до самого конца прочувствуешь, кому принадлежит каждая клетка твоего тела. Он впивается в ее губы новым, сокрушительным поцелуем, полностью перекрывая ее стоны, пока в тесном, заблокированном салоне внедорожника разворачивается их самая грязная и порочная сцена. Чжун Ли продолжает методично, с пугающим хладнокровием терзать её тело сквозь преграду из мокрого шёлка, доводя измученную гормонами лисицу до критического предела. В тесном, заблокированном салоне внедорожника становится невыносимо жарко. Воздух пропитан ароматом сандала, феромонов и чистой, ничем не разбавленной похоти древнего хищника. Талия уже не пытается доминировать — её былая спесь полностью сгорела в этом раскалённом безумии. Она судорожно выгибается на его коленях, запрокидывая голову назад так, что растрёпанные рыжие волосы разметались по его широкому плечу. Её пушистые ушки на макушке беспомощно прижаты к черепу, а кончик хвоста загнанно, рвано бьётся о кожаную обшивку двери. Налившийся, пугающе чувствительный от гормонов бюст высоко вздымается с каждым её рваным, свистящим вдохом. Чжун Ли не отпускает её грудь ни на секунду, его огромные пальцы сжимают её потемневшие ореолы, заставляя Талию то и дело всхлипывать от невыносимо острого, граничащего с болью наслаждения. Нижняя ладонь дракона ускоряет темп. Он с силой, наотмашь вдавливает основание ладони прямо в её пылающий бутон через плотную ткань трусиков, которая от трения и обильной влаги уже буквально прилипла к её коже. Шёлк врезается в нежные складки, создавая сумасшедшее, грубое давление. — Чжун... Ли... пожалуйста... я больше... не могу, — задыхаясь, умоляет она, теряя остатки рассудка. Её ногти до белых костяшек впиваются в его каменный пресс, царапая кожу чуть ниже обтягивающей чёрной майки. — Смотри на меня, Талия, — хрипит он ей прямо в лицо. Его янтарные глаза в полумраке горят зловещим золотом, а вертикальные зрачки заполняют почти всю радужку. — Смотри, кто делает это с тобой. Он делает последнее, сокрушительное и глубокое прижатие пальцами, надавливая точно на самую чуткую, скрытую под шёлком точку. Этот импульс окончательно взрывает измученное тело лисицы. Талия резко замирает, её глаза широко раскрываются, а пальцы намертво сводит судорогой на его плечах. Громкий, захлебывающийся крик оргазма тонет в его новом, заглушающем поцелуе. Её бёдра мелко, конвульсивно подрагивают на его коленях, а мышцы пресса судорожно сжимаются. Волна мощнейшей разрядки буквально опустошает её, вытягивая все силы до единой. Когда судороги наконец отпускают её, Талия бессильно, словно тряпичная кукла, обмякает на его груди. Её обнажённый, влажный от пота торс тяжело опускается на его плечо, а укороченная белая рубашка окончательно застревает где-то внизу. В салоне воцаряется относительная тишина, нарушаемая только гулом кондиционера. Огромное напряжение этого безумного дня — драка в туалете, сорванные съёмки, дикая ссора и этот сокрушительный, высасывающий все соки пик — полностью лишает лисицу энергии. От нахлынувшей волны гормонов и колоссальной физической усталости Талия прикрывает тяжелые веки. Она утыкается носом в изгиб шеи Чжун Ли, прямо над воротником его спущенной оранжевой рубашки, и засыпает прямо на нём. От сильного переутомления её дыхание становится глубоким, ровным и детским, и она начинает едва заметно, мягко сопеть ему в ключицу. Чжун Ли медленно расслабляет свои огромные руки, бережно обнимая её за талию и прижимая к себе её полуобнажённое тело. Его яростный драконий оскал сменяется глухим, умиротворённым собственническим вздохом. Он победил. Она спит на его груди, полностью покорённая и принадлежащая только ему. Он плавно переводит рычаг передач и трогает машину с места, направляясь в сторону своего уединённого особняка, где их больше никто не побеспокоит.