Часть 17

В подземельях было непривычно тихо. За толстыми стеклами спальни Слизерина медленно колыхалась темная вода Черного озера. Редкие рыбы лениво проплывали мимо, растворяясь в полумраке. Где-то за стенами замка выл ветер, бросая в окна снег. Я сидел за письменным столом уже почти час. Передо мной лежал пергамент. Совсем короткое письмо. Всего несколько строк. Я перечитал их еще раз. Потом еще. Будто надеялся, что за это время смысл изменится. Не изменился. Медленно свернув пергамент, я запечатал его сургучом и долго не выпускал из рук. Пальцы дрожали. — Назад дороги уже нет… Голос прозвучал непривычно чужим. Я криво усмехнулся. Назад дороги не было уже давно. Не тогда, когда получил Метку. Не тогда, когда Темный Лорд впервые переступил порог нашего дома. И даже не тогда, когда он произнес мое имя. Все началось намного раньше. В тот день, когда мой отец решил, что служить ему — честь. Я закрыл глаза. Передо мной снова возникло лицо матери. Бледное. Испуганное. Она старалась улыбаться каждый раз, когда мы виделись. Но глаза… Глаза никогда не умели врать. “Ты справишься, Драко.” Нет, мама. Не справлюсь. Несколько дней назад. Запретная секция библиотеки. Старые книги пахли пылью, временем и сыростью. Я перебирал один фолиант за другим, почти не понимая, что именно ищу. Заклинания. Артефакты. Древние проклятия. Ничего. Лишь бесконечные описания того, как магия способна убивать. Я уже собирался уйти, когда внимание привлекла потрепанная книга без названия на корешке. Страницы были настолько старыми, что казалось, одно неосторожное движение — и они рассыплются в пыль. Я перелистнул несколько листов. Потом еще. И замер. Там говорилось не о конкретном предмете. А о самой природе проклятых артефактов. О том, что бывают вещи, настолько пропитанные чужой ненавистью и темной магией, что сами становятся продолжением злой воли своего создателя. Не оружием. Приговором. Я долго смотрел на пожелтевшие строки. И впервые за несколько недель почувствовал… Надежду. Не радость. Именно надежду. Пусть призрачную. Пусть страшную. Но все же надежду. “Может получиться…” Я резко открыл глаза. Комната снова встретила меня полумраком. Письмо все еще лежало в ладони. Оставалось только отправить его. Всего одно движение. Я медлил. Наверное, слишком долго. Потому что где-то внутри еще жил тот самый мальчишка, который когда-то мечтал стать лучшим ловцом Слизерина. Который спорил с Поттером. Смеялся. Строил глупые планы на будущее. Теперь от него почти ничего не осталось. Я поднялся. Открыл окно. Ледяной воздух ударил в лицо. Сова терпеливо ждала на подоконнике. Несколько секунд я смотрел ей в глаза. — Лети. Птица бесшумно взмыла в темное небо. Я долго провожал ее взглядом. Пока она окончательно не растворилась в снежной ночи. В груди стало пусто. Будто вместе с письмом я отпустил последнюю возможность все исправить. Я лег на кровать, закинув руки за голову. Сон не приходил. Вместо него перед глазами один за другим возникали лица. Отец. Мать. Темный Лорд. Дамблдор. Почему-то именно директор выглядел удивительно спокойным. Будто уже давно знал, чем все закончится. Я раздраженно отвернулся к стене. “Не думай.” “Просто сделай то, что должен.” Но мысли не слушались. Перед глазами неожиданно появилась совсем другая картина. Большой зал. Гермиона. Она сидит за гриффиндорским столом, не замечая ничего вокруг. Поправляет волосы. Смеется над какой-то шуткой Поттера. Та самая улыбка… Та, из-за которой я однажды потерял самообладание. Я резко сел. — Хватит… Слова растворились в тишине спальни. Какое право я вообще имею думать о ней? После всего, что уже сделал. И после того, что еще собираюсь сделать. Я медленно опустил голову на ладони. Впервые за долгое время мне стало страшно не за себя. Страшно было от мысли, что однажды Гермиона посмотрит на меня и увидит не школьного соперника. Не слизеринца. Не Малфоя. А человека, который окончательно переступил черту. И почему-то именно это оказалось больнее всего. Спустя пару дней. Большой зал гудел. Голоса сливались в один непрерывный шум. Казалось, сегодня никто не говорил ни о домашнем задании, ни о предстоящих экзаменах. Все обсуждали только одно. — Ты слышал?… — Говорят, это было проклятие… — Кэти Белл едва не погибла… — Ее отправили в больницу Святого Мунго… Я сидел неподвижно. Передо мной стояла нетронутая тарелка. Есть не хотелось. Вообще ничего не хотелось. “Не директор…” “Опять не директор…” Все внутри сжималось все сильнее. Я сделал все правильно. Все должно было получиться. Почему… Почему опять не так? — Драко? Я не поднял головы. — Малфой. Это был уже Блейз. — Ты вообще нас слышишь? Я молчал. Крис нахмурился. — Ты с утра сам не свой. Все нормально? “Нормально?” Хотелось рассмеяться. Очень громко. До истерики. Вместо этого я только сильнее сжал вилку. Так, что побелели пальцы. Тео слегка наклонился ко мне. Голос его был тихим. Чтобы никто вокруг не услышал. — Если дело в том, что случилось с Кэти… Не успел он договорить. — Замолчи! Мой голос прозвучал так резко, что за соседними столами несколько учеников обернулись. За столом Слизерина воцарилась тишина. Тео застыл. На его лице не было ни злости, ни обиды. Только удивление. Будто он совсем не ожидал этого. Я тяжело выдохнул. “Что ты делаешь?” Это был Тео. Мой друг. Он не заслужил этого. Нужно было извиниться. Сказать хоть что-нибудь. Но слова застряли где-то в горле. Я лишь отвел взгляд. И случайно встретился глазами с Гермионой. Она сидела за гриффиндорским столом. Не ела. Смотрела куда-то в сторону преподавателей, задумчиво покусывая нижнюю губу. Потом медленно повернула голову. Наши взгляды встретились. Всего на мгновение. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство. Именно этого я сейчас выдержать не мог. Я резко поднялся. Скамья с громким скрежетом отъехала назад. — Драко? — окликнул Блейз. Я даже не обернулся. Быстрым шагом пересек Большой зал. Толкнул тяжелые двери. И почти выбежал в холодный каменный коридор. Ледяной воздух ударил в лицо. Я остановился, упершись ладонями в подоконник. Дышать было тяжело. Перед глазами снова возникло лицо Кэти Белл. Потом матери. Потом Темного Лорда. “Я подвел его.” Эта мысль стучала в висках все громче. “Я подвел всех.” Я медленно закрыл глаза. Впервые с того дня, как получил Метку, мне стало страшно не от того, что придется сделать. А от того… Что следующего шанса может уже не быть.