Что ты натворила ?

— Охоться на меня, — прошептал он, отступая в самую густую тень грота. — Ищи меня. Я буду ждать в конце пути. И когда мы встретимся в последний раз... ты поймешь, что я — единственный, кто когда-либо видел твое настоящее лицо. Он исчез в узком лазе скалы прежде, чем Хупя ворвалась в грот с обнаженным мечом. — Жека! — Хупя подбежала к подруге, осматривая её. — Ты в порядке? Я слышала голоса... Жека стояла неподвижно, глядя в пустоту, где только что был он. Её губы всё еще горели от его близости, а сердце отказывалось успокаиваться. — Он был здесь? — Хупя заметила капли свежей крови на камнях. — Он тронул тебя? Я убью его, клянусь, я разорву его на куски! Жека медленно повернулась к подруге. На её лице была странная маска — смесь боли и решимости. Она коснулась того места на щеке, где остались его пальцы. — Нет, Хупя, — тихо сказала она. — Он не тронул меня. Он просто... напомнил мне, зачем я иду по его следу. Она вышла из грота, не оборачиваясь. Хупя нахмурилась, чувствуя, что в воздухе повис тяжелый, сладковатый запах безумия, который она не могла распознать. Она видела, как изменилась походка Жеки — теперь в ней была не просто уверенность воина, а какая-то обреченная, фатальная грация. С каждым днем преследование Винсери превращалось в опасную игру, где грань между охотником и добычей окончательно стерлась. Группа продвигалась вперед, но Жека всё глубже увязала в собственной тайне. Их встречи с Винсери стали пугающе регулярными. Он появлялся тогда, когда она меньше всего этого ожидала, но втайне жаждала: во время ночного дежурства, когда остальные спали; в густом тумане, когда она отходила на разведку; в тенях заброшенных домов. Их отношения превратились в яростный цикл боли и страсти. Каждая встреча была похожа на схватку, которая неизбежно заканчивалась в тени, подальше от глаз друзей. Винсери больше не просто пугал её — он забирал её тело и душу по кусочкам. Он вжимал её в холодные стены руин, грубо целовал, оставляя на губах вкус крови и лихорадки, и овладевал ею с той же одержимостью, с какой мечтал её уничтожить. Это не была любовь в обычном понимании. Это была темная, токсичная зависимость. Жека ненавидела себя за то, что её тело откликалось на его прикосновения, за то, что в моменты их близости она чувствовала себя по-настоящему живой, какой никогда не была в безопасности рядом с друзьями. * Однажды вечером, когда отряд разбил лагерь у подножия старой крепости, Нагибайка отозвал Жеку в сторону для очередной тренировки. — Ты стала быстрее, — заметил он, блокируя её резкий выпад. — Но ты стала... другой. В тебе появилась тяжесть. Ты смотришь в лес так, будто ждешь кого-то, а не опасаешься. Хупя, стоявшая неподалеку и точившая свой кинжал, резко подняла голову. — Я тоже это заметила, — сказала она, подходя ближе. Её голос был полон подозрения. — Ты возвращаешься с обходов запыхавшаяся, с покрасневшими губами и растрепанными волосами. Жека, если он где-то рядом, если он... — Его нет, — оборвала её Жека, не глядя подруге в глаза. Она вложила меч в ножны так резко, что металл лязгнул. — Я просто устала. Винкс, сидевший у костра, внимательно наблюдал за ней. Он чувствовал перемену в её ауре — она больше не была чистой. Она пахла пороком и безумием Винсери. — Помни, Жека, — тихо произнес Винкс. — Тьма не всегда приходит с мечом. Иногда она приходит с поцелуем, заставляя тебя добровольно надеть кандалы. Этой же ночью, когда настала её очередь дежурить, Жека отошла к границе леса. Сердце бешено колотилось. Она знала, что он придет. Он вышел из тени старого дуба — желто-черная фигура, ставшая её персональным проклятием. Винсери выглядел еще более изнуренным, но его взгляд горел лихорадочным блеском. Без лишних слов он подошел вплотную, обхватив её шею ладонью. — Ты скучала по своему монстру, радость моя? — прохрипел он, впиваясь в её губы в жадном, собственническом поцелуе.Он повалил её на сырую траву, скрытую кустами от лагеря. Его руки, грубые и горячие, блуждали по её телу, срывая доспехи и одежду. В этом акте не было нежности — только животная потребность и желание подчинить. Жека кусала губы, чтобы не вскрикнуть, когда он входил в неё, заполняя собой всё её существо. Это была их личная война, где каждое движение было ударом, а каждый вздох — капитуляцией. — Ты теперь моя, — шептал он ей в шею, оставляя багровые отметины. — Ты можешь тренироваться с ними, можешь называть их семьей, но по ночам ты принадлежишь только мне. Мы оба прокляты, Жека. И этот грех — единственное, что по-настоящему реально. Когда всё закончилось, он исчез так же внезапно, как и появился, оставив её дрожать на холодной земле, задыхаясь от смеси экстаза и омерзения к самой себе. Она вернулась к костру, стараясь привести одежду в порядок. Но когда она подошла к свету, она наткнулась на взгляд Хупи. Подруга не спала. Она сидела, обняв колени, и смотрела на Жеку с нескрываемой болью и ужасом. Хупя заметила пятно грязи на её спине и характерный след на шее, который Жека не успела скрыть воротником. — Жека... — прошептала Хупя, и её голос дрогнул. — Что ты наделала? В этот момент из палатки вышел Нагибайка, привлеченный странным напряжением. Он перевел взгляд с Хупи на Жеку, и его лицо окаменело. Он был воином и понимал знаки лучше других. — Значит, это правда, — глухо сказал Нагибайка, сжимая кулаки. — Пока мы готовимся к битве, ты спишь с врагом? Ты продала нас за его ядовитые ласки? Юрка, Винкс и Ник тоже проснулись, выходя на шум. Атмосфера в лагере мгновенно накалилась до предела. Семья, о которой говорил Элвин, трещала по швам, а Жека стояла посреди них, чувствуя на своих губах вкус Винсери и понимая, что его план сработал идеально. Он не просто сломал её — он изолировал её, сделав чужой среди своих. Охота продолжалась, но теперь главный враг был не снаружи, а внутри их круга. И Жека знала: следующая встреча с Винсери станет либо её окончательным падением, либо единственным способом прекратить этот кошмар, который стал её жизнью. В ту ночь Жека долго смотрела на луну. Она понимала: Винсери прав. Ни Винкс, ни Нагибайка, ни даже верная Хупя не могли понять того, что происходило между ними. Это была не просто битва добра со злом. Это был танец на краю бездны, и Жека уже не была уверена, хочет ли она, чтобы он когда-нибудь закончился. Она сжала рукоять меча. "Я иду за тобой, Винсери," — подумала она. — "Но не потому, что я должна защитить их. А потому, что ты единственный, кто заставляет меня чувствовать себя по-настоящему живой". — Пока мы готовимся к битве, ты спишь с врагом? Ты продала нас за его ядовитые ласки? Юрка, Винкс и Ник тоже проснулись, выходя на шум. Атмосфера в лагере мгновенно накалилась до предела. Семья, о которой говорил Элвин, трещала по швам, а Жека стояла посреди них, чувствуя на своих губах вкус Винсери и понимая, что его план сработал идеально. Он не просто сломал её — он изолировал её, сделав чужой среди своих. Охота продолжалась, но теперь главный враг был не снаружи, а внутри их круга. И Жека знала: следующая встреча с Винсери станет либо её окончательным падением, либо единственным способом прекратить этот кошмар, который стал её жизнью.— Ты предательница! — выкрикнул Нагибайка, и его голос, обычно холодный и расчетливый, сорвался на рык. Он шагнул к Жеке, и его рука сама собой легла на эфес одного из клинков. — Мы тренировали тебя, мы рисковали жизнями, выслеживая эту тварь, а ты всё это время... ты подстилка для этого безумца! — Как ты могла, Жека? — голос Хупи дрожал от слез и ярости. Она стояла прямо перед подругой, и в её глазах читалась нестерпимая боль предательства. — Я — твоя охрана. Я клялась защищать тебя. А ты уходила к нему сама... Ты позволяла ему делать это! Ты хоть понимаешь, что он с тобой сотворил? — Вы не понимаете! — вскрикнула Жека, пятясь назад, к тени деревьев. Её лицо пылало от стыда, но в глубине души она всё еще чувствовала фантомное тепло рук Винсери. — Он не просто монстр... он...— Он убийца! — перебил её Ник, прижимая к себе испуганную Юрку. — Он сломал тебя, Жека. Он отравил тебя. Ссора вспыхнула с новой силой. Нагибайка осыпал Жеку оскорблениями, Хупя кричала о нарушенном доверии, а Винкс стоял в стороне, глядя на Жеку с глубокой скорбью, словно видел перед собой уже не подругу, а неизлечимо больного человека. Казалось, еще секунда — и группа распадется окончательно, а оружие будет обращено против своих. — ХВАТИТ! — Громкий, сухой хлопок выстрела арбалета в воздух заставил всех замолчать. Элвин стоял чуть в отдалении, медленно опуская оружие. Его лицо было жестким, как скала. Он обвел взглядом присутствующих и, наконец, остановился на Жеке. — Мы ведем себя как идиоты, — холодно произнес Элвин. — Мы делаем ровно то, чего хотел Винсери. Мы грызем друг другу глотки. — Она спит с врагом, Элвин! — выплюнул Нагибайка. — Какое может быть доверие? — Никакого, — отрезал Элвин. — Доверие мертво. Но у нас есть логика. Мы не можем его поймать, он слишком хитер. Мы не можем его убить, пока Жека связана с ним этим... безумием. Значит, мы сменим правила игры. Элвин подошел к Жеке и посмотрел ей прямо в глаза. — Ты хочешь его видеть? Ты всё равно будешь к нему уходить? Хорошо. Мы договоримся с ним. — Что?! — в один голос воскликнули Хупя и Винкс. — Мы выставим ультиматум, — продолжал Элвин, не обращая внимания на протесты. — Завтра мы вызовем его на переговоры. Условие простое: он сдает всё свое оружие нам. Он становится безоружным. Взамен мы позволяем ему... быть рядом. Но! Если он хоть раз нападет на кого-то из нас, или если с Жекой что-то случится — любая рана, любая болезнь, любая боль, причиненная им или кем-то еще по его вине — мы уничтожим его, чего бы нам это ни стоило. Даже если придется убить и её тоже. Жека вздрогнула. Ультиматум Элвина был жестоким, но в нем была ледяная рациональность. — Мы обезопасим группу, — добавил Элвин, глядя на Нагибайку. — Без оружия он — просто калека. А Жека станет его заложницей и одновременно его охранной грамотой. Если он её по-настоящему "любит", как он утверждает в своем безумии, он примет эти условия. Он не тронет нас, пока она в безопасности. — Это безумие, — прошептала Винкс. — Мы впускаем волка в овчарню. — Волк уже внутри, — Нагибайка посмотрел на Жеку с презрением. — Он уже перекусил ей горло, просто она еще не поняла, что мертва. Ладно, Элвин. Твой план — дерьмо, но это единственный способ не переубивать друг друга прямо сейчас. Хупя ничего не сказала. Она просто отошла от Жеки, сев у костра и отвернувшись. Для неё, как для телохранителя, это было полным крахом. * На следующее утро, на рассвете, Винсери вышел на зов. Он появился из тумана, без своей обычной ухмылки, выглядя странно серьезным. Его желто-черная одежда была в пыли, а рана на плече явно ныла. Элвин озвучил условия. Группа стояла полукругом, держа руки на оружии. Винсери долго смотрел на Жеку. В его взгляде мешались торжество и какая-то болезненная преданность. Он медленно отстегнул свой пояс с ножами и ядами, выложил скрытые клинки из рукавов и бросил их к ногам Нагибайки. — Ты отдаешь свои клыки ради неё? — усмехнулся Нагибайка, подбирая оружие. — Мои клыки всегда при мне, — тихо ответил Винсери, глядя только на Жеку. — Но если это цена за то, чтобы я мог касаться её, не прячась в тенях... я принимаю ваш ультиматум. Она будет в безопасности. Ведь если она умрет, моё солнце погаснет навсегда. Жека сделала шаг к нему, чувствуя на себе осуждающие взгляды друзей. Она знала, что теперь она — мост между двумя мирами, который может рухнуть в любую секунду. Винсери подошел к ней и, на глазах у всех, собственнически обнял за талию, прижимая к себе. Он не поцеловал её — он просто замер, вдыхая запах её волос, словно побежденный король, который всё же получил свой главный трофей. — Помни, Винсери, — голос Элвина прозвучал как приговор. — Один синяк на её коже по твоей вине — и переговоры закончатся твоей казнью. — Договорились, — прошептал Винсери, и в его глазах снова вспыхнул тот самый опасный, влюбленный огонь.Охота закончилась. Началось долгое, мучительное сосуществование под одной крышей, где каждый вздох был пропитан подозрением, а каждый поцелуй Винсери и Жеки в тени лагеря был напоминанием о том, что мир, который они знали, разрушен навсегда.