Глава 3. Часть 4. «Пятёрка»

Громко ударив подошвами по шпалам, Чеслав соскочил с бронеборта. Сергей и трое штурмовиков спрыгнули следом, выставив стволы в сторону неприступной стены титановой гермы. Подойдя к воротам, Чеслав небрежно отпихнул носком сапога пыльный противогаз и принялся методично исследовать обшивку. Фонарь в его руке выхватывал из темноты глубокие шрамы на металле, застарелые подтёки гидравлического масла и монолитные крепления. Справа от затвора, прямо в монолитной стене, обнаружилась ниша пульта управления. Чеслав рванул стальную дверцу. Под ней вместо аккуратных кнопок зябко скалилось месиво из оплавленных медных проводов. Центральный блок ввода кодов был заклинен, клавиатура разбита, а рычаги приварены к пазам — результат давней спешной консервации или точечного подрыва при отступлении. Код отца из заветной папки здесь вводить было просто некуда. — Твою мать, — процедил Сергей, заглядывая через плечо ЧК. — Наглухо заварено. Ломами эту дуру неделю ковырять будем. Подорвать? — Не вздумай, — отрезал Чеслав и резко захлопнул стальную нишу, так что эхо разнеслось по туннелю. — Нас здесь туннельным эхом оглушит так, что кровь из ушей пойдёт. Да и завалить перегон может. Сзади раздался шорох железа. Чеслав резко развернулся, готовый рявкнуть на бойцов, но замер. Из десантного отсека дрезины, цепляясь слабыми руками за борт, спускалась Катя. Её лицо в полумраке казалось совсем прозрачным. В один широкий шаг Корбут оказался рядом, и его ладони жёстко перехватили её за локти, фиксируя на месте. — Куда ты лезешь? — хрипло шикнул он. — Тебе лежать надо. — Я нормально, Чеслав, — тихо перебила девчонка, осторожно убирая его руки от своих локтей. Она сделала глубокий вдох, уставившись на титановую герму. — Я должна сама. И доктор за мной присмотрит… ведь так? Из темноты отсека торопливо высунулся Волынов, поправляя свои очки и виновато кивая. Чеслав шумно выдохнул сквозь зубы. Развернувшись к Сергею, Корбут перевёл всю нерастраченную злость на оперативника: — Сергей, бери людей. Прочесать весь перегон назад на сто метров. Ищите вентиляционные штреки, кабельные коллекторы, аварийные люки. Раз объект запечатан с путей, должен быть технический лаз для персонала. Бегом! — Есть! — бросил Сергей и, махнув рукой штурмовикам, спешно растворился в темноте туннеля вместе с группой. Чеслав мгновенно огляделся. На путях и вокруг дрезины топталась добротная часть отряда — тридцать с лишним головорезов, чьи незанятые умы уже начинали впитывать лишнюю информацию, жадно ловя каждый шёпот у ворот. Допускать коллективного безделья в таком месте было нельзя. — Чего застыли, как на поминках? — рявкнул Чеслав, и его хлёсткий голос эхом ударил по мозгам штурмовиков. — Водила, туши прожектор, оставляй только маскировочный свет. Бойцы, разобрать стальные настилы и ящики из-под снаряжения на дрезине. Сварить и выставить из них противотанковые ежи в тридцати метрах позади сцепа, организовать баррикаду на путях. Перекрыть туннель так, чтобы со стороны Ганзы мышь не проскочила. Кто будет филонить — лично пущу в расход. Малой, бери фонарь и вместе с доктором потрошите вещмешки, пересчитать все целые бинты и ампулы. Чтобы через пять минут у меня опись была. Живо! По туннелю разнёсся спасительный гул: три с лишним десятка человек, матерясь сквозь зубы, нехотя потащили железо и пустые ящики сооружать заслон на рельсах, Антон с Волыновым торопливо зашуршали брезентом у бортов, а водитель полез отключать генераторы. За секунды хаотичная толпа превратилась в слаженный, занятый тупой работой гарнизон. Очистив пространство вокруг, Чеслав вплотную подошёл к Кате. Его ладони замерли в паре сантиметров от её плеч, в любую секунду готовые подхватить её. — И что мы там найдем? — спросила девушка, смахивая тонкими пальцами вековую пыль с пятипалой звезды. — Лекарство мы там найдём, — негромко, контролируя каждый звук, произнёс он ей прямо в затылок. — Мой старик руководил этим комплексом до войны. Закрытый военный городок КГБ. Пять лучей, пять секторов. Всё, что твоя разрезанная голова не получила на ВДНХ, есть за этой стеной. Катя слабо качнула головой, упираясь лбом в холодный титан гермозатвора. — А если там только смерть, Чеслав? Что, если твой отец оставил там то, что должно было остаться похороненным? — Мне плевать, что он там оставил, — отрезал Корбут, и в его живом глазу на миг отразился тусклый дежурный свет дрезины. — Пусть там будет хоть сам ад. Если в его пекле есть то, что поставит тебя на ноги, я выжгу этот комплекс до основания, но заберу ампулы. Катя повернулась к нему и хмуро сморщилась. — Сожгу да сожгу… Чеслав, мне уже лучше, правда. Спасибо, — она слабо улыбнулась и потянула руку к лицу, намереваясь поправить слегка сползшую чёрную повязку. Её ноги дали сбой. Колени подкосились, из груди вырвался короткий, испуганный выдох. Чеслав рванулся вперёд, выбрасывая руки и подхватывая её обмякшее тело в воздухе, удерживая голову в паре сантиметров от массивного титанового затвора. Катя судорожно вцепилась пальцами в его плечи. На её бледном лице отразилось болезненное разочарование в собственном бессилии: она вскинула подбородок, закусив нижнюю губу и зажмурившись от злости на саму себя. Из-за этого рывка они оказались прижаты друг к другу. Чеслав замер на долю секунды, чувствуя её прерывистое дыхание на своих губах и ловя взглядом её светло-голубые зрачки. Вспышка слабости продлилась лишь мгновение, тело среагировало раньше мозга, но Корбут тут же отшатнулся назад, едва до слуха донёсся тяжёлый топот кованых сапог. — Комендант! Нашли! — оглушительный вопль Сергея разорвал тишину перегона в клочья. Оперативник на полной скорости выбежал из глубины темноты, шумно дыша и размахивая зажатым в руке мощным фонарём. Чеслав мгновенно подобрался, и маска коменданта со щелчком вернулась на место. Аккуратно, но твёрдо он зафиксировал Катю, стараясь надежнее поставить её на бетонные шпалы. Сергей, выскочив к дрезине, затормозил, сапоги проскрипели по металлической крошке. Сергей торопливо опустил ствол автомата вниз, переводя дух, и принялся докладывать, сверля взглядом Корбута. Катя же, тяжело опершись спиной о холодные титановые ворота, спрятала лицо в ладонях, упрямо отворачиваясь во мрак туннеля. Сергей, уперев ладони в колени, шумно перевёл дыхание и ткнул стволом автомата куда-то в темноту, в обход правого кабельного пилона. — В сорока метрах назад дренажный колодец, — быстро заговорил оперативник, утирая пот со лба. — Чугунная крышка сорвана, кто-то до нас ковырялся. Оттуда кабельный коллектор идёт прямо под стену, параллельно путям. Высоковольтные кабеля перерублены, но сам штрек чистый. Лаз узкий, в бронежилетах хрен протиснемся, но проползти можно. Метров через пятнадцать упирается в техническую гермофорточку. Чеслав молча выслушал доклад, фиксируя тактическую схему. Развернувшись на каблуках, он размашистым шагом направился к Сергею. Проходя мимо замершего у борта Антона, Корбут даже не замедлил ход, лишь на ходу жёстко бросил парню: — Малой, смотреть за Катей. Посади её на скамью, живо. Из отсека ни шагу, пока я не вернусь. — Есть, — тихо отозвался Антон и торопливо бросился к девчонке, подставляя плечо. Чеслав вместе с Сергеем и двумя бойцами конвоя скрылся в густой туннельной темноте. Они быстро миновали ощетинившуюся стальными листами дрезину и выстроенную позади неё баррикаду из пустых ящиков. Фонарь Сергея выхватил из сырого перегонного полумрака развороченное квадратное отверстие в бетонном полу платформы. Тяжёлая решётка дренажа была откинута в сторону, обнажая ржавые скобы колодца. Седой первым, не тратя времени на разговоры, спустился по ржавым скобам вниз. Щёлкнув тумблером, он включил фонарь. Луч света полоснул по удушливой, зажатой между монолитными блоками пустоте. Втиснувшись в узкий кабельный штрек, ЧК пополз вперёд. Под ладонями хлюпала вонючая, застоявшаяся жижа, а с низкого, нависающего потолка свисали плети мёртвых, обрубленных высоковольтных проводов. Стены лаза были густо покрыты чёрной копотью и склизким налётом. Пространство было настолько тесным, что плечи Чеслава то и дело скребли по шершавому бетону, вынуждая втягивать голову. Воздух здесь стоял спёртый, пахнущий старой изоляцией и гнилью. Метров через двадцать этот подземный лаз расширился, уперевшись в небольшую квадратную гермофорточку, врезанную прямо в основание внутренней стены Академлага. Стальная заслонка, предназначенная для аварийного ремонта, оказалась приоткрыта — замок сорвали ещё в те дни, когда объект запечатывали. Протиснувшись сквозь узкий стальной зев форточки, Чеслав вывалился на твёрдый пол. Он мгновенно вскочил на ноги, вскидывая ПМ и ведя лучом фонаря по сторонам. Он находился внутри «Пятёрки». Это был просторный, стерильно чистый распределительный узел. Бетон здесь, в отличие от гражданского Метро, был гладким, монолитным, без единой трещины. Вдоль стен тянулись ровные ряды приборов контроля, покрытые толстым слоем пыли. Из темноты выплывали контуры массивных гермозатворов, ведущих вглубь исследовательских секторов. Тишина здесь стояла оглушающая, склепная. Объект ждал своего коменданта. Чеслав не стал задерживаться в распределителе, сразу направившись к внешней стене. Первоочередной целью было открыть гермоворота — оставлять Катю в холодном туннеле и тащить отряд через узкую кишку коллектора было безумием. Луч фонаря мазнул по гладкому бетону пола и нащупал утопленные в нём внутренние рельсы, уходящие прямиком к массивному затвору. Корбут пошёл вдоль них, чеканя шаг в звенящей тишине. Сзади раздалось тяжёлое кряхтение, и сквозь зев форточки на пол шумно вывалился Сергей. Оперативник мгновенно вскочил, утирая мазут с лица и дёргано ведя стволом автомата по сторонам. Проведя лучом по идеальным монолитным стенам и замершим рядам приборов контроля, он присвистнул. — Ни черта себе… — выдохнул Сергей, и его голос гулко отразился от высокого потолка. — Вот это махина. Тут Полисом даже не пахнет, чисто бункер правительственный. Склеп какой-то. — Разговоры, — отрезал Чеслав, даже не обернувшись. Он остановился у внутренней стороны затвора, где на стене висел массивный чугунный короб ручного привода. — Ищите способ запустить гидравлику и открыть ворота. Электроника снаружи мертва, значит, где-то здесь должен быть ручной дублёр или резервный щиток. Ищи, Сергей. Живо. Штурмовик торопливо козырнул и бросился к распределительным щитам у стены, а Чеслав подошёл вплотную к титановым створкам, вслушиваясь в глухую стену железа. Мёртвенно-белое сияние вспыхнуло внезапно, залив распределительный узел и выгоняя вековую тьму из углов. Под высокими сводами рвано затрещали ожившие лампы. У открытого распределительного шкафа, удерживая руку на массивном стальном рубильнике, стоял довольный Сергей. — Автоматика сама переключилась, командир, — оперативник оскалился, оглядывая вспыхнувшие приборные панели. — Резервные генераторы до сих пор работают. Питание есть. Ни черта себе объект старик твой возглавлял. Знаешь, Седой… Если тут и свет, и фильтрация живые, то нас никто отсюда не выкурит. Тут же осесть можно. Наглухо запереться, переждать, базу свою поднять. Чем не Берилаг, только чистый и под самым центром? Высказанная вслух мысль штурмовика в точности совпала с тем, что Чеслав уже прокручивал в голове, едва перешагнув порог форточки. Развивать эту тему с наёмником, впрочем, Корбут не собирался. Вместо созерцания приборов взгляд коменданта сразу зафиксировал массивную станину гидравлического привода у основания гермозатвора, откуда толстые шланги в оплётке уходили глубоко в бетон. В два шага оказавшись у механизма, он рванул на себя пусковой вентиль, покрытый сухим слоем мазута. — Сюда подойди, — рублено бросил ЧК, резко мотнув головой. — Хватай. Бросив рубильник, оперативник подскочил к станине. Вцепившись вдвоём в длинный стальной рычаг ручного дублёра, они навалились на него всем весом. Металл подался со стоном. Внутри системы утробно заклокотало, послышался шипящий свист пробивающегося по трубам масла. Из узкого зева аварийной гермофорточки в этот момент показалась круглая, испачканная в саже голова следующего наёмника, ошалело сощурившегося от яркого электрического света. После последнего, самого тяжёлого толчка рычага до упора за сплошной титановой стеной сработали мощные стопора. Колоссальные ворота Академлага наконец начали медленно, на сантиметры, расходиться в стороны, со скрежетом и воем гидравлики открывая путь вглубь объекта. Стальной затвор неохотно обнажал внутренности «Пятёрки». Не дожидаясь, пока створки разойдутся до конца, в образовавшийся проём первой уверенно шагнула Катя. Она выглядела хрупким призраком на фоне монолитного бетона, но двигалась вперёд сама, ведомая лишь ей одной понятной силой. Антон испуганной тенью семенил прямо за ней, нелепо расставив руки в стороны и пытаясь поймать её при малейшем покачивании. Поймав на секунду встречный ледяной взгляд Чеслава, Малой растерянно приподнял плечи и виновато развёл ладони: мол, она пошла сама, напролом. Корбут лишь сильнее нахмурился, не отводя голубого глаза от девчонки. Навалившись вместе с Сергеем на рычаг и доведя его до упора, он зафиксировал привод. Створки гермозатвора замерли, открыв полноценный проезд. Катя остановилась посреди распределительного узла, ошарашенно оглядываясь по сторонам. Белоснежный свет ламп безжалостно выхватывал циклопические масштабы бункера. Девчонка немного запрокинула голову, замирая перед уходящими вверх высокими сводами, где ровными рядами крепились массивные вентиляционные короба. Она робко сделала шаг в сторону, протягивая руку к пыльной приборной панели, словно пыталась наощупь поверить, что этот подземный дворец существует на самом деле. Вся её слабость улетучилась, сменившись чистым, оцепенелым восторгом перед мёртвым величием «Пятёрки». — Дрезину внутрь, — не оборачиваясь, скомандовал Чеслав, продолжая неотрывно следить за каждым движением Кати и ловя её силуэт в тусклых отблесках приборов. — Сергей, бери людей, обыскать периметр распределителя. Проверить все шлюзы на первом уровне. Водиле — глушить мотор на рельсах. Шевелитесь! Сергей коротко козырнул и бросился распределять обязанности отряда по остановившемуся на путях сцепу. Чеслав же медленно пошёл к замершей посреди зала девчонке. — Нравится? — Чеслав прислонился к массивному стальному пилону кабельной эстакады, стоявшему рядом. — Сейчас ребята тебе комнату найдут… — Может, нам? — перебила девушка с горькой иронией в голосе. Она криво, болезненно усмехнулась, не отрывая взгляда от бетонного пола. — Или комендант Корбут опять запрёт меня в камере, как только ампулы найдёт? Она осеклась, глубже втянув ноздрями чистый воздух бункера и сильнее прижав ладонь к свежей повязке на затылке. От этого рваного вызова Чеслав даже не дрогнул. Пропустив колкость мимо ушей, Корбут лишь сильнее нахмурился, грубо возвращая контроль над ситуацией: — Сядь вон на тот ящик, Катя. Не хрен ноги бить. Здесь есть лекарства. Я их найду. Пока он говорил, его единственный живой глаз непрерывно сканировал дальние углы бункера. Там уже вовсю роптали наёмники. Штурмовики Сергея заводили дрезину внутрь, дёргано озирались на высокие стерильные своды, эхом разносили по залу мат и с опаской трогали руками приборы контроля. К гнили и тесноте обычного Метро головорезы привыкли давно, отчего в чистом правительственном бункере чувствовали себя неуютно, как в чужом склепе, и этот растущий ропот требовалось перекусить на корню. Стремительно развернувшись и чеканя шаг по гладкому монолиту бетона, Корбут убрал с лица хищный оскал, сменив его на привычную маску надзирателя. — Чего разгоготались? Работы ещё навалом, — ледяной голос Седого мгновенно срезал все разговоры. — Готовить ночлег прямо на платформе узла! По перрону прошлась удушливая пауза. Наёмники затихли, но с места никто не двинулся. Несколько матёрых бойцов в первом ряду дёргано переглянулись, упрямо удерживая автоматы и молча демонстрируя скрытый протест. Сделав два шага вперёд и сокращая дистанцию, Чеслав сузил левый глаз, наливающийся лагерным свинцом. Его голос опустился до смертельно опасного шёпота, от которого у сидевшего в углу Антона перехватило дыхание: — Вопросы есть? Задавайте. Потом буду убивать без предупреждения. Рука Корбута при этом даже не потянулась к кобуре ПМ. Готовность пустить в расход любого прямо здесь, на глазах у всех, читалась в его прямой, как штык, фигуре. Сергей первым поймал этот мёртвый взгляд командира. Оценить риски оперативник успел мгновенно — пальцы Седого на куске железа не дрогнули бы. Резко повернувшись к замершему строю, он яростно взмахнул рукой, давая бойцам недвусмысленный знак: — Чего рты раззявили, суки?! Команду слышали?! Разобрать настилы, разгружать дрезину! Живо, живо, ублюдки, шевелитесь! Ломая оцепенение, люди нехотя потащили брезентовые тенты и спальные мешки к бетонным пилонам, расстилая лагерь прямо на чистом полу. По залу разнеслось эхо кустарного железа, лязг пряжек и тяжёлые шаги укладывающихся на ночлег мужчин. Дождавшись, пока водитель наконец заглушит ревущий движок сцепа, Чеслав медленно отвернулся. У старого, засаленного пульта Чеслав остановился, плавно ведя пальцем по матовым пластиковым табличкам маркировки секторов: БИО-1, ФИЗ-2, МЕД-3, ТЕХ-4, АРХ-5. Из всей цепочки сигнальных диодов на ожившей панели живыми оказались лишь два — МЕД-3 и АРХ-5 горели ровным, ядовито-зелёным цветом, пока остальные сектора скалились мёртвой багровой чернотой. — Что выбираем, командир? — раздался за спиной хриплый голос подошедшего Сергея. Чеслав даже не повернул головы, продолжая давить подушечкой пальца на холодный пластик третьей таблички. — Медсектор. — Может, сначала базу обустроим? — Сергей упрямо переступил с ноги на ногу, шурша камуфляжем. — Обживёмся здесь, посты на рельсах выставим. А потом уже госпиталь пойдём потрошить. — Одно другому не мешает, — отрезал Чеслав, наконец убирая руку от панели и переводя мёртвый взгляд на наёмника. — Антон займётся лагерем, а ты лечебницей. Не сводя левого глаза с наёмников, Чеслав боковым зрением уловил движение в противоположной части зала. Катя, вопреки приказу сидеть, медленно шла вдоль монолитной стены распределителя. Девчонка двигалась, едва заметно опираясь ладонью о бетон, пока не остановилась у массивных стальных дверей сектора АРХ-5. Зелёный огонёк над её головой тускло бликовал на бинтах. Катя замерла, опустив руку на стык титанового затвора, и вдруг нагнулась, всматриваясь в темноту под ногами. Позади неё сразу нарисовался Антон, нелепо переминаясь с ноги на ногу. — Кать, ты чего? — донёсся из угла тихий, растерянный голос Малого. Девчонка вопрос проигнорировала. Развернувшись, она беззвучно посмотрела через весь залитый белым светом распределитель прямо на Корбута и махнула ему рукой, требуя подойти. Движение вышло настойчивым, заставив пару ближайших штурмовиков у дрезины проследить за её жестом. В один широкий шаг оторвавшись от пульта, Чеслав чеканно направился к ней. Внутри снова натянулся знакомый, холодный жгут контроля. Подойдя вплотную, он хмуро опустил на неё взгляд: — Что случилось? — Там кто-то есть, — выдохнула Катя, не отводя глаз от затемнённой вентиляционной решётки над гермодверью. Чеслав мгновенно проследил за её взглядом, но не увидел ничего — только чёрную пустоту за ржавыми прутьями. Но паранойа заставила его пальцы нащупать ребристую рукоять тактического фонаря. Переведя узкий, бьющий насквозь луч сначала на лицо Екатерины, он сразу же вскинул руку выше, высвечивая углы и заставляя тени от железных рёбер решётки уродливо вытянуться на сыром бетоне. — Что ты видишь? — спросил он глухо, не допуская в голосе и капли того раздражения, которое вызывала в нем подобная непредвиденная заминка. — Не знаю, — она покачала головой, вглядываясь в темноту. — Мне показалось… движение. Вслушиваясь в тишину отсека, Чеслав уловил лишь едва слышный шелест осыпавшейся в глубине шахты извести. Мысль о том, что истощённый мозг девчонки после грубой трепанации выдаёт галлюцинацию, боролась в нем с чётким пониманием — подземка никогда не прощала беспечности. Выпрямившись, он встретил упрямый взгляд Кати и коротко, веско скомандовал наёмникам, не оборачиваясь к отряду: — Вентиляции осмотреть! Не хватало ещё, чтобы какая тварь в койку ночью заглянула! Катя со вздохом прижалась к стене, ноги слегка подогнулись. Истощённое тело окончательно отказалось подчиняться её воле. — Всё, хватит. Находилась, — отрезал Чеслав, рефлекторно выбрасывая руку и подхватывая её подмышку, не позволяя осесть на холодный пол. Он развернул голову к замершему рядом парню. — Антон, комнату какую-нибудь нашли? — Да, Седой! Там, в торце, за щитовыми, — торопливо затараторил Антон, указывая здоровой рукой в сторону технического отсека. — Мы с Андреем Василичем глянули — там дежурка старая, чистая, сквозняков нет. Ей подойдёт, там и лежак сохранился. Чеслав молча наклонился, плавно перехватил Катю и подтянул на себя. Проход за щитовыми оказался узким, зажатым между монолитной стеной и сплетениями кабельных трасс, но дежурный свет бункера рассеивал темноту достаточно, чтобы не спотыкаться на стыках плит. Он двигался следом за Антоном, аккуратно поддерживая Катю под локоть и уберегая её от случайных толчков о выступы железа. Волынов, увлечённо ковыряясь в развороченном пожарном шкафу, сделал шаг в сторону, освобождая проход. Неприметная стальная дверь дежурки обнаружилась всего в десятке шагов от центральной платформы. Антон рванул на себя ручку, пропуская их вперёд, и робко отступил к косяку. — Пыли почти нет, Седой. Помещение герметичное, койка сухая, — парень шёпотом отчитался, заглядывая внутрь. — Сквозняк от вентиляции сюда не добивает, девчонке тепло будет. Молча переступив порог, Чеслав завел девушку в тесную комнату. На стоявшего в дверях Малого он даже не взглянул, полностью сосредоточившись на том, чтобы она не споткнулась о ржавый металлический каркас кушетки. — Зайди через час, — бросил ЧК через плечо. — И принеси чистую воду. Послушно кивнув, Антон не стал испытывать терпение Седого. Парень тихо потянул за ручку, аккуратно прикрывая за собой дверь и оставляя их в удушливом, глухом полумраке технической дежурки. Железная койка-лежак с истёртым брезентовым матрасом занимала почти половину этого небольшого, закутанного в монолит помещения. Из мебели здесь сохранились лишь осевшая набок старая тумбочка и пара пустых армейских ящиков в углу. На стенах сиротливо белела облупившаяся краска, испещрённая тёмными шрамами от вырванной с корнем проводки. В застоявшемся воздухе тяжело висел запах сухого, старого бетона, лежалой пыли и ржавого металла. Бережно доведя Катю до кушетки, Чеслав аккуратно опустил её на жёсткий лежак. Плавным движением поправив сбившийся край истёртого матраса, он смахнул с серого брезента мелкий крошащийся мусор. Попытка Чеслава плавно уложить её на матрас натолкнулась на сопротивление. Слегка надавливая ладонями на её худые плечи, он наткнулся на упрямый блок — Катя упиралась изо всех сил, не позволяя зафиксировать себя на кровати. Корбут сразу отступил на полшага, убирая руки. — Что не так? — давя в горле сухой спазм, спросил он. — Еды? Воды? Девчонка на вопрос не отреагировала. Напрягая бледную шею, Катя упрямо села, крепко впиваясь тонкими пальцами в край лежака. — Чеслав, — её голос прозвучал с лёгкой, изломанной хрипотой, почти с вызовом. — Что «Чеслав»? — Корбут нахмурился, удерживая маску коменданта на месте. — Тебе надо силы восстанавливать. Я сейчас сухпай принесу… — Сядь, — тихо, но непреклонно перебила она, не сводя с него глаз. Вместо ответа Чеслав сначала оглянулся на закрытую стальную дверь дежурки. Из распределительного узла сквозь толстый бетон доносился едва уловимый, приглушённый гул: эхо шагов штурмовиков, лязг ящиков и далёкие команды Сергея. Всё работало по его часам, люфт в пару минут у него был. Переведя взгляд обратно на девчонку, Корбут молча рассматривал её бледный силуэт в тусклом свете лампы. — На минуту, — Катя слегка ослабила хватку на брезенте матраса, упрямо глядя снизу вверх. — Просто посиди. Опустившись на жесткий край кушетки, Чеслав расправил плечи и замер. Недоумение сковало его тело, когда повязанная бинтами голова Кати плавно опустилась ему на плечо. Почувствовав слабое, но настойчивое движение — она подталкивала его слегка откинуться назад к бетонной переборке, — Корбут механически повиновался, цепляя спиной холодную стену. В ту же секунду она подалась вперёд. Катя поцеловала его в самый уголок губ, осторожно огибая плотную чёрную ткань повязки, закрывавшей пустую глазницу. Осознать, что произошло, Чеслав просто не успел. Тело, однако, сработало быстрее заклинившего мозга — на долю секунды он ответил. Рефлекторно перехватив её губы своими, Корбут крепко придержал девчонку за челюсть, а его пальцы скользнули в коротко остриженные седые волосы. Получилось жёстко, жадно — именно так, как привык комендант. Он хотел углубить поцелуй — но в этот момент она выдохнула ему в губы. Слабо, почти беззвучно, выдав колоссальное физическое истощение. И он вспомнил, что она едва держится на ногах, что швы на её голове только-только затянулись. Медленно и аккуратно убрав широкую ладонь с её головы, Чеслав отстранился. Пальцами он мимолётно поправил сбившуюся марлевую повязку. — Всё, — негромко произнёс он. — Хватит. Послушно подчинившись его руке, она лишь тихо уткнулась носом в сукно его куртки, пряча лицо. Корбут смотрел на неё сверху вниз, не шевелясь. Единственный глаз фиксировал каждую деталь: то, как она упрямо зарылась лицом в грубую ткань, и то, как её тонкие пальцы напряжённо сжимали его плотный рукав. Яркий свет лампы безжалостно выхватывал кончики её ушей, которые буквально горели в полумраке технической дежурки. Что делать со всем этим, Чеслав не знал. Лагерные инструкции и путевые уставы не предусматривали такого. Несколько секунд он просто сидел неподвижно, затыкая глубоко внутрь рваное дыхание и тупо глядя на девчонку. Постепенно опустив свою широкую ладонь, Корбут аккуратно накрыл её пальцы своими. В тишине комнаты отчётливо послышалось, как Катя шумно выдохнула — тихо, почти неслышно, окончательно обмякая у его плеча. Это не могло длиться вечно. Чеслав поднялся с кушетки, разом разрывая это наваждение. Одним резким движением он поправил сбившийся воротник, упрямо не глядя на девчонку и заталкивая непривычное тепло обратно под сталь и бетон. — Я проверю, как там ночлег, — по-деловому бросил ЧК, возвращая голосу прежний металлический тон. Ответа не последовало. Катя лишь молча провожала его взглядом своих невозможных глаз, в которых мертвенный свет лампы отражался тонкими бликами. Чеслав подошёл к двери и уже взялся за холодный стальной засов. Задержавшись на секунду у самого порога, он так и не заставил себя обернуться. — Отдохни пока, я скоро вернусь, — тихо приказал он в пустоту перед собой. Полотно со скрипом поддалось, и Корбут быстро вышел наружу, аккуратно притворив за собой створку.