Глава 4. Две планеты

Десять лет спустя. Царская долина кентавров. Воздух над тренировочным полигоном дрожал от зноя и золотистой пыли. Огромная арена, вырубленная прямо в скальной породе у подножия гор, была спроектирована так, чтобы испытывать кентавров на пределе их возможностей. Здесь не было места слабости. Громкий, ритмичный стук копыт разносился по каньону, сливаясь в единый, непрерывный рокот. Сайланд несся по внутреннему кругу арены. В свои десять лет — возраст, когда большинство жеребят только начинают осваивать тяжелое оружие — он выглядел пугающе могучим. Его конский круп благородного темно-гнедого окраса лоснился от пота, мышцы перекатывались под кожей, работая как идеальный, неутомимый механизм. Человеческий торс был широким в плечах, грудь тяжело вздымалась, вбирая раскаленный воздух. Но главным было его лицо. Правый глаз юноши окружало абсолютно белое, идеально ровное пятно шерсти и кожи, резко контрастирующее с его темными волосами. Печать Света. Знак того, что сама Судьба коснулась его при рождении. — Давай, Сайланд! Не сбавляй темп! — проревел с трибуны старый мастер-оружейник, взмахнув флажком. Сайланд и не думал сбавлять. Впереди, на расстоянии ста шагов, из земли резко поднялись три деревянных мишени, имитирующие пеших воинов. Кентавр даже не замедлил галоп. На полном ходу, когда его тело буквально летело над землей, он плавным, неуловимо быстрым движением выхватил из-за спины лук. Раз, два, три. Пальцы сработали быстрее, чем глаз мог за ними уследить. Три стрелы со свистом сорвались с тетивы почти одновременно. Тук-тук-тук! Все три стрелы вонзились точно в центры деревянных "голов", расколов их в щепки. С трибун, окаймлявших полигон, раздался одобрительный гул. Сотни кентавров племени Венеры, пришедших посмотреть на своего будущего владыку, затопали копытами. Но Сайланд словно не слышал их. Он был полностью погружен в трансовое состояние битвы. — Полоса препятствий! — крикнул мастер. Сайланд забросил лук за спину и резко заложил вираж, направляясь к центральной части полигона. Перед ним выросла "Стена Предков" — заграждение из массивных каменных блоков высотой в два человеческих роста. Для обычного кентавра преодолеть её означало остановиться, подтянуться на руках и тяжело перевалить конский круп. Сайланд ускорил бег. За пять шагов до стены его могучие задние ноги сжались, как стальные пружины, а затем с чудовищной силой толкнули его вверх. Он взмыл в воздух. На секунду его огромное тело замерло на фоне слепящего солнца, а затем он чисто перелетел через преграду, приземлившись по ту сторону с глухим, содрогнувшим землю ударом, не потеряв скорости. Толпа ахнула. Подобные прыжки были под силу лишь взрослым воинам-ветеранам. Последнее испытание. Из-под земли с лязгом цепей поднялась тяжелая деревянная колесница, груженная валунами. К ней вели толстые кожаные канаты. Сайланд рванул к канатам, на ходу подхватил их и набросил петли на свои плечи. Дерево заскрипело. Юноша наклонился вперед, так что его грудь почти касалась коленей. Копыта высекли искры из базальтовой крошки полигона, тщетно пытаясь найти опору. «Избранный...» — пронеслось эхом в его голове. Это слово он слышал каждый день своей жизни. Оно давило на него тяжелее любых валунов. Он не имел права быть просто сильным. Он должен быть самым сильным. Сайланд издал низкий, рычащий крик. Его мышцы вздулись так, что казалось, кожа вот-вот лопнет. Копыта наконец вгрызлись в камень, и огромная колесница с противным скрежетом сдвинулась с места. Шаг. Еще шаг. Он тянул этот немыслимый груз через финишную черту, пока мастер не ударил в медный гонг. ДОООН! Сайланд сбросил канаты и тяжело осел на передние ноги, восстанавливая дыхание. Пот заливал глаза, белое пятно на лице пылало от прилившей крови. Старый мастер-оружейник спустился к нему, держа в руках песочные часы с пересыпавшимся порошком. Его суровое лицо выражало редкое для него потрясение. — Ты побил рекорд, Сайланд, — хрипло сказал мастер. — Рекорд, который держался сорок лет и был поставлен гвардейцем в самом расцвете сил. А тебе всего десять. Твоя выносливость... она не знает границ. Вокруг них толпа кентавров ликовала. Они скандировали его имя. Матери показывали на него своим детям. Воины склоняли головы. Сайланд медленно поднялся. Он был измотан, но его спина оставалась прямой. Юноша смотрел на эту восторженную толпу. Они видели в нем не просто принца, они видели в нем живое воплощение спасения. Надежду на то, что Тьма никогда не поглотит их мир. — Благодарю, мастер, — учтиво, но отстраненно ответил Сайланд. — Отдохни, мой принц, — мастер уважительно прижал руку к груди. Когда толпа начала расходиться, а Сайланд уже собирался уйти с полигона, из-за нижних ступеней к нему быстрым шагом поднялся Иллар. Он был на несколько лет его старше — темный, поджарый, с живым, слишком быстрым взглядом и той легкостью в движениях, которая бывает у тех, кто еще не дорос до настоящей силы, но уже уверен, что однажды догонит ее. На его плечах висел легкий тренировочный панцирь, одна пряжка была расстегнута, а правая щека перепачкана пылью. — Ты опять это сделал, — сказал Иллар, переводя дыхание. — Мастер теперь до вечера будет повторять всем, что никто в нашем возрасте не должен так двигаться. Сайланд вытер пот со лба. — Это плохо? Иллар фыркнул. — Это раздражает. Я только вчера наконец научился брать ту стену без падения, а ты уже летаешь через нее, как горный кот. В голосе его не было настоящей злобы. Только привычное, живое упрямство друга, который не собирается признавать чужое превосходство слишком легко. — Хочешь, завтра попробуем вместе? — спросил Сайланд. Иллар тут же вскинул голову. — Хочу. И когда-нибудь я все равно тебя обгоню. Сайланд впервые за весь день чуть заметно усмехнулся. — Сначала научись не ронять копье на повороте. Иллар приложил руку к груди с преувеличенной важностью. — Один раз было. — Три, — поправил его Сайланд. — Ох и злопамятный ты, друг мой, — буркнул Иллар. Сайланд насмешливо кивнул и медленно пошел прочь с арены, направляясь к купальням, чтобы смыть с себя пыль.

***

В самой высокой башне дворца, продуваемой всеми ветрами, располагалась обсерватория. Кентавры племени Венеры, в отличие от людей, не поклонялись безликим богам. Они читали волю Судьбы в движении планет, в мерцании звезд и в фазах луны. Каххал Эск стоял у огромного медного астролябия, задумчиво вращая его кольца. За десять лет владыка почти не изменился, лишь серебра в его гриве стало больше, да взгляд сделался еще более тяжелым. Сзади послышался знакомый, мерный стук копыт. В обсерваторию поднялся Асш. Старый советник передвигался уже не так быстро, как раньше, опираясь на свой отполированный годами посох, но его ум оставался таким же острым. — Планеты по-прежнему выстраиваются в тревожные узоры, мой Каххал? — спросил Асш, останавливаясь рядом с правителем. — Они говорят о неизбежном столкновении, старый друг, — Эск отпустил медное кольцо, и оно с тихим звоном остановилось. — Красная звезда висит низко над горизонтом уже третью ночь подряд. Она заслоняет собой Свет. — Боюсь, что земные дела опережают небесные, — вздохнул Асш. Он достал из поясной сумки свиток, запечатанный грубым черным сургучом. На печати был оттиск скрещенных копий — герб Огненной Долины. — Сегодня утром прибыл гонец от племени Марса. От самого наместника Шарка. Эск медленно повернулся к советнику. Его человеческое лицо посуровело, а конский круп напрягся. Отношения между Венерой и Марсом всегда были прохладными. Племя Марса, живущее в вулканических пустошах на востоке, презирало земледелие, считая войну и кузнечное дело единственными достойными занятиями для кентавра. — Читай, — коротко приказал владыка. Асш сломал черную печать. Пергамент хрустнул в тишине обсерватории. — «Каххалу Эску, называющему себя владыкой всех земель от Огненной Долины до Пропасти», — начал читать Асш, и его голос дрогнул от возмущения. — Уже в первых строках он бросает вызов твоему титулу, Владыка. — Читай дальше, Асш. Оставим гордыню Шарка на его совести. Советник прочистил горло и продолжил: — «Десять лет твои жрецы дурачат народ россказнями о том, что Избранный родился в твоем доме. Десять лет вы кормите всех сказками о белом пятне на лице твоего щенка, называя это Печатью Света. Но Судьба не могла доверить спасение нашего мира слабому племени пахарей и звездочетов. В тот самый день, когда замолчала Бездна, в Огненной Долине родился мой сын, Ялган. И он тоже несет на себе Метку. Его шерсть красна, как пролитая кровь, но его волосы неестественно белые. Это истинный Знак Света, скрытый в броне воина. Истинный Избранный принадлежит племени Марса. Мы требуем, чтобы ты немедленно признал это перед всем народом, иначе Марс больше не станет преклонять колени, перед тобой». Асш опустил свиток. В его глазах стоял ужас. — Это безумие, — прошептал старик. — Два Избранных? Пророчество не говорило о двух. Шарк просто жаждет власти. Он использует цвет шкуры своего сына как предлог, чтобы развязать гражданскую войну! Эск отвернулся к окну, глядя на бескрайние, мирные поля Царской долины. Его сердце сжалось от боли за свой народ. Пророчество сбывалось с пугающей точностью: «...брат поднимет копье на брата, а сын предаст отца». — Шарк не блефует, Асш, — глухо произнес каххал. — Племя Марса верит только в силу. Если он действительно обладает таким окрасом и если он так же силен, как мой Сайланд... Марс пойдет за ним до конца. Они сожгут наши поля и разрушат этот дворец, чтобы доказать свою правоту. — Мы должны собрать армию, Владыка! Удвоить посты на восточных границах! Если они хотят войны... — Нет, — Эск резко поднял руку, обрывая советника. — Если мы ответим силой на силу, мы сами начнем ту самую войну, которая погубит нас до прихода Тьмы. Я не позволю лить кровь кентавров из-за гордыни двух отцов. Владыка повернулся к Асшу. В его глазах читалась непреклонная решимость правителя, готового пожертвовать собой ради мира. — Я поеду в Огненную Долину. Посох выскользнул из рук Асша и со стуком покатился по каменному полу. Старик в ужасе посмотрел на своего короля. — Владыка, нет! Это ловушка! Огненная Долина — это пекло, где не будут рады никому из нас. Вас могут убить, только вы перейдёте границу. — Я их каххал — твердо сказал Эск. — Я должен посмотреть в глаза Шарку. И я должен увидеть его сына. Если этот Ялган — фальшивка, я докажу это их жрецам. Если же... если на нем действительно лежит Печать, значит, мы чего-то не поняли в записях Мудрейших. Но я должен попытаться решить это словом. — Ты берешь с собой гвардию? — Тридцать лучших воинов и дипломатические дары. Не больше. Армия лишь спровоцирует бойню. — Эск тяжело вздохнул, его взгляд смягчился. — Пока меня не будет, Асш, ты останешься здесь за старшего. Береги Сайланда. Не дай этим слухам достичь его ушей. Мальчик и так несет на себе слишком многое. Советник медленно, с огромной неохотой склонил голову, поднимая свой посох. — Да хранят тебя духи предков, мой Каххал. Но мое сердце говорит, что этот путь ведет во мрак. — Иногда во мрак нужно шагнуть первым, чтобы остальные остались на свету, — ответил Эск, в последний раз взглянув на астролябий. — Завтра на рассвете я отправляюсь к Марсу. А сейчас... мне нужно поговорить с сыном.

***

— И поэтому, — произнес Сайланд, не глядя в свиток, лежащий перед ним, — истинная сила не в том, чтобы уподобиться урагану, ломающему деревья, а в том, чтобы стать корнями, которые удержат лес во время бури. Разрушение требует лишь гнева. Созидание требует терпения. Слепой наставник медленно кивнул, его изборожденное морщинами лицо озарилось слабой улыбкой. — Безупречно, мой принц. Твой разум впитывает мудрость так же легко, как твое тело наращивает мышцы. Запомни это равновесие. Острый наконечник копья бесполезен, если древко кривое. У дальней ниши, где лежали свернутые свитки и глиняные таблички, тихо шевельнулась фигура. Сайланд только теперь заметил Талею. Она держала в руках тонкий свиток с темной перевязью. Она была чуть ниже Сайланда, стройная, с темной шерстью и очень спокойным, внимательным лицом, на котором почти никогда не было лишних эмоций. — Ты давно здесь? — спросил Сайланд. — Достаточно давно, чтобы услышать, как ты снова пропустил одну строку в середине, — спокойно ответила она. Слепой наставник едва заметно усмехнулся. Сайланд недовольно фыркнул. — Я не пропустил. Я изменил смысл. — Это и называется “пропустил”, когда делаешь вид, что так и было задумано, — сказала Талея и подошла ближе, протягивая свиток наставнику. — Вы просили принести летопись о западных родах, мастер. Старик принял свиток с благодарным кивком. — Хорошая память — редкий дар, дитя. — У кого-то память, — сказала Талея, бросив короткий взгляд на Сайланда, — а у кого—то привычка спорить даже со свитками. Сайланд уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент на террасу легли более тяжелые, ровные шаги. — Оставьте нас — раздался глубокий, спокойный голос. Сайланд мгновенно поднялся на ноги, уважительно склонив голову. На террасу неслышно вошел Каххал Эск. Слепой наставник и Талея низко поклонились повелителю и оставили отца и сына наедине. Эск подошел ближе, внимательно разглядывая Сайланда. Владыка видел всё: и следы недавней усталости от полигона, и напряженную струну ответственности, натянутую внутри юноши, и это яркое белое пятно вокруг глаза, которое в лучах заката казалось золотистым. — Мастер-оружейник доложил мне о твоих сегодняшних успехах, — сказал Эск, останавливаясь у каменных перил. — Побить сорокалетний рекорд гвардии в десять лет... В народе уже слагают о тебе песни. Сайланд подошел к отцу. В его голосе не было ни радости, ни гордости. — Песни не остановят Тьму, отец. Я делаю то, что должен. Я тренирую тело и разум, потому что народ ждет, что я стану их щитом. Но иногда... иногда мне кажется, что я всего лишь сосуд для Пророчества. Эск с болью посмотрел на сына. Он протянул руку и тяжело положил её на широкое плечо юноши. — Ты мой сын, Сайланд. В первую очередь — мой сын. И лишь затем — Избранный. И именно поэтому я пришел сюда сейчас. Мне нужно поговорить с тобой до того, как наступит ночь. Завтра на рассвете я покидаю Царскую долину. Сайланд удивленно вскинул голову. Белое пятно на его лице дрогнуло. — Покидаешь? Куда? На востоке неспокойно? Возьми меня с собой! Я готов к настоящему делу, я докажу... — Нет, — мягко, но непреклонно отрезал Эск. — Ты останешься здесь, во дворце, под защитой Асша и моей личной гвардии. Я отправляюсь на восток. В Огненную Долину. В глазах Сайланда мелькнуло непонимание, сменившееся тревогой. — К племени Марса? Но отец... зачем? Да, они преклонили колени и признают тебя верховным Каххалом, но они делают это лишь из страха перед численностью нашей армии. Почему ты едешь туда? И почему без армии? — Потому что иначе, я сам развяжу братоубийственную войну, — Эск повернулся к заходящему солнцу, окрашивающему небеса в кроваво-красные тона. — Послушай меня внимательно, Сайланд. Наше царство велико, но оно не едино в своем сердце. Каххал оперся о перила, его голос зазвучал с тяжестью прожитых лет. — Со времен Великой Войны, когда Пропасть отрезала нас от запада, племя Марса считает, что выжить можно лишь с помощью стали и огня. Они живут в вулканических пустошах, где нет места земледелию. Они куют оружие и копят злобу. Они считают нас, Венеру, мягкотелыми пахарями, забывшими о том, что значит быть воинами. — Но мы не слабые! — сжал кулаки Сайланд. — Наши гвардейцы... — Мы другие, — перебил его Эск. — Я удерживаю Марс в составе нашего государства законами и торговлей. Но сейчас до меня дошли вести, что Шарк готов бросить нам вызов. У него появился повод оспорить мою власть и саму суть нашего правления. Эск повернулся к сыну и заглянул прямо в его глаза. — Если я поведу в Огненную Долину армию, Шарк воспримет это как объявление войны. Он только этого и ждет. Кровь кентавров прольется от рук кентавров. И когда придет истинный Враг из Пророчества, он найдет лишь пепелище. Я должен поехать туда не как полководец, а как их законный Каххал. Я должен заставить их вспомнить свои клятвы. Я должен погасить этот пожар до того, как он разгорится. Сайланд опустил взгляд. Слова отца легли на его плечи новым, еще более тяжелым грузом. — Я понимаю, отец, — тихо сказал юноша. — Я не подведу тебя. Я буду продолжать учиться. И я буду ждать твоего возвращения. Эск улыбнулся. Это была не улыбка правителя, а искренняя, теплая улыбка отца, который видит, как его ребенок начинает понимать суть вещей. Он притянул Сайланда к себе и крепко обнял, уткнувшись лицом в его темные волосы. — Я знаю, что не подведешь, — прошептал Каххал. — Береги мать и Вильве, пока меня не будет. И помни слова своего наставника: будь корнями, а не ураганом. С этими словами Эск ушёл, а Сайланд ещё несколько мгновений стоял в задумчивости, пока сумерки быстро заполняли архив. Затем он медленно развернулся и вышел на террасу У нижней арки его ждали Иллар и Талея. Иллар стоял, прислонившись плечом к колонне, и нетерпеливо постукивал копытом по камню. Талея — чуть в стороне, с привычной неподвижностью, от которой всегда казалось, будто она думает на несколько шагов вперед. — Ну? — сразу спросил Иллар. — Что хотел Каххал? — Ничего, — слишком быстро ответил Сайланд. Иллар закатил глаза. — Если ты говоришь “ничего” таким голосом, значит, случилось как раз что-то важное. Талея внимательно посмотрела на Сайланда, и от этого взгляда ему стало почти так же неуютно, как от вопросов Иллара. — Он уезжает? — тихо спросила она. Сайланд замер на полшага. Иллар тут же повернулся к нему. — Уезжает? Куда? Сайланд долго не отвечал. Потом глухо сказал: — На восток. Иллар нахмурился. — К Марсу? Сайланд кивнул. Несколько секунд все трое стояли молча. Ветер тянул холодом с верхних террас. Где-то внизу перекликались стражники. — Это плохая затея, — сказал Иллар наконец. — Мне тоже так кажется, — ответил Сайланд. Талея подошла ближе и положила ладонь на край каменного перила рядом с его рукой. — Тогда жди его возвращения, — тихо сказала она. — И не дай страху сделать тебя глупее, чем ты есть. Иллар фыркнул. — Это ужасный способ успокаивать. — Но он работает, — сказала Талея. Сайланд смотрел на своих друзей. Внутри юноши нарастало странное, липкое чувство тревоги. Его отец, почти безоружный, отправлялся в земли тех, кто жаждет его крови. И впервые в своей жизни Сайланд, только что побивший все рекорды силы, почувствовал себя абсолютно бессильным.

Друзья, для меня очень важна обратная связь! Напишите в комментариях, что вам нравится, а что кажется нелогичным или скучным. Ваше мнение помогает делать книгу лучше.