Глава 7. Ключ-аффект

«Страсть и ненависть — две стороны одной монеты. И эта монета плавится при температуре тела». (из личного дневника С.С.) Снейп сдёрнул ткань с клетки. Внутри, свернувшись в кольцо, лежало существо — не змея, не насекомое, а нечто среднее. Полупрозрачное тело мерцало изнутри, как матовый фонарь. Два крыла, слишком тонких для полёта, трепетали в такт дыханию. Или не дыханию — у существа не было рта. — Эмпатический сборщик, — сказал Снейп. — Редкая тварь. Питается эмоциональными эманациями. Когда мы... начнём, он будет впитывать всё, что мы излучаем. Потом я перегоню собранное в зелье. Вопросы? — Нет, — голос Гермионы прозвучал глухо. Она стояла в рунном круге, который Снейп начертил мелом на каменном полу. Круг был двойной — внешний для защиты, внутренний для концентрации. Свечи по углам горели синим пламенем. Кристалл в углу погас — единственным источником света теперь был сборщик в клетке и синие огни. Снейп вошёл в круг и встал напротив неё. Близко. Так близко, что она чувствовала запах его дыхания — травяной, горьковатый. Полынь. Он пил полынный чай перед ритуалом. — Помните, — сказал он, и его голос вибрировал низко, где-то на грани слышимости, — без фальши. Без притворства. Сборщик чувствует ложь. Если вы будете изображать страсть, он не сработает. Вы должны хотеть этого. По-настоящему. — Я знаю. — Вы боитесь. — Да. — Хорошо, — он поднял руку и коснулся её подбородка. Пальцы были твёрдыми. — Страх и желание идут в одной упряжке. Используйте страх. Он наклонился. Медленно. Давая ей время отстраниться. Она не отстранилась. Их губы встретились. Первый поцелуй был осторожным — на пробу. Но Снейп не дал ему остаться таким. Его рука скользнула с подбородка на затылок, пальцы зарылись в волосы, сжали — не грубо, но властно. Он притянул её ближе, и поцелуй стал глубже. Жёстче. Её губы раскрылись под его напором, и она почувствовала вкус полыни — горький, резкий, как и всё в этом человеке. Сборщик в клетке загудел громче. Его тело замерцало ярче — он пил. Гермиона ответила. Её руки, до этого беспомощно висевшие вдоль тела, поднялись и легли на его грудь. Она чувствовала, как бьётся его сердце — сильно, ровно, без тени страха. Он не боялся. Он ждал. — Смелее, мисс Грейнджер, — прошептал он, оторвавшись от её губ ровно настолько, чтобы слова коснулись её рта. — Вы способны на большее. И она доказала. Она схватила его за ворот рубашки и притянула к себе. Теперь она целовала его — жадно, зло, вымещая в этом поцелуе всё: страх, унижение, боль. Его руки скользнули по её спине, сжали талию, прижали к себе так, что между их телами не осталось воздуха. — Так-то лучше, — выдохнул он ей в губы. — Заткнитесь. Он усмехнулся — она почувствовала усмешку кожей — и снова поцеловал её. Теперь это была дуэль. Они боролись за контроль: кто поведёт, кто подчинится. Его язык — настойчивый, требовательный. Её зубы — она прикусила его губу, и он ответил низким, горловым стоном, который вибрацией отозвался в её груди. Сборщик гудел так, что клетка дрожала. — Этого недостаточно, — прошептал Снейп, отстраняясь. Его дыхание было тяжёлым. Зрачки расширены. На губе — капля крови. — Ему нужно больше. Нам нужно больше. Он взял её за плечи и отступил на шаг. Посмотрел на неё — оценивающе, холодно, несмотря на возбуждение. — Вы готовы идти дальше? — А разве у меня есть выбор? — Выбор есть всегда, — он сжал её плечи. — Вы можете остановиться прямо сейчас. Я развею круг. Сборщик отдаст то, что уже собрал. Этого хватит на слабую версию зелья. Шанс на успех — около тридцати процентов. — А если мы продолжим? — Тогда шанс будет близок к ста, — его пальцы скользнули по её ключице, вниз, к краю блузки. — Но это будет... не просто поцелуй. Вы понимаете? Она понимала. — Тогда продолжайте. Снейп не улыбнулся. Он просто взял то, что она предложила. Его руки сжали ворот её блузки и рванули — ткань треснула с тихим звуком. Пуговицы покатились по каменному полу. Гермиона ахнула, но не отстранилась. Она стояла перед ним в одном лифе — белом, простом, слишком скромном для этой комнаты, для этого момента. Снейп смотрел. Не на её грудь — на шрамы. Белые линии на ключице, оставленные кинжалом Беллатрисы. Буквы на предплечье — «ГРЯЗНОКРОВКА». Он провёл пальцем по шраму на ключице, и его прикосновение было почти нежным. — Она заплатит, — сказал он тихо. — Обещаю. И прежде чем Гермиона успела ответить, он толкнул её к столу. Край врезался в бёдра. Она упёрлась руками в столешницу, чтобы не упасть. Снейп стоял сзади — она чувствовала его дыхание на своей шее, его пальцы на своей спине, расстёгивающие лиф. — Вы ненавидите меня, — прошептал он ей в ухо. — Я знаю. Я чувствую. И сейчас вы будете ненавидеть меня ещё сильнее. Это нормально. Используйте это. — Вы всё испортите, если продолжите говорить, — выдохнула она, чувствуя, как ткань соскальзывает с плеч. — Как прикажете, мисс Грейнджер. Он развернул её к себе лицом. Его глаза блестели в синем свете — дикие, голодные, но полностью контролируемые. Он не терял голову. Он просто позволял себе то, что хотел. И это, поняла Гермиона, было самым возбуждающим — его абсолютное, непоколебимое самообладание. Его руки легли на её грудь. Пальцы сжали — сильно, на грани боли. Она зашипела. Он продолжил. Его губы прошли по её шее, по шрамам, по ключице — вниз, туда, где бешено колотилось сердце. — Вы дрожите, — заметил он. — От холода. — Лжёте. Он опустился ниже. Его язык коснулся её соска — она выгнулась и схватила его за плечи, впиваясь ногтями в ткань рубашки. С губ сорвался стон — неконтролируемый, хриплый. Снейп довольно хмыкнул и продолжил. Его рот работал методично — он пробовал её на вкус, как пробовал бы редкий ингредиент. Изучал. Запоминал. Сборщик в клетке сиял, как маленькая луна. Он впитывал всё. Гермиона больше не сдерживалась. Её руки потянулись к его рубашке, расстегнули пуговицы — грубо, неаккуратно. Она хотела видеть его. Хотела чувствовать его кожу. Под тканью обнаружились шрамы — свои собственные: следы когтей, заклинаний, укуса Нагайны на шее. Она коснулась его груди — тёплой, живой, — и он дёрнулся. Впервые потерял контроль — всего на миг. — Шрамы на шрамы, — сказала она, глядя ему в глаза. — Мы квиты. — Нет, — он схватил её за бёдра и усадил на стол. — Мы только начали. Он раздвинул её колени и встал между ними. Его пальцы легли на застёжку её юбки. — Последний шанс, — сказал он. — Скажите «нет», и я остановлюсь. Она посмотрела ему в глаза. Чёрные, бездонные, полные того, чего она не могла назвать. — Я не скажу «нет». Юбка полетела на пол. За ней — бельё. Она осталась перед ним обнажённая — шрамы, кожа, желание. И он смотрел. Не как на жертву. Не как на грязнокровку. Как на равную. — Красивая, — сказал он, и это слово ударило её сильнее, чем Круциатус. — Даже со шрамами. Особенно со шрамами. Он расстегнул брюки. Она услышала его дыхание — тяжёлое, сбитое. Увидела, как его руки дрожат, когда он достал палочку и прошептал заклинание контрацепции. Практичность. Всегда практичность. Когда он вошёл в неё, она вскрикнула. Не от боли — от неожиданности. От того, как правильно это ощущалось. Как он заполнил её — всю, без остатка. Его руки лежали на её бёдрах, пальцы сжимали кожу, оставляя синяки. Он двигался резко, жёстко, без нежности — так, как она и хотела. Так, как ей было нужно. — Смотри на меня, — приказал он. Она подняла глаза. Их взгляды встретились. — Я хочу, чтобы ты видела, кто это делает. Я. Ты понимаешь? — Да, — выдохнула она. — Тогда повтори. Кто. — Вы. — Имя. — Северус. Он застонал — низко, гортанно, — и ускорился. Стол под ними скрипел. Сборщик в клетке сиял так, что комната купалась в серебре. Гермиона чувствовала, как внутри нарастает волна — горячая, неконтролируемая, — и не пыталась её сдержать. Она кричала, когда кончила — громко, не стесняясь, — и её ногти оставляли следы на его спине. Снейп последовал за ней через несколько секунд. Он замер, глубоко внутри неё, и его тело содрогнулось. Её имя сорвалось с его губ — «Гермиона», не Грейнджер, — и это было самое откровенное, что он сказал за весь вечер. Они остались так на несколько секунд. Он — всё ещё внутри неё. Она — всё ещё на столе, с прижатой к его груди щекой. Их дыхание смешивалось. Сборщик в клетке медленно гас, сытый и довольный. — Зелье, — наконец произнесла она. — Получилось? Снейп поднял голову. Посмотрел на клетку. На сборщика, который теперь лежал на дне клетки, свернувшись в кольцо, и мерцал ровным, спокойным светом. — Да, — сказал он. — Получилось. Он отстранился. Достал палочку и прошептал очищающее заклинание. Потом подал ей руку, помогая спуститься со стола. Его пальцы всё ещё дрожали. — Завтра продолжим, — сказал он, протягивая ей мантию. — Третий этап. Гермиона завернулась в мантию и посмотрела на него. На его растрёпанные волосы. На следы её ногтей на его плечах. На его глаза, которые больше не были холодными. — Вы назвали меня по имени, — тихо сказала она. — Вам показалось. — Нет. Не показалось. Он помолчал. — Не привыкайте, мисс Грейнджер, — сказал он наконец. — Это был всего лишь ритуал. — Конечно, — она кивнула. — Всего лишь ритуал. Ни один из них в это не поверил.