Часть 16

      Он стоял передо мной — Торендо, самый верный из последователей Шепфамалума. В висках пульсировали обрывки воспоминаний: все наши встречи с Эрагоном, который на самом деле им не был начиная с того дня, когда война остановилась. Резкие перемены в настроении, пугающие равнодушие и жестокие решения были вполне естественными для Торендо, а не для Эрагона. Теперь, глядя в его глаза, я чувствовала, как его слова, сказанные накануне, впиваются под кожу глубже лезвия кинжала. Они звучали в моей голове снова и снова, въедаясь в память. Каждое слово было ядом, которое принимала как мёд, и я ненавидела себя за то, что позволила ему залезть так глубоко под сердце. Наверное, я слишком плохо скрывала разочарование. Моё лицо, должно быть, стало прозрачным, как лёд, под которым видно всё — страх, гнев и ту горькую пустоту, что образовалась внутри. Он остановился, склонил голову набок, изучая меня с хищным любопытством, и его голос, низкий и вкрадчивый, прорезал тишину: — Ты купилась на мою маленькую манипуляцию, да? Стоило сказать тебе несколько ласковых слов, и ты уже готова простить мне все преступления, — он начал расхаживать из стороны в сторону, мягко, почти танцующе, чувствующий свою власть. — Скажи, почему тебе так важно было угодить Эрагону? Отец в детстве не хвалил тебя? Или мама не говорила, что ты — её гордость? Его голос плыл по комнате, обволакивая, как дым, и я чувствовала, как моё дыхание становится рваным. — А у тебя-то что за комплексы? — ответила я, смотря снизу вверх. — Родителям было плевать на тебя, и теперь ты стремишься доказать, что ты чего-то стоишь? Место Шепфы — это финальная остановка, или ты уже прикидываешь, как бы заменить Матерь? Каждое его слово было ударом, но я не отвела взгляд. Сцепив зубы, я медленно поднялась с колен, ощущая, как одеревеневшие ноги дрожат под тяжестью собственного веса. Мои пальцы сжались в кулаки, но я заставила себя смотреть прямо в его насмешливые глаза. Он усмехнулся, и в этой усмешке была печаль и если бы я не знала на, что он способен, то поверила бы в неё. — Ну вот, опять я плохой, — протянул он, разводя руками в театральном жесте. — Почему вы все смотрите на мир только с одной точки? Оглянись, Вики. Не бывает плохого и хорошего. Рамки смешались уже давно. Я не злодей, я тот, кто хочет и, главное, может спасти нас всех. Наши жизни, наши души. Неужели ты не понимаешь? — Нельзя просто так взять и стать богом, — выдохнула я, чувствуя, как голос предательски дрожит, хотя внутри поднималась волна холодной ярости. — Это противоестественно. Он приблизился на шаг, и я ощутила его запах — металл, пыль и что-то сладковато-гнилостное. — Ты не знаешь всех возможностей этого мира, — сказал он почти шёпотом, и его пальцы коснулись моего подбородка, приподнимая моё лицо так, чтобы я смотрела только на него. — Ты видишь лишь то, что тебе позволили увидеть. В этот момент где-то за дверью раздались глухие удар. Я не знала, кто это: мои друзья, пришедшие на помощь, или его соратники, готовые разорвать меня на части по его приказу. Но в ту секунду мне было всё равно. Любой из этих вариантов был лучше, чем оставаться здесь, с ним, наедине, в этой комнате, где воздух стал слишком тяжёлым, чтобы дышать. Торендо обернулся на звук — резкий, глухой удар в дверь заставил его напрячься, отвлекая внимание всего на долю мгновения. Но этого мгновения мне хватило. Я взметнула ногу, и он рухнул на колено с глухим рыком, потеряв равновесие.       Я рванула к двери, но не успела сделать и двух шагов — моя лодыжка оказалась в стальной хватке его пальцев. Я рухнула на пол, ударившись головой о холодный камень, и в следующую секунду он уже нависал надо мной, переворачивая на спину. Я попыталась оттолкнуть его ногой, но его злость была тяжелее моего веса, тяжелее всей моей воли. Он припечатал меня к полу, и я зашипела от боли — острой, как раскалённая игла, пронзившей руку. Хруст собственных костей отозвался в ушах мерзким, тошнотворным звуком, а по телу пробежала мелкая дрожь, от которой перехватило дыхание. Он наклонился ко мне, его лицо оказалось в дюйме от моего, и я чувствовала его дыхание. — Знаешь, почему на самом деле я запрещал тебе использовать силу? — спросил он почти ласково, хотя в глазах плясала злость. — Мне действительно было важно, чтобы ты не ослабла. Ты должна быть сильной. Настолько сильной, чтобы помочь мне завершить ритуал. — Ни за что, — выдохнула я сквозь сжатые зубы. — Это был не вопрос.       В этот миг дверь содрогнулась от нового удара, и замок, всё это время державший меня в плену, с звоном отлетел в угол зала. Створки распахнулись, впуская в зал слабый свет коридора. Астарот замер на пороге — всего на секунду, бегло окинув взглядом помещение, оценивая ситуацию. Его глаза на миг встретились с моими, и я увидела в них ярость, смешанную с ледяной решимостью. А затем он ринулся в нашу сторону, и Торендо, вынужденный ослабить хватку, развернулся навстречу новому врагу. Я осталась лежать на полу, сжимая сломанную руку, чувствуя, как каменный пол холодит спину, и слушая, как закипает схватка над моей головой. Торендо вскинул руку — лениво, небрежно, словно отгонял надоедливую муху, и Астарот взлетел в воздух, как тряпичная кукла, с глухим хрустом впечатываясь в стену. Голова метиса мотнулась в сторону, тело обмякло и сползло вниз. — Хватит, мне надоело, — произнёс Торендо с ледяным спокойствием, даже не оглянувшись. Он направился к платформе в центре зала, где под тусклым светом покоилось тело моей матери — неподвижное, фарфоровое. Я медленно отползала к Астароту, волоча онемевшие ноги, чувствуя, как внутри, под кожей, срастаются сломанные кости — мерзкое, щекочущее ощущение, от которого мурашки бежали по спине. Каждая секунда отдавалась глухой болью в висках. Я перевернула метиса на спину, обхватила его за плечи, встряхнула, пытаясь вернуть его сознание. — Ну же, очнись, — прошептала я, чувствуя, как голос срывается на хрип. — Ты мне сейчас очень нужен. Из глубины зала донёсся почти скучающий голос Торендо, который копался в своих вещах на платформе: — Не стоило рассчитывать на него. Я отпустила Астарота, и тело его бессильно опустилось на камень. Собрав остатки сил, я встала, придерживаясь за стену, чувствуя, как ноги подкашиваются. Каждый шаг давался с трудом, но я сделала несколько вперёд, останавливаясь лишь когда поняла, что ещё миг — и упаду. — Что ты сделал с ним? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я чувствовала себя. — Ничего серьёзного, — ответил он, не оборачиваясь. В руках его что-то шелестело — небольшой мешочек, внутри которого поблескивала серая пыль, похожая на пепел. — Просто не люблю, когда мне мешают. Поэтому я потрудился над тем, чтобы он поспал немного. Он наконец повернулся ко мне, и я увидела на его лице тень усмешки. — Ты недооцениваешь меня, Вики. Я прожил на этой земле столько, что тебе и не снилось. Я научился пользоваться теми знаниями, что мне дали эти годы. — Это и есть тот сонный порошок, — выдохнула я, и слова застревали в горле. — Тот, что ты должен был дать Ости? — Именно, — он с наслаждением растянул слово. — Я и дал. Правда, добавил мале-е-енькую каплю яда. — Он поднёс палец к губам, изображая заговорщицкий жест. — Ну… чтобы они точно не проснулись и она смогла добыть мне клинок. Торендо вынул оружие из футляра, провёл большим пальцем по лезвию — медленно, почти ласково, словно проверяя, достаточно ли оно остро. Из его горла вырвалась тихая усмешка. — Вообще-то забавно вышло, — сказал он— Я мог обойтись без этого цирка. Суд, Ости, постоянное недовольство Люцифера по поводу поисков… Всё было бы куда проще, если бы в той суете я не потерял этот кинжал. — Значит, он был при тебе раньше? — в голове начинала складываться чудовищная картина. — Ты заставил демонов искать его для себя? Он пожал плечами, и этот жест был настолько небрежным, что я почувствовала, как внутри закипает ярость — чёрная, заполняющая каждую клетку. — Судьба благосклонна ко мне. Иначе как объяснить, что во время взрыва меня прибило к ним — к Эрагону и Ребекке. И я не верю в такие совпадения. Это — был знак, что пора начинать ритуал. — То есть ты выбрал их случайно? — прошептала я, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Судьба выбрала их, — поправил он, и голос его стал почти благодушным. — У меня был план забрать облик кого-то значимого. Эрагон подошёл идеально. А Ребекке просто не повезло оказаться рядом — на её месте мог быть любой бывший непризнанный. Ты, к примеру. Но для тебя Шепфамалум отвёл другую роль. — Я помогла вам найти жертв? — спросила я, не узнавая собственного голоса. — Помогла, — ответил он с улыбкой. — Как? — спросила я, с трудом выдавливая слова. — Что я сделала? Как выдала их? Торендо закатил глаза, словно мой вопрос звучал невероятно наивном. Он подошёл к телу моей матери, взял её безжизненную руку — фарфоровую, холодную, почти прозрачную — и сделал последний надрез на запястье. Тёмная, густая кровь тонкой струйкой потекла в неглубокую миску, и этот зразносился по залу, как удары метронома. — Ничего, — сказал он, не оборачиваясь. — Бог тьмы знал, что, следуя за тобой, я непременно найду нужную душу. Мне всё равно, как ты их находила. Главное — что нашла. Он поднял на меня взгляд, и в нём не было ни тени раскаяния. Только ровная, холодная, как лёд, уверенность в своей правоте. И я поняла, что даже если выживу — этот взгляд останется в моей памяти навсегда. — Почему Мими? — мой голос дрожал, но я старалась держать его ровно. — Тебе нужен был виновный демон. Это не про неё. Торендо коротко усмехнулся, а затем сказал: — Здесь каждый уже успел запачкаться, Вики. Не думай, что твоя подружка была исключением. — Какой же ты психопат, — выдохнула я, чувствуя, как внутри закипает горькая волна. — Из-за твоих амбиций погибло столько… — Да-да, — перебил он, закатывая глаза с театральной усталостью. — Я слышал это уже сотню раз. Ты тоже думаешь, что слова могут что-то изменить. Он резко сократил расстояние между нами — молниеносный рывок, от которого я не успела даже моргнуть. Его пальцы впились в мой локоть, и он потащил меня к центру зала, туда, где на платформе покоилось тело моей матери. Я упиралась ногами в пол, но они ещё не окрепли после недавнего падения — каждый шаг отдавался острой болью в срастающихся костях, и вместо сопротивления я лишь причиняла себе ещё больше страданий. — Любой ритуал — это риск столкнуться с защитной магией, — говорил он, не оборачиваясь, пока тащил меня за собой. — У меня должен быть щит. Сегодня им будешь ты. К счастью, ты была хорошей девочкой и не использовала свою энергию, как я и просил. — Он остановился и наконец посмотрел на меня, в его глазах плясали тёмные искры. — А теперь ты впитаешь в себя всё, что попытается меня убить. — С чего бы мне помогать тебе? — процедила я сквозь зубы. В тот же миг я почувствовала это — знакомую, родную вибрацию энергии у дверей. Она коснулась моей кожи, как тёплое дыхание, и я невольно обернулась, ища взглядом источник. Люцифер. Он ворвался в зал, стремительный и яростный, как ураган, и сбил Торендо с ног мощным ударом. Хватка врага ослабла, я вырвалась и откатилась в сторону, чувствуя, как воздух наполняется звоном стали и глухими ударами. Выбора не было. Я закрыла глаза и потянулась внутрь себя, к тому источнику, что покоился в глубине меня. Сила поднялась из самых недр, горячая, пульсирующая, готовая выплеснуться наружу. Я направляла её на Торендо, желая, чтобы она разорвала его на куски, чтобы каждая клетка его тела вспыхнула и обратилась в пепел. А после — я бы с огромным удовольствием протопталась по остаткам его тела. Но я всё ещё не была способна на это, я могла лишь облегчить Люциферу битву, давая ему больше шансов, смещая равновесие в его пользу. А затем время замерло и я увидела тонкий блеск в руке Торендо. Шприц. Прозрачный, почти невидимый, с иглой, острой как лезвие. Жидкость внутри была бледной, и она почти сливалась с корпусом, делая шприц пустым с первого взгляда. Тонкая игла вонзилась в шею Люцифера. Он замер на мгновение, словно осознавая происходящее, его глаза расширились, а затем он пошатнулся. Пальцы разжались, пустой шприц выпал из его руки и покатился по каменному полу, звеня на стыках плит. Он упал на колени, и его спина согнулась, как у раненого зверя. — Люцифер! — я ринулась к нему, протягивая руки, чтобы поймать, удержать, не дать упасть в эту холодную бездну. Но холодные пальцы Торендо снова сомкнулись на моей руке, приковывая меня к месту, не давая сделать и шагу. Руки Люцифера заметались по его груди и шее — судорожные, хаотичные движения, будто он пытался содрать с себя невидимую цепи. Ладони сжимали ткань рубашки, сминая её в комки. Лицо его стремительно бледнело, словно жизнь утекала, а губы открывались всё медленнее, с трудом пропуская воздух. — Что ты сделал? — мой голос сорвался на крик. — Это — твоя причина, — спокойно ответил Торендо, и его голос звучал почти ласково. — Та самая, по которой ты примешь на себя удар и защитить меня. Если ты не сделаешь этого, я не дам ему антидот. И яд будет медленно обвивать его, как змея, с каждым вдохом подбираясь всё ближе к сердцу. Я чувствовала, как внутри рушится что-то важное. С самой первой минуты, как я переступила порог этого храма, на мои плечи легло давящее напряжение. Теперь оно превратилось в удушающий ошейник. Он лишал меня всего оставив без права выбора, мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. — Вики, нет, — голос Люцифера был хриплым, почти шёпотом. — Он врёт. Опять. Нет у него никакого антидота. Он хочет использовать тебя. — Я видела, как синяя вена на его шее пульсирует, уходя ниже к груди, и каждое слово давалось ему с трудом. Его глаза, мутные от боли, смотрели на меня с отчаянием, и я не могла отвести взгляда. — Никакого обмана, — услышала я голос Торендо за спиной. — Вот, смотри. Я обернулась и увидела в его руках другой шприц — наполненный бледно-голубой жидкостью, которая мерцала в тусклом свете, как замерзшее стекло. Он положил его на платформу позади себя. Я не знала, правда ли это. Не было никаких гарантий, что это не очередная ложь. — Я не могу ждать когда ты умрёшь, — прошептала я, снова взглянув на Люцифеа. — Ты знаешь это. Он знает это. Я медленно перевела взгляд на Торендо. Внутри всё опустело, оставив лишь глухую, тягучую решимость. — Я согласна, — сказала я ровно, безжизненно. — Давай быстрее закончим с этим. — Чудно, что ты согласилась, — голос Торендо сочился приторным самодовольством. — Не волнуйся, это не займёт много времени. Я закрыла глаза. В прошлый раз, когда я создавала купол, я стремилась спасти своих близких. Теперь же я должна была защитить ангела, чьи поступки вызывали во мне лишь отвращение и злость. Я сосредоточилась, мысленно покрывая нас куполом — прозрачный, мерцающий, созданный из моих остатков сил. Тем временем, Торендо крепко сжимал чашу со свежей кровью, поднёс её над головой и, опрокинув, принялся обливаться густой, тёмной жидкостью. Она стекала по его лицу, по волосам, по плечам, оставляя багровые разводы на одежде. Я отвела взгляд — тошнота подкатила к горлу, оставляя на языке привкус металла. Сила, что рвалась к Торендо, была разрушительной, ощутимой. Я стала её фильтром, принимая на себя каждый удар, каждую вспышку губительной энергии. Казалось, я собственными руками отсеиваю смертоносные потоки, как губка впитывая их в себя. Но с каждым мигом дышать становилось всё тяжелее — лёгкие наполнились серым ядовитым дымом, и каждый вдох отдавался жжением в груди. Ноги задрожали, подкосились, и я рухнула на колени, продолжая удерживать купол над ним. Сквозь нарастающий звон в ушах я с трудом различала его голос — Торендо едва слышно, почти шёпотом, повторял слова ритуала. Наконец, он замолк. Вместе с его голосом прекратились и потоки силы — всё стихло, повисла звенящая тишина, предвещающая завершение.       Я упала на пол, обессиленная, разбитая. Чёрная энергия кружилась в моей голове, пульсировала в висках, норовила лишить рассудка, погрузить в хаос. Я схватилась за голову, прижала колени к груди и сжалась в комок, чувствуя, как тревога накрывает меня ледяной волной, не давая перевести дыхание. — Вики, что с тобой? — голос Люцифера прорвался сквозь пелену. Я подняла взгляд. Он стоял надо мной, но по его лицу, по тому, как неестественно бледна была его кожа и как дрожали пальцы, я понимала: ему сейчас не легче. Яд стремительно распространялся по его телу, пожирая его изнутри. — Найди… там шприц, — выдохнула я, с трудом разлепляя губы, и указала за спину. Мир накрыл громкий, злорадный смех — смех новоиспечённого бога. Он разносился по залу, ударялся о стены и возвращался эхом, многократно усиленный каменными сводами. — Быстрее, — прошептала. Люцифер последовал моему совету, скользнув к платформе. Я попыталась встать, нащупать внутри себя хотя бы искру силы, чтобы дать отпор, но тело превратилось в тряпичную куклу, отказываясь подчиняться. Я снова рухнула на колени, я чувствовала как невидимая сила ухватившись за моё плечо осаждает меня. — Не нужно вставать, Вики, — прогрохотал голос Торендо, и в нём звучала новая, пугающая глубина. — Бога нужно приветствовать правильно — на коленях. Он стремительно приблизился, и я увидела, как его тело растёт, увеличивается в размерах, заполняя собой пространство. Казалось, он вот-вот пробьёт головой потолок, став колоссом, заслоняющим фигурой небо. Торендо сделал глубокий вдох, раскинув руки в стороны, наслаждаясь каждой частицей воздуха. — С такой силой даже воздух ощущается иначе. Я мог бы убить вас одним щелчком пальцев. Но Шепфамалум хочет сделать это лично. — Как мило с его стороны, — выдавила я, чувствуя, как губы растягиваются в слабую, безумную улыбку, когда за его спиной я увидела Люцифера. Он выглядел заметно здоровее — яд отступил, и в его руках тускло поблёскивал клинок. — Это помогло закрыть твою пустоту внутри? — спросила я громче, продолжая заваливать его пустыми разговорами, давая Люциферу каждую драгоценную секунду. — О чём ты? — Торендо нахмурился, и в его голосе мелькнула тень раздражения. — Очевидно, что ты не представляешь из себя ровным счётом ничего, — продолжила я — Ты — чужая подстилка, которая выполняет чужие приказы. Но пытаешься убедить всех, что тебе это нравится. Мужская рука сжала моё горло, перекрывая дыхание. Я захрипела, пальцы впились в кожу, но в тот же миг его шею пронзил клинок. Люцифер нанёс удар, и Торендо резко обернулся, выбивая оружие из его рук. Клинок со звоном улетел в тёмный угол, скрывшись во тьме. Я откашлялась, хватая ртом воздух, проследила взглядом за местом падения оружия и рванула к нему. Торендо и Люцифер схлестнулись в смертельной схватке. Люцифер обернулся ипостасью — его фигура вспыхнула тьмой, глаза загорелись алым огнём, и он мгновенно оказался рядом с Торендо, обрушивая на него град яростных ударов. Каждый из них был пропитан ненавистью. Смерть Мими отозвалась в каждом из нас, мы носим её утрату по-разному, но в одном мы схожи: каждый из нас был готов разодрать в клочья, её убийцу. Но Торендо лишь уклонялся, словно удары не причиняли ему боли, он поглощал пламя, что Люцифер метал в него с бешеной скоростью. Он перехватил руку демона, вывернул её, и со всего размаха ударил коленом в живот, отбрасывая противника прочь. Люцифер отлетел, но не остановился. С неукротимой яростью, что могла разрушить пол мира, он снова накинулся на врага, вкладывая в каждое движение всю свою боль и отчаяние. И я видела, как пламя в его глазах не гаснет — разгорается всё сильнее, готовое сжечь дотла этого бога, что только что родился из чужой крови. Клинок вошёл в спину Торендо с глухим, чавкающим звуком, и я почувствовала, как его тело на мгновение окаменело от неожиданности. А затем из его горла вырвался крик — нечеловеческий, звериный, больше похожий на рычание монстра, чем на голос разумного существа. Он разнёсся по храму, ударился о своды и, казалось. Пол дрогнул, стены застонали, и с потолка посыпалась мелкая крошка, а следом — массивные куски камня, отрываясь с глухим рёвом и падая вниз. Я едва успела прикрыть голову руками, когда рядом с грохотом рухнула огромная плита, поднимая облако пыли. Люцифера придавило тяжёлым обломком — я видела, как он напрягся, пытаясь освободиться. А Торендо, вырвав из своей спины кинжал, с яростным шипением оказался надо мной, прижимая меня к холодному полу с такой силой, что у меня перехватило дыхание. — Думаю, Шепфамалум переживёт, если я сам убью тебя, — прошипел он, занося клинок над моей грудью. Я перехватила его руку обеими ладонями, чувствуя, как мышцы сводит от напряжения. Сосредоточилась, вливая всю оставшуюся силу в пальцы, пытаясь развернуть лезвие в его сторону. Оно качалось, как маятник, — то ближе ко мне, то к нему, и я видела, как в его глазах мелькает азарт смешанный с удивлением. Мои руки дрожали, немели, но я держалась из последних сил, чувствуя, как остриё всё ближе подбирается к моей груди. И вдруг по залу разнёсся звук — мощный взмах крыльев, и следом чистый, звонкий детский голос: — Я вспомнил тебя, Торендо. Я подняла голову. У входа стоял Лука — спокойный и невозмутимый. За его спиной маячил встревоженный Мальбонте. Лука взмахнул рукой, и остриё из его рук, отлетело прочь. Торендо вскочил на ноги, его лицо исказила растерянность. — Кто ты такой? — выдохнул он, отступая на шаг. — Я помню, как ты пришёл ко мне, когда мой брат впервые связался с тобой, — голос мальчика звучал ровно, без тени волнения. — Ты не хотел помогать ему выбраться наружу. Почему же всё же решился? — Ты… Шепфа? — Торендо попятился, дыхание его сбилось. — Это невозможно. Теперь я бог. — Да, не может быть двух богов света одновременно. — Лука медленно двинулся вперёд, — Шепфамалум обманул тебя. Обряд не делает из тебя настоящего бога — он лишь наделяет силой, схожей с божественной. Всего лишь иллюзия величия. — Плевать, — процедил Торендо, сжимая кулаки. — Если это делает меня сильным. У меня хватит сил одолеть тебя, а после освободить его. — Нет, не сможешь. — Шепфа остановился в нескольких шагах от него. — Я знал, что пока мой брат рядом, я не могу быть уверен в собственном бессмертии. Когда ты начал ритуал, ты вернул мою душу к жизни, заставив переродиться в мире людей. — Не может быть, — прошептал Торендо, и в его голосе впервые послышалась дрожь. — Хочешь сказать, это был ритуал возрождения? — Ритуал лишь положил начало моему перерождению. Остальную часть силы ты призвал, завершив его. Ты сам открыл мне дорогу обратно. — Я не отдам её тебе! — закричал Торендо, и в крике его звучала уже не злоба, а отчаяние. — Не надейся! Я прошёл через многое ради этой силы. — Ты отвернулся от своей сути, — мягко сказал Шепфа. — Я создавал ангелов не такими. — И ты не видишь в этом своей вины? — голос Торендо сорвался на хрип. — Когда я пришёл к тебе за поддержкой, за ответами, ты приказал мне забыть об этом и молчать. Ты так боялся, что твой секрет раскроют, что наплевал на нас — на своих созданий и их желания. Ты — создатель, но мы не твоя собственность! Люцифер тем временем почти бесшумно освободился из-под каменного плена и подошёл ко мне, обнимая за плечи. Я почти висела на нём, перебирая ногами, но чувствовала, как его тепло возвращает мне уверенность. Шепфа сделал ещё один шаг к Торендо, и в его голосе зазвучала искренняя боль: — Мне жаль, Торендо. Возможно, если бы я проявил к тебе чуть больше любви, ты бы не закончил вот так. Кинжал, выпавший из руки Торендо, медленно поднялся в воздух, будто незримая рука взяла его за рукоять. Он подлетел к груди ангела, и Шепфа приблизился вплотную, касаясь рукояти посмотрел в его глаза. — Это твоя вина, — прошептал Торендо, но в голосе его уже не было злобы — лишь усталость и принятие. — Всё это. — Ты прав, — ответил Шепфа тихо. — Прости меня, Торендо. Клинок скользнул в сердце. Тело Торендо вздрогнуло, по его коже побежали тонкие трещины, словно по старой керамической статуе, и он начал рассыпаться — сначала мелкими кусочками, а затем превратился в горстку серого пепла, который бесшумно осел на нам под ноги. Я выдохнула — долго, с облегчением, чувствуя, как напряжение покидает каждую клетку. И тут же уткнулась лицом в плечо Люцифера. Его объятия сомкнулись вокруг меня, тёплые и надёжные, и я позволила себе просто быть без страха и мыслей, слушая, как бьётся его сердце рядом с моим. Никто не решался нарушить тишину, пока со противоположной стороны не послышалось сонное кряхтение. Астарот приподнялся на локтях, протирая глаза, и с довольной улыбкой потянулся, словно только что проснулся после самого сладкого сна в своей жизни. Он сел, огляделся, и на его лице отразилось недоумение, которое медленно сменялось осознанием. Обведя взглядом руины, пыль и наши бледные лица, он виновато улыбнулся и спросил: — Что я пропустил?

***

      Солнечный свет струился сквозь высокие окна, зоподсвечивая пылинки в воздухе, когда Шэмуель опустился на кресло, устало перебирая пальцами гладкую поверхность трости. Его голос звучал приглушённо, с надломом, которого я раньше не замечала: — Мне до сих пор не по себе оттого, что я не смог распознать самозванца среди нас. Он был так близко, а я будто ослеп. — Никто из нас не смог, — ответила я, садясь напротив. — Он держался профессионально. — Мне следовало отнестись к твоим словам с большей серьёзностью, — поднял он на меня взгляд, и в глазах его блеснуло сожаление. — Прости меня. В следующий раз я не буду раздумывать. — Всё нормально, — я коснулась его руки, чувствуя, как напряжены его пальцы. — Но надеюсь, следующего раза не будет. — Да, — он грустно усмехнулся, и тень пробежала по его лицу. — Кажется, нам не дадут так просто жить. Кто мог подумать, что угроза окажется настолько близко? Я помолчала, собираясь с мыслями, а затем произнесла: — Кстати об этом… У меня есть к вам одно предложение. И надеюсь, что вы поддержите меня. — Проси всё что хочешь.       Мотивируя между обломками разрушенных остров, я летела вдыхая полной грудью свежий воздухом, смешанным с запахом мокрой листвы и трав. Солнце касалось моей кожи, и я на мгновение зажмурилась, позволяя отдаться мгновению. Опустив ноги на землю, я не спеша зашагала к башне. Каменные ступени вели вверх, и каждый шаг отдавался эхом воспоминаний — о тех днях, когда я поднималась сюда с тревогой и гневом, и каждый раз уходила с надеждой. Но сегодня было иначе. Я поднялась по винтовой лестнице, придерживаясь за холодные каменные перила, и остановилась у знакомой двери. Я осторожно постучала, а после приглашения толкнула створку переступая порог. Мальчик сидел за столом, уткнувшись в блокнот. Его пальцы сжимали перо, которое казалось слишком большим всего маленьких рука, он выводил на полях острые, угловатые буквы. — Простите, — начала я, подбирая слова. — Я хотела поговорить, если можно. — Здравствуй, Вики, — он поднял взгляд. — Я ждал тебя. — О… это хорошо, — я отодвинула стул и села напротив, чувствуя себя неуютно. — Мне как-то неловко говорить с вами, пока вы в таком теле. — Не обращай внимание, — он мягко улыбнулся. — Пройдёт время, и я приобрету привычный тебе вид. Я перевела дух и решилась: — Можно узнать, почему вы создали такие условия для ритуала? Почему нельзя обойтись без крови и жертв? Он отложил перо, сложил руки перед собой и посмотрел на меня серьёзным взглядом, который окончательно доказал мне, что он не простой ребёнок. — Рождение света невозможно без тьмы. Для его созидания требуется разрушение. Это закон равновесия. — Это нечестно, — выдохнула я. — Впрочем, как и всё, что связано с вами. Я встала, намереваясь покинуть комнату, но его голос остановил меня: — Так работает наш мир, который создала Матерь. Иначе он бы уже рассыпался в прах. — Скажите это теперь моей матери, — обернулась я, сжимая кулаки. — И моей лучшей подруге. — Их смерти были не напрасны, — произнёс он спокойно, и в этом спокойствии было нечто пугающе равнодушное. — Без существования света тьма не может править миром. Теперь баланс восстановлен. Я хотела ответить — выплеснуть всё, что копилось внутри, но слова застряли в горле, не желая покидать его. Я промолчала, развернулась и вышла, оставляя его в тишине комнаты, одного с блокнотом и его древней правдой. --- Спустившись на пару пролётов, я остановилась, прислонившись спиной к стене, и прикрыла глаза. Почувствовав знакомую энергию я осмотрелась и увидела в дверном проёме Мальбонте. Мы оба знали, что встретимся здесь. Я подошла к нему, оперлась плечом о косяк, и мой голос прозвучал мягче, чем я обычно он звучал в его присутствии: — Привет. — Привет, я думал, ты придёшь сюда раньше. — Хотела отдохнуть от всего, — призналась я, и улыбка тронула мои губы. — Признаюсь, эта неделя была чудесна. Без богов, смертей и прочего кошмара. — Знаю, — его голос стал тише, почти шёпотом. — Мне бы хотелось, чтобы все твои недели были такими. Ты заслужила это. — Мы все заслужили, — поправила я, глядя ему в глаза. — Как ты понял, что Лука — это Шепфа? Он скрестил руки на груди и задумался на мгновение. — Просто вспомнил слова нашего земного пророка, того бедолаги священника. Помнишь? Он говорил о Боге, что уже вернулся к людям. Плюс его способности, записи… — Тебе должно быть приятно наблюдать за его судьбой, такая ирония вышла. — Почему? — он нахмурился, но в уголках его губ я заметила намёк на улыбку. — Да брось, — я толкнула его плечом. — Разве у тебя не появилось сладкое удовлетворение? Шепфа запирал тебя в этой башне, а теперь и сам вынужден жить здесь, пока его тело и силы не восстановятся. Справедливость восторжествовала, разве нет? Я вот ощущаю какие-то лёгкие нотки злорадства. Он тихо рассмеялся, и этот смех разлился по коридору, согревая холодные стены. — Хм… правда? — он провёл рукой по затылку. — Даже не задумывался об этом. Но лёгкая, почти детская улыбка выдавала его. Я снова толкнула его кулаком в плечо, и мы оба рассмеялись. Не успев закрыть входную дверь, меня притянули сильные руки Люцифера к себе за талию. Моё тело податливо вжалось в него, и в тот же миг я вдохнула его запах. Запах, от которого кружится голова, потому что он словно обещает безопасность и безусловную любовь. Я уткнулась носом в вырез его рубашки, чувствуя, как под тканью бьётся ровный, медленный пульс — как у хищника, который знает, что добыча уже не вырвется. Мои руки взметнулись вверх сами собой, а пальцы скользнули по его затылку, запутались в жёстких, волосах на затылке, а ладони сомкнулись вокруг его шеи, чувствуя, как напрягаются мышцы под кожей. А потом его губы накрыли мои. Влажные, обжигающе горячие, они придавили мой рот с голодом, который невозможно было спутать с простым желанием. Это была жажда свободного все позволяющего поцелуя. Я ощутила, как его язык, настойчивый и дерзкий, прочертил линию по моей нижней губе, требуя ответа, и я отдалась этому тая и забывая, как дышать. Между нами не осталось воздуха: он сжимал мою талию так, что пальцы, казалось, прожигали ткань платья, впивались в кожу, оставляя невидимые отпечатки. Я чувствовала жар его тела через одежду, слышала, как участилось его дыхание — теперь оно смешивалось с моими сбивчивыми выдохами, создавая в тишине этого места неприличный ритм. Каменные перила впились в спину холодом, напоминая, что необходимо остановиться, пока мы не пересекли границы. Я с трудом оторвалась от его губ, чувствуя, как каждый сантиметр тела сопротивляется этому решению. Между прерывистыми вздохами прошептала: — Нужно остановиться… Кто-то может увидеть. — Знаю, — ответил он отвлекаясь всего на секунду от моей шеи. — И продолжаешь это делать, — выдохнула я, ловя его взгляд, в котором мелькало упрямое желание. Я выскользнула из его объятий, ощущая, как прохладный воздух касается кожи там, где только что было тепло его рук. Пальцы поправили ткань на талии, расправляя сбившиеся складки, словно этот жест мог вернуть мне контроль над собой. — Прошу, скажи, что закончила свои дела, — произнёс он с мольбой. — Я как раз собиралась домой, — улыбнулась я, глядя на него из-под ресниц. — Но ты не дождался меня, да? Он шагнул ближе, и я почувствовала его дыхание на своей щеке. — Когда я думаю о тебе, моё терпение становится невыносимой пыткой. — Знаю, — ответила я. Я взяла его за руку — его пальцы переплелись с моими, тёплые и надёжные, — и потянула за собой подальше от каменной башни, туда, где солнечный свет пробивался сквозь кроны деревьев. Мы шли молча, наслаждаясь этой тишиной, и я позволила себе спросить то, что давно вертелось на языке: — Теперь всё в порядке, да? Никто ведь больше не сможет повторить ритуал? — Никто, — ответил он твёрдо, и я услышала в его голосе ту спокойную уверенность, что вселяла надежду. — Кинжал выполнил свою часть работы. Помог убить недоделанного бога, и больше в нём нет смысла для нас. Мы уничтожили его. — Вот если бы мы могли так же легко уничтожить все источники опасности, — вздохнула я, останавливаясь и глядя на него. Он повернулся ко мне, и солнечный свет упал на его лицо. — Со всем миром могут возникнуть проблемы, — сказал он тихо. — Но вокруг тебя я их точно уничтожу. Каждую. До последней. Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло, и сжала его ладонь чуть крепче. — Мне будет достаточно, если ты просто будешь рядом. — Обещаю.