chapter 8

Телефон завибрировал почти сразу — Ран не заставил себя ждать. «Не хочешь в закусочную? Хорошо. Тогда я сам решаю. Жди дома.» Я вздохнула и убрала телефон в карман пальто. Вечерний Токио встречал прохладным ветром и неоном вывесок. Дорога домой заняла пятнадцать минут — ровно столько, сколько нужно, чтобы выветрить из головы рабочие цифры и отчёты. Квартира встретила тишиной. Без Мии она казалась больше и пустее. Я скинула туфли, прошла на кухню, включила чайник. Домашняя одежда, распущенные волосы, горячий чай с имбирём — простые ритуалы, которые возвращали к себе. В дверь позвонили ровно через сорок минут. Я посмотрела в глазок — Ран стоял на площадке с двумя сумками и серьёзным выражением лица. Когда я открыла дверь, он вошёл без лишних слов, поцеловал в щёку и направился на кухню, как будто бывал здесь сотни раз. — Что это? — спросила я, заглядывая в сумки. — Ужин, — он начал доставать контейнеры. — Ты сказала, что устала и хочешь отдохнуть. Значит, отдыхаем. Я готовлю. Я удивлённо подняла бровь: — Ты умеешь готовить? — Не проверяла, — он усмехнулся и принялся включать плиту. — Но сегодня проверяешь. Я села на табурет у кухонного островка и наблюдала, как Ран Хайтани — владелец половины Раппонги, серьёзный босс, которого боятся подчинённые — сосредоточенно режет овощи. Белая рубашка с закатанными рукавами, никакого пиджака, и этот спокойный, почти домашний взгляд. — Ты сегодня рано закончил? — спросила я. — Я сегодня вообще не работал, — ответил он, не оборачиваясь. — Взял выходной. — Во вторник? — У меня есть на то причина, — он бросил на меня короткий взгляд. — Но я скажу позже. Я не стала допытываться. Просто смотрела, как он колдует над кастрюлями, и чувствовала странное, давно забытое тепло где-то в груди. Так тихо и правильно, будто мы жили вместе годами, а не провели одну ночь. Через полчаса на столе стояли удон с креветками и овощной салат. Ран сел напротив, налил мне чаю, себе — воду. — Пробуй, — сказал он, и в его голосе вдруг проскользнула неуверенность. Я попробовала. Вкусно. Очень вкусно. — Ты врёшь, — сказал он, но в глазах уже загорелось облегчение. — Не вру, — я взяла ещё. — Это действительно вкусно. Откуда ты научился? Ран помолчал, потом ответил негромко: — Мама учила. Давно. Когда я был маленьким, мы жили просто. Она работала в две смены, и я сам готовил себе ужин с десяти лет. Я отложила палочки. — Ты никогда не говорил о семье. — Потому что это не тема для разговора в офисе, — он поднял на меня глаза. — А сейчас не офис. И ты спросила. Он рассказывал неохотно, короткими фразами: мать умерла пять лет назад, отца он почти не помнил, младшего брата Риндо поднимал сам. Открыл первый клуб в двадцать два, вложив все сбережения и заняв у знакомых. Сейчас у них с братом сеть заведений, но Риндо занимается текучкой, а Ран — стратегией и новыми проектами. — Тяжёлая история, — тихо сказала я. — Обычная, — он пожал плечами. — В Токио у каждого своя ноша. Я не жалуюсь. После ужина мы мыли посуду вместе. Ран стоял рядом, вытирал тарелки и иногда касался моей руки, будто проверяя, что я всё ещё здесь. Потом мы перешли в зал, и я устроилась у него на плече, глядя в телевизор, где шёл какой-то старый фильм. — Ран, — позвала я. — Мм? — Что за причина была у тебя брать выходной во вторник? Он помолчал, перебирая прядь моих волос. — Сегодня день рождения моей матери, — сказал он тихо. — Обычно я в этот день работаю до ночи, чтобы не думать. Но сегодня… я не хотел быть один. Я подняла голову и посмотрела на него. В его глазах не было слёз, но была такая усталость, которую не скрыть ни деловой хваткой, ни дорогим костюмом. — Ты не один, — сказала я, и это прозвучало не как утешение, а как обещание. Ран притянул меня ближе, поцеловал в макушку и долго молчал. Я чувствовала, как бьётся его сердце — ровно, сильно, спокойно. — Юми, — прошептал он в мои волосы. — Что? — Спасибо. Я не спросила за что. Просто закрыла глаза и осталась сидеть в этом тихом вечере, который пах удоном и его парфюмом, и чувствовала, как что-то важное меняется в нас обоих. Завтра был выходной. У нас было время. Я не заметила, как уснула на диване в его объятиях, и то, как он перенёс меня на кровать. Утром я проснулась и заметила, что он спит и обнимает меня, и оставила лёгкий поцелуй на его губах. Я поцеловала его — легко, почти невесомо, просто коснувшись губами его губ. Ран не проснулся, но во сне улыбнулся, и я почувствовала, как сердце сжалось от этой беззащитной, мальчишеской улыбки на его обычно серьёзном лице. Я хотела встать — приготовить завтрак, сходить в душ, сделать хоть что-то полезное, — но его руки, обнимавшие меня за талию, не разжались даже во сне. Пришлось лежать смирно, смотреть на его чёрно-розовые волосы, разметавшиеся по подушке, на длинные ресницы, на спокойное дыхание. Он был красивым. Я знала это с первой встречи в коридоре. Но сейчас, в утреннем свете, без всей этой брони из дорогих костюмов и деловой хватки, он был просто мужчиной. Уставшим. Тёплым. Моим. Моим ли? — мысленно спросила я себя и не нашла ответа. Я осторожно коснулась пальцами его щеки — колючей от отросшей щетины. Ран пошевелился, приоткрыл глаза и посмотрел на меня затуманенным спросонья взглядом. — Ты меня поцеловала, — сказал он хрипло, без вопросительной интонации. — Ты спал, — ответила я, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Это не считается. — Считается, — он усмехнулся и притянул меня ближе, утыкаясь носом в мою шею. — Ещё раз. — Ты невыносим, — пробормотала я, но послушно поцеловала его снова — чуть дольше, чуть смелее. Ран ответил, не открывая глаз, лениво и глубоко, и я почувствовала, как всё тело расслабляется, тает в этом медленном утреннем поцелуе, когда никуда не надо спешить. — У нас выходной, — напомнил он, отрываясь от моих губ. — Никуда не вставай. — Мне нужно в душ… — Потом. — И завтрак… — Я сам приготовлю. Потом, — он перевернулся, накрывая меня собой, и уткнулся лбом в мой лоб. — Сейчас ты нужна мне здесь. Я смотрела в его тёмные глаза и не могла отказать. Не хотела. — Хорошо, — прошептала я. Ран улыбнулся — той самой улыбкой, которую я видела только здесь, в этой комнате, на этой кровати. И поцеловал снова. После близости утром я сходила в душ, а он приготовил завтрак. Поблагодарив за вкусную еду, мы поели и стали думать, чем заняться ещё сегодня.