Глава 6.

Я и Дазай шли самыми последними. Между нами была неловкая тишина — густая, почти осязаемая. Я хотела бы сбежать вперёд, но это выглядело бы подозрительно. В голове крутились мысли: Почему он идёт так медленно? Почему не обгонит? Что задумал? Я скосила взгляд на идущего рядом человека. Осаму смотрел вперёд и явно о чём‑то задумался — его брови слегка нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. В этот момент он выглядел непривычно серьёзным, почти уязвимым. Я опустила взгляд на его ноги и непонимающе моргнула. Его шаг был короче, и он явно задерживал свой обычный ритм — не размашистый, как обычно, а сдержанный, почти осторожный. Я подняла взгляд на парня. Подстраивается под мой шаг? Но зачем? — мысль заставила сердце на мгновение сбиться с ритма. Бывший мафиози почувствовал мой взгляд и чуть повернул голову в мою сторону. Наши глаза встретились на долю секунды. Мне показалось, что он хочет что‑то мне сказать — губы приоткрылись, будто готовясь произнести слова, — но он лишь немного мне улыбнулся. Почему‑то, в отличие от остальных его улыбок, эта показалась куда больше настоящей: не насмешливой, не издевательской, а почти… тёплой. Я дёрнула головой, пытаясь выбросить лишние мысли и настроиться на рабочий лад. Сосредоточься, Мэй. Сейчас не время для глупостей, — приказала я себе. Судорожно начала вспоминать события: А, да, вспомнила. В офисе сейчас сидит та блондинка, Хигучи вроде. Она приведёт Ацуши и Танидзаки к Акутагаве, где первому оторвут ногу, Наоми расстреляют, а Джуничиро проткнёт Расёмон… Пиздец... Мы вошли в офис агентства. Помещение выглядело так же, как и всегда: большие окна с видом на улицу Йокогамы, стеллажи с папками и книгами вдоль стен, массивный стол Куникиды в центре комнаты. На кресле для посетителей сидела симпатичная девушка‑блондинка в офисном костюме. Её светлые волосы были аккуратно уложены, строгий пиджак подчёркивал фигуру, но широко распахнутые глаза делали её глуповатой и наивной. Прямо стереотипная блондинка, — промелькнуло в моей голове. Я невольно сравнила её с Наоми: та хоть и выглядела легкомысленной, но была умной и хитрой, а эта… Хигучи казалась слишком простой, слишком открытой. Джуничиро сел в кресло напротив неё с документом для заполнения, остальные же встали позади него. Я, внимая мольбам моих гудящих ног, присела на краешек подлокотника рядом с Танидзаки. — Итак, давайте посмотрим, — начал опрос Джуничиро, — ваша просьба… Рыжего прервал Дазай, севший на одно колено у ног девушки. Он схватил её правую руку, словно собираясь делать ей предложение, и произнёс с преувеличенной галантностью: — Сударыня, вы само очарование. Словно мимолётное цветение лотоса. Не хотите совершить со мной самоубийство? Я уловила, как сменилась аура девушки: с мятного на белый, розовый и золотистый — смесь смущения, удивления и явно заметного замешательства. Куникида, вновь вспыхнувший как спичка киноварью гнева, выдал Осаму смачный подзатыльник, схватил не сопротивляющегося камикадзе за шиворот и поволок в соседнюю комнату, откуда сразу же послышались звуки насилия — глухие удары, недовольное ворчание Дазая и раздражённый голос Куникиды. Все вокруг меня проводили их безразличным взглядом (даже Ацуши!) и вновь вернулись к обсуждению. Мне же стало не по себе — по их спокойной реакции сразу видно, что они не впервые сталкиваются с насилием. Я тоже не жила радужной жизнью, — подумала я, закусывая губу, — но так безразлично относиться к чужим страданиям не могу. Пусть Дазай и угрожал мне, сам нарывался на избиения и вёл себя как идиот, я не могла не волноваться за его самочувствие. Знаю, что Куникида вряд ли принесёт какой‑то сильный вред Дазаю, как, например, тот же Чуя, но всё равно… — я вздохнула, чувствуя странное беспокойство. Я перевела взгляд на Хигучи. Она даже не моргнула, когда перед ней произошла такая сцена. Для обычного человека это было бы дикостью, жестокостью, но её эмоции сменились только когда её отвлёк Дазай. Видя насилие, она странно успокоилась, словно это обыденность. Актёр из неё никудышный, — подумалось мне, наблюдая, как в ауре старшего Танидзаки расцветает настороженность. Джуничиро слегка наклонил голову, прищурился, изучая девушку. Его аура пульсировала темно-серым и серо-голубыми — недоверие, настороженность. В комнату вернулся Куникида, быстро вливаясь в разговор. Его аура всё ещё мерцала красным, но уже не так ярко — гнев постепенно утихал. Я же думала о своём. Казань тоже, можно сказать, портовый город, — размышляла я, глядя в окно, за которым виднелись крыши домов и верхушки деревьев. — И если можно увидеть контрабандиста, то, наверное, только рядом с портом, но никак не в жилых районах или в центре. Но я могу быть необъективна, ведь ни разу не сталкивалась с криминалом лично. Возможно, я чего‑то не понимаю… Взгляд скользнул по Хигучи. Зато явно понимаю, что блондинка плохо врёт. Вот кто говорил о преступниках с каменным лицом? Тут надо хотя бы сделать вид, что напугана, неуверенна… Ц, дилетантка. Что она вообще в мафии забыла? Из размышлений меня вывел голос Куникиды: — Мелкие, идёте вы. Я показала на себя пальцем, переспрашивая, мне ли он это сказал. — Тебе, тебе, или думала, что раз временный сотрудник, то будешь бездельничать? Контрабандисты, может, и преступники, но довольно безобидные — сбегут, даже если рядом мяукнет кошка. Неплохое первое дело для новичков, — он поправил очки, глядя на меня с лёгким снисхождением. — Кроме того, Танидзаки идёт с вами. Я почувствовала, как кровь отлила от моего лица. Это плохо. Я не хочу умирать. Встретиться с Акутагавой, будучи обычным человеком, равносильно смерти, — паника начала нарастать, сдавливая грудь. Мы с Ацуши стояли у стола. На парне тоже не было лица — его аура мерцала лиловым и пыльно-синим, выдавая страх и неуверенность. К нам подошёл Куникида: — Эй, вы двое. Выглядите так, будто вся ваша жизнь — сплошной ад. А у меня всё же есть сердце, — он достал свой блокнот, вытаскивая фотографию. — Дам вам один совет, как выжить в этом городе, — он протянул нам фотографию. На ней был симпатичный парень в чёрном плаще, но из‑за плохого качества было тяжело разглядеть детали. — Увидите его — бегите. Ацуши взял в руки фотографию, внимательно рассматривая: — Кто это? — Мафиози, — голос Дазая раздался неожиданно, что я аж вздрогнула, схватившись за сердце. — Большего мы не знаем, так что пусть будут мафией. Дазай перевёл взгляд на меня, но быстро его отвёл. — И как его зовут? — Ацуши, любопытный ребёнок. — Акутагава, — голос Куникиды был глухим, с непонятной интонацией обречённости. — Он невероятно опасен даже по меркам Агентства. — Опасен? Почему? Ацуши, Ацуши, ты не слышал, что любопытство кошку погубило? — мысленно вздохнула я. — Он один из одарённых. Его способность предназначена для убийств, — Куникида говорил сухо, без эмоций, но в его ауре мелькнуло что‑то тёмное — воспоминание, возможно. Вот тут за Акутагаву стало обидно. Даже камнем можно убить, но от этого камень не называют оружием. Расёмон тоже можно использовать по‑разному. Все видят Акутагаву только в качестве живого оружия массового поражения, а не как человека. Верный бешеный пёс, так вроде его звали? — в груди кольнуло. Как наяву я услышала голос из прошлого, холодный, с нотками ненависти, презрения и какой‑то снисходительности: — Даже после всего, что произошло, ты продолжаешь искать моего внимания и одобрения, как верная псина, которая приползает на брюхе к хозяину, каждый раз, даже когда он её пинает и прогоняет. Как… жалко… В груди сдавило, словно тысячи стеклянных осколков протолкнули глубже в мою плоть. Хватит, прошу, не сейчас… — я сжала кулаки, стараясь отогнать воспоминания. Мои руки мелко задрожали, и я с трудом сомкнула их. Звуки реальности резко покинули меня. Я откинула мысли о прошлом вновь и поплелась вслед за другими на встречу верной смерти. Пока мы шли по душным улицам Йокогамы, в голову снова полезли глупости. Несмотря на жару, ни я, одетая в рубашку и плащ, ни остальные мои попутчики не показывали ни намёка на то, что им жарко. Это было странно. Улица, по которой мы двигались, была узкой и извилистой — типичная для старого района города. По обеим сторонам стояли невысокие здания в стиле начала XX века: фасады из красного кирпича, узкие окна с коваными решётками, вывески на японском, некоторые уже выгоревшие от солнца. В воздухе витал запах моря — слабый, но ощутимый, смешиваясь с ароматами уличной еды из ближайших ларьков: жареной рыбы, соевого соуса и имбиря. Я расслабила галстук и расстегнула пару пуговиц рубашки. Влажный воздух прилипал к коже, но, странное дело, я не чувствовала привычной духоты. Может, это особенность мира „Бродячих псов“? — мелькнула мысль. — Или просто я слишком взволнована, чтобы обращать внимание на погоду? Сразу вспомнились шутки фанатов про аниме‑баги «Бродячих псов»: Никогда не слетающая шляпа Чуи. Неизвестно какими силами держащиеся на плечах плащи и пальто. Разгуливающий в жару Федя в шапке‑ушанке и шубе. Один комплект одежды у персонажей на все случаи жизни. Я усмехнулась, вспоминая. Теперь эти баги применимы и ко мне, — подумала с иронией. Несмотря на то, что мне не было особо жарко, воздух вокруг был горячим, а на улице царила духота. Я вытерла тыльной стороной ладони испарину со лба и посмотрела вперёд. У ребят впереди завязался разговор. Я обратила на них внимание. — Не думаю, что смогу оправдать твои ожидания, — Джуничиро неловко почесал затылок, его аура мерцала пыльно-синим и терракотовым— неуверенность и тревога. — Моя способность не для боя… Не давая Наоми начать творить непотребства со своим братом, я выпалила: — Что за способность? Наоми ответила вместо брата, широко улыбнувшись и хлопнув себя по груди: — У братика самая лучшая способность на свете! Он может создать иллюзию! Я моргнула и улыбнулась: — Достаточно боевая способность, между прочим. Накладывая иллюзию, ты можешь ввести противника в заблуждение, скрыть от его глаз союзников, помогая им перегруппироваться. Ты можешь создавать имитацию окружения, дезориентировать в пространстве, создавать иллюзорные ловушки, двойников, фальшивые атаки, на которые противник будет отвлекаться… Я осеклась. Ребята выглядели ошарашенными и вдохновлёнными, особенно Джуничиро. Его аура вспыхнула ослепительно-белым и кобальновым — удивление и зарождающаяся уверенность. — Спасибо, Накамура‑сан, вы повысили мою уверенность в себе, — он слегка поклонился, на лице появилась робкая, но искренняя улыбка. Я смущённо кашлянула в кулак: — Всегда пожалуйста, Джуничиро‑кун. Я же могу тебя так называть? Ты тоже можешь звать меня Мэй, мы всё же почти одного возраста. Джуничиро кивнул, соглашаясь: — Конечно, Мэй‑сан, я не против! Наш разговор прервала Хигучи. Она остановилась у поворота и обернулась, её аура на мгновение вспыхнула ржаво-красным, но тут же снова стала спокойной. — Мы на месте, — её голос прозвучал ровно, без эмоций. Я заглянула в тупик — он выглядел зловеще. Старые стены с облупившейся краской, мусорные баки, сваленные в кучу ящики, паутина между проводами над головой. Узкий проход, куда едва проникал солнечный свет. Я бы не рискнула туда зайти в одиночку, — пронеслось в голове. Зная о предстоящей перестрелке, я хотела дождаться, когда все зайдут, но Хигучи, эта хитрая сучка, пропустила меня вперёд, не оставляя никого за своей спиной. Я стиснула зубы от вспыхнувшего раздражения. Её аура, словно в насмешку, сияла спокойным мятным оттенком. Отлично, значит, я первая на линии огня, умру молодой и красивой, — мрачно подумала я. Мои мысли заметались, а в груди начал нарастать страх — холодный, липкий, сковывающий. Я сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах. Однако стоило увидеть дуло автомата, направленного мне в лицо, все эмоции и мысли смыло цунами апатии. Тело против воли расслабилось, а лёгкая улыбка, что как приклеенная всегда находилась на моём лице, исчезла. Веки чуть опустились, выдавая моё холодное безразличие. Хигучи явственно дёрнулась, встретив мой взгляд. Её аура мигнула — мятный сменился на тревожный фиолетовый. Она явно не ожидала такой реакции. — Эта лживая сучка из Портовой Мафии, — произнесла я спокойно, почти равнодушно, глядя прямо в глаза блондинки. В тот же миг меня оглушили десятки выстрелов.