Вторая встреча

      Утро следующего дня началось для Кати с головной боли и стойкого ощущения, что вчерашний вечер ей приснился. Ну не могло всё это произойти на самом деле, не с ней, не в её аккуратно расчерченной жизни, где единственной опасностью была несданная вовремя лабораторная работа. Но смятый, испачканный листок с теоремой Абеля, который она полночи разглаживала утюгом через мокрую марлю, лежал на тумбочке и смотрел на неё укором. Как вещественное доказательство.       Было. Всё было.       И четверо отморозков в арке, и их грязные руки на её пальто, и этот зеленоглазый брюнет, который спас её только для того, чтобы растоптать остатки самоуважения.       Катя вспомнила его холодный взгляд и презрительное борзая, и к горлу снова подкатила волна глухого раздражения. Ненависть. Да, именно ненависть. Она никогда не испытывала этого чувства в полной мере, её мир был слишком рациональным для сильных эмоций, но сейчас оно пульсировало где-то под ребрами, горячее и неприятное.       — Катюх, ты на пары идёшь или как? — голос соседки по комнате, Светки, ворвался в мысли. — Проспишь всё.       Пары. Точно.       Катя встряхнула головой, отгоняя мысли о вчерашнем, и принялась собираться. Сегодня её ждал обычный и правильный день: лекции, семинары, библиотека. Никаких арок, никаких чужих районов, никаких Валер.       День прошёл спокойно. Коллоквиум она сдала на отлично, семинар по сопромату прошёл без происшествий, и к вечеру Катя почти убедила себя, что жизнь вернулась в привычную колею. Почти. Потому что вечером Светка отправила её в магазин.       — У меня колготки порвались, а мне ещё на свидание, — заявила соседка, натягивая шапку. — Сходи, купи хлеба и молока. И мне заодно лак для волос возьми. Ну пожалуйста!       Катя вздохнула, но спорить не стала. Магазин был в двух шагах от общаги. Маленький гастроном на углу, где всегда пахло сырым деревом и дешёвым мылом. Ходить туда по вечерам было безопасно, так как вокруг жилые дома, фонари горят, люди вокруг. Не то что та проклятая арка.       Она накинула пальто, взяла авоську и вышла.       В гастрономе было почти пусто. Продавщица лениво перебирала какие-то бумажки за кассой, у прилавка мялась старушка. Катя прошла к стеллажам с хлебом, выбрала батон, потом взяла молоко и двинулась в отдел бытовой химии за лаком для Светки.       Она стояла перед витриной, разглядывая скудный ассортимент, когда услышала за спиной шаги. Тяжёлые, уверенные. Кто-то прошёл к соседнему прилавку и замер.       Катя не обернулась. Мало ли кто ещё пришёл в магазин.       Но потом услышала знакомый хрипловатый голос:       — Две пачки «Примы».       Сердце пропустило удар. Она узнала этот голос сразу. Слишком хорошо узнала за один единственный вечер.       Катя медленно, будто надеясь, что ошиблась, повернула голову. У соседнего прилавка, сунув руки в карманы чёрной куртки, стоял Валера. Та же вязаная шапка, из-под которой выбивались тёмные вьющиеся пряди, тот же острый профиль и бледная кожа.       Он ещё не заметил её. Продавщица протянула ему пачку сигарет, он расплатился, сунул сдачу в карман, а потом поднял голову. Их взгляды встретились.       Несколько секунд он просто смотрел. Без усмешки, без презрения. Скорее с лёгким удивлением. Потом уголок его губ дёрнулся вверх.       — Опять ты, — сказал он негромко.       — Опять ты, — эхом отозвалась Катя, сама не зная, зачем.       Она сжала авоську в руке, раздумывая, не уйти ли сразу, но это выглядело бы как бегство. А бегать от него она не собиралась.       Валера засунул сигареты во внутренний карман и, вместо того чтобы уйти, остался стоять прислонившись плечом к прилавку.       — Что, студентка, и сюда тоже ходишь? А говорила, что чужие районы не твоё.       — Это магазин, — сухо ответила Катя. — Сюда все ходят.       — Ну да, ну да, — он кивнул. — Хлебушек, молоко. Прям студенческий набор.       — Ты следишь за мной?       Вопрос вырвался раньше, чем она успела подумать. Валера приподнял брови.       — Больно надо, — фыркнул он. — Я тут живу вообще-то соседнем дворе. Это ты на мою территорию забрела.       — Я не знала.       — Теперь знаешь.       Повисла пауза. Катя смотрела на него и чувствовала только раздражение. Он снова стоял слишком близко, снова говорил с этим дурацким чувством превосходства, а она снова не знала, как поставить его на место.       — Ладно, — она взяла с полки первый попавшийся лак и шагнула к кассе. — Я пошла.       — Давай, — бросил он ей в спину.       Она уже стояла у кассы, отсчитывая мелочь, когда услышала его шаги. Он подошёл и встал прямо за ней.       — Слышь, студентка.       Катя не обернулась, только плечи напряглись.       — Чего?       — В арку ту больше не ходи. Я серьёзно.       Она повернулась. Валера смотрел на неё без улыбки.       — Я и не собиралась, — ответила она.       — Вот и молодец.       Он развернулся и пошёл к выходу. Катя проводила его взглядом. У двери он столкнулся с кем-то из своих и она заметила, как мелькнула за стеклом знакомая высокая фигура.       Катя вышла из магазина через минуту. Валеры и его друга уже не было. Только холодный октябрьский ветер и тёмные окна соседних домов.       Она пошла к общаге быстрым шагом, не оглядываясь. В голове крутилась только одна мысль: он снова говорил с ней так, будто имеет право указывать. Будто она часть его территории, на которой он устанавливает правила.       Это бесило. Никакой благодарности за предупреждение она не чувствовала. Только злость, злость на себя за то, что опять оказалась не в том месте. И злость на него за то, что он воспринимает её как проблему, которую нужно контролировать.       — Ничего, — подумала Катя, заходя в общагу. — Больше мы не встретимся. Магазинов в районе много.       Валера вышел из гастронома и сунул руки в карманы. Зима стоял у входа, прислонившись к стене и лениво курил.       — Чего так долго? — спросил он, выпуская дым.       — Знакомую встретил, — Турбо пожал плечами.       — Студентку ту?       — Ну.       Зима хмыкнул и ничего не сказал. Они пошли через двор. Турбо закурил на ходу и думал о том, что эта девчонка попадается ему на пути уже второй раз за два дня. Совпадение? Наверное, район же маленький.       Она его раздражала. Своим гордым подбородком, своим «я не знала», этим вечным вызовом в глазах. Строит из себя невесть что, а сама шарахается от каждой тени.       — Турбо, — позвал Зима. — Завтра на разборки идём. Не забыл?       — Помню, — коротко бросил Валера.       Он докурил и бросил окурок, потом ускорил шаг. Надо думать о делах, а студентка. Ну, ходит и ходит, пусть только под ногами не путается.