Последняя воля Трюфеля.

На кладбище «Хсмп» воцарилась мертвенная тишина, нарушаемая лишь редким завыванием ветра. Жека стояла перед свежим холмиком земли, чувствуя, как холод пробирается под кожу. В её руках была небольшая кожаная книга — завещание Трюфеля. Пальцы девушки так сильно дрожали, что страницы шелестели, словно крылья раненой птицы. Нагибайка и Винкс стояли чуть поодаль, давая ей пространство, а Юрка, не сводя с подруги тревожных глаз, была готова подхватить её в любой момент. Наконец, Жека открыла первую страницу. Знакомый почерк, неровный, написанный явно второпях, ударил по глазам сильнее любого меча. Она начала читать вслух, и её голос, поначалу тихий, срывался на каждом слове: — «Я, игрок сервера ХСМП Трюфель, завещаю тебе все свои вещи и мою волю... Если ты читаешь эту книжку, значит, я всё-таки не справился. Но Алиаза... Алиаза всё еще жив. Возможно, прямо сейчас он терроризирует других игроков или жильцов в "Общаге". Ты же, кто это читает... Жека, ты должна остановить его». На этих словах девушка запнулась. Всхлип вырвался из её груди, болезненный и резкий. Она перевернула страницу, слезы уже вовсю капали на бумагу, размывая чернила. — «Не знаю, помогут ли тебе мои вещи, но я надеюсь, что ты не сдашься перед лицом большой опасности. Пожалуйста, не сдавайся... P.S. Удачи, друг. Всё равно встретимся, но уже не тут и не сейчас». Книга выпала из её рук прямо в дорожную пыль. Жека закрыла лицо ладонями и зашлась в таком отчаянном рыдании, что, казалось, её сердце разбивается на куски прямо здесь, у могилы. Трюфель, её самый мирный защитник, в своем последнем слове просил её о войне. Он просил её сделать то, чего она боялась больше всего — стать той, кто остановит монстра. Юрка мгновенно оказалась рядом. Она обняла Жеку, прижимая её голову к своему плечу, и сама едва сдерживала слезы, глядя на брошенную книгу. Нордвейн и Ник подошли вплотную, закрывая девушек своими спинами, их лица были мрачнее тучи. А в это время, в густой тени старой ели, Винсери наблюдал за этой сценой через линзы своих очков. Его дыхание стало прерывистым. Вид Жеки, сокрушенной и раздавленной этим «подарком» мертвеца, вызывал в нем гремучую смесь ярости и болезненного восторга. — Смотри, Элвин, — прошипел Винсери, и его голос был похож на змеиный свист. — Этот идиот даже из могилы умудряется мучить её. Он взвалил на её плечи обязанность убивать. Мою нежную, мирную Жеку он хочет превратить в палача! Элвин, чья голова в виде кубика Рубика застыла в печальном положении, тихо ответил: — Он просто хотел, чтобы она защищалась, Винс. Он знал, что Алиаза не остановится. — Защищалась?! — Винсери резко обернулся к другу, и в его глазах вспыхнуло истинное безумие. — Ей не нужно защищаться самой! Для этого есть я! Я — её меч, я — её щит, я — её личная погибель для всех врагов! А этот Трюфель... он заставил её рыдать так, как не заставлял никто. Я ненавижу его за это. Даже мертвого — ненавижу! Он снова посмотрел на Юрку, которая продолжала укачивать Жеку, шепча ей слова утешения. — Посмотри на Юрку. Как она смеет трогать её? — кулаки Винсери сжались до белизны. — Она думает, что её объятия важнее моих слов? Они все — лишь временные декорации в её жизни. Я очищу её мир от этого горя. Я убью Алиазу так медленно, чтобы она видела: ей не нужно марать руки. Я сделаю всё за неё. — Винс, ты снова впадаешь в это... — Элвин попытался положить руку на плечо друга, но тот резко отпрянул. — Я в порядке, Элвин. Я просто наконец-то увидел цель. Трюфель дал ей «волю», а я дам ей покой. И если для этого мне придется уничтожить каждого, кто стоит в этом кругу, — он указал на Нордвейна, Ника и Юрку, — я сделаю это. Жека тем временем почти осела на землю, её рыдания перешли в тихие, судорожные вздохи. Юрка подняла завещание и спрятала его в карман, понимая, что этот груз теперь ляжет на всех них.— Иди к ним, Элвин, —приказал Винсери, поправляя очки. — Стань их тенью. Узнай, когда Алиаза сделает следующий ход. А я... я подготовлю для нашей королевы трон из костей её врагов. Она больше не будет плакать из-за мертвецов. Она будет смотреть только на меня. Элвин тяжело вздохнул, понимая, что спорить с психопатом сейчас бесполезно. Он медленно вышел из тени, направляясь к группе друзей, принимая вид сочувствующего союзника. Винсери же остался в лесу, провожая Жеку взглядом, полным такой болезненной преданности и жажды обладания, что сам воздух вокруг него, казалось, начал искриться от напряжения. «Встретимся не тут и не сейчас, Трюфель?» — мысленно усмехнулся Винсери, глядя на могилу. — «Ты прав. Ты уже нигде не встретишься с ней. Теперь она в моих руках».Элвин медленно подошел к группе, стараясь не делать резких движений. Его голова-кубик тихо пощелкивала, перебирая грани, что всегда происходило, когда он нервничал. Юрка бросила на него подозрительный взгляд, но, увидев в его руках лишь пустую ладонь, протянутую в знак мира, немного расслабилась, хотя и не отошла от Жеки ни на шаг. — Жека... — тихо позвал Элвин, присаживаясь рядом с ней на корточки. — Я знаю, слова сейчас — это просто шум. Но Трюфель... он верил в тебя больше, чем в кого-либо на этом сервере. Жека подняла на него заплаканные глаза. Её кудри спутались, а лицо покраснело от рыданий. Она всё еще сжимала в руках обрывок ленты от завещания. — Он просит меня убить, Элвин, — прошептала она, и её голос дрожал от ужаса. — Он хочет, чтобы я стала такой же, как они. Как Алиаза. Но я не могу... я не хочу видеть этот мир через прицел арбалета. Элвин аккуратно протянул руку и на мгновение коснулся её ладони. — Тебе не обязательно становиться монстром, чтобы остановить его. Твоя сила в том, что ты объединяешь нас. Даже тех, кто, казалось бы, потерян. В этот момент из леса, скрытый густыми ветвями, Винсери едва не взвыл от ярости. Он видел, как Элвин коснулся её руки. Его пальцы впились в кору дерева, сдирая её до щепок. «Убери от неё свои шестеренки, Элвин, — бешено билось в его голове. — Она моя. Только я имею право прикасаться к ней в моменты её слабости». Но идиллия скорби была разрушена мгновенно. Б-БА-А-А-УМ! Земля под ногами содрогнулась. Оглушительный грохот со стороны «Общаги» заставил птиц стаями взметнуться в небо. Над горизонтом поднялся столб черного дыма и ошметки досок. Юрка вскочила, выхватывая кинжалы, Нордвейн мгновенно закрыл собой Жеку. Из дыма, лениво помахивая зажигалкой, вышел Гардиент. На его лице играла самодовольная, почти скучающая ухмылка. Он шел по направлению к ним, даже не пытаясь скрываться. — Ой, — притворно удивился он, глядя на разрушения. — Кажется, я снова промахнулся дверью и случайно взорвал ваш карточный домик. Какая досада. Для Жеки это стало последней каплей. Смерть Трюфеля, его пугающее завещание, а теперь — уничтожение их общего дома, места, которое должно было быть безопасным. Что-то внутри неё, какая-то тонкая струна, державшая её пацифизм, с резким звоном лопнула. Она оттолкнула руку Нордвейна и буквально вылетела вперед, к Гардиенту. — ДА ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! — закричала она так сильно, что её голос сорвался на хрип. — ТЫ СУЩЕСТВО БЕЗ ДУШИ! ТЫ ПРОСТО КУСОК КОДА, КОТОРЫЙ УМЕЕТ ТОЛЬКО РАЗРУШАТЬ! Гардиент остановился, удивленно приподняв бровь. Он привык к мольбам или к попыткам нападения, но такая ярость от «мирной» Жеки была в новинку. — ТЫ ДУМАЕШЬ, ЭТО ВЕСЕЛО?! — продолжала орать Жека, подходя к нему вплотную, игнорируя опасность. — ТУТ ЛЮДИ ЖИЛИ! ТУТ БЫЛИ ИХ ВЕЩИ, ИХ ВОСПОМИНАНИЯ! ТРЮФЕЛЬ ПОГИБ, ЧТОБЫ ЭТО МЕСТО СТОЯЛО, А ТЫ... ТЫ ПРОСТО ПРИХОДИШЬ И ВСЁ СЖИГАЕШЬ! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! СЛЫШИШЬ? Я ВСЕЙ ДУШОЙ ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! Она ударила его кулаком в грудь, в тяжелую броню, не заботясь о том, что может сломать пальцы. — УБИВАЙ МЕНЯ! ДАВАЙ! СДЕЛАЙ ЭТО ПРЯМО СЕЙЧАС, ЕСЛИ У ТЕБЯ ХВАТИТ СМЕЛОСТИ СМОТРЕТЬ МНЕ В ГЛАЗА! Гардиент лишь усмехнулся и оттолкнул её плечом, проходя мимо к могиле. — Слишком много шума, кудрявая. Ты всё равно ничего не сделаешь.