Расплата за нанесение вреда и раковое действие

Винсери, наблюдавший за этим из леса, чувствовал, как его сознание застилает кровавая пелена. Видеть, как Градиент взрывает дело её жизни — было больно. Видеть, как он толкает её — было невыносимо. Но слышать, как она кричит, как она теряет себя в ненависти... это доставляло ему извращенное удовольствие. — Да... — прошептал Винсери, поправляя очки, его зрачки расширились. — Кричи, моя радость. Ненавидь его. Ломайся. Чем больше ты его ненавидишь, тем ближе ты ко мне. Он потянулся к своему мечу, который светился зловещим фиолетовым зачарованием. — Элвин, отойди от неё, — пробормотал он под нос, словно друг мог его услышать. — Начинается самое интересное. Градиент только что вырыл себе могилу глубже, чем у Трюфеля. Никто не смеет толкать мою Жеку. Никто. Юрка подбежала к Жеке, пытаясь оттащить её от Градиента, пока тот не перешел к насилию. — Жека, стой! Он того не стоит! Пойдем, нам нужно уходить! Но Жека продолжала смотреть на Гардиента взглядом, в котором больше не было места милосердию. Элвин стоял рядом, переводя взгляд с разъяренной подруги на лес, где, как он знал, скрывался настоящий дьявол этого сервера. Он понимал: этот взрыв уничтожил не только постройку, он окончательно разрушил мир в душе Жеки. И теперь Винсери не упустит своего шанса.Градиент уже собирался уходить, бросив на последок презрительный смешок в сторону дрожащей от ярости Жеки. Он чувствовал себя хозяином положения, хищником, который только что разорил гнездо слабых птиц. Но внезапно воздух вокруг него стал тяжелым, как перед грозой, а тени от горящих обломков «Общаги» неестественно удлинились. Из лесной чащи, прямо наперерез Гардиенту, вышел Винсери. Его походка была обманчиво спокойной, почти грациозной. Желто-черные одежды контрастировали с серым пеплом, летающим в воздухе. Он поправил свои очки средним пальцем, и за бликами линз мелькнул взгляд, лишенный какой-либо человеческой теплоты. Это был взгляд палача, который долго ждал своего часа. — Куда-то спешишь, Градиент? — Голос Винсери прозвучал неестественно тихо, но в этой тишине слышалась сталь. Градиент замер, его рука непроизвольно легла на меч. — О, Винс. Решил присоединиться к веселью? Припозднился ты, фейерверк уже закончился. Винсери сделал еще шаг, сокращая дистанцию. Он даже не взглянул на горящее здание. Его глаза были прикованы к Градиенту, а точнее — к его руке, которой тот недавно оттолкнул Жеку. — Знаешь, Градиент, у всего в этом мире есть своя цена, — начал Винсери, и в его голосе зазвучали маниакальные нотки. — Каждое бревно «Общаги», каждый сундук, каждая минута чужого труда… это дорого. Но есть вещи, которые стоят гораздо больше. Вещи, за которые ты просто не сможешь расплатиться алмазами или незеритом. Жека замолчала, её крик застрял в горле. Она смотрела на Винсери с ужасом, смешанным с непонятным предчувствием. Элвин, стоявший рядом, побелел. «Началось», — пронеслось у него в голове. — Ты о чем, псих? — огрызнулся Градиент, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Я о слезах, — Винсери остановился в паре метров от него. — Ты заставил её плакать. Ты разрушил её мир, когда она и так была на грани. И самое непростительное… — Винсери внезапно оказался почти вплотную, его лицо исказила пугающая, безумная усмешка. — Ты посмел коснуться её своим грязным существованием. Ты толкнул мою королеву, Градиент. Он вытащил меч. Лезвие издало тонкий, вибрирующий звук, словно предвкушая кровь. — Счёт пришел, Градиент. И я здесь, чтобы его закрыть, — прошептал Винсери так, чтобы слышали все. — За каждый её всхлип я заберу у тебя по конечности. За каждую слезинку — по куску плоти. А за то, что ты заставил её смотреть на это пепелище… я заберу твою жизнь. Медленно. Так, чтобы ты успел выучить имя той, перед кем должен был ползать на коленях. Юрка попыталась сделать шаг вперед, чтобы остановить это безумие, но Нордвейн придержал её за руку, понимая: сейчас на арене не просто два игрока. Сейчас там монстр, чей гнев питается одержимостью. — Винс, остановись! — крикнула Жека, её голос всё еще дрожал. — Не надо больше смертей! Винсери на мгновение замер. Он медленно повернул голову к ней, и его взгляд на секунду смягчился до пугающей нежности. — Не бойся, радость моя. Ты закрой глаза. Тебе не обязательно видеть, как мусор убирают с твоего пути. Я просто исполняю волю твоего драгоценного Трюфеля… Я останавливаю того, кто тебе вредит. Он снова посмотрел на Градиента. В глазах Винсери больше не было ничего, кроме холодного, расчетливого безумия. — Пора платить по счетам, Градиент. И поверь мне… сдачи не будет. В следующее мгновение Винсери сорвался с места, превращаясь в желто-черную вспышку ярости. Его первый удар пришелся точно по руке Гардиента — той самой, которой он толкнул Жеку. Воздух пронзил крик, который заставил птиц в лесу замолчать окончательно. Винсери не просто сражался. Он наслаждался каждым звуком боли, краем глаза следя за тем, смотрит ли на него Жека. Он хотел, чтобы она видела его силу. Он хотел, чтобы она знала: только он — её единственный, истинный и самый опасный защитник. Бой был коротким, но пугающе односторонним. Градиент, который еще минуту назад чувствовал себя хозяином положения, теперь метался, как загнанный зверь. Каждое движение Винсери было выверено с хирургической точностью: он не просто бил, он «вскрывал» защиту противника, упиваясь его страхом. — Это за твою наглость, — прошипел Винсери, когда его меч пронзил плечо Градиента. — А это… за её слёзы! — С резким разворотом Винсери нанес сокрушительный удар. Раздался тяжелый, влажный звук. Пространство заполнилось красными искрами — визуальным эффектом теряемой жизни. Тело Градиента на мгновение замерло, а затем рассыпалось в пыль, оставляя после себя лишь жалкую горстку ресурсов на обугленной земле. Над кладбищем повисла мертвая, оглушительная тишина. В чате сервера всплыло кроваво-красное сообщение: «Real_Gradient покинул этот мир ». Винсери стоял посреди пепелища, тяжело дыша. Его очки чуть сползли на переносицу, а на одежде виднелись следы недавней схватки. Он медленно убрал меч в ножны и, проигнорировав высыпавшийся лут, повернулся к Жеке. Девушка стояла, не в силах пошевелиться. Ужас, который она испытала от взрыва, сменился парализующим страхом перед тем, кто только что «защитил» её. Юрка инстинктивно дернулась вперед, загораживая подругу, но Элвин схватил её за локоть, одними глазами умоляя не провоцировать психа. Винсери медленно подошел к Жеке. В его взгляде больше не было той ледяной ярости, с которой он кромсал Гардиента. Теперь там горела пугающая, болезненная нежность. Он сократил дистанцию настолько, что Жека почувствовала запах жженого пороха и железа, исходящий от него. Она вжалась в плечо Юрки, но Винсери, не обращая внимания на окружающих, протянул руку. Его пальцы, еще дрожащие от адреналина, коснулись её кудрявых волос. Он нежно, почти по-отечески, потрепал её по голове, запуская пальцы в спутанные локоны. Этот жест, который в другой ситуации мог бы показаться милым, сейчас выглядел как клеймо собственности. — Тише, радость моя, — прошептал он, склонившись к её уху. Его голос был мягким, как бархат, и от этого по коже Жеки побежали мурашки. — Видишь? Мусор убран. Больше никто не посмеет тебя расстроить. Я позабочусь о том, чтобы каждый, кто заставит тебя грустить, исчез. Жека затаила дыхание, боясь даже вздохнуть. Она смотрела в землю, видя лишь его ботинки, испачканные в пепле её дома. — Тебе нужно отдохнуть, — продолжал Винсери, продолжая гладить её по голове, словно любимого питомца. — Элвин и твои… друзья… отведут тебя в безопасное место. А я присмотрю за горизонтом. Он на мгновение задержал руку на её затылке, слегка сжав пальцы, фиксируя её внимание на себе, а затем резко отстранился. Его лицо снова стало непроницаемым. — Элвин, — бросил он через плечо, не глядя на друга. — Проводи их. И не дай ей споткнуться. Элвин быстро закивал, подхватывая Жеку под другую руку. Юрка, чьё лицо исказилось от ярости и бессилия, злобно посмотрела на Винсери, но тот лишь одарил её короткой, многозначительной ухмылкой. Он знал, что она его ненавидит. Ему было плевать.Главное, что Жека теперь знала: в этом мире есть только одна сила, способная остановить любого монстра. И эта сила одержима ею. Винсери стоял и смотрел им вслед, поправляя очки. Его рука всё еще хранила ощущение мягкости её волос. «Ты еще не понимаешь, Жека, — думал он, облизывая пересохшие губы. — Но скоро ты поймешь, что я — единственное доброе, что осталось в твоей жизни. Потому что все остальные слишком слабы, чтобы убивать ради тебя. А я — нет». Элвин, Юрка, Нордвейн и Ник увели Жеку подальше от разрушенной «Общаги». Каждый шаг был тяжелым, а воздух казался липким от страха и предчувствия новых бед. Винсери остался стоять на кладбище, его силуэт растворялся в наступающих сумерках, наблюдая за ними до тех пор, пока их фигуры не скрылись за горизонтом. Его губы растянулись в тонкой, едва заметной улыбке. План начал приводиться в действие. Прошла неделя. Неделя, полная тревожного затишья, которое только нагнетало атмосферу на сервере. «Общага» восстанавливалась из руин усилиями выживших и сочувствующих игроков. Но каждый кирпич был пропитан болью, а в глазах Жеки поселилась тень. Она стала молчаливее, но её взгляд сделался тверже, в нем появилась сталь, которую не могла скрыть даже копна кудрявых волос. В завещании Трюфеля она нашла не только призыв к борьбе, но и невысказанное прощение, которое, как ей казалось, могло быть получено только через действие. Наконец, она приняла решение. Время скорби прошло. Пришло время переговоров, попытки найти мирный путь, прежде чем вся «Хсмп» погрузится в хаос. Если не получится миром, она будет действовать по-другому. Но начать нужно с разговора. Жека, сопровождаемая Хупей — молчаливым, но невероятно эффективным личным телохранителем, чьи навыки PvP были легендарными, — отправилась на встречу с Аллиазо. Место встречи было выбрано нейтральное, но хорошо известное своими опасными ловушками и узкими проходами. Элвин, получив информацию от Юрки, передал её Винсери, который, конечно же, не упустил случая «понаблюдать» издалека. Аллиазо явился в сопровождении Треинга, его верного соратника. На его лице, как обычно, играла презрительная ухмылка. Он был уверен в своей силе и не видел в «пацифистке» Жеке серьезного противника. Переговоры начались на удивление спокойно, но очень быстро переросли в словесную перепалку. Аллиазо отказывался признавать свою вину в гибели Трюфеля и разрушении «Общаги», настаивая на том, что это была «законная» военная акция. Жека, хоть и старалась сохранять хладнокровие, чувствовала, как в ней закипает гнев. Она говорила о мире, а он — о контроле и власти. — Мы не будем мириться с агрессией! — заявила Жека, её голос звучал тверже, чем когда-либо. — Вы должны понести ответственность за свои действия. Аллиазо рассмеялся, откровенно издеваясь. — Ответственность? За что? За то, что я учу вас, глупых пацифистов, как выглядит реальный мир? Ваши "мирные" идеалы — это просто приглашение к вашей гибели! В этот момент Хупе, до того момента стоявшая неподвижно, как тень, почувствовал угрозу. Аллиазо, преисполненный превосходства, сделал резкое движение, которое Хупя расценила как попытку нападения на Жеку. Инстинкты сработали быстрее мысли. Меч Хупе со свистом вылетел из ножен. Быстрым, отточенным движением он нанес удар, который Аллиазо не ожидал. Тот был уверен в своей неуязвимости. Клинок пронзил его броню, найдя уязвимое место. Кроваво-красное сообщение всплыло в общем чате: «Alliazo покинул этот мир ». Аллиазо упал на колени, шок и ярость исказили его лицо. В глазах читалось не только унижение, но и абсолютное бешенство. Треинг моментально выхватил свой клинок, готовясь к атаке. Хупе встала перед Жекой, прикрывая её своей фигурой. — ТЫ! — зарычал Аллиазо, подняв голову, его взгляд был прикован к Хупе, а затем переместился на Жеку. — ТЫ СУЩЕСТВО! ТЫ НЕ СМЕЕШЬ! Я ЗАБЕРУ ТВОЮ ЖИЗНЬ! И ТВОЮ! — Он указал на Жеку. — ОБЕИХ! Я ЗАСТАВЛЮ ВАС ПОЖАЛЕТЬ, ЧТО ВЫ ВООБЩЕ РОДИЛИСЬ! Его лицо было искажено гримасой животной ненависти. Он тяжело поднялся на ноги, игнорируя боль, и, хромая, попятился к Треингу, который прикрывал его отход.Жека, стоящая за спиной Хупе, почувствовала, как её сердце провалилось в бездну. В её руках уже не было завещания, но слова Трюфеля, казалось, звенели в воздухе. Она попыталась найти мир, но вместо этого потеряла еще одну возможность, а Алиаза теперь поклялся убить их обеих. Винсери, наблюдавший за всем этим с безопасного расстояния, сжал кулаки. Он видел, как Хупе защитил Жеку, отняв у него эту возможность. Он видел ярость Аллиазо. «Ах, Аллиазо, — подумал Винсери, его губы растянулись в хищной ухмылке. — Ты сам загнал себя в угол. Ты сам подписал себе смертный приговор. Ты не посмеешь тронуть её. Ни Хупю, ни саму Жеку. Теперь мне не нужно ничего придумывать. Ты сам даешь мне повод прийти за тобой. Моя королева снова плачет. И ты за это заплатишь. Последней жизнью. Медленно. Болезненно». Винсери повернулся и, никем не замеченный, скрылся в тени. Спектакль окончен.