Часть 22

Февраль. Самый холодный месяц года. Самый жестокий. Только вот… я больше не чувствовал холода. Да и вообще почти ничего не чувствовал. Первые дни после каникул Блейз, Тео и остальные еще пытались разговаривать со мной. Спрашивали, все ли в порядке. Пытались шутить. Вытащить меня в гостиную. Потом перестали. Они поняли то, что понял и я. Ответов не будет. Каждый день после уроков я исчезал. Библиотека. Старинные книги. Пыльные фолианты. Записи. Чертежи. Любое упоминание об исчезательных шкафах. И однажды… Я нашел то, что искал. Тонкая заметка на полях старой книги. Несколько строк. Всего несколько слов. Но именно они впервые за долгое время подарили мне надежду. Я понял принцип. Понял, с чего начать. Выручай-комната встретила меня привычной тишиной. Посреди комнаты стоял шкаф. Все такой же сломанный. Все такой же насмешливо молчаливый. Девятая попытка. Неудача. Десятая. Я медленно провел палочкой вдоль трещины. Дерево тихо заскрипело. Шкаф вздрогнул. Еще немного… Еще… Он вдруг начал глухо вибрировать. На одно короткое мгновение мне показалось, что получилось. И в следующую секунду раздался оглушительный треск. Заклинание сорвалось. Шкаф снова затих. — Нет… Я стиснул зубы. — Нет! Я схватил первую попавшуюся деревянную деталь и со всей силы швырнул ее в стену. Грохот эхом прокатился по комнате. Осколки разлетелись во все стороны. Один полоснул меня по скуле. Другой рассек ладонь. Я даже не поморщился. Только медленно опустился на холодный пол. Капля крови сорвалась со щеки. Упала на камень. Потом еще одна. Я молча смотрел, как алые капли одна за другой исчезают на сером полу. …Грейнджер. Почему-то именно сейчас я снова подумал о ней. Если бы она была здесь… Она бы наверняка уже нашла мою ошибку. Она всегда замечала то, что ускользало от других. Я невольно усмехнулся. Совсем слабо. Почти незаметно. — Ты бы опять начала спорить… Тихо произнес я в пустоту. — И, скорее всего… оказалась бы права. Улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Я поднялся. Подошел к высокому окну. За ним медленно кружился снег. Белый. Спокойный. Такой чужой. Сегодня было четырнадцатое февраля. Я прикрыл глаза. — С Днем святого Валентина… Голос сорвался почти на шепот. — …Гермиона. Долгая пауза. И совсем тихо, будто боясь, что даже стены услышат признание, которое не должен знать никто: — Мой свет… ********* Февраль. С того разговора в библиотеке прошло уже несколько недель. Боль притупилась. Или мне просто хотелось в это верить. Я приняла одну простую истину. Драко Малфой всегда останется Драко Малфоем. Чистокровным засранцем. И сколько бы мне ни хотелось увидеть в нем кого-то другого… Некоторые люди не меняются. Скоро экзамены. Нужно было думать об учебе. О Ж.А.Б.А. О Гарри. О Роне. О том, что происходило вокруг. Но почему-то каждый раз, входя в Большой зал, я первым делом замечала его. Это раздражало. Он изменился. И дело было даже не в бледности. Она была с ним всегда. Нет… Он будто перестал быть собой. Когда-то идеально выглаженная форма теперь часто была помятой. Светлые волосы утратили привычный блеск. Под глазами залегли темные тени. Он похудел. Еще сильнее. Но больше всего меня пугали его глаза. Иногда наши взгляды случайно встречались. Всего на секунду. И я поспешно отворачивалась. Потому что в них больше не было холода. Лучше бы был. В них не осталось почти ничего. Пустота. Такая глубокая, что становилось страшно. Я сердито захлопнула учебник. — Перестань… Тихо сказала самой себе. — Это не твое дело. Не смотри на него. Не думай о нем. Не вспоминай его. Он сделал свой выбор. А ты должна сделать свой. Вечером, когда спальня Гриффиндора почти опустела, я забралась на широкий подоконник. За окном снова шел снег. Такой же спокойный. Такой же красивый. Совсем как в ту ночь после рождественского бала. Я невольно улыбнулась воспоминанию. Мы почти не разговаривали. Да и не нужно было. Он просто молча вел меня в танце. И впервые за долгие годы в его глазах не было ни насмешки, ни презрения. Они были… Живыми. Я быстро зажмурилась. — Нет. Не надо. Я обещала себе забыть. Обещала. Но память оказалась сильнее. За стеклом продолжал медленно кружиться снег. Сегодня было четырнадцатое февраля. Я тихо коснулась ладонью холодного стекла. — С Днем святого Валентина… Слова сами сорвались с губ. Почти шепотом. — …Драко. Я грустно улыбнулась. — Надеюсь… Где бы сейчас ни были твои мысли… Ты хотя бы ненадолго перестанешь быть таким одиноким. ********* Февраль. Сколько еще это будет продолжаться? Неделя. Две. Три. Я уже сбился со счета. Никса Фобос бегала от меня с таким упорством, будто я не человек, а взбесившаяся мантикора. Стоило мне узнать, где она… Она исчезала. Стоило увидеть ее в коридоре… Она сворачивала в другой. Стоило набраться смелости подойти… Через минуту передо мной уже оставался пустой коридор. Это начинало раздражать. Нет. Бесить. Я ведь даже не собирался ругаться. Мне всего лишь нужно было поговорить. Объясниться. Но, похоже, Никса решила, что лучшая тактика — делать вид, будто меня вообще не существует. Хуже было другое. Этот… Эдгар. Я мысленно почти выплюнул его имя. Вот с ним у Никсы почему-то никогда не возникало проблем. Они вместе выходили из библиотеки. Вместе шли по коридорам. Вместе ездили в Хогсмид. Даже за ужином иногда сидели рядом. А меня она обходила за милю. — Еще немного, и ты прожжешь в нем дыру взглядом. Я даже не заметил, как рядом оказался Блейз. — Не начинай. — Уже начал. Он лениво оперся плечом о стену и проследил за моим взглядом. — Так-так… наш доблестный герой снова наблюдает за своей трагедией. — Очень смешно. — Мне тоже нравится. Я закатил глаза. — Блейз… — Что? — Отстань. — Не могу. Он широко улыбнулся. — Если оставить тебя одного, ты через неделю сам убедишь себя, что Фобос уже вышла замуж за этого… как его… Он сделал вид, что пытается вспомнить. — Эдгара. Я раздраженно фыркнул. — Не смешно. — Конечно. Потому что ты уже почти в это поверил. Я резко посмотрел на него. — Да не ревную я. Блейз рассмеялся. Громко. И совершенно бессовестно. — Крис… — Что? — Ты сейчас соврал хуже, чем первокурсник на первом экзамене у Снейпа. — Иди к черту. — Обязательно. Но сначала ответь. Ты вообще разговаривал с Никсой? Я молчал. — Нет. — Тогда откуда ты знаешь, что между ней и Эдгаром что-то есть? — Потому что они постоянно вместе! — А ты постоянно бегаешь за ней. Я открыл рот. И тут же закрыл. Блейз победно улыбнулся. — Видишь? Логика — штука неприятная. — Ты не понимаешь. — Нет, это ты не понимаешь. Он вдруг перестал улыбаться. — Если бы она была ему безразлична, ты бы сейчас не злился. Если бы ты был безразличен ей, она бы не убегала. Я нахмурился. — Это еще почему? — Потому что равнодушие не требует усилий. А вот избегать человека… Это уже выбор. Я задумался. Всего на секунду. Потом снова посмотрел вперед. Никса шла через двор. Рядом с ней снова был этот… Эдгар. Они о чем-то спокойно разговаривали. Никса даже улыбнулась. Что-то внутри неприятно сжалось. — Вот видишь… Тихо сказал я. — Она улыбается ему. Блейз тяжело вздохнул. — А ты опять смотришь не туда. — В смысле? — Ты замечаешь, кому она улыбается. А я замечаю, как ты смотришь на нее. Поверь… Это куда страшнее. Он хлопнул меня по плечу и ушел, оставив одного. Поздно вечером спальня Слизерина почти опустела. Я сидел за столом. Передо мной лежал чистый лист пергамента. «Никса…» Нет. Я смял лист. Второй. «Я хотел объяснить…» Тоже не то. Третий. «Ты неправильно поняла…» Я устало закрыл глаза. Нет. Все не то. Я слишком долго искал правильные слова. Наверное, их просто не существовало. Я взял новый лист. Долго смотрел на него. Потом медленно вывел всего одно слово. «Прости.» И больше ничего. Ни имени. Ни подписи. Если она захочет понять, от кого эта записка… Она поймет. Я аккуратно свернул пергамент. Рядом лежала фиолетовая роза. Не красная. Красный сейчас казался неправильным. Слишком громким. Слишком смелым. Я осторожно прикрепил записку к стеблю. — Добби… В следующее мгновение рядом с тихим хлопком появился маленький домовик. — Молодой хозяин звал Добби? Я протянул ему цветок. — Отнеси это, пожалуйста, в спальню Гриффиндора. На кровать Никсы Фобос. Только так, чтобы никто не видел. Домовик с серьезным видом кивнул. — Добби сделает все как просит молодой хозяин. — И… Я замолчал на секунду. — Не говори ей, от кого. Домовик улыбнулся. — Добби умеет хранить секреты. Он исчез. А я так и остался сидеть в тишине, глядя на пустое место, где секунду назад была роза. Впервые за долгое время я ничего не мог сделать. Оставалось только ждать. И надеяться, что одного слова иногда бывает достаточно. ********* Февраль. Поттер всегда был странным. Но с начала этого года… Он стал еще страннее. Я заметил это почти сразу. Сначала решил, что мне показалось. Потом начал ловить его взгляд. Раз. Другой. Третий. Стоило мне поднять голову, как Поттер уже поспешно отворачивался. Это начинало настораживать. И… сбивать с толку. Я слишком давно знал, чем это все может закончиться. Вернее… Чем это никогда не закончится. Я полюбил Гарри Поттера еще на пятом курсе. Тихо. Без надежды. Без признаний. Наверное, именно поэтому мне удавалось так долго скрывать свои чувства. Не потому, что я был хорошим лжецом. А потому, что с самого начала понимал — будущего у них нет. У Поттера была Чжоу. Потом все чаще рядом мелькала Джинни Уизли. Он улыбался девушкам. Краснел. Смущался. Жил обычной жизнью семнадцатилетнего парня. А я… Я давно перестал позволять себе мечтать. Поэтому его поведение после каникул выбивало почву из-под ног. Вечер. Я сидел в библиотеке и готовил эссе,но неожиданно ко мне подошло Поттер. — Нотт? Я поднял голову. — Да? Он почему-то выглядел смущенным. Настолько, что это было почти забавно. — Я… хотел спросить. — Спрашивай. Он неловко потер затылок. — Та мелодия… Которую ты играл во внутреннем дворе. Она красивая. Это что-то магловское? Я замер. Из всех тем, которые Поттер мог выбрать… Он заговорил именно об этом. — Нет. Тихо ответил я. — Ее написал мой отец. Гарри искренне удивился. — Правда? Я кивнул. Несколько секунд мы просто стояли друг напротив друга. Мне казалось, он хотел сказать что-то еще. Но вместо этого Поттер улыбнулся. Совсем легко. — Спасибо. — За что? — Что сыграл ее. И ушел. А я еще долго смотрел ему вслед. Сердце билось так сильно, что, казалось, его услышит вся библиотека. Я медленно закрыл книгу. Нет. Не нужно придумывать того, чего нет. Поттер просто заговорил о музыке. Просто проявил вежливость. Просто… Я устало усмехнулся. Кого я пытаюсь обмануть? Он действительно стал смотреть на меня чаще. И именно это пугало сильнее всего. Потому что впервые за долгое время вместе со страхом внутри меня проснулась надежда. А надежда… Иногда оказывается куда опаснее безответной любви. Я поднял взгляд на окно. За стеклом медленно кружился снег. Сегодня было четырнадцатое февраля. День святого Валентина. Я невольно улыбнулся. — Забавно… Тихо произнес я, будто разговаривая сам с собой. — Сегодня Гарри Поттер подарил мне самый дорогой подарок… Улыбка стала чуть теплее.