Часть 27

Апрель медленно вступал в свои права. Солнца становилось все больше. А вот слухов о Никсе — наоборот. Сначала они росли, словно снежный ком. Потом начали затихать. Наверное, потому что сама Никса не обращала на них ни малейшего внимания. Ни оправданий. Ни слез. Ни попыток что-либо объяснить. Будто все эти разговоры существовали в каком-то другом мире. Ученикам быстро наскучило обсуждать человека, которого невозможно задеть. Они нашли себе новые темы. Но только не я. — Сегодня, — негромко сказал Блейз, когда мы выходили из Большого зала. Я вопросительно посмотрел на него. Он довольно улыбнулся и достал из внутреннего кармана небольшой пергамент. — Где ты это взял? — Не задавай вопросов, ответы на которые лучше не знать. Я тихо усмехнулся. — Ты украл разрешение? — Я предпочитаю слово «одолжил». — Блейз… — Вернешь книгу — вернем и разрешение. Все честно. Иногда мне казалось, что он совершенно ненормальный. Иногда — что гениальный. Через несколько минут я уже стоял перед дверью Запретной секции. Сердце билось непривычно быстро. Пахло старым пергаментом. Пылью. И временем. Я начал искать. Стеллаж за стеллажом. Книга за книгой. Древние роды. Исчезнувшие семьи. Некроманты. Магия крови. Ничего. Почти отчаявшись, я уже собирался уходить, когда взгляд зацепился за тонкий темный переплет. «Генеалогия забытых родов». Я осторожно открыл книгу. Фобос. Есть. Я быстро перелистнул несколько страниц. И нахмурился. Что за… Передо мной тянулось генеалогическое древо. Но оно выглядело неправильно. Не было мужчин. Совсем. Только женщины. Мать. Дочь. Внучка. Следующее поколение. И снова. И снова. Я провел пальцем по именам. Елена. Потом еще одна Елена. Спустя десятилетия… Снова Елена. Дальше. Никса. Через много лет… Опять Никса. Еще. И снова. Я резко захлопнул книгу. Нет. Такого не бывает. Да бывает что чистокровные передают имена или у них традиция называть в честь родственников но…. Так часто повтор одних и тех же имен? Я уже хотел поставить ее на место, когда рядом заметил другой старый том. Без названия. Лишь мелкая надпись на корешке: «Каталог запрещенных магических полотен». Странно. Почему картины оказались в Запретной секции? Любопытство победило. Я открыл книгу. На первых страницах были портреты давно умерших волшебников. Потом ведьмы. Артефакты. Замки. Столетия сменяли друг друга. Я листал почти без интереса. Пока не остановился. Женщина. Черные волосы. Темное платье. Подпись гласила: «Елена Фобос. 1483 год.» Я нахмурился. Перевернул страницу. Другая эпоха. Другое платье. Другой художник. Но женщина… Та же самая. Следующая картина. Следующая. Следующая. Столетия менялись. Лицо — нет. Я почувствовал, как по спине пробежал холод. Что… Это невозможно. Я начал листать быстрее. Где-то ближе к середине книги женщина исчезла. Ее место заняла совсем другая. Молодая. Черноволосая. С коротким каре. Я замер. Нет… Не может быть. Я медленно поднес книгу ближе. Это лицо… Я видел его каждый день. За завтраком. На уроках. В коридорах. Я смотрел на портрет и не мог заставить себя перевернуть страницу. Под картиной стояла лишь короткая подпись. «Никса Елена Фобос.» Без даты смерти. ********** Апрель. Я всегда любила апрель. Он никогда не торопился. Не требовал. Не заставлял принимать решения. Просто медленно вел мир к неизбежной весне. В этом году все было иначе. Слухи наконец стихли. Как я и предполагала. Людям быстро надоедает обсуждать того, кого невозможно задеть. Куда интереснее искать новую жертву. Меня это устраивало. Но вместе с тишиной пришло другое. Крис изменился. Он больше не пытался перехватить меня в коридорах. Не искал встречи. Не спорил. Не улыбался своей невозможной улыбкой. Будто что-то решил для себя. Он лишь стал странно смотреть. Как будто что то понял . Или узнал….. И это тревожило. Драко тоже изменился. С каждым днем все больше. Даже змеи, приносившие мне вести, стали говорить реже. Не потому, что новостей не было. Потому что все они были одинаковыми. «Парень со знаком змеи снова ушел в стену.» «Парень со знаком змеи снова вышел в крови.» «Парень со знаком змеи почти не спит.» Словно кто-то медленно ломал его изнутри. Гермиона тоже стала другой. Она почти перестала разговаривать. С головой ушла в книги. Но стоило Малфою появиться в Большом зале, как ее взгляд сам находил его. Каждый раз. Я тяжело вздохнула. Весна всегда приносила слишком много чувств. — Мисс Фобос. Голос профессора Макгонагалл вырвал меня из размышлений. — Директор просит вас подняться к нему. Я молча кивнула. … Горгулии привычно расступились. Дверь кабинета открылась. Стоило мне переступить порог, как по комнате прокатился тихий шелест. — Мисс Фобос… — Мисс Фобос… — Добрый вечер, мисс Фобос… Портреты бывших директоров приветствовали меня один за другим. Без удивления. Без любопытства. С уважением. Я едва заметно склонила голову. — Добрый вечер. Они замолчали так же внезапно, как и начали говорить. Словно ничего необычного не произошло. — Благодарю, что пришла. Я перевела взгляд на Альбуса. — Ты звал меня. Он улыбнулся своей усталой улыбкой. — Присаживайтесь. — Не начинай. Я усмехнулась. — Каждый раз одно и то же. Он тихо рассмеялся. — Привычка. Я села напротив. Несколько секунд мы молчали. Потом я внимательно посмотрела на его руку. Почерневшие прожилки поднялись выше. Намного выше. Я медленно подняла взгляд. — Почему? Он понял вопрос сразу. — Потому что так было нужно. — Нет. Я покачала головой. — Почему ты не сказал раньше? Он спокойно выдержал мой взгляд. — Потому что вы попытались бы меня спасти. — Конечно, попыталась бы. — Именно поэтому я промолчал. Во мне поднялось раздражение. — Иногда ты бываешь невозможным. Он мягко улыбнулся. — Мне уже говорили это. И не раз. Я тяжело вздохнула. — Проклятие распространилось слишком далеко. Теперь даже я… Я не договорила. Потому что знала ответ. Слишком поздно. Альбус кивнул. — Да. В кабинете вновь воцарилась тишина. За окном тихо шумел ветер. — Ты уже все решил. Это был не вопрос. Он медленно кивнул. — Да. Мне хотелось спорить. Переубеждать. Искать другой путь. Но я слишком хорошо знала этот взгляд. Иногда мудрость заключалась не в том, чтобы изменить судьбу. А в том, чтобы принять ее. — Тогда зачем позвал? Он долго молчал. Потом тихо произнес: — Потому что скоро вам тоже придется сделать выбор. Я опустила глаза. — Если я не успею помочь Драко… Он не дал мне закончить. — Тогда вы сделаете то, что сочтете правильным. Я невесело усмехнулась. — И ты уже знаешь, каким будет мое решение. — Догадываюсь. — И не станешь меня отговаривать? Он покачал головой. — Нет. Я слишком уважаю вас, чтобы пытаться управлять вашим выбором. Слова повисли в воздухе. Я смотрела на человека, которого весь магический мир называл величайшим волшебником своего времени. А он смотрел на меня так, словно понимал цену каждого моего будущего шага. — Тогда остается только надеяться, что моя мудрость не подведет меня. Альбус улыбнулся. Печально. Очень печально. — Именно на нее я и надеюсь больше всего. Коридоры уже опустели. Замок медленно засыпал. Я неспешно поднималась к башне Гриффиндора, вновь и вновь прокручивая в голове разговор с Альбусом. Он все решил. Какой же ты упрямый… Тихое шипение заставило меня остановиться. — Наконец-то. Я невольно улыбнулась. — И тебе добрый вечер, Яровит. — Добрый? Ты еще смеешь говорить о добром вечере? Я тихо рассмеялась. — Начинается… Из темноты показалась крупная темная змея. Яровит привычно обвился вокруг каменного подоконника и сердито посмотрел на меня янтарными глазами. — Совсем разума лишилась! — Возможно. — Не перебивай старших! — Уже молчу. Я села на широкий подоконник, поджав под себя ноги. Старый змей недовольно фыркнул. — Она молчит… Слышали? Она молчит. В прошлый раз тоже молчала. А потом едва живая домой вернулась. Я закатила глаза. — Это было давно. — Для тебя — давно! А для меня — вчера! Я невольно рассмеялась. — Ты невозможен. — Я невозможен? Он сердито стукнул хвостом по камню. — Это ты невозможная! Опять собираешься взвалить на себя чужую беду! Опять решила всех спасать! Да сколько можно? Я опустила взгляд. — Кто-то должен. — Никому ты ничего не должна! Никому! Слышишь? Если бы моя воля… Я бы тебя сам сейчас по голове хвостом отходил! Чтобы глупости перестала делать! Я улыбнулась еще шире. — Вот теперь точно узнаю своего Яровита. Он что-то недовольно зашипел. Потом вдруг тихо произнес: — Девочка… Голос стал совсем другим. Старым. Уставшим. — Ты ведь понимаешь… Это решение изменит все. Я молчала. Потому что понимала. Очень хорошо понимала. — Знаю. — Тогда почему? Я медленно подняла голову. — Потому что иначе я перестану быть собой. Яровит долго смотрел на меня. Потом тяжело вздохнул. — Добро когда-нибудь тебя погубит. Я ласково коснулась пальцами его прохладной чешуи. — Возможно. Но если однажды мне придется выбирать между собой и чужой жизнью… Ты ведь знаешь, какой выбор я сделаю. Старый змей прикрыл глаза. — Именно поэтому я и ворчу. Повисла тишина. Я улыбалась. Он продолжал сердито сопеть. Мы оба прекрасно знали, что этот разговор повторяется уже не впервые. И каждый раз заканчивается одинаково. Только сегодня мы не были одни. В дальнем конце коридора, скрытая полумраком, замерла девушка. Гермиона. Она слышала лишь последние слова. «…между собой и чужой жизнью…» «…я знаю, какой выбор сделаю…» Ее сердце тревожно сжалось. С противоположной стороны коридора неподвижно стоял еще один силуэт. Крис. До него донеслись совсем другие фразы. «Я понимаю твое волнение..» «Потому что иначе я не смогу жить с собой» Он нахмурился. Что это за шипение? С кем сейчас разговаривала Никса? Или она говорила сама с собой? Я же ничего не замечала. Только продолжала сидеть рядом со старым ворчуном, который, как и сотни раз прежде, ругал меня так, как умеют ругать только те, кто любит больше собственной жизни.