XVI

Утро началось с солнца. Оно заливало коридоры Токийского магического колледжа золотым светом, отражалось в начищенных до блеска полах и путалось в вишнёвых волосах Кирие, пока она шла к выходу. Настроение было странным — лёгким, почти эйфорическим. Она поймала себя на том, что напевает себе под нос мелодию из «Призрака Оперы», и тут же заставила себя замолчать. Не хватало ещё, чтобы кто-то услышал. Возле ворот её уже ждали. Мегуми стоял, прислонившись к столбу, и читал что-то в телефоне. Нобара оживлённо жестикулировала, что-то ему доказывая — судя по выражению его лица, он не слушал. — Кирие! — Нобара заметила её первой. — Наконец-то! Мы ждём уже десять минут! — Мы ждём пять минут, — поправил Мегуми. — Десять! Округли! Кирие подошла к ним и поправила очки. — Простите. Задержалась. На ней была её обычная одежда для выходов в город: чёрные облегающие кожаные брюки, ботинки Dr. Martens, чёрная кофта с кружевной каёмкой по вырезу. Крестик на шее, чокер от Нобары, пирсинг-точки над бровью. Косая чёлка уложена набок. Выглядела она, как всегда, безупречно. — Ты сегодня какая-то... светишься, — заметила Нобара, прищурившись. — Что случилось? — Ничего. — Ты улыбаешься. Просто так. Без сарказма. Это подозрительно. — Может, у меня хорошее настроение? — У тебя? Хорошее настроение? — Нобара сделала вид, что падает в обморок. — Фушигуро, ты слышал? У неё хорошее настроение! — Я слышал, — спокойно ответил Мегуми. — И я знаю, в чём дело. Кирие бросила на него быстрый взгляд — не предупреждающий, скорее любопытный. Он ответил ей едва заметным кивком. «Я никому не скажу». Она благодарно моргнула. — Ладно, идёмте уже, — сказала она, первой направляясь к воротам. — У нас миссия: выбрать Нобаре наряд. — Это не миссия, это смертельный квест, — пробормотал Мегуми. — Я всё слышала! Станция Сибуя в субботу была похожа на муравейник. Люди текли сплошным потоком, вывески сияли, музыка гремела. Кирие шла чуть позади Нобары и Мегуми, разглядывая толпу. В Лондоне она привыкла к городской суете, но Токио был другим — более ярким, более шумным, более... живым. Они зашли в несколько магазинов. Нобара перемерила гору одежды, но ничего не купила, потому что «это недостаточно круто, а то слишком дорого, а вот это вообще не мой цвет». Мегуми таскал пакеты с молчаливым смирением мученика. Кирие наблюдала за ними с лёгкой усмешкой. В такие моменты жизнь казалась почти нормальной. Почти беззаботной. А потом она увидела её. Витрина. Огромная, во всю стену, с подсветкой, от которой товары внутри казались драгоценностями. Чёрный фон, серебряные буквы: Vivienne Westwood. Кирие остановилась. Сердце пропустило удар. — Эй, вы идите, — сказала она, не оборачиваясь. — Я догоню. — Что? — Нобара оглянулась. — Ты куда? — Я на минуту. В этот магазин. Мегуми проследил за её взглядом и понимающе кивнул. Он знал о её любви к эстетике. Знал, что она может зависнуть перед красивой витриной, как кот перед аквариумом. — Мы будем в кафе через дорогу, — сказал он. — Напиши, когда освободишься. — Хорошо. Они ушли. Кирие осталась одна перед витриной. Она вошла внутрь, и дверь закрылась за ней с мягким звоном колокольчика. Воздух в бутике был прохладным и пах дорогим парфюмом — смесью ванили, кожи и чего-то цитрусового. Музыка играла тихо, ненавязчиво — что-то классическое, кажется, Sex Pistols. Кирие медленно двинулась вдоль стеллажей. Здесь было всё. Чокеры из чёрного кружева с серебряной фурнитурой — точно такие, как она любила. Платья — асимметричные, с корсетами, с рваными краями. Пиджаки с шипами. Сапоги на платформе. И украшения — массивные кольца в виде черепов, цепи, серьги-кресты. Каждая вещь была произведением искусства. Каждая вещь кричала: «Ты — это я. Я — это ты». Она взяла в руки маленький чёрный клатч с серебряной застёжкой в виде Венеры. Провела пальцами по коже — мягкая, нежная, дорогая. Рядом лежали перчатки без пальцев из тончайшей лайкры. Она примерила одну — села идеально. Время перестало существовать. Она переходила от стеллажа к стеллажу, трогала ткани, рассматривала вышивку, примеряла кольца. В какой-то момент она даже сняла очки — без них мир был размытым, но это не мешало ей наслаждаться фактурами. Она была в своей стихии. В мире красоты и эстетики, где не было ни проклятий, ни миссий, ни голоса матери в голове. Только она и безупречные вещи. Она не заметила, как продавец куда-то исчез. Она не заметила, как дверь в бутик закрылась на замок. Она не заметила, как из подсобки вышли двое мужчин в тёмных костюмах. Высокие, широкоплечие, с ничего не выражающими лицами. У одного на тыльной стороне ладони виднелась татуировка — герб клана Зенин. Кирие подняла голову, когда услышала шаги. — Простите, магазин закрыт? — спросила она, всё ещё держа в руках клатч. Мужчины не ответили. Тот, что с татуировкой, сделал шаг вперёд. — Кирие Асукаи, — произнёс он ровным, безэмоциональным голосом. — Господин Наоя Зенин приглашает вас посетить его поместье. Кирие замерла. Клатч выпал из её рук и с глухим стуком упал на ковёр. Она потянулась к катанам, но пальцы сомкнулись на пустоте — Цукиё и Ямиё остались в колледже. Она не взяла их с собой. Потому что это был просто поход по магазинам. Просто суббота. Просто выходной. Идиотка. — Я не заинтересована, — сказала она, пятясь назад. Её разум лихорадочно искал выход. Техника? Без маски «Провокация» требовала концентрации, а концентрации у неё сейчас не было. Физическая сила? Против двух тренированных магов клана Зенин? Бесполезно. — Боюсь, это не просьба, — сказал второй мужчина. Он поднял руку, и воздух вокруг Кирие сгустился. Какая-то техника — она не успела понять, какая именно. Чувство было такое, будто её заворачивают в плотное, удушливое одеяло. Проклятая энергия, чужая и агрессивная, сковала её тело. Она попыталась двинуться — и не смогла. Ноги не слушались. Руки налились свинцом. Даже крик застрял где-то в горле. — Тише, — произнёс первый мужчина, подходя ближе. — Не сопротивляйтесь. Господин Наоя не хочет вам вреда. Последнее, что она увидела перед тем, как тьма поглотила её, — витрина Vivienne Westwood с идеально выставленными манекенами. Красивыми. Бездушными. Как куклы. А потом — темнота. Мегуми допил кофе и посмотрел на часы. Прошло сорок минут. — Она долго, — сказал он, отставляя чашку. — Ты же знаешь Кирие, — отмахнулась Нобара, листая ленту в телефоне. — Она могла зависнуть в этом магазине на час. Там всё в её стиле. Панк, кожа, кружево. — Да, но... Мегуми не договорил. Что-то было не так. Он чувствовал это — не разумом, а тем самым чутьём, которое вырабатывается у магов за годы тренировок. Лёгкий, едва уловимый след проклятой энергии где-то поблизости. Чужой. Незнакомый. Он встал. — Я проверю. — Фушигуро? — Нобара подняла голову. — Что такое? — Ничего. Оставайся здесь. Я сейчас. Он вышел из кафе и быстрым шагом направился к бутику. Дверь была закрыта. На стекле висела табличка: «Закрыто на перерыв». Но внутри горел свет. И сквозь витрину он видел... Клатч. Маленький чёрный клатч с серебряной застёжкой, лежащий на полу. Рядом с ним — очки в чёрной оправе. Мегуми почувствовал, как внутри всё холодеет. Кирие никогда не снимала очки на людях. Никогда. Если очки на полу — значит, что-то случилось. Что-то очень, очень плохое. Он толкнул дверь. Заперто. Он ударил плечом — дверь не поддалась. Тогда он вызвал Нуэ, и гигантская сова с электрическими крыльями выбила стекло одним ударом. Мегуми ворвался внутрь. Пусто. Ни продавца. Ни Кирие. Только разбросанные вещи, опрокинутый стеллаж и лёгкий запах чужой проклятой энергии. И очки. Её очки. — Чёрт, — прошептал он, доставая телефон. Пальцы дрожали, когда он набирал номер. — Чёрт, чёрт, чёрт. Гудок. Ещё гудок. Ещё. — Алло? — голос Годжо. — Она пропала, — сказал Мегуми, и его голос был таким, какого он сам у себя не слышал. — Кирие пропала. Здесь был кто-то из людей Зенин. Я чувствую их энергию. Они забрали её. Пауза. И затем — голос Годжо, серьёзный, без тени обычной насмешки: — Никуда не уходи. Я буду через пятнадцать минут. В себя она пришла медленно, словно выплывала из глубины на поверхность. Голова раскалывалась. Во рту был металлический привкус. Веки казались свинцовыми — она с трудом разлепила их. Потолок был деревянным. Высокий, с тёмными балками, явно старинной работы. Она лежала на мягком — кажется, на футоне. Вокруг были сёдзи — бумажные перегородки, отделяющие её от остального пространства. Где-то вдалеке слышался плеск воды — видимо, рядом был сад с прудом. Она попыталась пошевелиться и обнаружила, что её запястья и лодыжки скованы. Не верёвками — чем-то более тонким и прочным. Проклятые оковы. Она чувствовала, как они высасывают её энергию, делая тело слабым и непослушным. — Очнулась. Голос был мягким, почти ласковым. Кирие повернула голову и увидела его. Наоя Зенин стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. Он был высок, строен и красив — той хищной, опасной красотой, которая заставляет сердце биться быстрее не от восхищения, а от страха. Светлые волосы были небрежно зачёсаны назад. Тонкие губы изогнуты в лёгкой улыбке. А глаза — холодные, оценивающие, как у коллекционера, который только что приобрёл новый экспонат. — Добро пожаловать в моё поместье, Кирие Асукаи. — Он произнёс её имя так, будто пробовал на вкус. — Я много о тебе слышал. Клан Асукаи. Провокация. Первая категория. И... — он сделал паузу, оглядывая её, — ...такая красивая. Слухи не лгали. Кирие смотрела на него и молчала. Внутри неё боролись страх и ярость — но она не позволила ни тому, ни другому проявиться на лице. Маска. Она умела носить маски и без фарфора. — Что вам нужно? — спросила она. Голос прозвучал хрипло, но ровно. — О, пока ничего. Пока ты просто моя гостья. — Он шагнул ближе и присел на корточки рядом с ней. — Но в будущем... — его пальцы коснулись её щеки, и она вздрогнула от отвращения, — ...ты станешь гораздо большим. — Я никогда не буду вашей. — Будешь. — Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла. — Рано или поздно. Все ломаются. Просто кому-то нужно чуть больше времени. Он встал и направился к выходу. — Отдыхай, Кирие. Набирайся сил. Они тебе понадобятся. Дверь закрылась. Кирие осталась одна в полумраке, прикованная к футону, с голосом матери в голове, который снова начал шептать: «Я же говорила. Ты — пустышка. Ты ничего не можешь. Ты сломаешься». Она сжала зубы и закрыла глаза. «Нет. Я не сломаюсь. Юта... Мегуми... учитель Годжо… кто-нибудь... найдите меня. Пожалуйста».