Глава 3. Часть 3. Распечатанный тупик

Десятки стволов вскинулись вверх, лязгнули затворы. Охрана ВДНХ в один миг оказалась под прицелом сорока пушек. Дозорные дёргано, вслепую наводили прицелы с одного камуфлированного штурмовика на другого, замирая от оцепенения. Белобрысый Обойма совсем сдал — вцепился в свой автомат побелевшими пальцами, лихорадочно оглядываясь в поисках хоть какого-то укрытия на голом бетоне. Валера налился пунцовой кровью, бычья шея напряглась, но ствол его карабина задрожал, застыв где-то между штурмовиками и полом. Лишь Борис сохранял остатки трезвой злости, медленно уходя с линии огня и цепко просчитывая позиции прибывших. Острый Гнус и вовсе незаметно опустил ствол к бедру, сузив глаза до тонких щёлочек и сливаясь с тенью колонны. Оглушительный, звенящий шок накрыл платформу куполом. Обычные дозорные Содружества, привыкшие гонять крыс по сбойкам, вдруг осознали, что перед ними — регулярная армия, готовая выкосить станцию за пару минут. Чеслав же, даже не повернув головы к прибывшему бронепоезду, коротко и веско кивнул Сергею. Дулом своего ПМ он хладнокровно, с мягким металлическим скрежетом отодвинул в сторону оружие Сухого, убирая его от своей груди. Начальник станции не сопротивлялся — его пальцы окоченели. — А воздух-то переменился, Сан Лексеич? — тихо выдохнул Чеслав, позволяя хищному оскалу изуродовать своё бледное лицо. — Дышится полегче? Мне, если честно, плевать. Плевать на твоего Артёма, на Орден и на всю эту вашу сопливую драму вокруг Д6. Мёртвые пусть лежат в бетоне, туда им и дорога. Но девчонку мою ты зря помянул. Я её в обиду не дам. Ни тебе, ни твоим псам, никому. Понял меня, старик? Из открытого люка головной дрезины высунулся один из старых бойцов Сергея. Обведя взглядом перрон, он хрипло, издевательски загоготал и крикнул назад, в темноту бронекороба: — Гляньте-ка, мужики! Серёга-то не напиздел! Живой Корбут, реально живой! Чеслав резко перевёл на него единственный живой глаз. Ледяной, мёртвый взгляд коменданта Берилага мгновенно срезал этот восторженный гогот на взлёте. Боец сразу осёкся, подавился смешком, вжал голову в плечи и торопливо скрылся за пулемётным щитом. Лишние свидетели его прошлого ЧК были не нужны. Сухой медленно опустил пистолет, но ствола из рук не выпустил. Наоборот, перехватил рукоять плотнее. Он резко, вслепую выставил назад ладонь, удерживая рванувшегося было Бориса, но сам не отступил ни на сантиметр. Повисло удушливое, звенящее напряжение. Чеслав обвёл взглядом замерший перрон, и его хищный оскал стал ещё шире. — Ну что, господа дозорные, — громко, на всю платформу разнёсся его ледяной, хлёсткий голос. — Будем считать это официальным захватом власти. Сан Лексеич, твоё время вышло. Теперь здесь командую я. Или сдаёте оружие прямо сейчас, или мои парни перекрасят этот бетон в красный. Выбирай. Слова Седого подействовали как детонатор. Сухой не произнёс ни звука, лишь челюсть сжалась. Этот безмолвный отказ дозорные считали мгновенно. Борис первым рванул карабин вверх, перехватывая позицию. За ним, ломая оцепенение, люди Сухого сами, без команды, стали дёргано поднимать пушки. Валера с багровым лицом вскинул свой ствол, готовый закрыть начальника спиной, даже испуганный Обойма навёл автомат в сторону бронекороба. Штурмовики Сергея на дрезине тоже подобрались, ловя цели. Всё готово было вспыхнуть от любого случайного вздоха. Чеслав уже мысленно просчитывал первый выстрел, его палец на спуске ПМ натянулся, готовый запустить бойню, как вдруг его глаз зацепился за движение у торца платформы. Откинув полог лазарета, на перрон вышла Катя. В одном тонком больничном тряпье, с белой медицинской повязкой на коротко остриженной голове, она двигалась медленно, но уверенно. Её ясные, светло-голубые глаза строго смотрели на Чеслава, буквально пригвождая его к месту. В этом взгляде не было страха перед направленным оружием — в нём читался прямой, безоговорочный запрет. Она не просила, она приказывала ему остановиться. Позади неё, едва переставляя ноги, семенил опустошённый Волынов, который упрямо прятал глаза и не решался даже взглянуть на ЧК. В голове Чеслава в один миг рухнули и перемололись все выверенные тактические схемы. Любой случайный выстрел сейчас разорвал бы её хрупкую фигуру пополам. Оставить штурмовиков на перроне означало открыть огонь, пустить Катю под свинцовый ливень, уничтожить своё единственное счастье. Сдать назад — потерять станцию, показать слабость перед Сергеем, упустить идеальный плацдарм. Секундная стрелка часов над головой продолжала душить. Лицо Корбута не изменилось, застыв привычной маской коменданта Берилага, и лишь уголки губ на миллиметр подопустились. Сделав долгий выдох через нос, Чеслав резко вскинул свободную руку вверх, заставляя штурмовиков на дрезине замереть. Напряжение на перроне послушно качнулось, но стволы никто не опустил. — Держать прицел, стволы на контроле! — раскатисто скомандовал Чеслав в сторону бронекоробов. — Без моей команды не стрелять! Переведя хмурый взгляд на старика, Чеслав сделал шаг к нему вплотную и заговорил заметно тише: — Ты людей хочешь сохранить, старик? Александр Алексеевич было дёрнулся, собираясь выплюнуть очередной отказ, но Чеслав перебил его тут же, не дав вставить и слова: — Ладно, не отвечай. За твоей спиной девчонка, Сухой. Если твои кролики хоть дёрнутся и начнётся перестрелка, я клянусь — мои люди выжгут твою станцию дотла, ты меня понимаешь? Я забираю своих людей и ухожу. Построй ребяток. Чеслав хищно улыбнулся, выставляя наружу привычный волчий оскал, лишь бы никто вокруг — ни Сухой, ни притихшие дозорные — не заметили удушающую тревогу в его живом глазу. Александр Алексеич прищурился. Взгляд начальника станции сканировал Седого, не успевая за этим резким, необъяснимым переходом от штурма к капитуляции, но старик быстро всё осознал, мазнув глазами в сторону лазарета. Вся его суровость на миг уступила место простому пониманию. — Разойтись, оружие к ноге. Построить коридор! Живо! — скомандовал Сухой, делая широкий шаг в сторону и увлекая за собой Бориса. Дозорные нехотя, дёргано стали расступаться, освобождая проход. Сняв палец со спуска, Чеслав опустил ПМ и медленно зашагал по перрону навстречу девчонке, чеканя каждый шаг по бетону. Сейчас весь мир для него сузился до этой хрупкой фигуры в больничном тряпье. Корбут фокусировал взгляд только на Кате, ловя каждое мимолётное покачивание её тела, готовый в любую секунду рвануть вперёд и подхватить, если она начнёт падать. Смотреть на неё было больно, но ещё сильнее внутри закипала, требуя выхода, глухая ярость на плетущегося позади доктора. Хотелось рвануть и одним ударом рукояти снести челюсть Волынову. Какого чёрта этот дряхлый хирург стоял и смотрел, пока прооперированная девчонка с разрезанной головой вставала с матраса и шла через всю палатку? За этот просчёт старому придётся ответить. Чеслав еле удержался, чтобы не сорваться на бег на последнем метре. Подойдя вплотную, он быстро спрятал оружие в кобуру и плавно, стараясь не потревожить повязку на голове, поднял невесомую Катю на руки. — Какого хрена? — сквозь зубы шикнул он в сторону Волынова, обжигая доктора ледяным взглядом. — Не злись на него, — слабо, едва различимым шёпотом перебила девушка. Чеслав мгновенно осёкся. Прижав Катю к себе ещё крепче, он на секунду опустил единственный живой глаз к её остриженной и забинтованной голове, торопливо проверяя, целы ли медицинские швы и не проступила ли на марле свежая кровь. Убедившись, что всё обошлось, Чеслав максимально плавно развернулся на каблуках и понёс её обратно к бронированному сцепу, где замерли его люди. Наработанная годами маска коменданта то и дело норовила соскочить с лица, обнажая то, что отец в нём так и не смог выжечь. Чёртова кривая скула снова дёрнулась, выдавая внутренний сбой, и он по-звериному рыкнул. Шагая мимо замерших, разоружённых псов Сухого, Чеслав на секунду замедлил ход. Переведя на них свой хищный взгляд, он хлёстко крикнул на весь притихший перрон: — Вам сегодня повезло, ВДНХ! Вы живы только потому, что она так захотела! С трудом преодолевая сопротивление собственной челюсти, Чеслав отвернулся и направился к дрезине, тяжело дыша и буравя взглядом шокированных штурмовиков, которые всё ещё держали пальцы на спусках. Чеслав вальяжно, не торопясь, поднялся на бронированный сцеп и, перешагнув через борт, споткнулся взглядом о недоумённое, перепуганное лицо Антона. Малой застыл посреди десантного отсека, переводя глаза с Седого на штурмовиков и не понимая, почему бойня так внезапно отменилась. — Куртку скинь, — тихо приказал Чеслав, не выпуская девчонку из рук. — Живо. Расправь на скамье. Парень судорожно дёрнулся, торопливо стянул с себя засаленный брезент и в несколько слоёв разложил его на холодном металле сиденья. Чеслав бережно усадил Катю, облокотив её спиной на переборку, и сразу сел рядом, подпирая её плечом. Она мгновенно закрыла глаза, обессиленная этим коротким выходом на перрон. Крепко приобняв девушку, ЧК поднял руку и коротко щёлкнул пальцами, созывая людей к отходу. Его левый глаз намертво въелся в лицо Сергея, буравя оперативника немым, не терпящим возражений приказом. Штурмовики в камуфляже начали медленно, с неохотой отнимать приклады от плеч и складывать оружие, поглядывая на своего командира. Сергей, не выдержав этого мёртвого взгляда бывшего коменданта, сорвался и сам поторопил бойцов: — Чего застыли, как девки на выданье?! Стволы на предохранитель, по местам! Ходу, ходу! Двигатель дрезины утробно зарычал, наполняя отсек тяжёлой вибрацией, и бронированный сцеп, лязгнув сцепкой, начал медленно сдавать назад, увлекая их в сырую темноту перегона в сторону Алексеевской. *** Монотонный рокот дизельного движка оборвался внезапно, уступив место визгу тормозных колодок. Бронированный сцеп замер посреди перегона. В туннельной сырости, разбавляемой лишь чадным выхлопом солярки, мгновенно взвилось глухое недовольство. Чеслав чувствовал эти волнения каждой жилкой, улавливая дёрганые повороты голов и то, как штурмовики переглядывались в полумраке десантного отсека. Оставлять людей наедине с их недоумением было нельзя — надо душить любые зачатки бунта до того, как они оформятся в слова. Едва затихли тормоза, в хвосте платформы послышались первые возмущённые возгласы. Чеслав коротко ткнул пальцем в плечо сидящего рядом Антона, указывая на Катю: — Глаз не спускай. С места не рыпаться. Медленно убрав руку с её плеча и убедившись, что девчонка надёжно зафиксирована между переборками, Чеслав вытянулся во весь рост. Чеканя шаг по рифлёному железу, он поднялся на самый верх дрезины, отстраняя плечом замершего у пулемётного щита Сергея и занимая его место. С этой точки весь отряд был у него как на ладони. Голубой глаз Корбута медленно сканировал камуфлированные спины и поднятые к нему злые, непонимающие лица. — У кого есть вопросы, почему мы сейчас не вскрыли эту станцию? — ледяной, хлёсткий голос ЧК мгновенно разрезал туннельный гул, заставив бойцов притихнуть. — Объясняю популярно, один раз. Эта девушка, — Чеслав коротко мазнул подбородком вниз, в сторону десантного отсека, — ценнейший актив. Делать из неё решето ради того, чтобы потешить ваше эго, я не позволю. Нам не нужна выжженная, заваленная трупами платформа, полная озлобленного скота. Мы нанесём им новый визит позже. Среди поднявшихся шёпотков, под аккомпанемент подбадривающих похлопываний по плечу от парочки дружков, со скамьи медленно поднялся один из штурмовиков. Стянув выцветшую балаклаву с лица, он сплюнул под ноги и уставился наверх: — Красиво поёшь, Корбут. Но сдаётся мне, ты просто под юбку этой зэчке залез и грубо обломал нас всех у самых ворот. Чеслав вскинул пистолет. Движение вышло настолько молниеносным, что бунтарь даже сообразить ничего не успел, как ствол ПМ уже намертво зафиксировался прямо у него меж глаз. Палец Корбута на курке замер в миллиметре от выстрела. — Ещё один вяк в её сторону, и твои мозги окропят твоих же дружков, — негромко, но с такой звериной жутью в голосе произнёс Чеслав, что у сидевших рядом бойцов перехватило дыхание. — Ты меня понял, сука? Повисла немая тишина. Бунтарь, не отрывая ошалевших глаз от чёрного зёва ствола, медленно осел обратно на скамью. Чеслав пистолет опускать не торопился. Вдруг из тёмного угла поднялся Волынов. Поправив на переносице очки, старый доктор нарушил эту удушливую паузу: — Командир прав. Вы все меня помните, я врать не стану. Девчушка уникальна. И одна она стоит дюжины вас, лоботрясов. Чеслав со скрежетом повернул голову к врачу. Внутри всё вспыхнуло яростной волной: этот старый хрыч только что предал его на ВДНХ, малодушно выпустив Катю из палатки под стволы, а теперь смеет лезть со своим авторитетом и затыкать его бунтарей. ЧК едва удержался, чтобы не направить пистолет на самого доктора — пальцы на рукояти побелели от бешеного напряжения. Старик просто спасал собственную шкуру, пытаясь замять конфликт, и от этой его трусливой услужливости Корбута тошнило. Захотелось прямо здесь, на глазах у всех, швырнуть Волынова лицом в рифлёный металл пола. После слов врача новые шёпотки — уже более сдержанные и растерянные — снова поползли по темноте перегона. Бойцы переглядывались, переваривая информацию. — Отставить разговоры! — рыкнул Корбут, убирая пистолет в кобуру и спускаясь с бронекороба. — Продолжаем движение. Дизельный двигатель снова набрал обороты, утробно зарычав где-то в недрах обваренного железом корпуса. Глухая вибрация дрезины мгновенно передалась на рифлёный пол, затряслись пулемётные щиты, а ржавые перегонные стены за бортом снова поплыли назад. Сцеп тронулся, уходя глубже во тьму. Чеслав вернулся на своё место и сел рядом с Катей, бережно подпирая её плечом от туннельной тряски. Сидевший с другой стороны Антон, поймав мимолётный ледяной взгляд Седого, испуганно сглотнул и торопливо отполз по скамье подальше, стараясь слиться со стальной обшивкой десантного отсека. Спустя пару минут, перешагивая через брошенные вещмешки, к ним поближе аккуратно подсел Сергей. — Мы как раз нашли кое-что, глянь, думаю, будет интересно, — сказал оперативник и протянул серую, засаленную папку. ЧК не требовалось открывать первую страницу и видеть размашистую подпись собственного отца, чтобы узнать эти бланки. Слишком хорошо он помнил этот министерский шрифт и грифы секретности. Корбут бросил многозначительный взгляд на оперативника. — Откуда это? — Да вытащили у красных в один из налётов, — Сергей устроился поудобнее, уперев локти в колени. — Ты глянь на шестой странице. Перевернув плотные пожелтевшие листы, Чеслав открыл нужную страницу и замер. В глаза бросился чертёж гигантской пятиконечной звезды, вписанной в переплетение секретных туннелей. Это был Академлаг — объект «Пятёрка». Та самая подземная лаборатория системы Метро-2, где его отец пропадал месяцами, уезжая в долгие командировки под конвоем КГБ. Чеслав с детства знал, что где-то под Москвой существует этот закрытый научный городок, но отец никогда не раскрывал подробностей, унеся тайны экспериментов с собой в могилу. На полях страницы рукой Корбута-старшего были набросаны схемы консервации, маршруты обхода правительственных кордонов и кодовые замки. Старик не просто руководил объектом, он оставил детальную карту к сердцу «Пятёрки». Теперь эта папка, открывающая путь к главному секрету его семьи, подрагивала у Чеслава на коленях в такт ходу дрезины. — Мы двигаем туда, — решительно скомандовал Чеслав. Сергей, бросив довольную усмешку, поднялся со скамьи и двинулся к кабине водителя передавать новые координаты. Чеслав бережно притянул Катю ближе к себе. Осторожно, едва касаясь пальцами, поправил спутавшиеся седые пряди на её виске, стараясь не задеть медицинскую повязку. Она тихо, прерывисто сопела, уткнувшись ему в плечо, и от этого слабого тепла внутри Корбута шевельнулась отчаянная надежда. Отец всю жизнь создавал в «Пятёрке» монстров, но если где-то в этом мире и оставались ответы, если где-то ещё можно было вырвать её у смерти и найти лекарство — то только там, в секретных лабораториях старика. Ради этого стоило пройти сквозь любые туннели. Мимо пронеслась полутёмная, ощетинившаяся пулемётными гнёздами «Алексеевская». Дозорные на станционном блокпосту проводили тяжело бронированный сцеп настороженными взглядами, но открывать огонь по ревущей махине не решились. Дрезина даже не сбавила ход, со свистом рассекая сырой туннельный воздух и уходя дальше, в сторону «Рижской». Чеслав снова извлёк из кармана отцовскую карту, ловя тусклый свет висящей рядом керосинки. Палец скользил по пожелтевшей бумаге, выверяя метры. Согласно путевым схемам, именно в этом глухом перегоне, не доезжая до Кольцевой линии, должна была находиться замаскированная сбойка. Секретный соединительный туннель, ведущий на правительственную ветку. — Сбавляй, — негромко приказал Чеслав, и Сергей мгновенно передал команду водителю. Дизель дрезины сменил яростный рёв на глухое, утробное ворчание, колодки со скрипом прижались к колёсам. Луч прожектора выхватил из темноты перегона глухую бетонную стену справа от путей. Обычный туннельный тупик, мимо которого каждый день проезжали поезда, не замечая подвоха. Но Корбут видел детали: едва заметный стык плит и старую, утопленную в нише стрелку ручного перевода, покрытую вековой коркой мазута. Штурмовики подобрались, затаив дыхание. Чеслав поднял руку, приказывая Сергею глушить двигатель. Дизель затих, оставив отсек в звенящей, сырой тишине. Спрыгнув с бронеборта на рельсы, Корбут подошёл к бетонной стене тупика, скользнул пальцами по мазутному налёту плит, нащупывая утопленную в монолите стальную пластину. Нажатие — и фальшпанель с сухим щелчком отскочила, обнажая покрытый ржавчиной массивный кодовый замок. Достав из кармана отцовскую папку, Чеслав открыл шестую страницу. В пожелтевших полях рукой Корбута-старшего был выведен заветный ряд цифр. Пальцы Чеслава уверенно, без промедления вдавили холодные кнопки в бетон. В глубине стены что-то тяжело, металлически ухнуло. Огромная маскировочная секция, приводимая в движение скрытыми противовесами, с натужным скрежетом отползла в сторону, открывая зёв заброшенного, уходящего круто вниз тоннеля. Вернувшись на борт, Чеслав коротко мотнул головой водителю. Бронированный сцеп тронулся, качнулся на скрытом стрелочном стыке и медленно нырнул в чёрную пустоту правительственной ветки. Назад пути не было — бетонная махина за их спинами с глухим, раскатистым грохотом захлопнулась, отрезав свет обычного Метро. Однако разогнаться дрезина не успела. Буквально через два десятка метров луч прожектора упёрся в тупик: проезд плотно загородил колоссальный завал из рухнувших бетонных перекрытий и вывернутой взрывом арматуры. — Всё, приехали, — недовольно цокнул водитель, со стуком бросая рычаги управления и спешно разминая затёкшие плечи. — Что дальше делать будем, командир? Чеслав нахмурился, переводя изучающий взгляд с пожелтевшей карты на глухую стену из обломков. Спрятав отцовские документы во внутренний карман куртки, он молча спрыгнул с платформы на рельсы. Антон и Сергей мгновенно нарисовались рядом, бесшумно ступая по шпалам вслед за ЧК. Подойдя вплотную к завалу, они принялись методично осматривать груды расколотого бетона. Из-под вековой пыли отчётливо проступили свежие сколы, глубокие царапины на арматуре и раскиданные в стороны мелкие камни. Кто-то пытался разбирать этот проход, причём совсем недавно. Внезапно из глубины завала, сквозь узкую щель между плитами, раздался громкий, отчётливый ик. Спустя секунду — ещё один. Чеслав выхватил из рук Сергея тактический фонарь и направил яркий луч вглубь узкого лаза. В тесной бетонной нише, привалившись спиной к сырой стене, сидел человек. Лицо и руки незнакомца густо покрывала гнилостная грибная сыпь, пальцы мелко и судорожно дрожали, а безумные, расширенные зрачки дико блуждали по стенам, не реагируя на свет. Судя по всему, этот бродяга неделями питался местной туннельной плесенью, растущей во влажных разломах, и сейчас находился в глубоком, необратимом трипе. Чеслав брезгливо поморщился от этого зрелища. — О-о-о-о-о, какие люди! — наркоман дурашливо оскалился, жмурясь от луча фонаря. — Ик… Михалыч, слышь, накрывай на стол! У нас сегодня в меню это… — он поднял дрожащей рукой скользкую шляпку зелёного гриба, — и вот это! Ик! Схватив второй рукой ещё один кусок плесени, безумец с жадностью запихнул его глубоко себе в глотку, давясь и размазывая зелёную жижу по подбородку. Чеслав не желал досматривать этот спектакль. Развернувшись к вылезающим из десантного отсека бойцам, он хмуро обвёл их взглядом. — Придётся разбирать, парни. Возражений не терплю. Инструмент есть? Началось шевеление. Штурмовики нехотя потянулись к ящикам, по туннелю разнёсся металлический лязг. Кто-то вытащил тяжёлый лом, глухо ударив им по шпале, кто-то потянул сапёрные лопатки и куски тросов. Сергей коротко скомандовал паре бойцов готовить настил, чтобы оттаскивать куски бетона. Работать никому не хотелось, но приказы ЧК выполнялись без лишних слов. Внезапно за плечо Чеслава сзади легонько, неуверенно потянули. Одернувшись, он резко развернулся. Антон стоял прямо перед ним, упрямо и серьёзно глядя Седому в чёрную повязку. В этом взгляде сквозила отчаянная, детская мольба, но парень упрямо сжимал губы, преодолевая страх. — Там же человек, его достать надо, Седой. Если начнём плиты ворочать — его же завалит к чёрту! — Ещё один моралист хренов, — шикнул Чеслав, уводя раздражённый взгляд в сторону. Его пальцы уже потянулись к кобуре, чтобы привычно заткнуть Малого, но в следующую секунду Корбута осенило. Антон снова дёрнулся, собираясь продолжить, но Чеслав мгновенно осадил его коротким жестом. Переведя расчётливый взгляд на дрезину, он зацепился глазами за пару штурмовиков, оставшихся сидеть на платформе. Среди них как раз ошивался давешний бунтарь со своим дружком. Идеально. Инструмент для калибровки нашёлся сам. Чеслав сделал два шага к борту, брезгливо кривя рот: — А вы чего развалились, герои туннельные? Все пашут, а вы двое особенные? А ну пошли сюда. Живо. Мужики нехотя сползли на рельсы, всем своим видом демонстрируя пренебрежение. Чеслав дождался, пока они подойдут, и резко развернулся к Антону: — Антон, вот тебе рабочие руки. Распоряжайся. Доставай своего наркомана, делай с этими двоими что хочешь. Курируй процесс. — Ты чего, Корбут, этой сопле поручаешь нами заправлять? Да ты вообще… — вскинулся было долговязый дружок бунтаря. Второй штурмовик испуганно мазнул по нему глазами, пытаясь дёрнуть за рукав, но было поздно. Чеслав сработал на опережение. В один неуловимый замах он толкнул долговязого в стену, с силой впечатав в бетон и вышибая из него дух. Штурмовик не успел даже вскрикнуть, как вторая рука Корбута, уже державшая нож, плотно зафиксировала лезвие у его горла. Острая сталь мгновенно прокусила кожу, отрисовав тонкую полоску красного. — Вы что, твари, забыли, как со мной разговаривать положено? — прошипел Чеслав прямо в бледнеющее лицо мужика. От его вкрадчивого шёпота у замершего отряда пошли мурашки. — Если будете вести себя как скот, то и я к вам так буду относиться. А скот у нас, как водится, — это тупое мясо для забоя. Ты мысль уловил? Долговязый судорожно, едва заметно кивнул, боясь пошевелить кадыком под лезвием. Чеслав резко отпустил его, заставив штурмовика сползти по стене, и медленно повернулся к замершей толпе бойцов. Голубой глаз Корбута налился лагерным свинцом. — Все меня услышали? — его хлёсткий голос прокатился под бетонными сводами. — Я веду вас в ценнейший массив знаний и снаряжения. Взамен требую лишь одного — абсолютного повиновения. Вы сами вернулись под моё крыло, насильно вас никто не тащил. Если кого-то что-то не устраивает — милости прошу на плаху. Держать не стану. В туннеле воцарилась идеальная, звенящая тишина. Стадо головорезов снова было взнуздано привычным, осязаемым страхом смерти. Чеслав убрал нож в чехол и кивнул Антону, приказывая начинать. Чеслав вольготно поднялся на дрезину и, заложив руки за спину, замер у пулемётного щита, наблюдая за процессом сверху. От свежей дозы страха рабочие руки бугаёв зашевелились на удивление быстро. По туннелю разнёсся скрежет ломов, глухие удары кувалд и тяжёлое дыхание людей, перетаскивающих обломки плит на подготовленный настил. Левый глаз Корбута неотрывно следил за Антоном. Малой, оставшись один на один с двумя матёрыми уголовниками, поначалу растерялся, топчась у лаза. Порученные ему штурмовики начали выполнять указания лениво, с явной неохотой, едва шевеля лопатами. Антон, не зная, как заставить их гнуть спины, по старой привычке сам полез в грязь. Придерживая раненую руку со сломанным пальцем, он принялся свободной ладонью оттаскивать мелкие камни от прохода. В какой-то момент бунтарь откровенно схалтурил: опёрся на черенок лопаты, сплюнул кровь из забинтованной шеи и уставился на копошащегося внизу парня. Антон заметил это не сразу, увязнув в работе, но, выпрямившись и вытерев пот со лба, наткнулся на этот наглый, издевательский взгляд. — Чего встал? — хрипло, пытаясь придать голосу твёрдости, спросил Антон. — Давай, подкапывай снизу, плита же просядет. — Я работаю, сопля, — процедил штурмовик, даже не шелохнувшись. Лицо растянулось в презрительной ухмылке. — Сказано тебе — плита намертво сидит. Отъебись. — Я кому сказал, лопату взял! — внезапно сорвался на крик Антон, сделав шаг вперёд и наливаясь краской. — Взял и копаешь, пока Седой тебе новую дырку в башке не оформил! Живо! Мужик от такого напора опешил. Мазнув испуганным взглядом вверх, туда, где неподвижной статуей высился Корбут, он криво выругался, но лопату всё же перехватил и нехотя вонзил её в крошево под завалом. Чеслав на броневике едва заметно приподнял бровь. Внутри шевельнулось удивление. Надо же, а Малой-то огрызается. Глядишь, под правильным прессом из этой мягкотелой сопли действительно выйдет что-то толковое. По крайней мере, инструмент ломаться под нагрузкой перестал. Спустя полчаса изнурительной работы, когда щель наконец удалось расширить до нужных размеров, двое подельников выволокли наркомана наружу. Безумец безвольно волочил ноги по бетонной крошке, оставляя за собой след из раздавленной грибной слизи. — Туда его, к стене кладите, — на ходу скомандовал Антон. Штурмовики послушно оттащили доходягу в сторону. Оказавшись под прикрытием двух массивных, откровенно удивлённых фигур, Малой достал из-за пояса свою флягу. Наркоман, чьё лицо всё ещё покрывала гнилостная сыпь, тупо уставился на парня. Антон аккуратно наклонился и принялся поить его, но бродяга с неожиданной жадностью перехватил инициативу — выдернул флягу дрожащими пальцами и принялся судорожно, взахлёб глотать жидкость сам, проливая воду на грудь. Чеслав на броневике поморщился, однако проснувшийся интерес пересилил мерзость момента. Избавившись от завала, этот торчок мог стать полезным проводником. Антон бросил снизу вверх серьёзный, ищущий одобрения взгляд на Седого. В ответ Корбут лишь едва заметно, удовлетворённо кивнул — Малой задачу выполнил, сработал как надо. Почти сразу Чеслав переключился на постанывающую в десантном отсеке Катю. Спрыгнув с бронеборта, он присел перед ней на корточки. Стараясь не меняться в лице, Корбут хрипло спросил: — Как ты? Катя медленно приходила в себя, выныривая из беспамятства от окружающих её шумов. Звуки ломов, кувалд и криков штурмовиков в замкнутом пространстве перегона били по воспалённому мозгу. — Голова раскалывается… Как громко, — едва слышно прошептала она, морщась. Нервный тик проявил себя сам — кривая скула Чеслава мелко дёрнулась. Сдержав глухую вспышку раздражения, он пренебрежительно кивнул сидящему в углу Волынову: — Осмотри швы. Живо. Сам Чеслав аккуратно, стараясь действовать максимально мягко, приложил ладони к её ушам, отсекая туннельный гул. — Скоро они закончат работу, потерпи немного, — негромко произнёс он, фиксируя её голову. Старый доктор торопливо приблизился, поправляя съехавшие очки, и осторожно приподнял край повязки на остриженном затылке девчонки. — Ну что там? — шикнул Чеслав, даже не взглянув на врача. — Всё в порядке, Чеслав, — выдохнул старик, бережно возвращая марлю на место. — Швы целы. Крови нет. Чеслав слегка приподнялся, по-прежнему не отнимая ладоней от её ушных раковин, и лично впился взглядом в чистую медицинскую ткань. Подтвердив слова доктора, он шумно выдохнул. — Хорошо… — прошептал он, снова опускаясь на корточки перед матрасом. — Слышала? Всё хорошо, это просто шум. Потерпи. Подав свой корпус вперёд, Чеслав плавно притянул Катю к себе, заботливо прижимая правую, неповреждённую часть её головы к своей засаленной куртке. Дыхание девчонки, укрытой от грохота его широкими ладонями, постепенно выровнялось, и она плотнее укуталась носом в грубое сукно. Чеслав жестом подозвал руководящего разбором Сергея. Оперативник моментально всплыл рядом с бронебортом, готовый ловить каждое слово. — Пусть быстрее заканчивают, времени мало, — тихо скомандовал Чеслав. Взгляд снова зацепился за наркомана в углу и суетящегося около него Антона. — И этого шизика допросить. Узнать, что он тут делал и как сюда попал. — Есть, — бросил Сергей и спешно спрыгнул обратно во мрак перегона, на ходу выкрикивая команды штурмовикам. Чеслав опустил взгляд на белеющий комочек у своей груди. Аккуратно, стараясь не задеть повязку, он слегка приподнял бледное лицо девчонки за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Пить, есть хочешь? — спросил Чеслав с мягкой хрипотцой. — Водички бы… — протянула Катя, сделав глубокий, прерывистый вдох и едва заметно облизнув пересохшие губы. Потянувшись к ремню, Чеслав привычным движением вытащил собственную флягу. Отвинтив крышку, он бережно прижал горлышко к её губам, аккуратно дозируя каждый глоток. Девчонка пила прямо с его рук — маленькими, слабыми глотками, послушно принимая помощь и замирая после каждого вдоха. Вода тонкой струйкой сбегала по её подбородку, и Чеслав осторожно смахивал капли большим пальцем, не сводя с неё охраняющего взгляда. По указке оклемавшегося наркомана в завале быстро нащупали слабое место. Общими усилиями груду бетона раскидали ещё за час. Путь для дрезины был свободен. Антон попытался было настоять на том, чтобы швырнуть бродягу на борт в качестве проводника, но Чеслав резанул коротким: «Отказано». Тащить в Метро-2 гниющее, непредсказуемое мясо было перебором. Единственное, что Малому удалось выпросить для доходяги — жизнь и ещё одну флягу чистой воды. За хорошую работу на завале Седой позволил парню эту сыновнюю блажь. Своих бунтарей Антон вымуштровал как надо. Тяжёлый сцеп снова рванул вперёд, оглашая мёртвые туннели рёвом дизеля. Они ехали около часа. Прямой, монолитный бетон правительственной ветки тянулся без единого перрона, лишь пару раз приходилось сбрасывать ход, чтобы бойцы перебрасывали ржавые стрелки на редких разветвлениях. Атмосфера внутри отсека изменилась, налившись густым, выжидающим молчанием. Штурмовики притихли, мерно покачиваясь в такт ходу колёс и угрюмо чистя оружие. Бунтарский пыл окончательно выгорел, сменившись шкурным предвкушением добычи из загадочной «Пятёрки». Антон сидел в углу, баюкая сломанный палец, и то и дело бросал на Седого повзрослевшие взгляды. Волынов дремал, уткнувшись подбородком в грудь, а Катя, убаюканная ритмичным перестуком на стыках рельсов, мирно спала, привалившись к плечу Чеслава. Сам ЧК не смыкал глаза, сканируя темноту впереди. Брокороб начал сбавлять ход, когда луч прожектора не упёрся в колоссальную гермодверь Академлага. Сцеп замер. Перед ними высилась глухая, полукруглая махина из титанового сплава, перекрывающая туннель. На её сером металле, покрытом слоем вековой копоти, ещё угадывался выцветший трафаретный знак — пятиконечная звезда и номер объекта. В отличие от заброшенных затворов гражданского Метро, эта герма выглядела монолитной, зловещей и абсолютно неприступной крепостью. Под ногами, прямо у рельсового стыка перед воротами, луч света выхватил жуткую деталь — старый, покрытый слоем серой пыли довоенный противогаз с разорванными гофрированными трубками. Он лежал здесь как немое предупреждение: тот, кто пытался выйти отсюда или прорваться внутрь последним, живым не остался.