XV

Остаток тренировки после поцелуя прошёл в странном, почти сюрреалистическом тумане. Кирие выполняла упражнения на автомате. Её тело двигалось, катаны рассекали воздух, но мысли были где-то далеко — вернее, не далеко, а рядом, на скамейке, где сидел Юта и смотрел на неё. Он тоже пытался делать вид, что всё как обычно — комментировал её стойку, поправлял угол удара, — но его глаза то и дело задерживались на ней дольше, чем требовала тренировка. И он улыбался. Этой своей тихой, дурацкой, невыносимо тёплой улыбкой, от которой у неё каждый раз что-то переворачивалось внутри. — Ты отвлекаешься, — сказал он, когда она в третий раз промахнулась мимо тренировочного манекена. — Я не отвлекаюсь. Я... переосмысливаю технику. — Переосмысливаешь технику, глядя на меня? — Ты стоишь в моём поле зрения. Это не моя вина. — Я сижу. На скамейке. В десяти метрах. — Значит, ты очень заметный. Он рассмеялся — тихо, но искренне, и от этого смеха у неё по коже побежали мурашки. Она влюбилась. Она, Кирие Асукаи, которая поклялась себе никогда не сближаться с людьми, влюбилась в своего наставника. И, что самое ужасное, ей это нравилось. — Ладно, — сказала она, опуская катаны. — На сегодня хватит. Я всё равно не могу сосредоточиться. — Я заметил. — Не будь самодовольным. Тебе не идёт. — Я не самодовольный. Я... счастливый. Это другое. Она закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Счастливый. Он был счастлив. Из-за неё. Эта мысль казалась невозможной, неправильной — и всё же она была правдой. За завтраком их новое положение дел едва не раскрылось. Кирие сидела за столом с Мегуми, Нобарой и Юджи. Юта сидел чуть поодаль, со старшими учениками — Маки, Пандой и Инумаки. Всё было как обычно, за исключением того, что каждые несколько минут Кирие ловила на себе его взгляд, и каждый раз он отводил глаза, краснея. — Что с вами? — спросила Нобара, которая была слишком наблюдательной для человека, выпившего вчера восемь шотов текилы. — Вы какие-то... странные. — Кто «вы»? — уточнила Кирие, стараясь говорить ровно. — Ты и Оккоцу. Вы всё утро переглядываетесь. Как школьники. — Мы не переглядываемся. — Переглядываетесь. — Нобара ткнула палочкой в сторону Юты. — Он только что посмотрел на тебя, покраснел и уткнулся в свой рис. Это ненормально. — Может, у него аллергия на рис. — У него аллергия на тебя. В хорошем смысле. Мегуми, который всё это время молча ел, поднял глаза и посмотрел на Кирие. В его взгляде читалось: «Я всё знаю, но я ничего не скажу, потому что я твой друг». Она ответила ему благодарным кивком. Юджи, который, как обычно, ничего не замечал, радостно уплетал четвёртую порцию омлета и рассказывал о новой технике, которую он придумал. — ...и тогда я ударю его ногой, а потом кулаком, а потом ещё раз ногой, но с разворота! Круто, правда? — Очень круто, Итадори, — сказала Кирие, даже не пытаясь вникнуть в суть. — Ты даже не слушаешь! — возмутился он. — Слушаю. Нога, кулак, ещё раз нога. Гениально. Нобара фыркнула. Мегуми спрятал улыбку за стаканом воды. Юджи надулся, но через секунду уже забыл об этом и продолжил есть. После завтрака Кирие столкнулась с Ютой в коридоре. Они оба направлялись в разные стороны — она на занятия к Годжо, он на какую-то встречу со старшими магами. — Увидимся вечером? — спросил он. — На крыше? — предложила она. — Я думал, крыша — это ваше с Фушигуро место. — Фушигуро поймёт. Юта улыбнулся. — Тогда в восемь. Я принесу кофе. — Без сахара. — Я помню. Они разошлись, и Кирие поймала себя на том, что улыбается. Просто так. Без причины. Это было странно. Это было непривычно. Но, чёрт возьми, это было приятно. Занятия с Годжо в тот день были посвящены теории расширений территории. — Расширение территории, — вещал Годжо, расхаживая перед классом с указкой, — это вершина мастерства для любого мага. Это воплощение вашей души, вашей философии, вашего «я». Не у каждого есть потенциал для расширения. Но у некоторых — есть. Он посмотрел на Кирие. — Асукаи, ты помнишь, что я говорил о твоём потенциале? — Помню. Вы сказали, что мне нужно найти цель. — Именно. — Он остановился напротив неё. — Расширение территории — это не просто супер-атака. Это ответ на вопрос «кто я?». Ты можешь быть самым сильным магом в мире, но если ты не знаешь, кто ты, твоё расширение будет пустым. Буквально. — И как мне узнать, кто я? — А вот это самый сложный вопрос, — Годжо улыбнулся, но в его улыбке было что-то серьёзное. — На него нет правильного ответа. Ты узнаёшь себя постепенно. Через бои. Через потери. Через любовь. — Он бросил короткий взгляд в сторону фотографии Юты, которая красовалась на стене кабинета рядом с другими фотографиями учеников Годжо Сатору, и Кирие покраснела. — Через всё, что делает тебя живой. После занятий Кирие задержалась в классе. Она достала дневник и записала: «Расширение территории — это ответ на вопрос "кто я?". Я думала об этом раньше, но сейчас этот вопрос звучит иначе. Кто я? Я — дочь своей матери, но я не она. Я — маг клана Асукаи, но я больше, чем мой клан. Я — девушка с биполярным расстройством, с голосом в голове, который иногда говорит мне, что я никчёмна. Но я также — та, кто борется. Та, кто не сдаётся. Та, кто сегодня утром поцеловала человека, которого любит. Может быть, я — всё это вместе. Может быть, это и есть ответ». Она закрыла дневник и спрятала в сумку. До вечера оставалось несколько часов. Вечером на крыше было прохладно. Осень уже вступала в свои права, и ветер с севера приносил запах приближающейся зимы. Кирие сидела на парапете, завернувшись в толстовку, и ждала. Юта пришёл ровно в восемь. С двумя стаканчиками кофе. — Прости, опоздал на минуту, — сказал он, протягивая ей стаканчик. — На минуту — это не опоздание. — Для меня — опоздание. Она взяла кофе и сделала глоток. Чёрный, без сахара, идеальной температуры. Он действительно помнил. Юта сел рядом — на этот раз ближе, чем обычно. Их плечи соприкасались, и Кирие чувствовала тепло его тела даже сквозь одежду. — О чём ты думаешь? — спросил он. — О словах Годжо. О расширении территории. О том, кто я. — И кто же ты? — Я пока не знаю. — Она сделала ещё глоток. — Но, кажется, я начинаю понимать. Я думаю, я — это всё, что со мной случилось. Всё хорошее и всё плохое. Моя мать, мой отец, моё расстройство, моя техника. И... ты. — Я? — Да. — Она повернулась к нему. — Ты — часть меня теперь. Не вся. Но часть. Важная часть. Юта смотрел на неё, и в его глазах было столько нежности, что у неё перехватило дыхание. — Кирие, — сказал он тихо, — можно я тебя кое о чём спрошу? — Спрашивай. — Почему ты никогда не говоришь своё первое имя? То, которое дала тебе мать? Кирие замерла. Это был вопрос, которого она не ожидала. Она долго молчала, глядя на огни ночного города. Потом тихо сказала: — Потому что это имя — не моё. Это имя дала мне она. Она хотела, чтобы я была сильной. А когда я не оправдала её ожиданий, она превратила это имя в оскорбление. «Валери» в её устах звучало как «разочарование». И я не хочу слышать его снова. Никогда. Юта кивнул. Он не стал говорить банальностей. Не стал говорить «это красивое имя» или «ты не разочарование». Он просто взял её руку и сжал. — Тогда я никогда не произнесу его, — сказал он. — Ты для меня — Кирие. Мой ангел. И этого достаточно. Она смотрела на него, и внутри неё что-то таяло. Лёд, который она выстраивала годами, становился тоньше с каждым его словом, с каждым прикосновением. — Ты странный, Юта, — сказала она, но её голос был мягким, почти нежным. — Ты уже говорила. — И скажу ещё. Он улыбнулся, и она улыбнулась в ответ. А потом они сидели и смотрели на звёзды, держась за руки, и это было самое правильное, что случалось с ней за долгое время. На следующий день Кирие получила сообщение от Мэй Мэй. «Асукаи. Есть работа. Четыре контракта за три дня. Сорок процентов. Если интересно — подходи сегодня в штаб, обсудим детали. М.» Кирие уставилась на экран. Четыре контракта за три дня — это было много. Очень много. Но после разговора с Ютой, после их поцелуя, после всего, что случилось, она чувствовала себя... сильной. Неуязвимой. Как будто она могла справиться с чем угодно. «Гипомания, — подумала она где-то на задворках сознания. — Проверь себя. Ты спишь? Ешь? Принимаешь таблетки?» Ответ был: да, да, да. Она была в порядке. Просто счастлива. «Я в деле», — написала она в ответ. Вечером Кирие стояла перед зеркалом в своей комнате. Она только что вернулась с миссии — третьей за два дня, — и чувствовала себя измотанной, но довольной. Деньги капали на счёт. Опыт накапливался. Жизнь налаживалась. Её телефон зажужжал. Сообщение от Мегуми: «Завтра идём в Сибуя? Нобара сказала, что ты должна ей желание. И она хочет, чтобы ты выбрала ей наряд. Это звучит как угроза.» Кирие усмехнулась и написала ответ: «Я справлюсь. Встречаемся в 11 у выхода.» Она не знала, что завтрашний день изменит всё. Она не знала, что в толпе Сибуи за ней уже наблюдают.