Сумасшествие на двоих

Юрка что-то говорила — быстро, сбивчиво, её голос дрожал от пережитого ужаса и облегчения. Она пыталась вытереть ладони Жеки краем своего рукава, но кровь Винсери казалась неестественно липкой, словно она не просто испачкала кожу, а въелась в поры, проникая прямиком под оболочку души. — Жека, слышишь? Он ушел... Всё закончилось, — Юрка заглядывала ей в глаза, пытаясь поймать ускользающий взгляд подруги. — Ты спасла меня. Слышишь? Ты не чудовище, ты мой герой. Но Жека не чувствовала себя героем. Внутри неё воцарилась странная, вакуумная тишина. Весь мир сузился до размеров этой кровавой кляксы на траве и тяжести в груди. Слова Винсери эхом отдавались в ушах, перекрывая голос Юрки. «Мы теперь одинаковые...» Она медленно перевела взгляд на меч, лежащий в пыли. Оружие, которое она всегда считала лишь крайним средством, инструментом сдерживания, теперь выглядело иначе. Оно выглядело как проводник. Через это стальное лезвие частица безумия Винсери перетекла в неё, а частица её чистоты — в него. Он не просто получил рану; он украл её право считать себя «другой». — Он не ушел, Юрка, — тихо произнесла Жека. Её голос был бесцветным, лишенным прежней мягкости. — Он остался здесь. Она приложила руку к груди, там, где под ребрами бешено колотилось сердце. — Он прав в одном: я почувствовала это. В тот миг, когда меч вошел в его плечо... я не просто защищала тебя. Я хотела, чтобы он замолчал. Я хотела уничтожить ту часть себя, которую он в себе отражает. Жека наконец посмотрела на Юрку, и та невольно отпрянула. В глазах Жеки не было ярости, но в них застыл холодный, свинцовый блеск. Это был взгляд человека, который только что перешел черту, с которой нет возврата. — Нам нужно идти, — Жека наклонилась и подняла меч. Она не стала вытирать лезвие. — Ночью лес станет опаснее. И теперь я знаю, что он вернется. Не за тобой, Юрка. За мной. Она пошла вперед, не оборачиваясь, её походка стала более жесткой, лишенной прежней нерешительности. Юрка семенила следом, чувствуя, как между ними разверзлась невидимая пропасть. Винсери исчез в темноте, но его семена уже дали всходы. Жека больше не боялась его клинка. Она боялась того, с каким пугающим спокойствием её рука теперь сжимала рукоять оружия. Она защитила жизнь подруги, но в этой тихой ночной глуши, под аккомпанемент далекого безумного смеха, она оплакивала свою собственную смерть — смерть той Жеки, которая верила, что мир можно спасти, не омывая руки в крови врага. Тьма впереди больше не казалась чужой. Она казалась узнаваемой.Они шли молча. Лес, который раньше казался Жеке живым и таинственным, теперь превратился в нагромождение уродливых теней. Каждый хруст ветки под ногами отдавался в её висках пульсирующей болью. Юрка несколько раз пыталась взять её за руку, но Жека деликатно, но твердо отстранялась. Её пальцы всё еще сжимали рукоять меча так сильно, что костяшки побелели. Она не могла расслабиться. Ей казалось, что если она отпустит оружие, то развалится на части, как разбитая ваза. Когда они дошли до небольшого ручья, Жека резко остановилась. Она подошла к воде и опустилась на колени. — Жека?.. — тихо позвала Юрка, останавливаясь в паре шагов. Жека не ответила. Она погрузила руки в ледяную воду и начала тереть их. Грубо, яростно, словно пыталась содрать кожу. Кровавые разводы быстро растворялись в прозрачном потоке, уносясь вниз по течению, но ей казалось, что пятна всё еще там. Она видела их под кожей, в самих венах. — Он смеялся, — наконец произнесла она. Её голос был едва слышен из-за шума воды. — Юрка, он не просто не испугался. Ему это понравилось. — Он сумасшедший, Жека, — Юрка присела рядом, робко коснувшись её плеча. — Его слова — это просто яд. Он хотел тебя задеть, хотел отравить твой поступок. Не слушай его. Ты спасла меня. Если бы ты этого не сделала, я бы сейчас... — Я знаю! — Жека резко обернулась, и Юрка вздрогнула от того, сколько боли было в этом выкрике. — Я знаю, что должна была это сделать. Но понимаешь... в ту секунду, когда лезвие вошло в него... я не почувствовала ужаса.Она замолчала, тяжело дыша. Вода капала с её пальцев, холодная и чистая, но лицо Жеки горело. — Я почувствовала силу, — прошептала она, и в её глазах отразился настоящий, первобытный страх перед самой собой. — На мгновение я почувствовала, что я выше него. Что я решаю, будет он жить или умрет. И именно об этом он говорил. Это и есть та тьма, Юрка. Он нашел её во мне и вытащил наружу. Юрка молчала. Она не знала, что на это ответить. Она видела перед собой не ту уверенную, добрую Жеку, которая всегда знала, как поступить правильно. Перед ней была напуганная девушка, чей мир раскололся надвое. — Пойдем, — Жека поднялась, вытирая руки о штаны. Она больше не дрожала. На смену шоку пришла какая-то странная, мертвенная сосредоточенность. — Нам нельзя оставаться на открытом месте. Он ранен, но такие, как он, питаются своей болью. Она подняла меч и, прежде чем убрать его в ножны, внимательно посмотрела на лезвие. В лунном свете сталь казалась почти черной. — Теперь всё будет по-другому, да? — тихо спросила Юрка, следуя за ней по узкой тропе. Жека не обернулась. Она смотрела вперед, в непроглядную чащу, где где-то там, в темноте, Винсери зализывал свои раны и ждал. Она знала: он не соврал. Теперь, когда она пролила кровь, он будет приходить во снах, будет мерещиться в каждой тени. Он не просто ранен — он пустил корни в её мыслях. — Раньше я думала, что зло — это то, с чем можно бороться, оставаясь чистой, — ответила Жека, и её голос прозвучал пугающе взросло. — Теперь я понимаю: чтобы победить чудовище, нужно позволить ему укусить тебя. И надеяться, что у тебя хватит сил не превратиться в него до того, как всё закончится. Они уходили всё дальше от места схватки, но за их спинами, в глубине леса, ветер донес едва уловимый звук. Это не был крик боли. Это был тихий, торжествующий шепот, который Жека услышала не ушами, а самым сердцем. «До скорой встречи... убийца». Жека выронила меч. Звон стали о камни прозвучал как погребальный колокол по её прежней жизни. Её руки тряслись так сильно, что она не могла их контролировать. Юрка подбежала к ней, обнимая и что-то бессвязно шепча, но Жека её не слышала. Она смотрела на свою ладонь, испачканную кровью Винсери, и понимала: он прав. Этот шрам теперь будет не только на его плече, но и на её сердце. — Жека! Юрка! — из лесной чащи выскочили остальные. Первым, как молния, вперед вырвался Хупя. Как официальный телохранитель Жеки, он не просто подбежал — он занял боевую позицию между ней и темным провалом в кустах, куда скрылся Винсери. Его обычно милый вид сменился пугающей сосредоточенностью: шерсть встала дыбом, зубы обнажились в тихом рыке, а глаза сканировали темноту. Он был готов разорвать любого, кто посмеет приблизиться к своей подопечной, пока она была так уязвима. Элвин быстро подошел к Жеке и тяжело положил руку ей на плечо, пытаясь заземлить её. Его лицо было бледным, но сосредоточенным. Он вскинул арбалет, проверяя периметр. — Ушел... — процедил он. — Но оставил за собой слишком много грязи. Жека, посмотри на меня. Ты жива, Юрка цела. Это единственное, что имеет значение прямо сейчас. — Не согласен, — раздался резкий, грубый голос Нагибайки. Он вышел вперед, поигрывая своими клинками. Его взгляд скользнул по кровавому следу на траве, а затем остановился на дрожащей Жеке. Нагибайка не привык церемониться. — Знаешь, что я скажу? Ты сделала то, что должна была. Либо его кровь на твоих руках, либо труп Юрки у твоих ног. Ты выбрала действие вместо молитв, и это сделало тебя сильнее. Не смей ныть из-за того, что подрезала бешеного пса. Ник осторожно подошел с другой стороны, помогая Юрке подняться. — Он дьявол, Жека, — тихо сказал он, и в его голосе чувствовалась глубокая тревога. — Он специально спровоцировал тебя. Его цель была не убить, а отравить твою душу. Если ты сейчас начнешь считать себя монстром — он победит окончательно. Не давай ему этого удовольствия.Винкс подошел последней. Он не стал говорить о тактике или морали. Он просто обнял Жеку, стараясь согреть ее своим теплом. — Твоя душа не почернела за один удар, родная, — прошептал он, и от его присутствия воздух вокруг словно стал чище. — Мы поможем тебе это пережить. Мы — твоя семья . Я и Нагибайки возьмёмся и получим вам ПВП . Хупя, убедившись, что непосредственной угрозы больше нет, перестала осматривать территорию .Она подошел к Жеке и села рядом — Он сказал... — Жека сглотнула, её голос был бесцветным. — Он сказал, что я медленно превращаюсь в него. Что когда-нибудь мне некого будет защищать, кроме него одного. — Пустые слова, — отрезал Элвин, поднимая её меч с земли. Он тщательно вытер лезвие пучком травы и вложил его в руки Жеки. — Чтобы ты осталась одна, ему придется сначала пройти через нас. А он только что убедился, что даже «пацифистка» способна пустить ему кровь. Представь, что сделаем мы. Они двинулись вглубь леса, подальше от места схватки. Хупя шла чуть впереди, постоянно оглядываясь и прислушиваясь к каждому шороху — он больше не сводил глаз с теней. Нагибайка и Элвин замыкали строй, готовые к любой неожиданности. К середине ночи они вышли к заброшенной охотничьей хижине. Винкс быстро развела небольшой костер, стараясь не создавать слишком много дыма. Ник и Юрка сидели в углу, Юрка всё еще мелко дрожала, и Ник укрыл её своим плащом. Жека сидела у самого огня, глядя на свои ладони. Кровь она смыла в ручье, но ощущение липкости осталось. — Знаете, — вдруг заговорила она, нарушая тишину. — Когда меч вошел в него... я почувствовала не только страх. Я почувствовала, что больше не боюсь его. Эта рана... она связала нас. Теперь я знаю его запах, знаю, как звучит его боль. И если он вернется... Она подняла глаза. В них больше не было той мягкой, светлой Жеки. Там затаилось что-то холодное, стальное. — Если он вернется, я не буду медлить. Я закончу то, что начала сегодня. Нагибайка одобрительно кивнул из тени. Хупя, лежавший у её ног, подняла голову и кивнула Лес за стенами хижины дышал тьмой, и где-то там, в этой тьме, Винсери, возможно, тоже смотрел на звезды, прижимая руку к ране и улыбаясь. Он добился своего: он пробудил в Жеке воина. Но он забыл об одном — воины не просто ранят. Они уничтожают угрозу до конца. — Спи, Жека, — мягко сказал Винкс. — Завтра будет новый день. Но Жека знала: это была последняя спокойная ночь. Теперь она была не просто целью. Она была охотником. И её верный телохранитель Хупя была готов разделить с ней этот путь до самого конца.