chapter 9

Я откинулась на спинку стула, с наслаждением потягивая горячий кофе. Завтрак удался на славу — омлет с сыром и зеленью, тосты с авокадо, свежевыжатый апельсиновый сок. Ран сидел напротив, смотрел на меня поверх своей чашки и выглядел довольным, как сытый кот. — Спасибо, — сказала я, ставя чашку на стол. — Вкусно. Очень. — Ты удивлена, — усмехнулся он. — Немного, — призналась я. — Не каждый день босс готовит мне завтрак в моей собственной квартире. — Зато теперь каждый день может стать таким, — он сказал это легко, но в глазах мелькнуло что-то серьёзное, почти требовательное. Я не ответила, сделав вид, что очень заинтересована остатками омлета на тарелке. Ран не настаивал, просто встал, убрал посуду и сел рядом, обнимая меня за плечи. — Чем займёмся? — спросил он. — Весь день впереди. — Я не планировала ничего особенного, — я задумалась. — Обычно в выходные я или сплю, или гуляю по городу. Или смотрю сериалы. — Сериалы, значит? — он приподнял бровь. — Не ожидал. — А что ты ожидал? Вечеринки, клубы, тусовки до утра? — Не знаю, — он пожал плечами. — Я плохо представляю твою жизнь без работы. Хочу узнать. Я помолчала, чувствуя тепло его ладони на своём плече. — Тогда… может, просто погуляем? — предложила я несмело. — Токио большой. Я покажу тебе свои любимые места. Не клубы и рестораны, а обычные. Где я покупаю цветы. Где мой любимый книжный. Парк, в котором я сижу, когда грустно. Ран смотрел на меня с таким выражением, будто я предложила ему нечто невероятно ценное. — Я хочу этого больше, чем ты можешь представить. — сказал он тихо. Через час мы вышли из дома. Я — в простом свитере и джинсах, с рюкзаком за спиной. Он — в чёрной футболке и тёмных брюках, волосы чуть влажные после душа. Вместе мы смотрелись странно: высокий и внушительный Ран рядом с моей миниатюрной фигуркой, но мне было уютно. Сначала мы пошли в цветочный магазин на углу — маленькую лавку, где хозяйка знала меня по имени. — Юми-тян! — воскликнула пожилая женщина. — А это кто с тобой? Мужчина? Впервые ты привела мужчину! — Доброе утро, Сакура-сан, — я смущённо улыбнулась. — Это мой… друг. — Друг, — Ран повторил это слово с лёгкой усмешкой, но ничего не добавил. Я купила маленький букет белых хризантем — таких же, как те, что он подарил мне под дождём. Ран заметил, хмыкнул, но промолчал. Хозяйка смотрела на нас с хитрой улыбкой и явно делала свои выводы. Потом был книжный магазин — старый, пыльный, с полками до потолка. Я с упоением рылась в японских детективах, а Ран стоял рядом, листал какой-то роман и иногда бросал на меня короткие взгляды. — Ты читаешь? — спросила я, заметив, что он действительно увлечён. — Раньше много читал, — ответил он, закрывая книгу. — В последние годы только отчёты и контракты. Забыл, каково это — читать ради удовольствия. — Возьми, — я протянула ему детектив, который держала в руках. — Эту я уже читала. Тебе понравится. Там главный герой — такой же серьёзный и неразговорчивый, как ты. Ран взял книгу, посмотрел на обложку, потом на меня. — Ты считаешь меня серьёзным и неразговорчивым? — Ты владелец сети клубов, Ран. Ты не можешь быть слишком разговорчивым, иначе никто не будет бояться, — я улыбнулась. — Но да. Ты серьёзный. И это… нормально. Мне нравится. Он заплатил за книгу и вышел из магазина, держа её в руке, как трофей. Парк был небольшим, почти скрытым между высотками. Там росли старые сакуры, сейчас стояли голые ветви, готовящиеся к зиме, но всё равно было красиво. Я села на скамейку, Ран рядом. — Сюда я прихожу, когда хочется побыть одной, — сказала я. — Никто не знает об этом месте. Даже Мия. — А теперь я знаю, — тихо ответил он. — Знаешь, — я посмотрела на него. — Это странно. Делиться с кем-то тем, что было только твоим. — Страшно? — спросил он. — Немного, — призналась я. Ран взял мою руку и переплёл пальцы. — Мне тоже страшно, — сказал он. — Я не был ни с кем так… медленно. Обычно в моей жизни всё происходит быстро. Контракты, сделки, люди. А ты… ты заставляешь меня останавливаться. И это самое лучшее, что случалось со мной за последние годы. Мы сидели в парке до самого обеда, говорили о книгах, о музыке, о том, как прошло детство в Осаке у меня и в Токио у него. Ран смеялся над моими школьными историями, я удивлялась, каким он был в двадцать — дерзким, бедным и отчаянно хотевшим доказать всем, что он чего-то стоит. И то как он в раннем возрасте стал хулиганом. — А теперь ты чего-то стоишь, — сказала я. — Теперь у меня есть ты, — ответил он. — Это дороже всех клубов Раппонги. Я не нашлась, что сказать, поэтому просто сжала его руку крепче. Ран проводил меня до самой двери, не спеша отпускать руку. У подъезда он задержался дольше обычного — смотрел, как я вожусь с ключами, поправляю шарф, улыбаюсь чему-то своему. — Зайду? — спросил он, хотя знал ответ. — Не сегодня, — я покачала головой. — Ты сам сказал — Риндо ждёт. И у меня куча домашних дел. И сериал, который я так и не досмотрела. — Сериал важнее меня? — притворно нахмурился он. — Сериал не ревнует и не задаёт глупых вопросов, — я встала на цыпочки и быстро поцеловала его в щёку. — Увидимся на работе. — Юми, — позвал он, когда я уже открыла дверь. — Мм? — Я скучаю уже сейчас, — сказал он тихо, и это прозвучало настолько искренне, что у меня защипало в глазах. — Глупый, — прошептала я и скрылась за дверью. А он ещё долго стоял на лестничной клетке, глядя на закрытую дверь, и слушал, как затихают мои шаги. Потом развернулся и пошёл к машине — Риндо действительно ждал, и дела не терпели отлагательств. Неделя выдалась тяжёлой. Я видела Рана в офисе каждый день — мельком, в коридорах, на совещаниях, когда он сидел во главе стола и смотрел сквозь презентации уставшими, но внимательными глазами. Он почти не смотрел в мою сторону — только иногда, когда никто не видел, его взгляд задерживался на мне на пару секунд дольше, чем следовало. Мы не оставались после работы. Не писали друг другу долгих сообщений — только короткие: «Уснула?», «Не забудь поесть», «Доброе утро». Риндо загрузил брата проверкой новых контрактов, какими-то проблемами с лицензиями в одном из клубов, налоговыми проверками — обычная рутина владельца бизнеса, которая требовала личного присутствия. Ран возвращался домой за полночь, падал на кровать и засыпал с телефоном в руке, не успев отправить последнее сообщение. Я скучала. Сильнее, чем ожидала. Но я не писала первой — боялась показаться навязчивой. Не звонила — боялась, что он занят. Просто ждала, перебирая в памяти тот выходной, когда мы гуляли по Токио, как обычные люди. Обычная пара. Пара ли? — снова спрашивала я себя и снова не находила ответа. В понедельник утром я зашла в офис с твёрдым намерением сосредоточиться на работе. Отчёты, планы, встречи — ничего личного. Я даже пришла на час раньше, чтобы разобрать почту, пока в здании тихо. Но когда я вышла из кабинета с папкой в руках, направляясь к принтеру, я столкнулась с ним. Буквально. Ран вышел из-за угла так внезапно, что я врезалась ему в грудь, рассыпав бумаги по полу. — Осторожнее, — сказал он, и в голосе не было привычной усмешки — только усталость и что-то ещё, отчего у меня замерло сердце. Он наклонился, помогая собрать листы, и наши пальцы встретились на одном из них. На секунду — всего на секунду — он сжал мои пальцы чуть сильнее, чем требовалось. Потом отпустил. — Господин Хайтани, — тихо сказала я, поднимаясь. — Доброе утро. — Доброе утро, Сато-сан, — ответил он, и это официальное обращение прозвучало как пощёчина. Я хотела уже уйти, но он вдруг сказал, почти шёпотом, так, чтобы никто не услышал: — Восемь вечера. Твой подъезд. Не опаздывай. И ушёл быстрым шагом, не оглядываясь. Я стояла посреди коридора с папкой в руках, чувствуя, как губы сами собой расплываются в улыбке. Весь день тянулся бесконечно. Мими что-то рассказывала про выходные, Кен жаловался на новый проект, начальница отдела требовала правки — но я слышала только его голос в голове: «Твой подъезд. Восемь». Ровно в шесть я вылетела из офиса, как пробка из шампанского. Успела забежать домой, переодеться из строгого костюма в мягкий свитер, накраситься — совсем чуть-чуть, чтобы не выглядеть так, будто старалась. И ждала. В 20:01 раздался звонок в дверь. Я открыла. На пороге стоял Ран. Уставший, с тенью отросшей щетины, в помятой после долгого дня рубашке. В одной руке — букет моих любимых хризантем, в другой — бутылка вина и пакет с вывеской той самой закусочной у дома. — Я соскучился, — сказал он, не здороваясь. — До чёртиков. Можно войти? Я отступила в сторону, пропуская его, и когда дверь закрылась, он уронил всё — цветы, вино, пакет — и прижал меня к себе так крепко, будто боялся, что я исчезну. — Неделя без тебя, — прошептал он в мои волосы. — Я чуть с ума не сошёл. Риндо уже клянётся, что больше никогда не будет дёргать меня с такими срочными делами. — Это он виноват? — усмехнулась я в его грудь. — Я виноват, — поправил он, отстраняясь и заглядывая в глаза. — Что не приехал раньше. Что не позвонил. Что вообще позволил себе думать, будто работа важнее. — Он коснулся моего лица ладонями. — Простишь? Я смотрела в его уставшие, но такие родные глаза и понимала, что прощу. Уже простила. Ещё на той неделе, когда получила сообщение «Доброе утро» в шесть утра. — Ужин сначала, — сказала я, пытаясь скрыть улыбку. — А потом посмотрим. Ран рассмеялся — громко, свободно, так, как смеются, когда возвращаются домой после долгой дороги. — Договорились. И мы пошли на кухню — разогревать еду из закусочной, открывать вино и рассказывать друг другу всё, что не успели сказать за эту длинную, пустую неделю. — Через два дня возвращается Мия. Мы не сможем видеться у меня дома, — промолвила я, обнимая его на диване и поправляя его волосы. Потом поцеловала в щеку. — Но если ещё раз неделю не будешь уделять мне внимание, то перестану с тобой разговаривать. Я поставила ему серьёзное условие.