chapter 2.5

В то утро Ран вошёл в офис с лицом, которое я видела только на самых опасных переговорах: каменное, холодное, непроницаемое. Он не поздоровался с секретаршами, не кивнул охране, даже не посмотрел в мою сторону, когда я вышла из кабинета с чашкой кофе. — Господин Хайтани — попыталась я остановить его, но он прошёл мимо, как сквозь стену, и дверь его кабинета закрылась с таким грохотом, что вздрогнул весь этаж. — Что с ним? — спросила Мими, подходя ко мне. — Не знаю — ответила я, но внутри уже закралась тревога. Через час меня вызвали к нему. Я вошла без стука, как делала всегда, и замерла на пороге. Ран стоял у окна, спиной ко мне, и сжимал в руке планшет так, что побелели костяшки. — Ты знала? — сказал он, не оборачиваясь. — Знала, что контракт с сетью отелей под угрозой, и не сказала мне. — Что? — я не поняла. — Какой контракт? Я только вчера говорила с их юристами, они заверили меня, что всё в порядке… — Ты говорила не с теми юристами — он резко повернулся, и я увидела его лицо — в нём не было ничего от того тёплого Рана, который целовал меня по утрам. Передо мной стоял владелец половины Раппонги. Холодный. Расчётливый. Опасный. — Их головной офис в Осаке принял решение расторгнуть соглашение. Сегодня утром. Потому что кто-то из наших… кое-кто из наших… предоставил им неполные данные. — Ты думаешь, это я? — мой голос дрогнул, но я взяла себя в руки. — Ран, я работала над этим контрактом три месяца. Зачем мне его срывать? — Я не знаю — он сделал шаг ко мне, и в его глазах горел холодный огонь. — Но данные, которые привели к расторжению, были в твоём отчёте. Твоя подпись. Твоя ответственность. — Этого не может быть — я выхватила у него планшет и пробежала глазами цифры. Цифры были не те. Не те, которые я вносила. Кто-то подменил отчёт, пока он проходил через юридический отдел. — Это не я — сказала я, поднимая голову. — Кто-то изменил данные после меня. Юридический отдел… — Юридический отдел подчиняется мне — перебил он. — И они клянутся, что получили документ в таком виде. — Ты мне не веришь? — я посмотрела ему прямо в глаза. Ран молчал. И в этом молчании было хуже любых слов. — Я работаю на тебя два года — сказала я тихо. — Я ношу твоё кольцо. Я… — я запнулась, чувствуя, как горло сжимается от обиды. — Я заслужила хотя бы право на ошибку. Но я не ошибалась. Меня подставили. — Докажи — ответил он холодно. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Я сжала планшет так, что экран треснул под моими пальцами. — Значит, ты думаешь, что я способна на это. На предательство. — Я думаю, что факты говорят сами за себя — он отвернулся к окну. — Вон. — Что? — Вон из моего кабинета. Я не помнила, как вышла. Как прошла через приёмную, как села за свой стол, как Мими спросила, что случилось. Я просто сидела и смотрела в одну точку, чувствуя, как внутри всё рушится. Мы не разговаривали весь день. Он не выходил из кабинета, я не пыталась войти. К шести часам Мими ушла, Кен ушёл, этаж опустел. Я сидела одна и перебирала отчёты, ища ошибку. И нашла её. Изменения были внесены с компьютера Ами. Той самой Ами, которую мы перевели в другой отдел. У неё оставался доступ к документации, и она воспользовалась им — в последний раз, перед увольнением. Я распечатала логи, собрала доказательства и положила их на стол Рана. С запиской: «Я не предавала. Ами. Проверь сама». Он лишь провел меня взглядом но оставался на месте. Домой я ушла одна. Его все ещё не было. Я не спала. Лежала в темноте, смотрела в потолок и слушала, как тикают часы на кухне. В новой квартире было тихо — слишком тихо без него. Он не звонил. Не писал. В два часа ночи я услышала, как открывается дверь. Шаги в коридоре — тяжёлые, не такие, как обычно. Я встала, вышла из спальни и замерла. Ран стоял в прихожей, прислонившись к стене. Рубашка была расстёгнута, волосы растрёпаны, а на лице — свежий синяк, рассечённая бровь, запёкшаяся кровь на скуле. — Боже — я подбежала к нему. — Ран, что случилось? — Разборки — ответил он хрипло. — Дела района. Я уладил. — Ты уладил? — я взяла его лицо в ладони, рассматривая раны. — Ты выглядишь так, будто участвовал в боях без правил. — Почти так и было — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Потом я проверил логи. Ами. Ты была права. Я молчала, вытирая кровь с его брови влажной салфеткой. — Я должен был поверить тебе сразу — сказал он, глядя мне в глаза. — А не после того, как мне еще разбили лицо. — Почему не поверил? Он помолчал, потом ответил тихо: — Потому что я привык не доверять никому. Даже тем, кто спит рядом. Это ошибка. Моя ошибка. — Ты идиот — сказала я, и слёзы потекли по щекам. — Толстокожий, упрямый идиот. — Я знаю — он обнял меня, прижал к себе, и я чувствовала, как дрожат его руки. — Прости меня. Пожалуйста. Я не ответила. Просто стояла и плакала в его разорванную рубашку, чувствуя запах крови и пота и ещё чего-то чужого — опасности, которая всегда была частью его жизни. В ванной я обработала его раны. Синяк на брови уже начинал темнеть, рассечение оказалось неглубоким, но кровь шла долго. Ран сидел на краю ванны, смотрел, как я перевязываю его, и молчал. — Кто это сделал? — спросила я. — Люди, которые думали, что могут диктовать мне условия — ответил он. — Они ошиблись. — Ты их… — Не убивал, — перебил он. — Но они больше не придут. Я кивнула, не спрашивая подробностей. Не хотела знать. Не сейчас. Мы легли в постель. Он обнял меня, я прижалась к его груди и слушала, как бьётся сердце — ровно, сильно, успокаивающе. — Ран, — сказала я в тишине. — Мм? — Если ты когда-нибудь снова усомнишься во мне — уйду. Навсегда. Понял? Он замер. Потом взял моё лицо в ладони и посмотрел в глаза. — Я понял — сказал он серьёзно. — И я больше не усомнюсь. Никогда. — Обещаешь? — Обещаю. Потом ты сможешь меня убить, если я не стану на твою сторону. Он поцеловал меня — нежно, почти виновато. Я чувствовала на губах привкус крови и йода, но это было не важно. — А теперь спи — сказал он, укрывая меня одеялом.