XIX

Кенто Нанами редко выходил из себя. Он был человеком, который привык контролировать свои эмоции так же тщательно, как свой рабочий график. Но когда он увидел Юту Оккоцу, стоящего в дверях штаба с лицом человека, который не спал несколько суток, с побелевшими от напряжения костяшками пальцев, сжимающими рукоять катаны, — что-то в груди Нанами сжалось. — Её похитили, — сказал Юта. Голос был ровным, но в нём звенела та особенная сталь, которая появляется у людей, готовых на всё. — Клан Зенин. Наоя. Мегуми и Годжо-сенсей собирают информацию. Но нам нужно больше людей. Нанами отложил отчёт, который читал, и встал. — Рассказывай. Всё, что знаешь. Информация собиралась по крупицам три дня. Годжо, который ради такого случая отложил свою обычную легкомысленность, задействовал все связи. Мегуми, бледный и молчаливый, прочёсывал архивы клана Зенин — те немногие документы, которые были доступны посторонним, — пытаясь найти возможное местонахождение секретного поместья. Маки, стиснув зубы, поделилась тем, что знала о своём брате: его привычки, его слабости, его извращённое хобби. — Он коллекционирует, — сказала она, и её голос был полон отвращения. — Не вещи. Людей. Женщин. Он ломает их. Делает покорными. А когда они перестают быть интересными — выбрасывает. Некоторые не переживают этого. — Почему ты не рассказала раньше? — спросил Юта. Его голос прозвучал резче, чем он хотел. Маки не обиделась. — Потому что это позор моего клана. Позор, который я хотела забыть. Но теперь, когда он тронул Кирие... — она сжала кулаки, — ...я помогу вам уничтожить его. Чего бы это ни стоило. На третий день Годжо собрал всех в кабинете. — Я нашёл поместье, — сказал он без предисловий. На столе перед ним была разложена карта Токио и окрестностей. — Наоя думает, что его барьеры непроницаемы. И они действительно хороши — старые заклинания клана Зенин, усиленные несколькими завесами. Но они не рассчитаны на меня. И на Фушигуро. Мегуми — кровный Зенин, барьеры признают его и пропустят. А я смогу пробить брешь, достаточную для остальных. — Когда выдвигаемся? — спросил Юта. — Сегодня ночью. — Годжо посмотрел на него, и в его глазах не было обычной насмешки. — Юта, я знаю, что ты хочешь быть первым. Но не теряй голову. Наоя опасен. Не своей силой — он слабее тебя. Но своей хитростью. Он будет использовать всё, чтобы выбить тебя из равновесия. Не поддавайся. — Я не поддамся, — сказал Юта. — Я верну её. Мегуми, стоявший у окна, повернулся. — Я тоже иду. — Я и не сомневался, — кивнул Годжо. — Только помни: Наоя хочет тебя убить. Ты — прямой наследник клана Зенин, и пока ты жив, его положение под угрозой. Он будет целиться в тебя. Будь готов. — Я готов. Поместье Зенин находилось в горах, в нескольких часах езды от Токио. Старая, обветшавшая дорога вела к воротам, которые выглядели так, будто им было несколько сотен лет. Но Годжо знал: это иллюзия. Барьеры, окутывающие поместье, искажали реальность, скрывая истинные размеры и состояние особняка. — Фушигуро, — сказал он, когда они остановились перед воротами. — Дальше ты ведёшь. Мегуми вышел вперёд. Он поднял руку, и тёмная энергия его теней коснулась барьера. На мгновение воздух перед ним задрожал, пошёл рябью, как вода, в которую бросили камень. А потом барьер расступился, признавая кровь Зенин. — Внутрь, — скомандовал Годжо. — Быстро. Они вошли: Годжо, Юта, Мегуми и Маки. Нанами остался снаружи, координируя отряд поддержки — Панду, Инумаки и Нобару, которые должны были перехватывать возможное подкрепление. Юджи рвался пойти с ними, но Годжо велел ему остаться — «ты слишком горяч, а там нужен холодный расчёт». Юджи не спорил, хотя было видно, что это далось ему нелегко. Поместье встретило их тишиной. Слишком тихо. Ни стражи, ни слуг, ни шума. Только ветер гулял по пустым коридорам, да где-то вдалеке плескалась вода в садовом пруду. — Он знает, что мы здесь, — тихо сказала Маки. — Это ловушка. — Конечно, ловушка, — отозвался Годжо. — Но мы всё равно идём. Юта, ты чувствуешь её? Юта закрыл глаза. Он потянулся своим чутьём — тем самым, которое всегда безошибочно находило её на тренировках, в толпе, в темноте. И почувствовал. Слабый, едва тлеющий огонёк её проклятой энергии где-то в глубине поместья. Она была жива. Но что-то было не так — её энергия была приглушённой, как будто её что-то глушило. — Её держат в оковах, — сказал он. — Я чувствую. Она жива, но... — Тогда не будем медлить, — перебил Годжо. — Фушигуро, Маки — прикрываете нас. Юта, ты идёшь за ней. Я расчищаю путь. Они двинулись вглубь поместья. И тут начался ад. Первый удар пришёл из темноты — узкое, как игла, лезвие, которое метило прямо в горло Мегуми. Он уклонился в последний момент, и лезвие вонзилось в стену за его спиной. Из тени выступили фигуры в чёрных кимоно — элитная стража клана Зенин, вооружённая проклятыми клинками. — Я займусь ими, — сказала Маки, выхватывая своё оружие. — Идите. Годжо кивнул и двинулся дальше. Его техника Бесконечности отражала атаки, не давая никому приблизиться. Юта следовал за ним, прокладывая путь катаной — каждый удар был точным, смертоносным. Он не тратил время на тех, кого можно было обойти. Его цель была глубже. Мегуми прикрывал тыл. Его шикигами — Нуэ, Жаба, Гончая — сражались с охранниками, отвлекая их и давая остальным пройти. Он был сосредоточен, холоден, но внутри него бушевала ярость. «Кирие. Держись. Мы идём». Кирие услышала шум, когда силы почти покинули её. Она лежала на футоне, в том самом кимоно, которое заставил надеть Наоя — тёмно-красном, расшитом золотыми нитями. Оковы всё ещё сковывали её запястья и лодыжки. Она не знала, сколько прошло времени — дни слились в один бесконечный кошмар. Но когда она услышала звуки боя, доносящиеся из глубины поместья, что-то внутри неё шевельнулось. Надежда. Опасная, хрупкая, но всё ещё живая. Дверь распахнулась. На пороге стоял Наоя. Его лицо было искажено яростью — впервые за всё время она видела его не спокойным и контролирующим, а разъярённым. — Твои друзья, — процедил он. — Они всё-таки нашли это место. Впечатляет. Но это ничего не меняет. Ты моя. Ты уже почти сдалась. Ещё немного, и ты сказала бы «да». Я это знаю. Кирие подняла голову. Её губы были сухими, потрескавшимися, но она заставила себя улыбнуться. — Ты ошибся, Наоя. Я не сломалась. Я ждала. — Чего? — Их. В этот момент стена за спиной Наои взорвалась. Обломки дерева и штукатурки разлетелись по комнате, и сквозь образовавшийся проём ворвались трое: Годжо Сатору с сияющей улыбкой, Мегуми Фушигуро с шикигами, клубящимися вокруг него, и Юта Оккоцу с катаной в руке и пламенем в глазах. — Кирие! — крикнул Юта, бросаясь к ней. Наоя попытался преградить ему путь. Его техника — та самая, что замедляла движения, — активировалась мгновенно. Воздух вокруг Юты сгустился, превращаясь в вязкую, удушающую массу. Но Юта не остановился. Его проклятая энергия взревела, разрывая путы, и его катана описала дугу, целясь в голову Наои. Наоя уклонился, но недостаточно быстро. Лезвие рассекло его плечо, и он отшатнулся, зажимая рану. Кровь закапала на пол — алая, почти чёрная в полумраке комнаты. — Ты дорого заплатишь за это, Оккоцу, — прошипел он, отступая к потайному выходу. — Вы все заплатите. Он исчез, и Годжо, вместо того чтобы преследовать его, подошёл к Кирие и одним движением сломал оковы на её запястьях. — Привет, — сказал он с улыбкой. — Мы тут мимо проходили. Решили зайти. Кирие не ответила. Она смотрела на Юту, который упал на колени рядом с ней и сжал её руки в своих. Его глаза были полны боли, облегчения и любви — такой сильной, что ей стало трудно дышать. — Ты здесь, — прошептала она. — Я здесь. Я всегда буду здесь. — Я знала. — Её голос дрогнул. — Я знала, что ты придёшь. Он притянул её к себе и обнял — крепко, но осторожно, как будто она была сделана из хрусталя. Она уткнулась лицом в его плечо и наконец позволила себе заплакать. Не от боли. Не от унижения. От облегчения. От того, что она выжила. Что она не сломалась. Что он здесь. Мегуми стоял чуть поодаль, глядя на них. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось то, что он никогда не сказал бы вслух: «Слава богу». Годжо положил руку ему на плечо. — Пойдём, — сказал он тихо. — Дадим им минутку. У нас ещё много работы. Наоя сбежал, и он будет готовиться к войне. — Я знаю, — ответил Мегуми. — Но сначала — она. — Да. Сначала она.